благословение Вселенной

— Мотоциклы портят экосистему! Виолетта размахивает тонкими руками, на которых обилие разноцветных браслетов. Лиза смотрит на неё с нежностью и лёгким раздражением — любит безумно Вилку, та ей как младшая сестра, которая до безумия шумная и яркая-яркая, разбавляющая серый мир своими красками. — Да иди ты нахуй, наркоша, со своей экосистемой! Помойка планета, ничё не сделаешь! Парень, потный и одетый в кожанку, раздражённо машет рукой. Малышенко на его слова язык показывает и кричит в ответ: — Сам наркоша, я употребляю только лечебную траву! И вообще, при желании из помойки можно сделать парк! Незнакомец закатывает глаза, садится на свой красивый байк, загрязняющий своими выхлопными газами среду, и уезжает. Вилка ему средний палец показывает, несмотря на то что он уже почти уехал, а потом сигарету из кармана полосатой рубашки достаёт и закуривает. — Слабый. Прошлый через пару минут слился. Малышенко смеётся, её тёмные волосы под яркими солнечными лучами блестят, а глаза зелёные-зелёные, как свежая трава. Она выглядит действительно красивой в своей открытости миру, Лиза поражается ей. Поражается, восхищается и влюбилась бы определённо, если бы не испытывала сугубо платонические чувства. — Э, наркоши, герыч будете? — Малой, лучше траву кури! Вселенная одобряет! Отвечает так, словно действительно знает, хотя… Индиго в этом уверена. Это же Вилка.

***

— Крис, ты чего такая кислая? Кира к подруге подходит, ухмыляясь. Та средний палец показывает и отворачивается. Между пальцами зажата сигарета, Захарова затягивается: — Да я устала. Учёба эта… не вкатывает вообще. Учусь чисто для мамы, она хочет, чтобы я человеком типа стала. Не могу уже… Медведева вздыхает и кладёт ладонь на чужое плечо. Трёт мягко: — Твоя мама хочет твоего счастья, а не мук. Кристина смеётся, смотрит красными от недосыпа глазами и говорит: — Я разочарование, Кирюх. Блядское разочарование, которое даже в шараге всратой учится кое-как… Медведева качает головой и обнимает. Гладит по спине, слушая едва слышные всхлипы, произносит уверенно: — Ты не разочарование. Не говори хуйню. Тебе нужно прекратить себя мучить. И судорожное: — Не могу… я хочу… хочу быть гордостью для неё. Чтобы она мной гордилась. Хочу быть… хорошей дочерью. Кира гладит длинные натуральные волосы, макушку, скрытую под кепкой и шепчет: — Ты заботишься о ней. И… она гордится тобой. Правда. Забота как о младшей сестре, хотя Крис и старше немного. Ласка настоящая, волнение. Медведева так близка к Захаровой, что чувствует себя её семьей. Считает себя её семьей.

***

— Хэй, красотка, ты в курсе, что выхлопные газы уничтожают окружающую среду? К Кристине подсаживается нечто растрёпанное в длинной фиолетовой юбке и в прозрачной майке, совершенно не скрывающей груди. На девушке куча украшений, от неё пахнет ягодными духами и сигаретами. Захарова осматривает её и вздыхает, затягиваясь: — Ага. Похуй. Ничего не покупаю. Виолетта, которая красивую светловолосую девушку сразу приметила, широко улыбается и пододвигается ближе, чтобы почувствовать жар чужого тела. Шепчет: — А я не продаю. Себя тоже. Но после третьего свидания… — она кончиками пальцев рядом с бедром Кристины скользит, — готова подарить себя тебе. Честно. Захарова качает головой. Завтра у неё учёба, а она на трассе сидит, на пустой остановке, а рядом — байк с опустевшим баком и странная девушка, которая подкатывает к ней: — Я тебя не знаю. Виолетта закатывает глаза и протягивает аккуратную ладонь с ногтями, покрашенными синим лаком: — Вилка. Могу стать твоим проводником. Типа Вселенная, вся хуйня. Захарова на руку смотрит, думает, что это глупо, но пожимает её. Кожа Вилки прохладная, нежная, Крис произносит: — Кристина. И что вселенная говорит, чудо? Малышенко лыбится от прозвища, чуть розовеет и отвечает, пододвинувшись к чужому лицу: — Она говорит мне, что ты, Крис, потерялась, и что я должна помочь тебе найти твой путь. А ещё, что твоя очаровательная подруга отлично будет смотреться с моей. Глаза Захаровой округляются: — Ты за мной следила? Виолетта качает головой, заливисто смеётся и кивает за спину Кристины. Та оборачивается. Кира стоит рядом с интересной на вид брюнеткой и широко улыбается, поправляя распущенные волосы. Медведева волосы никогда не распускала. — Просто я вижу чуть больше, чем ты. И уник свой бросай, он тебе не нужен. Крис уверена, что Виолетта тычет пальцем в небо, угадывает кое-как, поэтому фыркает: — Будто ты знаешь, что мне нужно. Малышенко становится чуть серьёзней. Коленкой чужой касается и кивает: — Знаю. Я тебе нужна. Кристина не спорит. Смысл спорить со странными личностями? Она встаёт с лавки и кричит подруге: — Кирюх, поехали! Потом заберу байк. Медведева кивает, а потом Лизе свой номер телефона оставляет, явно довольная знакомством. Уже в машине Крис спрашивает: — Понравилась та девушка? Кира кивает, а потом улыбается солнечно: — До безумия. Лиза очень умная и интересная. Замирает, поворачивает голову к Захаровой и уточняет: — А тебе понравилась та странная мадам? Кристина качает головой: — Нет. Мне об учёбе думать надо. Врёт. Понравилась. Но и насчёт учёбы не врёт — ей не до всяких Вилок.

***

— Так значит, ты не хиппи? Кира на Лизу смотрит, пока та рядом идёт, спокойная и довольная встречей. Андрющенко кивает: — Да, я не хиппи. А Вилка хиппи. Ну, нечто такое. Я просто её поддерживаю, мы с начальной школы вместе. Медведева уточняет, волнуясь: — Вы встречаетесь? Андрющенко смеётся и качает головой: — Нет, ты что, нет. Мы как сёстры. Вилка называет нас «кармическими сёстрами». Очень близкие по духу люди. Кира выдыхает и расслабляется, пока Лиза добавляет: — Вы с Кристиной тоже кармические сёстры. Виолетта так сказала. Она очень интересная, правда. Медведева улыбается: — Знаю. Но ты для меня интереснее. Расскажешь о себе? Индиго кивает и на небо смотрит, где нет ни одного облака: — Мне двадцать пять, имею образование дизайнера, работаю то в кафе, то в кофейне, люблю кошек и… в восторге от блондинок. Медведева задерживает дыхание. Останавливается. Они знакомы с Лизой месяц. Месяц гуляют, месяц переписываются, и почти месяц Кира, обычно хладнокровная, пылает от чужих взглядов и прикосновений. — Ты…? Уточняет хриплым от волнения голосом, а Андрющенко кивает. Подходит и берёт горячие ладони в свои, холодные. Поглаживает нежно кожу и шепчет: — Да. Ты нравишься мне. Вилка нам предсказала долгие классные отношения, и я верю ей. Попробуем? Словно Кира может отказать. Медведева кивает и наклоняется к красивому лицу. Лбом ко лбу девушки прислоняется и отвечает: — Да. Да, я… Ты нравишься мне с первой встречи. Очень сильно. Индиго улыбается и тихонько говорит в самые губы: — Это взаимно. Первый поцелуй в солнечный апрель. Апрель, что изменит жизни обеих девушек до неузнаваемости, сделает нелюдимую Лизу более открытой, а чёрствую Киру более эмоциональной. Сделает их счастливыми.

***

— Блять, сраная история. Я не могу уже, блять. Ненавижу. Кристина тетрадку с учебником в сторону откидывает и закрывает лицо ладонями. Учиться всё сложнее, удовольствия от занятий нет, и Захарова просто теряется. Не понимает, что ей делать и как жить, если просыпаться не хочется. — Проблемы, Крис? Рядом оказывается Вилка, которая в кафе зашла по чистой случайности. На ней красивая зелёная бархатная юбка, бордовая рубашка и чёрные кеды. В волосы вплетены разноцветные ниточки, и она выглядит чудесной. Очень чудесной. — Заебала эта учёба. Я тупая. Губы кусает и на Вилку смотрит. Та закатывает глаза и рядом садится, по-хозяйски закинув ноги на Захарову. У той глаза округляются, она губы облизывает и на красивые татуировки смотрит, боясь лишний раз вздохнуть. — Тут у тебя вариант под А, здесь под Б, а этот лишний. Малышенко в лист задания смотрит, отвечает быстро, пока Кристина в шоке сидит. Спрашивает только удивлённо: — Ты откуда знаешь? Вилка отвечает, пожав плечами: — Я по образованию историчка. Крис молчит. Молчит, а потом говорит: — И ты стала хиппи? Почему не пошла работать по профессии? Малышенко вздыхает и на спинку диванчика откидывается: — Потому что это рамки, а я нуждаюсь в свободе. Ну, почти всегда. В постели могу и в наручниках быть. Флиртует откровенно, юбка ползёт по бёдрам выше, и Кристина почти видит нижнее бельё… А потом закрывает глаза. Мотает головой, убирая ненужные мысли. Сопротивляется притягательной Виолетте как может, пока та смотрит с принимающей улыбкой: — Крис, не сдерживай себя. Отпусти свой контроль, ты и так слишком много на себя берёшь. Возьми и меня. Откровенно, потому что ждёт долго. Предлагает самостоятельно, зная, что Захарова из последних сил отказывается. — Учёба… — Подождёт. А жизнь нет. Они в машину взятую напрокат идут, в ней душно, но довольно просторно. Виолетта целует её первая, мокро и вкусно, так приятно, что Кристина тает. Вилка руки вытирает, потому что заботится, а потом на Крис рубашку расстёгивает и топ поднимает, губами грудь небольшую и давно не знающую ласки покрывает поцелуями, а затем штаны спускает вместе с бельём. На заднем сиденье, у придорожного кафе, Захарова позволяет трогать себя везде, позволяет себе хрипло стонать и цепляться за тонкие, но сильные плечи. Она шею открывает для поцелуев и засосов, насаживается на длинные красивые пальцы, насколько это позволяет узость помещения. — Всё хорошо. Вселенная, как и я, хочет, чтобы ты получила по заслугам. Чтобы тебе было замечательно. Виолетта успокаивает, поглаживая большим пальцем клитор, доверительно шепчет: — Ты самая красивая. Правда. Твоя аура самая замечательная. Кристина мычит, ей тяжело дышать из-за нагретой машины и из-за адского возбуждения, она бёдрами подмахивает, мокрые от пота волосы прилипают ко лбу и… Она понимает, что никогда ей не было так хорошо. Никогда. — Вил, я… Поцелуй в лоб. Понимающее: — Я знаю, хорошая моя. Всё знаю. Давай, ты можешь, сделай это для меня. Крис слушается. В ушах звенит, когда она содрогается. Стон громкий, протяжный и прямо из груди. Губы на линии челюсти и причмокивания — Вилка облизала влажные пальцы. — Я должна…? Кристина спрашивает, потому что Малышенко сидит над ней и она явно возбуждена не меньше. — Нет. Потом. Сегодня ты. Простой ответ, а потом мягкое: — Я в туалет. Подожди меня, хорошо? Не сбегай. Уходит, оставляя Кристину наедине с мыслями, а когда возвращается — той нет, как и машины. — Сколько будет пытаться убежать, прежде чем поймёт, что бежит на беговой дорожке? Нет обид, лишь усталость.

***

— Лиз, что Вилка сделала? Крис сама не своя. Кира на Индиго смотрит, пока та телевизор включает. Лиза отвечает: — Не знаю, Вила молчит. Говорит, что Вселенная с ними играется, но совсем скоро всё наладится. Медведева хмурится: — Я говорила, что она как сектантка? Андрющенко хмыкает и, укладываясь на грудь девушки, отвечает: — Ага. Четыре раза. Вилка просто своеобразная. Кира фыркает и гладит обнажённые плечи, пока по телевизору "Голодные игры" идут, а потом вздрагивает — холодные пальцы Лизы проникают под одеяло и гладят внутреннюю сторону бедра. — Лиз? Та улыбается игриво и отвечает: — Да, моя прелесть? Касается горячего нутра через ткань спортивного белья и поглаживает. Кира бёдра шире разводит, возбуждается с пол-оборота, а Индиго одобрительно кивает. — Расскажи мне, чем закончится. Лезет под одеяло, стягивает бельё и… — Блять… Лиза-а… обожаю тебя. Кира стонет, потому что язык Андрющенко щедро смачивает половые губы, скользит между ними и обводит клитор. Макушка двигается под одеялом, и Медведева теряется. Дышит хрипло, пока внутрь проникает указательный палец, а клитор посасывают красивые губы. Она ладонью свою грудь сжимает, прогибается в спине и, слыша хлюпающие звуки и причмокивания, краснеет. Хнычет, истекает смазкой и глазами следит за происходящим в телевизоре. — Кирюш, ты такая вкусная… Откровение и более быстрые движения языком. Почти судороги, оханья и хныканье. Кира в постели громкая, а Лиза обычно тихая. — Блять, Лиза, люблю… Не первое признание и не последнее. Самодовольное: — Я знаю. И я тебя. А потом Индиго вылезает из-под одеяла, разом входя двумя пальцами и целует Медведеву, проглатывает стоны и почти крики. Спустя минуту Кира содрогается в оргазме, сжимается и смотрит в карие глаза, в которых тонет. — Молодец. Довольный кивок и поцелуй в щёку, а потом будничное: — Будешь мороженое с шоколадной крошкой? Тяжёлое дыхание служит ответом.

***

Сессия. Самое страшное время у большинства студентов, и Кристина не является исключением. Она вдвое меньше спит, вдвое меньше ест и вдвое больше хочет помереть. С Виолеттой не видится, чтобы не отвлекаться, да и после того раза Захаровой было очень стыдно. Не за сам секс, а за то, что она сбежала как дура последняя. Крис выходит из университета вся потная и бледная, ей безумно жарко, она устала и после зачёта по истории хотела просто лечь и не проснуться. Оставался ещё один экзамен и долгожданный отдых… — Красотка, не хочешь поболтать? Знакомый голос. Захарова поворачивается, а там Виолетта стоит, улыбчивая и довольная. В юбке короткой, на этот раз, и в футболке просторной на голое тело. Красивая, идеальная для Кристины. — Можно. А о чём? Малышенко подходит к ней и за руку берёт. Тащит в тенёк, к байку, отвечает: — Скажу, когда приедем. Захарова поднимает брови: — Куда? Вилка отвечает: — На поле.

***

На поле тихо. Лишь жужжание мимо пролетающих пчёл и пение птиц. Виолетта шугается от первых и улыбается звукам вторых. За руку держит Кристину, словно та сбежать куда-то может, и ведёт к дереву. Оно большое, дуб, кажется, стоит рядом с лесом. Малышенко садится под него и сажает Захарову рядом. — Зачем мы здесь? Вилка отвечает, расслабленно улыбаясь: — Говорить. А потом заниматься сексом, я громкая. Крис выпадает. Смотрит долго, а потом качает головой: — Мы не будем заниматься сексом. Малышенко фыркает: — Ага. Вспомни свои слова позже. Итак… твоя сессия заканчивается, верно? Кристина кивает, и Виолетта продолжает: — Тогда предлагаю поехать летом к морю. Поедем? Захарова прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд. Ей только что предложили такое, а она… — Надо готовиться к следующему году. Я не могу… — Можешь. Ты всё можешь. Ты просто боишься жить так, как тебе хочется. Гонишься за тем, чтобы тебе сказали, что ты делаешь всё правильно, прожигаешь свою молодость в душном унике и… Крис, я могу ждать долго, но не бесконечно. Ты мне очень нравишься, правда… Я уеду завтра, если ты хочешь. Поеду на год в путешествие, увижу ящериц и поплаваю в море голышом. Одна или с тобой. Кристина молчит. Смотрит на свои руки, которыми рушит, кажется, своё будущее, а потом качает головой: — Я не поеду. Я не могу. Вилка вздыхает. Кивает, а потом стягивает с себя футболку, в сторону откидывает. Крис на её красивую грудь с проколотыми сосками смотрит, дышит тяжело, пока Малышенко расправляется с одеждой и под себя подкладывает. Кидает Захаровой влажные салфетки: — Вытри руки. Я хиппи, а не дура. Кристина слушается рефлекторно, всё еще не понимая, что… Её утягивают на себя, когда руки чистыми становятся. Виолетта лежит под ней, обнажённая и красивая, широко раздвинувшая ноги и уже влажная. Говорит мягко: — Трахни меня так, чтобы я запомнила тебя в себе. Целует. Кристина отвечает на поцелуй и одной ладонью грудь аккуратную сжимает, а второй вниз скользит. Гладит нежные половые губы и между ними скользит по природной смазке. Вилка стонет и ногтями вцепляется в плечи Захаровой прямо через рубашку, бёдрами вверх толкается при каждом прикосновении к клитору и выглядит так потрясающе, что Крис не хочет, чтобы та уезжала. — Не уезжай… Вил, останься… Целует шею, ключицы, а пальцами внутрь проникает. Там горячо и туго, мокро, жаждуще. Виолетта со стоном выдаёт: — Я уеду, Крис… Я не сяду в золотую клетку из твоих убеждений, даже если ты будешь такой же загнанной птичкой. Захарова знает, что та права. Всё знает. Толкается быстрее, давит внутри на переднюю стенку, вызывая дрожь и судорожные всхлипы, на шее бледной оставляет яркие следы, надеется, что те останутся надолго на красивом теле. — Ох… Пожалуйста, маинький… Прогибается в спине, насаживается самостоятельно и водит ладонями по напряжённой спине Кристины. У той глаза почти синие от возбуждения, красивые. Они являются небом Вилки, именно они. — Я тебя… Малышенко прерывает фразу поцелуем и умоляюще говорит, постанывая: — Нет. Не говори этого. Крис слушается. Двигается внутри быстрее, третьим пальцем проникая, трёт клитор и соски красивые в рот поочерёдно вбирает, бесконечно влюблённая в самую странную девушку на планете… Судорожно сжатые стенки вокруг пальцев и крик, от которого птицы взлетают. «Я люблю тебя», — думает Кристина, смотря на расслабленное обнажённое тело. «Я люблю тебя», — думает Виолетта на следующий день, когда садится в поезд.

***

— Вилка скоро приедет. Загорелая с моря, везёт нам с тобой простыни синего цвета и картину, которую поцеловала наложница шейха. Лиза широко улыбается и обнимает Киру. Прошёл год с начала их отношений, счастливый год. Лучший в их жизни. — Крис обрадуется. Медведева хмыкает, поглаживает Индиго по голове, а та фыркает: — Ага. Обрадуется. Вилка, дура этакая, кинула её. Кира жмёт плечами: — Зато благодаря Виолетте Кристина уник бросила. Сегодня документы забирает. Глаза Андрющенко округляются: — Серьёзно? Бросила? Медведева кивает, выглядит довольной и отвечает: — Ага. Сказала, что поставила этим точку. Поговорила с мамой, та приняла её выбор сразу же и не настаивала на другом. А я говорила! Лиза улыбается и выдыхает, потому что её подруга будет счастлива.

***

— Ну, красотка, скучала? Кристина с широкой улыбкой и с папкой документов в руках спускается по ступенькам здания, в котором отучилась два года. Услышав любимый голос, она замирает. Сердце колотится быстро-быстро, ей кажется, что она во сне. Во сне или в раю. Перед ней Виолетта стоит, загорелая и счастливая, с более длинными волосами и с самыми красивыми зелёными глазами. Кристина бросает несчастные бумаги на землю и летит к Малышенко. Обнимает крепко, поднимает, заставляет обвить талию ногами и тяжело дышит. Вилка смеётся: — Маинький рад встрече, да? Ну чего ты, золотко, не плачь. Вернулась я, вернулась. Слышала, что ты послушала меня и бросила эту шарагу? Умница. Виолетта говорит нежно, мягко, смотрит, как по бледному красивому лицу бегут слёзы, и сцеловывает их. Кристина хрипло шепчет: — Я скучала. Я люблю тебя. Прости, что не поехала с тобой. Малышенко улыбается и шепчет в ответ: — Я тоже скучала и я люблю тебя до безумия. Мы съездим с тобой на море, не переживай. Там очень красиво и… Я до сих пор помню твои прикосновения. Съездим на наше место? Кристина быстро кивает. Они уезжают в поле, а документы так и лежат на дороге, никому не нужные. Вселенная нынче благосклонна.