Я больше тебе никто

             Дверь с грохотом ударилась о стену, разорвав тишину ночи в Запретных землях. Однако Джером не обратил на неё никакого внимания. Какая-то деревяшка – последнее, что его сейчас волновало. С зудящими запястьями он выбежал в центр заднего двора и упал на колени. Земля была холодной, что совсем неудивительно для первых зимних дней, но она ещё не успела затвердеть, поэтому на колени парня мигом осыпалась пыль.       Джером запрокинул голову и закричал изо всех сил, выплёскивая все свои чувства: всю скопившуюся боль и отчаяние. Да, он был в отчаянии. Любимый человек с другим, а он вынужден играть роль хорошего друга: радоваться за их успех, улыбаться, когда хочется кричать от боли, и смеяться, когда хочется рыдать. Обнимать его, когда хочется смотреть, как соперник корчится и мучается, захлёбываясь в крови.       Джером обнял себя за плечи и зарыдал. Любимый запах от рубашки Скэриэла, надетой на парне, причинял боль. Казалось, что вот он, здесь: сжимает Батлера в своих руках и утешает. От собственной наивности тянет блевать: он жалок. Возможно и правильно, что Скэр не с ним. Мысленно добивая себя уничтожительными фразами, парень приближал истерику. Хотелось чувствовать эту боль сейчас, оттого поток слёз только усиливался. Лёгкий мороз покусывал щёки Джерома.       Первые хрупкие и невинные снежинки срывались с неба. Они кружили вокруг одинокой фигуры и укрывали белоснежным слоем, будто пытаясь утешить. Пушистые и прекрасные, но такие мимолётные. Снег начался внезапно. Хотя, возможно, в новостях метеорологи и предсказали его, но Джерому об этом не было известно. Да и важно ли это сейчас? Запястья горели, и парень неосознанно царапал их неровными и обкусанными ногтями. А снежинки всё кружили в своём медленном танце. Они легко поддавались порывам ветра — их вечному кавалеру, который лихо вёл в этом дуэте. Одинокое дерево у забора молчаливо наблюдало за этим выступлением, иногда покачиваясь в такт. Однако кто станет партнёром Батлера? Оголённые ветви покачиваются и замирают. Они так похожи на самого Джерома: такие же одинокие и лишённые чьего-то тепла.       Ещё один крик, прерванный всхлипом, вырывается наружу. Сердце сжимается от боли, словно замирая на мгновение вместе с дыханием. Протолкнуть воздух в лёгкие сейчас оказалось очень сложным действием. Внутри что-то разорвалось и поднялось к горлу комом. Джером ртом вдохнул и закашлялся. Стало немного легче… кажется.       Джером мысленно, раз за разом возвращался в события этого дня. Счастливый Скэриэл с самого начала вёл себя подозрительно. Перебирал гардероб и всё повторял, что ему нечего надеть: ничего подходящего нет. Он никогда не переживал так о своём внешнем виде. Этим поведением парень больше походил на какую-то девчонку перед первым свиданием. Ох, как же был близок Джером в своём предположении. Разница была лишь в том, что это был далеко не первый раз… Батлеру приходилось молча наблюдать за метаниями Скэриэла по дому в поисках очередной супер важной вещи. Лоу даже причесался! Минут десять донимал Джерома вопросом: «Сделать ли мне укладку с помощью геля?». Пытал бы ещё больше, если время не поджимало. А Батлер искренне не понимал, зачем это: Скэриэл ведь так прекрасен со своей повседневной причёской, с растрёпанными волосами. Однако сказать это вслух не мог. И дело даже не в том, что слово вставить ему не давали…       А потом он случайно увидел их вместе… Это и стало началом конца.       Очередной порыв ветра заставил Джерома резко вернуться в реальность. Тонким слоем снег уже укутал землю. И парня вместе с ней. Батлер почувствовал, что замёрз. Слёзы застыли на щеках и причиняли дискомфорт. Он медленно поднялся и побрёл в дом. Белая цербера так и не была замечена. Будучи окрашенной кровью, она лежала на снежном покрывале: чужой и совсем не к месту. Прямо как он. Лишней и ненужной. Первой, но далеко не единственной…