Истинное зрение

— Если они в комиссии по ремеслам все умные такие, — сипел Келус, хватая ртом воздух, — могли бы и… м-м-м… в сортир… прикрутить выдачу… с-с-с… презиков. Или… ах… бесплатные микроклизмы… — Дурак, — Дань Хэн шептал, и слова его обжигали шею, — это биде называется. Келус прерывисто хихикнул. Надавил на член сквозь болтающиеся на ремешке брюки. Дань Хэн поймал его ладонь. Сделал то же самое. Оттянул пальцами резинку и сжал влажную головку. Вскрик удовольствия вырвался из горла. — Не кричи так. Дань Хэн был красный. Едва ли от смущения. Его жёсткие волосы прилипли к вискам. По жилке на шее стекала струйка пота. Его обычно холодный взгляд, сейчас блестевший настоящей Охотой, метался по кабинке. Келус понимал. У самого уже пол поменялся местами с потолком. Сам ты дурак, нечестивый. Орать Келусу хотелось громко. И чтоб связки голосовые — в ошметки. Чтоб весь Лофу слышал, как ему охуенно. Чтоб возле входа в эту кабинку на двери золотом, блять, было написано, что здесь он трахался с самым красивым мужчиной Альянса. Самый красивый мужчина Альянса сжал ещё раз. Размазал выступившую смазку по головке, а стон словил поцелуем. Келус примкнул к губам. Они были настойчивые и податливые. Самые красивые губы на свете. Все влажные от слюны. Он сминал их своими, пробовал проводить по ним языком и отвечал, оставаясь в ритме. Дань Хэн прикусил нижнюю, пошло промычал и пальцем провел от головки до основания. Келус подался вперед: членом потерся о голое бедро Дань Хэна. — Подожди, — уши согрел нежный шепот, — я сейчас… Дань Хэн прикусил мочку. Руки его дрожали. Келус погладил их, одобрительно взял в свои. Снова поцеловал. Глубоко. — Эй, всё супер! Ты замечательный. Дань Хэн судорожно выдохнул. Будто боясь момент спугнуть, погладил взмокшей ладонью щеку Келуса, взъерошил волосы, а потом ей же взял оба члена. Прижал их вместе и начал ласкать. Келус откинул голову и закатил глаза. Зрение здесь не нужно было, чтобы чувствовать по-настоящему. Вверх — пальцы Дань Хэна гладят их головки, они прижаты уздечками, и любое движение бьёт дрожью во все тело, вдох; вниз — выдох, Дань Хэн опускается к основанию, надавливая ногтем, Келус целует его подбородок, чуть облизывая, чтобы не пропустить ничего. Их тела чувствовали любое движение, прикосновение, надавливание и отвечали на него. На этот раз стон слетел с их губ одновременно. Дань Хэн дрочил им, и Келус двигался в такт, они ловили дыхание друг друга поцелуями. Быстрыми и все равно как будто бесконечными. Келус прикрыл глаза. На выдохе улыбнулся. Ужасно глупо, наверное. Продолжил поцелуй. Глубже. Дань Хэн до боли сжал его волосы, прижался сильнее и терся животом сквозь одежду. Его блядский рот творил страшные вещи, а сам Дань Хэн нетерпеливо брал темп. Его джинсы висели на коленях, даже не снятые, и это пиздец как заводило. Он дрочил им, даже не дав себе полностью раздеться. Неловко, кособочась от дискомфорта кабинки и делать с этим ничего не желая. Это распаляло сильнее, когда казалось, что дальше уже невозможно. Келус подался бёдрами навстречу движениям руки Дань Хэна. Его язык Келус ласкал своим, обводил его поверхность, брал в рот, облизывая и посасывая, наслаждался его влажностью и гибкостью. Дань Хэн отвечал, пошло сплетал языки между ними, не касаясь губами. Это придавало ему невероятно умоляющий и возбуждающий вид. — Ты что творишь вообще?.. Келус шептал, снова переходя к шее. Улыбался, как дурак, и не мог этим насытиться. Обнимал его, стараясь вкладывать всего себя, ходя по грани. Он надкусывал кожу, оставлял следы зубов. Дань Хэн не шумел. Сдерживался, хоть на его шее места сухого не осталось. Ласкал их обоих, но прикрывал рот второй рукой, когда было совсем хорошо — шипел. Неровное дыхание процеживалось сквозь пальцы. Келус не возражал. Не хотел срывать все звезды с неба и все стоны с партнёра. У них на это была целая вечность. Они нашлись на Лофу недавно, после жуткого провала в связи. Не поговорили даже толком. Дань Хэн, не сказав ничего, прижался к нему всем телом, обвил руками до остановки дыхания. Келус улыбался во все зубы, чуть ли не плача ему в покоцанную кофту и вдыхая знакомый запах, и понял, что у них стоит. Взял тогда его под руку и потащил в толчок, как школьник. И все, чего сейчас хотелось, — не отпускать. Чтобы Дань Хэн был счастлив. Ебался с ним, как в последний раз, и если ему хорошо, когда он зажимает рот рукой, а не рвёт глотку, пусть будет так. Это тоже заводило. Потому что Дань Хэн — он вот такой, особенный. Главное, чтоб не пропадал больше никуда. Рядышком был. Сексуальный до безобразия. Чтоб комфортно ему было и приятно. — Я… хочу… — Келус шептал ему на ухо, — отсосать тебе. Дань Хэн выдохнул, хватая ртом воздух, но кивнул. Келус вжал его в стенку. Выругался, какой толчок неудобный, как здесь жарко и душно. Дань Хэн стянул с него куртку и бросил в ноги. Туда же ушла футболка. С голым торсом стало посвежее. И Дань Хэн был ещё ближе. Его можно было чувствовать поверхностью своего тела. Дань Хэн провел пальцами по его голым плечам, чуть надавил на них и закусил губу, изучая взглядом пресс, соски и стоявший член. — Ты очень красивый. Келус кивнул и поцеловал. Снял с него майку и погладил оголенную грудь. Его тело было горячее и упругое. Влажное от желания и пота. Келус ласкал его ключицы, вырисовывал пальцами на спине узоры. Дань Хэн вцепился ногтями в плечи. Приоткрыл ноги, пуская ещё ближе. Провел вверх внутренней стороной бедра. Липкая головка заскользила по животу Келуса, и Дань Хэн снова спрятал стон в кулак. Келус погладил его шею. Спустился языком и встал на колени. Поцеловал в основание, и Дань Хэн вскрикнул от удовольствия. Келус провел зубами вверх и выбил ещё один стон — погромче и как будто бы удивленнее. — Это… это… — Дань Хэн говорил на выдохе, и голос его почти не слушался. Келус посмотрел снизу вверх. Вдохнул мускусный запах любимого члена и снова поцеловал. — Я обещаю: мы прекратим, если тебе будет неприятно, — сказал он, поглаживая щекой его член и не удержался: дотронулся языком. Дань Хэн улыбнулся. Смотрел сверху. Его голая широкая грудь поднималась в такт дыханию, поблескивая от размазанного по ней пота. От этого вида собственный член только набух ещё сильнее. Они кивнули друг другу. Келус аккуратно взял в рот. Надавил на головку. Солоноватый вкус растекся по языку и вдарил в мозг, как энергетик. Келус никогда не сосал мальчикам. Исследовал этот процесс, как настоящий первопроходец. Гортанный стон Дань Хэна, который тоже потерял уже планку и не стеснялся, сказал, что учёный из Келуса хороший. Он был счастлив. Иногда по ночам он пытался себе представить, какие члены на вкус. Но этого не мог вообразить ни разу. И не во вкусе во рту был весь кайф, а в том, как откликается тело любимого. Где нужно облизать, где дотронуться, где губами поработать — вот что было его экспедицией сейчас. Дань Хэн гладил его. Глубоко стонал, но запускал руку в волосы так нежно, что мурашки по телу бежали. Келус брал чуть глубже, доводя дыхание до предела. Член скользил по языку и выделял смазку, а собственный ныл от удовольствия. Келус поймал темп и, кажется, понял, как правильно проталкивать. Он гладил промежность, облизывал головку и ловил импульсы удовольствия Дань Хэна, когда проводил по ее основанию. Когда ласкал языком уздечку и насаживался ртом до основания. И каждый из этих стонов был разный, и крышу сносило оттого, что, судя по всему, сосет он очень даже ничего, и от любви к этому члену, к этому телу, к этому всему Дань Хэну. Дань Хэн аккуратно взял в руки лицо Келуса. Тот замер и выпустил член изо рта, причмокнув и пытаясь поймать дыхание. Вопросительно посмотрел вверх, мол, что-то не так? — Просто замри, — прерывисто прошептал Дань Хэн, — я… кое-что… по-попробую… Келус послушался. Дань Хэн вставил обратно и начал толчки. Перехватил инициативу. Его ритмично двигающееся тело. Его запах. Влажность. Крепкий член. Пошлые стоны — его, звонким и мягким голосом. Из глаз посыпались звезды. Это… это было просто потрясающе… То, как Дань Хэн мог контролировать. Сжимать лицо и властно, даже в чем-то по-бунтарски трахать его рот. Направляя рукой, водя головкой по нёбу, языку и щекам. Выходя и входя снова до основания. У Келуса стояло колом. Одной рукой лаская себя, а другой водя по телу Дань Хэна, он наконец понял, что такое по-настоящему чувствовать друг друга. Как надо относиться и как любить правильно. Несмотря вообще ни на что. Да и ничего сейчас не было важно. Дань Хэн наращивал темп. По подбородку стекала слюна. Келус дрочил, концентрируясь мыслями на члене во рту. Представлял его длину, весь ствол и каждую вену на нем. Аккуратную, красивую форму головки. Идеальную толщину. Он водил руками по груди Дань Хэна, чуть царапая. Лапал каждый изгиб. Сжимал пальцами соски. Представлял, что будет дальше. Как они возвращаются на экспресс, в более комфортную обстановку. Смогут довериться друг другу и идти до конца. Келус начал двигать головой навстречу. Каждый стон Дань Хэна гулял эхом в голове. Провоцируя фантазии. Келус дрочил активнее. Сжимал анус, когда представлял Дань Хэна внутри. Его толчки. Келус стонал. Все лицо в слюне. Дань Хэн горланил где-то сверху, с каждым разом беря все более высокие ноты. Они могли бы сделать это в поезде. Или в отеле. Дань Хэн мог отсосать ему в ответ. Потом войти. Это невозможно было представить. Его ещё не трахали. Слишком сильно хотелось. По языку снова растеклась смазка. Надо затариться гандонами. Похуй, отель не отель. В кусты лечь. Попросить Дань Хэна вставить — по-настоящему. Принять его всем телом. Сжиматься на его стволе. — Я… я сейчас… Похуй. Келус взял в рот максимально глубоко. Вообще-то, они могли поменяться. Сосать друг другу. Одновременно. Быть предоставлены только самим себе. Слиться в единый организм, где на каждое действие есть противодействие. — Келус, я на подходе… Грудь под его руками была невероятная. Они точно потом пойдут до конца. Отъебут друг друга, как звери. Идти по пути освоения. Исследовать тела. — Келус, почти… Трахать друг друга. Осваивать. Защищать. Заботиться. Снова. Ещё. Любить. Быть. — Келус, я… ах… Келус… Ещё. — Келус! И ещё. — Ах! Дань Хэн взвыл куда-то в потолок. Этот вскрик довёл до предела. Келус застонал в ответ и кончил. Сперма растеклась внутри. Скапывала в горло. Свисала с собственных пальцев. Келус проглотил. …Какое-то время они переводили дыхание. Келус ещё стоял на коленях. Кафель неприятно давил. Силы утекли куда-то вместе с их почти одновременным оргазмом. Да и похуй. Вообще не главное. Дань Хэн присел рядом. Ещё не оделся. Обнял и уткнулся в его шею носом. — Надо возвращаться, — прошептал Келус и прижал его в ответ. Их все ещё голые тела приятно касались друг друга. Дань Хэн еле ощутимо кивнул. Но пока не вставал. — Ты прав был, — сказал он. — Насчёт комиссии по ремеслам. Нихуя тут нет. — Микроклизму хочешь? — рассмеялся Келус. Дань Хэн взглянул на него, и одними только глазами сообщил, что у них проблемы. Вообще-то. — Вытереться.