Пережить эту ночь...

Дверь в жилище открывается с привычным скрипом. Потянувшись включить свет в прихожей, рука резко останавливается на полпути. — Не буду… — послышалось тихое. Неспешно, даже несколько лениво сняв сапоги, аль-Хайтам выглянул из-за угла. В конце коридора горел тёплый свет в комнате. Было непривычно тихо. Опять уснул за работой? Практически бесшумно пройдясь в другую часть дома по коридору, парень открывает дверь в свою комнату. Холодного света, который исходил от уличных фонарей, вполне хватало, что бы различать контуры стоящих в комнате предметов. Щёки горели, а в висках пульсировала ненавистная боль. Взъерошив волосы, Хайтам начал снимать с себя плащ, небрежно бросив его куда-то на стул возле кровати. Не помогает… Лекарство от мигрени, которое раньше начинало действовать довольно быстро, уже в который раз его подводило. Даже двойная доза не помогала, а тройная и вовсе могла дать опасные побочные эффекты. Нужно сменить препарат. А сейчас что делать? Жизнь его научила, что ложиться спать с головной болью, не выпив лекарство, весьма плохое решение. Зачастую спазм остаётся и на утро, лишая экс-секретаря всяких сил работать. Одной рукой облокотившись о стеллаж с книгами, Хайтам, помассировав висок, тяжело вздохнул. Голова была словно набита свинцом и тянула вниз, а посторонние мысли и голоса заплетались в плотный клубок ещё сильнее туманив рассудок. Придётся взять выходной. Наутро обязательно сходить к Тигнари. Одну ночь… Только бы пережить эту ночь… — Здесь душно. Я открою окно. Голос Кавеха пронзил тишину, от чего парень неприятно поморщился. Когда он успел войти… Блондин сказал это сонно и почти шёпотом, однако в голове Хайтама отголоски не утихали. — Что ты забыл в моей комнате? — он покосился. — Ты чего злишься? — вяло потирал глаза Кавех, зевая, уловив нотки раздражения, — Время видел? Для кого я вечером корпел над ужином? Мог бы предупредить, что не придёшь. Я бы сел за проект пораньше. — Да кого это волнует. — Эй! — архитектор нахмурил брови и вмиг отбросил сладкий дрём. — Ты чего это грубишь?! Хайтам лишь цикнул в ответ, продолжая раздеваться. — Эй! Я с тобой говорю! Ты сам не свой в последнее время, — начал повышать тон Кавех, наклоняясь вперёд и убирая руку с приоткрытого окна, — Мне казалось, в прошлый раз мы договорились, что будем снисходительней относиться к проблемам друг друга. Вот в знак примирения я и попытался сделать тебе… — А ещё… — перебил Хайтам, громко положив наушники на прикроватную тумбочку, от чего Кави вздрогнул, — …мы договорились, что ты не будешь нарушать личные границы. — Дак я и не… — Сам же лезешь не в своё дело! — Так, погоди… — Я не просил тебя что-то для меня делать. Хватит навязывать себя! — Да дай же сказать! — блондин только криком мог перебить так резко погрубевший тон, — Стоп… Что? — на секунду проморгался, — Навязывать себя? — Я не хочу знать, чем ты там пожертвовал. Очередной провальный проект. Мозгов у тебя, как у плесенника. В прошлый раз мог и подписать свою работу, прежде чем отдавать заказчику. Поэтому тебя и развели на мору, не заплатив и присвоив чертежи. — Как ты узнал? — эти слова прозвучали очень тихо. — Ты даже доказать ничего не смог, в очередной раз заливая проблемы вином. На этой ноте повисло тревожное молчание. Архитектор сначала удивлённо смотрел на него, приоткрыв рот и в напряжении приподняв плечи, а после резко расслабился, словно что-то осознал для себя… — Уйди… Равнодушный, холодный тон… Но Кавех продолжал твёрдо стоять на месте, лишь сильнее хмурясь и поджимая губы. За что он так? А ещё мерзко было от того, что этот умник был прав. Нечего было даже возразить. — Уйди, — Хайтам сказал это уже грубее и настойчивее. — Значит, это я тебе мешаю?! Я, а не кто-то другой, кто испортил тебе настроение до меня. Я всего-то хотел узнать, как ты… — Просто уйди… — Хайтам стоял к блондину спиной, поэтому тот не мог видеть, что секретарь едва стоит на ногах и пытается сдержать нахлынувшую волну тошноты, — Неужели так сложно? — сопутствующий эффект мигрени, — Или мне тебя выпроводить? — Ах, так! — взмах рукой, и Кавех даже не замечает, как цепляет стопку книг на столе. Они хаотично рассыпаются по полу, — Вот что я тебе скажу, это ты мне мешаешь! Неблагодарный! — топнул парень, не зная, на чём сорвать злость, — Какой я дурак! — он пинает какую-то книгу на полу, — Было настроение, и я… Я для него… я пытался… а он… он… — запутавшись в своих же словах, Кавех нервно выдохнул, всплеснув руками и, психуя, направился вон из комнаты, — Впрочем, ничего нового, — фыркнул, — Чёрт с тобой. В груди неприятно покалывало. Сжимало, и словно вырывало нечто из недр души, пока быстрые шаги удалялись. Совесть у Хайтама была. И, возможно, именно она сейчас и проснулась, начиная бить тревогу. Однако, поздно. Прямолинейность частенько играла на руку секретарю, но использовать её в таком ключе, и на Кавехе… Зная его эмоциональность… Тот наверняка примет всё близко к сердцу, запомнит и будет ещё долго дуться. Жестоко. Гнев, вперемешку с раздражением и усталостью брали своё. Не было сил войти в комнату блондина и объяснить, что всё сказанное было не специально. Что он был не в себе. Что холодный нрав его подвёл, и нервы в какой-то момент сдали. Нетипично для Хайтама. Редко, очень редко… Чёртова мигрень! Практически никогда экс-секретарь себе такого не позволял. Всплески гнева были для него чем-то новым. Что сильнее пугало, это случилось уже дважды за неделю. Его раздражало всё. Всё и все. Он не мог сказать Кавеху правду. Как его начали донимать на работе. Как на голову свалилась куча негатива из-за его новой должности мудреца. И приходилось слушать. Да, Хайтам умел фильтровать информацию на полезную, и не очень. Но сейчас, когда на него смотрела вся Академия… Когда его имя фигурировало чуть ли не в каждом важном документе… Избегать внимания стало намного сложнее. Его стали узнавать на улице, в таверне, на базаре, в библиотеке… В любом людном месте. «Смотри, это аль-Хайтам…» «Этот тот самый?» «Хорошо устроился» «Заносчивый какой…» «Это он отказал в финансировании нашему проекту…» «Мерзкий тип» «За что его назначили на пост Мудреца?» Этот гул не стихал, пока Хайтам не надевал наушники. Один день, два… Неделя… Если слова можно не слушать, лица не видеть, но от ощущения, что кто-то прожигает тебе взглядом спину, отделаться нельзя. Да, Кавех тоже мог ответить чем-то весомым на коварные вопросы Хайтама. Иногда даже подмечая факты, о которых не задумывался и сам секретарь. Но, так или иначе, их ссоры заканчивались. Наутро Кави продолжал разговаривать с Хайтамом, здороваться, интересоваться планами на день. В словах блондина не было злого умысла. Как же сильно он выделялся на фоне всего того вычурного мира за стенами дома. Для большинства, увидеть Кавеха в унынии было таким же редким зрелищем, как снег в Сумеру. Этот живчик всегда наводил суету в любой компании. Открытая, добрая, наивная душа. И лишь аль-Хайтам знал правду… Этот искренний смех, а порой даже и хмельные песни. Когда устаёшь от этого сложного мира, хочется чего-то простого. И сейчас он своими руками в очередной раз чуть не разрушил что-то важное. Хайтам боялся искать ответ на этот вопрос. Боялся искать это самое «важное». Будто бы, как только он найдёт ответ, всё хорошее для него закончится. Но одно парень понимал наверняка. Кавех не заслуживал такого обращения… — Прости… — лишь это тихое слово смог выдавить из себя секретарь. Перевернувшись в кровати на другой бок, он с головой зарылся в одеяло. Никого не видеть. Ничего не слышать. Просто оставьте меня одного.

* * *

— Ты знал, но ничего не сделал, — Кавех откусил край бутерброда и отпил из кружки. — Ты всё ещё думаешь об этом? — на другом краю стола сидел аль-Хайтам, привычно уткнувшись в книгу и потягивая кофе, — Я тебе намекал. Если бы я вмешался, ты бы не извлёк урок. — Это было важно для меня. Ты же вечно бухтишь про свои связи и авторитет, — с набитым ртом бормотал блондин, смотря исподлобья на соседа, — Если знал, мог и помочь. Эгоист с раздутым самомнением. — А эгоизм тут причём? — Притом, что ты ещё и бестактный, — архитектор нахмурил брови, между слов раздражённо отодвигая и разделяя свою посуду, от пустой посуды Хайтама. — У всех нас есть собственное эго. Эгоизм — это лишь точка зрения. Это правда, которую мы доносим до других. В моём случае я говорю всем прямо. Так процесс идёт быстрее. Не моя проблема, что люди в обществе на разных умственных ступенях и по-разному воспринимают критику или иные высказывания. — Ой, всё. Хватит. Забыли, — помотал головой Кави, допивая чай, — Тошно уже от твоих «умственных ступеней». — Может, именно поэтому ты так и не можешь подняться до моего уровня. Блондин едва не поперхнулся, шумно ударив ладонями о стол под смешок экс-секретаря. — Хайтам, ты… — Я закончил, — парень демонстративно захлопнул книгу и живо встал из-за стола. — А убирать за собой кто будет?! Хайтам! — Кави вскочил, обеими руками облокотившись о край стола и провожая взглядом спешно удаляющуюся фигуру, — Эй, аль-Хайтам! — дверь закрылась, — Я тебе не домработница! — уже приглушённо слышалось со стороны улицы. Парень улыбнулся своим мыслям, зная, что как бы громко Кавех не кричал и не бранился, но он всё равно уберёт со стола. Более того, предусмотрительно сходит за продуктами, что бы Хайтам смог приготовить себе что-то вечером, если Кавеха задержат дела. А сейчас… К Тигнари. Ему повезло. Мигрень на утро отступила, оставляя в теле лишь лёгкую слабость, но Хайтам так и не нашёл в себе силы извиниться за вчерашнее перед Кавехом.

* * *

— У вас нет ни единого шанса на успех. Академия не может себе позволить понести такие финансовые убытки из-за слепых амбиций. Именно поэтому я вам и отказал. — Будь ты проклят, аль-Хайтам… — Эй, выбирайте выражения! — раздался женский голос секретаря. Дверь с грохотом распахивается, и из кабинета почти выбегает мужчина. — И вы позволите ему просто так уйти? — девушка у дверей возмущённо металась между тем, что бы догнать наглеца, но в то же время ожидая распоряжений временно исполняющего обязанности великого мудреца. — Пусть идёт, — Хайтам встал из-за стола и прошёлся вдоль книжных полок. Светло-бирюзовые зрачки чуть сузились, когда свет из окон упал на глаза. «На сегодня с меня хватит». — Я ухожу на обед.

* * *

— Как я голоден! В этой таверне блондин уже был завсегдатай. — Кавех? Не рановато ли? — улыбчиво встречает его мужчина за барной стойкой. — Хе-хе, добрый день, — махает рукой, присаживаясь на стул напротив, — Сегодня у меня есть повод! — Случилось что-то хорошее? — Можно сказать и так. Поэтому, шеф, давайте сюда ваше лучшее мясное блюдо с сырным соусом! — И что, даже без вина? — Мне ещё работать, поэтому в другой раз. Хотяяя… — он косится на новую вывеску с рекламой какого-то алкогольного напитка, — Может, совсем немного. — Вот теперь я узнаю Кавеха. Суп он заказывал вчера, поэтому сегодня хотелось что-то более сытное. Еда всегда кажется вкуснее, когда у тебя хорошее настроение и здоровый аппетит. Ломтики тушёного мяса со сливочным сыром таяли во рту, от чего каждый раз приходилось цеплять вилкой всё больший кусок. Кави был похож на довольного хомячка с его набитыми щеками. — Спасибо, шеф! — Приходите ещё. Забросив последний кусочек лепёшки в рот, парень бодро подтянулся, выходя из заведения. Какой прекрасный день. Солнце не палило, а ветер мягко теребил листву на деревьях. Блондин мельком бросил взгляд на поясную сумку, где лежал договор на только что подписанную хорошую сделку. Если всё получится, за долгое время это будет самый дорогой проект, который он курировал. Говорят, мора не приносит счастья, но зато, сколько она приносит радости. Наконец, можно будет ответить на колкие шуточки этого прохвоста об арендной плате. И Кави уже потирал руки, расплываясь в довольной улыбке. Немного отойдя от таверны, краем уха блондин улавливает чьи-то громкие разговоры. Неподалёку стояли выходцы из Академии, бурно что-то обсуждая. И всё бы ничего, если бы между слов в их разговорах он не услышал имя своего соседа. Интонация у прихожан была весьма не дружелюбная. Они то ссорились между собой, то вновь трепали имя аль-Хайтама. И было не совсем понятно, из-за чего они спорят. — Это же не моё дело? — мысленно спросил себя Кавех, ещё раз проверив поглаживанием поясную сумку и разворачиваясь в противоположную сторону от толпы. Но едва сделав пару шагов, не так далеко в тени столиков у другой таверны сидел и сам аль-Хайтам. Сидел спиной, но спутать его широкие плечи ни с кем-то было нельзя. Уголки губ сами собой приподнялись, и он, недолго думая, направился к нему. — Хей! Почему такая важная шишка обедает в столь людном месте? И даже без охраны, — не доходя до парня, задорно прокричал архитектор, — Я думал, у тебя личный повар и прислуга, которая кормит с ложечки, — добавил саркастично, — Эй! Слышишь меня? Хайтам сидел практически неподвижно. В руках его была открыта книга, но взгляд… Взгляд стоял на месте, словно аль-Хайтам был где-то далеко отсюда. Кави осторожно заглянул тому в книгу, а потом ещё несколько раз переводил взгляд на лицо соседа. Да, Хайтам не был щедр на эмоции, но сейчас всё казалось более пугающим. — Окаменел что ли? — прошептал блондин, выгибая бровь, — Это я, Кавех, твой со… кхм, твой товарищ. И действительно, Хайтам напоминал мраморную статую. Ну, знаете, которые обычно стоят в парках чисто для антуража. — Да что с тобой? Будешь меня игнорировать, не сообщу хорошую новость, — Кави прищурился, хихикнув себе под нос, — Я съезжаю. Наконец. Ты рад? Не дожидаясь ответа, Кавех сам себе рассмеялся. — Ахахах! Шучу. Не доставлю тебе такой радости, — но в ответ опять не было никакой реакции. Словно блондин действительно разговаривал с кем-то не живым. Хорошее настроение отчего-то начало улетучиваться. Не то что бы он расстроился из-за молчания аль-Хайтама, но… Нет, он как раз расстроился из-за его молчания! Стыдится что ли? Делает вид, что мы не знакомы? Или опять эти его наушники! — Давай-ка я их… В следующую секунду Кавех тысячу раз пожалел о том, что хотел сделать. Едва он коснулся наушников, как крепкая рука Хайтама до хруста схватила его за запястье. Парень резко встрепенулся, воскликнув от боли. А когда открыл глаза, экс-секретарь с полуоборота смотрел на него так, словно сейчас испепелит. Ненависть, откуда в нём столько ненависти! Это не аль-Хайтам. Кави широко распахнул в ужасе глаза, а по телу пробежалась дрожь. Да, они с Хайтамом ругались, но ещё никогда он не видел его таким… Таким… Устрашающим. — Мне больно, — дрожащим голосом тихо пробормотал блондин, расслабляя руку, что бы хоть как-то уменьшить боль. Несколько раз моргнув, у бывшего секретаря словно спала пелена с глаз. — Я не хотел, — его черты лица смягчились, а взгляд забегал всматриваясь то в растерянное лицо Кавеха, то оглядывая местность за его спиной. Кажется, очнулся. — Ты и раньше вёл себя странно, но я уже начинаю бояться оставаться с тобой под одной крышей, — криво усмехнулся, потирая освобождённое запястье. Аль-Хайтам с неким болезненным видом прикрыл одну половину лица. Замер. Затем прерывисто вздохнул и закрыл книгу, положив на колени. — Ты ведь не читал её? — сопроводил взглядом это действие архитектор, — Ты не слышал, что я тебя зову? Тишина в ответ. Его собеседник вновь потерял нить реальности, провалившись куда-то глубоко в себя. Интуиция подсказывала, что с ним явно что-то не так. Отвечать на вопросы он не будет. Но в этот раз… В этот раз молчать не хотелось. Даже надоело, что с ним не считаются. Как долго это будет продолжаться? Когда ему нужно, он достанет Кавеха из-под земли, в каком бы тот состоянии не находился. А сам в последнее время каждый раз запирается у себя в комнате запрещая входить. И Кавех не сдержался. Какого чёрта всё вспоминается именно сейчас? Прикусив от обиды губу, он громко фыркнул и нахмурился. В этот момент к ним подошла девушка в форме Академии. Видимо, кто-то из приближённых по работе. Она перекинулась взглядом с блондином, приветствуя, и вежливым тоном пыталась что-то донести до Хайтама. Но парень так же её не замечал. Более того, он встал и отвернулся в противоположную сторону, смотря куда-то вдаль на тропические леса Сумеру. Девушка расстроилась. Кавех это заметил по тому, как она продолжительно вздохнула и скрестила обе руки на груди, опуская взгляд. Кажется, это стало последней каплей для архитектора. — Не хочешь объяснять МНЕ своё поведение, не надо. Но, может, выйдешь на минуточку из своей зоны комфорта, и послушаешь, когда к тебе обращаются другие, мистер интроверт? Мне плевать, сколько раз ты меня ударишь. Хватит всех игнорировать! — Кави уже не на шутку разозлился, заставляя людей за соседними столиками обернуться на шум, — Это всё твои наушники. Невозможно понять, слушаешь ты, или нет. Снимай их, когда с тобой говорят старшие! Живо! «Нужно взять себя в руки и всё ему объяснить. Но как? Что я ему скажу? Что его сосед теряет рассудок? Что бы какое-то время оставил меня в покое? Обрушатся новые вопросы, на которые я не хочу отвечать. Которые создадут мне ещё больше проблем». Как только Хайтам отключал наушники, он снова слышал раздражающие голоса. Посторонние голоса. Они заглушали слова Кавеха, который уже начинал переходить на грубые крики и терять свой привычный игривый тон. Это было невыносимо. «Я ничего не слышу… Замолчите. Дайте услышать ЕГО». Он прикрыл глаза больше не в силах терпеть то, что творится в его голове. «Заткнитесь уже!» — Кавех, я… Всё произошло за несколько секунд. Хайтам почувствовал, как с его головы резко срывают наушники. По инерции, он тянется к своей вещи. Провод резко натягивается и трещит. Раздаётся звук, словно что-то лопнуло. Кави не ожидает отдачи, которая последовала, и наушник выскальзывает, падая, и сильно ударяясь об асфальт. Мир аль-Хайтама на миг остановился. Он вскочил с места. Сердце бешено колотилось. Глаза широко открыты, при этом парень практически не дышал. В отличие от блондина, который упал на колени и настолько шумно, почти заикаясь, начал бормотать. — Прости… Прости… Пожалуйста, прости… Я починю… Я что-нибудь придумаю… Хайтам не видел лица Кавеха. Он не слышал, что тот говорит. В это мгновение он не слышал ничего. Глухая тишина ударила по ушам. А потом звон. Шок был слишком сильный. И даже не от того, что наушник был сломан. Нет. Словно паническая атака, с которой парень доселе не сталкивался. Это новое, ужасное чувство. Стало страшно. В какой-то момент он понял, что ему не хватает воздуха, судорожно вспоминая, как дышать. Достаточно. Что делать? В таком состоянии он не мог полноценно контролировать свои действия, не то, что думать. Грудь вновь пронзила неприятная ноющая боль. Захотелось сбежать. Подальше от чужих голосов, взглядов, мыслей… Просто сбежать. Молча поднимая уцелевший наушник, не утруждая себя собрать отколовшиеся детальки, и даже не взглянув на блондина, Хайтам быстрым шагом удалился куда-то в сторону городских ворот, стараясь не смотреть по сторонам и пряча глаза под чёлкой. Позже он признался себе, что его ментальное здоровье пошатнулось. Закрывать глаза на происходящее было уже невозможно. Кто знает, что будет дальше, и какие будут последствия. Бегство от реальности, от социума. Он сбежал, как трус, впервые не сумев взять под контроль свои эмоции и не зная, что с этим делать.

* * *

Выходной Хайтама немного не задался с самого утра: его разбудили раскаты грома. Не то, что бы у него было много дел вне дома, требующие срочного исполнения… Выходить в дождь на улицу было не охота. Включив настольную лампу, он открыл небольшую коробку с инструментами. Перед ним лежал сломанный наушник. Ветер слегка теребил волосы на макушке парня. Окно было приоткрыто, и комнату наполнил терпкий запах озона вперемешку с ароматами кофе. — Погода шепчет, — раздалось лениво. Аль-Хайтам бегло посмотрел на парня в проходе, который был укутан в одеяло. Заспанный, растрёпанный, чуть припухший, он щурил глаза и беззвучно зевал, одной рукой прикрывая рот. Во второй руке держал маленькое блюдце, на котором была пара кусочков нарезанного персика зайтуна. — Я думал, ты ещё спишь. — Услышал, как ты варил себе кофе. Сильный раскат грома и отблеск молнии заставил свет в лампе моргнуть. — Прости… за вчерашнее, — Кави поправил волосы, одну прядь закинув за ухо, при этом старательно избегая зрительного контакта, — Я не должен был так себя вести. Но ты тоже виноват. В наушнике что-то щёлкнуло. Хайтам поменял инструмент и вновь сосредоточился на работе. — Полагаю, сейчас не самое подходящее время, что бы это обсудить… — Кави сказал эту фразу, скорее, себе, без расчёта, что ему ответят. Кофе был ещё горячий. Пар поднимался над кружкой и едва соприкасался с серебряными волосами, после чего ветерок невесомо их развеивал. Немного неловко… Блондин ещё чуть постоял в проходе, нервно подёргивая ногой, после чего зашёл в комнату. — Покажи. Он сел рядом с парнем на диванчик, опустив блюдце на стол рядом с кружкой, и ещё сильнее укутался в одеяло. Сел совсем близко. Наклонился, едва не соприкасаясь с лицом Хайтама, всматриваясь в микросхемы. — Я найду мастера, или сам… — В этом нет нужды, — не дал закончить предложение сосед, — Эти наушники сконструировал я. Мне удалось пересобрать их заново, но свою функцию они уже не выполняют. Проблема в том, что вышел из строя чип, который сейчас проблематично достать. И он довольно дорогой. Хайтам резко повернул голову в сторону блондина, от чего тот отстранился. — Насколько дорогой? — чуть сглотнул. — Не пытайся взять вину на себя. Это была случайность, — бирюзовые зрачки с необычным красным отливом смягчили свой упреждающий взгляд, — У меня есть предположения, кто смог бы мне его раздобыть. Вопрос лишь в том, как скоро. — Ну, тогда скажи, сколько я… — Мне не нужна твоя мора, Кавех, — сейчас голос прозвучал твёрдо и даже немного грубо, после чего Хайтам лёгким движением защёлкнул наружную крышку наушника, — И если ты продолжишь докучать меня этим вопросом, я заберу твои ключи от дома на целый месяц. Будешь под дверьми до самого вечера ожидать моего возвращения, — после этих слов он потянулся к одному кусочку персика и вальяжно забросил себе в рот. — Эй… — отвлёкся Кави от своих мыслей, встрепенувшись. — Вкусно, — Хайтам успел перехватить последнюю дольку, не до конца прожевав предыдущую, — Надо бы ещё купить, — он забрал блюдце и направился в сторону кухни. — Купить? Вообще-то, я сам вчера их собирал! — блондин следом вскочил из-за стола, сбрасывая с себя одеяло, — Не смей трогать, там моя доля! — Это мой дом… — Наглый какой! Бесишь!

* * *

— Это будет непросто… Выходные закончились. Слышать мир напрямую было в тягость. В некотором роде это было даже дико. Шум, который невозможно было контролировать. Несмотря на то, что было ранее утро, звуки города неподалёку уже были отчетливо слышны. Аль-Хайтам свернул на дорогу, по которой, обычно, идёт на работу. Тигнари порекомендовал начать вести дневник, что бы попытаться выяснить причину недомогания и раздражающие факторы. Но Хайтам лишь, молча, улыбнулся. Причину он итак знал. Решение нашёл, написав заявление. Осталось позаботиться о своём здоровье и не сойти с ума к тому моменту. В сумке, вместо привычного плеера, лежал пакетик с порошком, который передал ему Тигнари. Новое лекарство.

* * *

Полдень — самое оживлённое время в Академии. Многие студенты собирались на обед и небольшими компаниями суетились возле входа в Дом даэны. — Эстетика не так важна, но приемлема. Главное, сделай его практичным. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Буду ждать готовые чертежи. — Конечно. Можете на меня положиться. До свидания. Богато одетый мужчина, в сопровождении ещё нескольких своих людей, направился к выходу из библиотеки. Кавех расплывался в довольной улыбке под механические звуки Мехрака. Пожалуй, пунктик про «эстетику» он пропустит и сделает всё с присущим ему стилем. — Ну что, за работу, — бодро опустил руки на бока блондин, провожая взглядом своего нового заказчика из Фонтейна. — Тсс, говори тише. Если махаматы услышат, будут проблемы. — Но это же смешно, аха. Кавех краем глаза заметил двух учеников с виду лет тринадцати. Один из них как-то неприятно хихикал, что само собой привлекало внимание. Осмотрев их с ног до головы оценивающим взглядом, архитектор лишь закатил глаза и уже развернулся в другую сторону, что бы уйти по своим делам… как остановился… — Этот аль-Хайтам не так уж и страшен. Ты его хоть раз видел? — Тише… — А чего мне бояться? Мой отец влиятельный человек в этой Академии. Он называет его засранцем, и я буду. — Но ты же не знаешь, почему он так говорит. — Пф, — взвёл подбородком мальчишка, — Думаешь, мой папа один так о нём отзывается? Я ходил с ним на работу, и там все так его называли. — Почему ты столько о нём говоришь… — Я хочу, что бы моего папу поставили на пост великого мудреца! — Дети, — мальчишки испуганно встрепенулись и оглянулись, — что вы тут делаете? Куда я вам сказала идти? — укорительно прозвучал голос девушки. — Простите, учитель! — в унисон закричали ученики, спешно убегая от преподавателя. — Какие же… мерзкие… — до скрежета стискивал зубы Кавех, всё сильнее хмуря брови, что у виска даже выступила венка, — Честное слово, Мехрак, если бы они не были детьми, я бы их поколотил, — эмоционально всплеснул руками, — Не думал, что у аль-Хайтама на работе всё так сложно. Чемоданчик издал несколько забавных звуков, изображая счастливый смайлик. — Да, я не часто бываю в стенах Академии, ну и что. — А жаль… — Уааа, ты меня напугал! — подпрыгнул на месте блондин, — Как давно ты здесь? За спиной Кави стоял его сосед по комнате. Он смотрел в сторону, куда только что убежали мальчишки. Смотрел так, словно вспоминал что-то болезненное. Не сложно было догадаться, что тот всё слышал. Кавех отвёл взгляд, не зная, что сказать. Лишь нервно покусывал губу. Аль-Хайтам был без наушников. Блондин ещё утром заметил, как он уходит без них. Немного непривычно… — Они всего лишь дети, — уловил это неловкое молчание Хайтам, однако не решился посмотреть на лицо блондина. — Дети, которых нужно отшлёпать, как следует, — вновь начал вскипать Кавех, притопывая ногой, — Но прежде я взглянул бы в лицо его папаше. Кавех настолько разошёлся в жестикуляции, что случайно кого-то задел рукой. Несколько папок звучно упало на пол. — Эй, смотри куда… — матра, уже было, собирался огрызнуться, как его взгляд зацепился за силуэт аль-Хайтама, — Ой, — тут же сделал приветливое лицо мужчина, — добрый день, — изобразив фальшивую улыбку, он спешно начал собирать вещи. Одну папку даже грубо вырвал из руки Кавеха, который всего-то хотел помочь и извиниться за произошедшее. Едва ли не брезгливо, он обошёл обоих стороной и криво поклонился мудрецу, после чего пошёл дальше, за мгновение вернув себе угрюмое выражение лица. — Даже не поздоровался в ответ, козёл. Глаза Кавеха округлились. Хоть и шёпотом, но это невозможно было не услышать. Он бегал взглядом от Хайтама к мужчине, пока последний не исчезнет из вида, и ничего не понимал. — В этой Академии остался хоть кто-то приятный? Что у вас здесь происходит? — Если захочешь ещё что-то спросить, спрашивай, но не здесь, — оборвал на полуслове блондина Хайтам, наблюдая, как тот едва открыл рот для нового вопроса, — Даже у стен есть уши. По телу пробежались неприятные мурашки. От одного взгляда на Хайтама становилось тревожно. Кавех и представить не мог, что в этот момент чувствовал аль-Хайтам. Он лишь видел пустой, отстранённый взгляд, смотрящий в никуда. Даже Мехрак не издавал звуков, лишь моргая своими компьютерными глазками. Кави почесал затылок. Раньше он тоже сталкивался с осуждающими взглядами людей, но он понятия не имел, как помочь своему соседу, ибо сам справлялся кое-как, пропуская очередной стакан вина. Блондин всегда думал, что Хайтаму было всё равно на чужое мнение, но сейчас… Что-то было не так… Было больно… Больно видеть его таким… подавленным. В некотором роде стало даже обидно. «Он же никогда не обращал внимания на… Ах, да… Наушники… Я же их сломал». Нахлынувшее чувство вины только сделало всё хуже. Настолько, что Кави начал ломать пальцы не зная, куда их деть. Нужно что-то сделать… И тогда… — Не слушай их. Архитектору было всё равно, сколько людей увидят этот жест. Осторожно приподняв подбородок, Кавех мягко приложился прохладными ладошками к ушам Хайтама. Он искренне улыбается, замечая, как тот постепенно приходит в себя, зрачками начиная бегать по его лицу. И действительно, стало тише. Сердце Хайтама чуть ускорило ритм, но отнюдь не из-за тревоги. — Ты домой? — поинтересовался Кавех. — Нет. Нужно ещё закончить дела. Это надолго, — он перехватывает тонкие пальцы, поглаживанием убирая их от своего лица. Надо же, Хайтам может быть и таким? Это приятно. Когда их подушечки пальцев соприкоснулись… Даже если это было всего мгновение… Кави немного залился краской, поспешно спрятав глаза за чёлкой в надежде, что этого не увидят. — Что… ты хочешь на ужин? Хайтам вопросительно на него посмотрел, моргнув. Уголки губ едва заметно приподнялись. — Ты хочешь приготовить ужин для меня? — Для нас! Ужин для нас! — щёки блондина уже ощутимо горели румянцем, — Меньше задавай вопросов!

* * *

Прошло ещё около недели. Дома Хайтам вёл себя обычно, но поговаривали, за его пределами он становился сам не свой. Архитектор и не думал, что столкнётся с этим воочию. Это был обычный день. Случайно встретившись в городе, они вдвоём решили пойти на большой базар. Там им встретилась Нилу. Кавех слышал, но не был знаком лично с девушкой. Слово за слово, и вот они уже смеются, отойдя в сторонку и обсуждая, какие фрукты вкуснее. Удивлению Кавеха не было предела, когда он увидел, как Хайтам бросает пакеты с продуктами, и демонстративно уходит с базара. Скандал, который закатил дома Кавех, едва не вылился в катастрофу. Нетипично для Хайтама, он всячески избегал ответов на вопросы, запинался, искажал факты и даже откровенно ошибался. — Ты истеричка, похуже меня! — не выдержал блондин и импульсивно бросил в голову Хайтама первое, что попалось ему под руку. После, Кавех ещё никогда не испытывал такого ужаса. Он думал, что Хайтам его сейчас убьёт. Кулак очень звучно ударился о книжную полку, пока вторая рука, ухватившись за ткань на груди, припечатала парня к стене. Они долго смотрели друг на друга, сбито дышали, пока на глазах блондина не появляются слёзы. Тогда Хайтам отпихивает его в сторону и удаляется прочь в свою комнату, громко хлопая дверью. После этой ссоры, какое-то время парни не разговаривали. Точнее, лишь Кавех предпринимал отчаянные попытки вновь наладить отношения. Но всё тщетно. Ему просто не отвечали. Когда Хайтам видел, что Кавех рано утром занимал кухню, он предпочитал отказаться от завтрака, нежели сидеть за одним столом. И так продолжалось, пока ему на рабочий стол в Академии не положили документ… — Этот господин из Фонтейна занимается частной постройкой для студентов неподалёку от города, и хотел бы пригласить Вас посмотреть на проект, — тихо добавила девушка секретарь, всё ближе подвигая лист бумаги к мудрецу. Хайтам, с привычной ему задумчивостью, пробежался глазами по пригласительному листу. Чуть нахмурился, от чего девушка вопросительно склонила голову на бок. — Кавех, значит… В приложенных документах фигурировало имя архитектора. — Вы про Кавеха из Кшахревара? Кажется, я уже видела вас вместе. Да, он тоже принимает участие в этом проекте. Слышала, он довольно талантлив. — И из-за своего статуса отказаться будет не просто, верно? — Верно, — девушка в подозрении приподняла бровь, уловив нотки раздражения в голосе мудреца. — Что ж, — Хайтам глубоко вздохнул, — пусть назначают время. — Может… Мне сказать, что вы заболели, или в командировке? Можем придумать другую легенду. Простите, что лезу не в своё дело, но мне показалось, вы не хотите туда идти. — Ты таким образом пытаешься мне помочь? А ведь ложь может только усугубить моё положение. — Пожалуй, это так, — почесала затылок девушка. — Давно хотел спросить, ты всё своё время посвящаешь работе в Академии. Тебя не смущают слухи, которые ходят обо мне? — О том, что вы эгоцентричны и заносчивы? Слабые люди испытывают удовольствие, обсуждая чужие недостатки. Они пойдут по головам, что бы достичь своей цели и потешить своё самолюбие. Многие матры действительно не довольны, что именно вас посадили на пост мудреца. Но я не считаю прямолинейность недостатком. Не суди книгу по обложке, — коротко подметила секретарь, — Господин аль-Хайтам, меня назначили с вами работать с самого вашего повышения. Возможно, вы не помните, но мы пересекались и раньше. Вы не кажитесь мне плохим человеком. В отличие от тех «гениев», которые пускают такие слухи. Единственное, что мне не понятно, почему вы молчите на всё это? Одно слово генералу махаматра, и виновники будут наказаны. — Это лишь запустит новую волну негатива. — Ну, как знаете, — недовольно фыркнула девушка, забирая чашку с выпитым кофе, — Ваше заявление об уходе всё ещё на рассмотрении у совета. Как вы и просили, всё прошло без лишнего шума. Но, кажется, все эти ненавистники добились своего. Очень жаль, — она развернулась и мимоходом глянула через плечо, — Я лишь надеюсь, у вас хватит терпения отбыть свой оставшийся срок на посту. А теперь прошу меня извинить.

* * *

Уже с первыми лучами солнца, дела пошли не по плану. Начнём с того, что даже самая небольшая головная боль без должного внимания может вновь обернуться мигренью. Хайтам выпивает лекарство, надевает неработающие наушники, что бы хоть немного глушить шум, и идёт на работу, оставляя Кавеха одного. Удивительно, но блондин ни разу не упомянул о том, что сегодня около полудня им предстоит встретиться вне дома. Может, его не предупреждали о визите мудреца на строящийся объект? Работа за городом кипела. На небе ни единого облачка, а приятный ветерок благоволил предстоящей встрече. Местность была расчищена, и уже виднелись несущие опоры будущего научного центра для практикантов Академии. Аль-Хайтам, в сопровождении своего секретаря и ещё нескольких человек, прибыли к назначенному времени. Совсем скоро, из палатки, к нему вышел высокий мужчина. Судя по всему, это и был тот самый частный застройщик. Они поприветствовали друг друга, и пошли расхаживать по площадке. Мужчина вдумчиво жестикулировал, ладонью указывая вокруг себя. — Вот здесь будет корпус, а там мы посадим сад. А ещё будет маленький пруд. Признаться, в последнем я был не совсем уверен, но меня убедили, что живые рыбки будут снимать напряжение у студентов. Ахаха, представляете? Живые рыбки. Аль-Хайтам лишь молча кивал в ответ, догадываясь, чья это была идея. Сейчас его волновало немного другое, нежели живописные пейзажи, да финиковые пальмы. Людей было довольно много, как и шума, который они создавали. Уже в который раз, чихнув в себя, его секретарь водила носом. — Тут странно пахнет. — Тоже заметила? — тихо бросил парень, наблюдая, как девушка достаёт платок. — Работы предстоит много, — невзначай продолжал беседу застройщик, — Мы совсем недавно начали. Рад, что вы почтили нас своим визитом и мы, наконец, познакомились. Честно говоря, у меня было несколько иное мнение о Вас. Ох уж эти болтливые языки, — виновато сдвинул брови мужчина и нервно усмехнулся, — Даже немного стыдно, что повёлся. У вас даже глаз бога есть. — Не суди книгу по обложке, — процитировал слова аль-Хайтам. — Апчхи! — на это раз громко раздалось рядом. — Что это за запах? — Запах? Я не чувствую, — пожал плечами мужчина на вопрос важного гостя, — Возможно, кто-то из путников разбил лагерь неподалёку. Вон в той стороне дым виднеется… И действительно, за горой виднелся дым от костра. — Ну, дак о чём это я. Ах, да. Наше сотрудничество могло бы… Ветер продолжал мягко касаться деревьев под оживлённый говор мужчины. Слишком много слов… Наступала некая скука. Хайтам уже давно понял, в какую сторону движется их разговор и к чему клонит мужчина. Запас энергии, который он выделял для общения в социуме, подходил к концу. Он начал осматриваться по сторонам, пытаясь найти силы закончить беседу. Но буквально за несколько секунд ритм его сердца предательски начинает усиливаться, как только он видит знакомую фигуру. Капельки пота сверкали на его лице. Кавех весь сиял. Проецируя чертёж здания Мехраком, и указывая рабочим на какие-то конкретные участки, блондин взъерошивает чёлку, глубоко вдыхая и выдыхая. Затем оживлённо подбегает к столу и уже на чертежах карандашом что-то добавляет. Рабочий рядом похлопал его по плечу. Тот звонко смеётся, принимая некие комплименты в свой адрес. Похоже, он хорошо ладил с коллегами по стройке. Взгляд оживлённо бегал по бумагам. Энтузиазму Кавеха, кажется, не было предела, а энергия то и дело выплёскивалась в форме суеты и жестикуляций. При этом улыбка ни на секунду не покидала его лица. Он был счастлив… Хайтам приподнимает руку на уровне глаз, бросая на них тень. — Слишком ярко. — Что, простите? — переспросила секретарь. Внутри что-то заныло. Словно невидимая сила начала дёргать за ниточки, причиняя душевную боль. Отзвуки собственного биения сердца вдарили в голову, делая её ещё тяжелее из-за усиливающейся мигрени. — Давайте отойдём в тень. Хайтам закрывает глаза, ощущая, как ветер прикасается к едва проступающим мокрым слезинкам на ресницах. Вот только было непонятно, действительно ли это слепило солнце, или причиной стало нечто иное. Группа отошла немного в сторону от стройки. — Если хотите, можете здесь ещё осмотреться. Могу познакомить вас с ведущим архитектором данного проекта. — Благодарю, но мы, пожалуй, пойдём. У господина аль-Хайтама сегодня ещё встреча, — решилась ответить скрытой ложью секретарь, обратив внимание, что мудрец явно чувствует себя не лучшим образом, — Если у вас будут ещё какие-то предложения, можете оставить у нас заявку по форме. Мужчина понимающе улыбнулся, но внезапный панический крик не дал нормально завершить встречу. — Монстры! Головы всех стоящих повернулись в сторону мужчин, которые не жалея себя шмыгнули с трёхметровой недостроенной стены, спасаясь бегством. И действительно… Раздался ещё чей-то крик, и рабочие начали бросать свои инструменты, когда с тыльной стороны стройки целенаправленно начали наступать плесенники. — Спасайте людей! — скомандовали из толпы. — Моя стройка! — схватился за голову монарх, которого силой начали уводить в безопасное место. — Аль-Хайтам, куда вы! Вам нельзя! Аль-Хайтам… Но Хайтам не слышал взволнованный голос своей секретарши, достав меч и устремившись вглубь убегающей толпы. Раздаётся ещё сильный грохот, и столб пыли скрывает одну часть застройки. Откуда здесь монстры? Прорвавшись с помощью скачка мимо парящего плесенника, оставляя за собой лишь споры, Хайтам подбегает к парочке рабочих. Один из них был ранен в ногу, поэтому второй помогал ему идти. — Где ещё люди? — За теми несущими колоннами, возле шахты. Но будь осторожен, там сейчас всё рухнет! — прокричал один из них. Ещё несколько человек, спотыкаясь, выбегают из указанного направления. Вновь грохот, и протяжный металлический скрежет выделяется на фоне массовой паники. Большой деревянный кран с металлическим крюком опасно покачнулся. Размахивая мечом, Хайтам разрубает ещё двоих Гидро моровиков, и слышит мольбы о помощи. Спеша на крик, он помогает мужчине выбраться из-под завала досок. — Осторожно! Едва не сбив с ног обоих, Гео моровик делает разбег и совсем рядом врезается в опору того самого деревянного крана. Хайтам в спину отталкивает рабочего, придавая ускорение, и им удаётся избежать обвала одной из недостроенных стен. Столб сухой, густой пыли попадает в глаза и дыхательные пути, заставляя прокашлять. Ничего не видно! Хайтам встаёт на ноги, щурится, прикрывает рот пытаясь дышать и сориентироваться, куда бежать. Где-то совсем рядом была ещё битва. Снова удар, и на этот раз кран не выдержал. На голову посыпались щепки. Сильный порыв ветра помогает улучшить видимость, и Хайтам понимает, куда бежать. Однако не совсем успевает. Металлический крюк отлетает от конструкции и падает на какой-то электронный агрегат. Раздаётся мощный взрыв, за которым следует электромагнитная волна. Хайтама бьёт током по наушникам, от чего раздаётся невыносимый скрежет. Парень закричал, по инерции схватившись за уши и пытаясь снять устройство. Страшный звон атакует его голову. То, что должно было спасать его от шума, кажется, может лишить слуха, так как парень почувствовал, как из ушей потекла кровь. Как и предостерегали рабочие, по последней несущей колонне пошли трещины. Достаточно было всего одной атаки моровика, что бы бетонная конструкция начала поступательно рушиться. — Господин аль-Хайтам!!! Отчаянный крик пронзает слух Кавеха, который только что помогал подняться коллеге по стройке. Он обернулся. — Хайтам?! — по телу пробежалась дрожь, когда он проследил взгляд кричащей девушки секретаря, которую оттягивали за руку. Он находился не так близко, что бы попасть под обрушение, но вполне мог успеть прикрыть аль-Хайтама. Тело двигалось само. Перепрыгивая строительный мусор, под звуки Мехрака, широким размахом двуручника Кавеху удаётся отбросить в сторону тяжёлые камни и вытолкать из-под обвала самых больших кусков соседа. Всё та же пыль забивала нос и горло. Глаза слезились. Оба с ног до головы в грязи. Кавех разворачивает Хайтама за плечи, пытаясь задать нужное направление для отступления, но видит наступающую тень. Поднимает голову. Это падает та самая деревянная часть крана. Кавех лишь сильнее сжимает крепкие плечи, понимая, что они не успеют отойти. Но руки цепко обхватывают его за талию, и в серой дымке появляется зелёное свечение. — Универсалия… Используя силу дендро глаза бога, пара секунд, и аль-Хайтам выпускает Кавеха из рук, падая рядом коленями на траву в безопасной зоне. Земля сильно задрожала от обрушения. Кавех не успев протереть глаза, бросается к соседу. Наушники продолжают искрить, а возле виска по ушам стекает кровь. Получив ответный удар током, блондин разрывает провод и освобождает, наконец, парня. Устройство падает на землю, как и тело самого аль-Хайтама. Он тяжело дышит, не открывая глаз, периодически кашляя. — Архонты, все живы? Помогите раненым! Даже когда был уничтожен последний плесенник, и дымка рассеялась, суета не утихала. К парням несколько раз подходили лесные дозорные, предлагая помощь, но Хайтам лишь отмахивался. В ушах всё ещё стоял гул. Тело казалось настолько тяжёлым, что не давало возможности встать. Он даже не придал значения, на чьих коленях лежит. Кавех хаотичными движениями пальцев стряхивал мелкий мусор с серебристых волос, поудобнее укладывая голову, смотря на парня сверху вниз. Щека поцарапана… И на руке глубокий порез… Но пусть немного полежит, а потом пойдём к лекарю. Чёлка ещё сильнее упала на глаза. Дрожь в ладонях не утихала. Было страшно. Страшно от мыслей, что могло случиться… Вдалеке слышались распри. — Что у вас с безопасностью! У нас в Фонтейне никогда не было такого безобразия! Я найду виновного, и он заплатит за всё! — Это не зона увядания! Вы обязаны были всё тут проверить! — Но плесенники сюда, практически, не заходят. Возможно, их что-то привлекло. — Мне плевать! Мы докопаемся до истины! — Считаю, это вина лесных стражей. Они недостаточно компетентны, что бы выполнять свою работу. — А может Академии? Мне кажется, это камень в ваш огород. — Попридержите с обвинениями, мистер! Любое ваше неосторожное слово может быть использовано против вас! Между прочим, господин аль-Хайтам тоже пострадал. И не забывайте, он далеко не последнее лицо в Сумеру. Это частная постройка, не имеющая никакого отношение к Академии! — Довольно пустых обвинений! Займитесь делом! Кавех нахмурил брови, наблюдая за выяснением отношений, между лесным дозором, людьми из Академии и свитой своего нанимателя. — Вот же расшумелись. Хайтам звучно выдыхает. Он убирает чужую ладонь со своей щеки и, наконец, самостоятельно встаёт. Словно не замечая, он растирает собственную кровь по волосам, касаясь ушей. Покачивается. Было дурно. Начинало тошнить, и сложно было всё время держать глаза открытыми. Кави встаёт следом, бегающим взглядом осматривая поляну и вспоминая, где оставил Мехрака. — Почему именно ты… — Ммм? — протяжно выдаёт блондин, поднимая чемоданчик. — С каких пор ты готов бежать за первым встречным, который тебе улыбнулся? — Ого, аль-Хайтам, ты со мной разговариваешь? — быстро осмотрел Мехрака парень, после чего развернулся к соседу, — Я надеялся для начала услышать слова благодарности, — усмехнулся, но практически сразу запнулся, когда увидел, каким презренным взглядом его одарили, — То есть, это была не шутка? Ты чего? Хайтам лишь цикнул, продолжая одной рукой держаться за голову. — Если бы я тебя не знал, я бы сказал, что ты меня ревнуешь. — Да что ты вообще можешь знать про меня… Кави, сначала, надулся, но быстро обуздал накатившее чувство раздражения. — Ладно. Я прощу тебе этот тон только потому, что ты ударился головой, — невзначай подходит, пытаясь взять под руку аль-Хайтама и придать устойчивости, — Пойдём. — Не прикасайся, — Хайтам хлопком отбивает тянущуюся к нему руку. Сердце, словно, пропустило удар. Кави растерянно отступил назад. Так Хайтам ясно дал понять, что не нуждается в помощи. В помощи именно блондина… потому, что дозорным он позволил к себе прикоснуться и осмотреть раны. Мехрак тихо издал короткий компьютерный звук, когда пальцы сильнее сжали ручку чемоданчика. Если бы Кавех только знал, что это было началом конца… Несколько дней хозяин дома не появлялся в своём жилище. Сначала Кавех думал, что он всё это время был в лазарете. Однако когда он в последний раз убирался в его комнате, кровать была мятой, и на ней явно кто-то спал. Наушники всё равно не работали, поэтому Хайтам перестал брать их с собой. С того дня блондин стал больше внимания уделять приходам и уходам своего соседа. Когда он не был занят делами вне дома, то задерживался чуть дольше за своими чертежами, что бы подкараулить парня. Но каждый раз экс-секретарю удавалось бесшумно проскользнуть. — Может, сходить к нему на работу? Но что сказать? — эта мысль уже который раз за день отвлекала блондина. Вот только следом за ней почти сразу всплывал отчуждённый, холодный голос аль-Хайтама «Хватит навязывать себя». После нескольких тщетных попыток и споров с самим собой, Кави решает оставить эту затею со слежкой. Если бы Хайтам искал общения, всё было бы иначе. Он решил ждать, когда тот сам пойдёт на контакт. Подождёт столько, сколько потребуется. Они же и раньше ссорились. Единственное, что его немного беспокоило… Такое длительное молчание между ними было впервой. Устранив последствия нападения плесенников, стройка возобновилась. Как и обещал, мистер из Фонтейна, тот самый заказчик Кавеха, сумел раздобыть немного информации о нападения монстров на его объект. Нападение было спланировано группой учёных из Академии. Подкупив несколько пустынников из Бригады тридцати, под видом разожжённого костра они развеяли некий реактив, который привлекал плесенников. Вот только зачем учёным это было нужно… Данную информацию, и все остальные подробности тщательно скрывали матры. И судя по тому, что к расследованию привлекли самого Сайно, дело явно было не шуточным и гораздо запутаннее, чем казалось на первый взгляд. Ходила теория, что это было покушение. Но не на господина из Фонтейна, а на действующего мудреца аль-Хайтама. Когда Кавех это услышал, то не смог стоять на ногах и медленно присел на сложенные доски. — Как он? — тихо протянул блондин. — Говорят, в норме, — откусил край бутерброда рабочий, — Виновных ведь наказали. — И как тебе этот аль-Хайтам? — вытирает лицо полотенцем другой мужчина, поглядывая на часы, рассчитывая время на обед. — Я с ним лично не знаком, но у меня друг из Хараватата. Он с ним общался. Несмотря на то, что его заявку на исследования отклонил лично аль-Хайтам, Дин остался не в обиде. Говорит, что доверяет его благоразумию. Что он человек сложный, со своими убеждениями, но далеко не такой чёрствый, как о нём ходят слухи. Кроме того, аль-Хайтам участвовал в операции по спасению малой властительницы Кусанали, это не секрет. Он довольно умён, а дураков не назначают на пост великого мудреца. Думаю, он не плохой парень. «Надо же, его хвалят». — А ты чего это разулыбался? Кавех поднимает голову, осознавая, что на него уже какое-то время смотрят коллеги. — Да так… — тёплая улыбка не исчезает с его лица, когда он почёсывает затылок. — Кстати, Кавех, тебе не обязательно появляться на стройке каждый день. Осталась внутренняя отделка, и мы закончим проект. Поэтому отдохни эти дни. А то ты выглядишь измотанным. Архитектор, как мог, уходил от разговоров про своё самочувствие. Открывать правду было опасно. Люди могут не правильно понять и начнут задавать ещё больше вопросов, тем самым навредив не столько Кавеху, как дать тему для очередных слухов про аль-Хайтама. К слову говоря о слухах. После скандалов и разбирательств на стройке, их стало меньше. Как и предполагалось, имя генерала махаматр сделало своё дело. Возможно, именно эта история и действовала на нервы мудрецу, порождая столько агрессии и раздражения. А пока свою нервозность и переживания за Хайтама Кави, пожалуй, оставит при себе. Наконец, хоть что-то прояснилось… Хайтам скоро вернётся домой, успокоится, и всё станет, как раньше. Он же вернётся, да? Да?!

* * *

Кажется, прошла уже целая вечность с тех пор, как Кавех видел своего соседа. Дни казались длиннее. Он слышал, что тот приходил поздно вечером и уходил, едва вставало солнце. Но сегодня Кавех решил не ложиться спать в надежде, что застанет приход аль-Хайтама. Потягивая один стакан за другим, он мял бумаги на своём рабочем столе. Новых заказов на проекты за это время он так и не взял. Точнее говоря, он и вовсе не выходил из дома. Спал, просыпался, ходил по пустому дому, и вновь ложился спать, иногда даже забывая поесть. Словно таким образом подгоняя время неизвестно для чего. Не было никакого желания работать. Как только речь заходила о чертежах, к горлу подкатывал ком. Пустота. Абсолютная пустота в голове. Он периодически проваливался в сон, а просыпался, что бы заново наполнить чашу. Он больше не слышал механического голоса Мехрака. В отражении вина он видел лишь одно единственное лицо… Не своё… Обычно, он осуждал заумные фразочки аль-Хайтама, но сейчас… Чёрт возьми, как ему не хватало этого голоса. Этих нравоучений. — Ну же, скажи хоть что-нибудь. Я больше не могу… разговаривать… с пустотой… — спиртное взяло своё, и парень медленно опустил веки. В доме скрипнула дверь. На шум, блондин вяло приподнял голову со стола. Светало. Карандаш, на котором спал архитектор, оставил вмятину на щеке. Очень тихими шагами, практически подкрадываясь, блондин подошёл к двери комнаты аль-Хайтама, которая была совсем немного приоткрыта. Похоже, он вернулся, хотя в такую маленькую щель невозможно было заглянуть и убедиться наверняка. «Не хочу его тревожить своим видом…» Сползая вниз по стенке, Кавех тяжело вздыхает, запрокидывая голову, собирая остатки рассудка воедино. — Я устал. Давай поговорим, — с болью закрывает покрасневшие глаза, на которых виднеются синяки от недосыпа, — Поговорим, как тогда… Очень давно. Когда мы спокойно могли сидеть за одним столом в библиотеке, вычитывая друг для друга цитаты из книг. Помнишь? Если не хочешь рассказывать о себе, хотя бы выслушай меня. Или мне опять нужно напиться до пьяных бредней? — хихикнул блондин, но улыбка быстро пропадает, — Ведь даже в таком состоянии ты оставался со мной. Выслушивал всю ту ересь, что я нёс. Был рядом, пока я не усну. А утром… Ты оставлял лекарство и воду возле моей кровати, хотя я тебя об этом не просил. Как тебе спалось? Мне приснилось, или ты несколько раз вставал посреди ночи и бродил по дому. Прости, я не дождался твоего возвращения. Тебя что-то беспокоит? Что-то случилось на работе? Тебя так сильно нагружают? — из приоткрытого окна на кухне послышалось щебетание птиц, — Молчишь, значит, — несколько удручённо произнёс, после чего делает ещё паузу, — Знаешь, я много раз говорил окружающим, что мы не друзья. Возможно, это прозвучит странно, но… я был не прав. Признаться, даже сам не верю, что говорю это. Можно, я спрошу кое-что? — он поправил волосы, которые начали спадать на лицо, понимая, что начинает подступать румянец, то ли от смущения, то ли от выпитого спиртного, — Кто я для тебя? — сердце начало отбивать ритм по ушам, — Возможно, для тебя это прозвучит нелепо, но… Мне кажется… Кажется, что я… Я тебя… Ворвавшись через открытое окно, на этот раз сквозняк сильнее надавил на неплотно закрытую дверь. Со скрипом она отварилась. И уже сейчас блондин, невзначай, смог заглянуть вовнутрь комнаты. Приоткрыв покусанные губы, рубиновый взгляд сначала задрожал, а потом тёплый ветер мягко коснулся влажной дорожки на щеке. Блондин свернулся калачиком. Неприятная горечь. Словно само пламя Ада бушевало изнутри, выжигая все чувства. Повторить это снова… будет слишком больно и практически невозможно. — Я скучаю… Кровать была не тронута. Это был всего-лишь сквозняк. Сегодня аль-Хайтам и вовсе не ночевал дома…

* * *

Когда слишком долго остаёшься наедине с собой, начинаешь анализировать разные вещи. От скуки? Это был день. Приглушённый зелёным свечением окон, свет падал на кровать, где лежал блондин. Мелкие пылинки сверкали, словно блёстки. Кави очень чётко их видел. Они буквально отражались в его глазах. Вот только цвет их потускнел… Парень ровно лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги. Не глядя, кончиками пальцев он нащупывает и подымает бокал. За самую его верхушку. Его ножка с хрустальным звоном цепляет практически пустую бутылку рядом на полу, которая глухо падает на ковёр. — Мосты рушатся, да? — спрашивает сам у себя. Это была не его кровать не в его комнате. Соображать было трудно. В глазах картинка то и дело дёргалась и отставала. Он был сильно пьян. Но что странно, не было никакой тревоги. Он едва уже помнил, почему на этот раз напился. Глаза неприятно жгло. Выплакав все слёзы, словно вместе с ними Кави потерял и часть души. Поднимает полупустой бокал на уровне глаз над головой. Медленно покачивая, заставляя красное вино оставлять свой след на стенках. Через кубические хрустальные узоры проходит свет, отражаясь цветными бликами на лице и в зрачках. Он видит отражение. Щурится, словно не узнаёт. Очень нежно, почти целуя, он дотрагивается до края бокала губами, выпив всё содержимое одним глотком. Ставит обратно на пол возле кровати. Затем лениво разворачивается на бок, скручивая и зажимая между ног одеяло. Нюхает, а потом крепко сжимает подушку. Этот запах. Это его запах… Тело начинает ныть. Хочется расслабиться, но что-то всё равно держит в напряжении. Взгляд теряет свою чёткость. Кави облизывает, а потом закусывает губу, осознавая, что его рука уже скользит по одежде, опускаясь к бёдрам. — Я схожу с ума, ведь тебя здесь нет, — язык слегка заплетался. Слабый стон срывается с его губ, когда он сильнее прижимается к одеялу и ложится на живот. Блондин ластится, всем телом чувствую странный прилив нежности и возбуждения. Тем временем рука уже гладит внутреннюю сторону бедра. Из груди вырываются обрывистые, мягкие стоны наслаждения. Бёдра начинают двигаться сами собой вверх и вниз. Кави выше запрокидывает ногу на скомканное одеяло и упирается коленом, слегка оставаясь в воздухе. На этот раз движения уже были более осознанными. Рука сначала через ткань погладила кончик возбуждённого члена, а затем бесстыдно потянулась к резинке, что бы приспустить штаны. Совсем немного, что бы чувствовалось давление на весь орган, причиняя приятную боль. Становится жарко, щёки алели. Блондин делает глубокий вздох, отрываясь от подушки. Тонкая ниточка слюнки обрывается, при этом губы обдаёт сухое, горячее дыхание. Снова стон, когда рука задевает бугорок на члене. Сладостно выгибается, вжимаясь всем телом в одеяло. Изгибает спину, поймав очередной приступ эрекции. Резко оттягивает, а потом мягко массирует возбуждённый орган. Тело уже до невозможного начинает сводить. Этого мало. Чертовски мало! Собственный голос подавлял ускоренные звуки биения сердца. Слёзы выступают на глазах. Он чувствует, как низ живота заполняется, а твёрдый член трётся об одеяло всё сильнее и быстрее, словно пытаясь проникнуть в него. Кави стонет с каждой секундой всё чаще и громче, пока и вовсе не срывается на томные, рваные крики. Тело вздрагивает. — Хайтам, мммхаааа… Рука наполняется белёсой жидкостью, и тело резко слабеет. Уши заложило, и было слышно лишь собственное сердцебиение. Со временем, дыхание начало приходить в норму. Подушка была чуть мокрая от влажного дыхания, слёз и немного пота. Возможно, это как раз то, что ему не хватало в последнее время. Разрядка… Нормальная еда закончилась. Осталось лишь вино. Именно об этом Кавех и подумал, когда понял, что только что кончил, представляя перед собой своего соседа. Так он пытался избавиться от нахлынувшего чувства смущения. — Не покидай меня, — зарывшись в подушку, блондин чуть всхлипнул, — Мне страшно… Я не хочу снова возвращаться в то состояние… одиночества…

* * *

Слабый дрём прерывает стук в дверь с улицы. Кавех медленно открывает глаза. Он в своей комнате. Дома темно, лишь свет уличных фонарей проникает в комнату через окна. Уже ночь? Или же… Нет, были лишь сумерки. Снова раздаётся стук. — Кого там ещё принесло на ночь глядя… — себе под нос недовольно бормотал блондин. Обычно, дверь открывает не он. Никто не должен знать, что Кавех живёт здесь, поэтому парень не спешил подниматься с постели. Что им нужно в такое время, ведь хозяина нет дома. — Кто бы там ни был, пусть убираются. Или погоди… Может… — встрепенулся, — Аль-Хайтам?! Напрочь забыв о том, что у Хайтама есть ключ, и он бы не стал стучать, Кави изо всех ног побежал к входной двери. В потёмках цепляется за какие-то бутылки у ног, чуть не падает, но добегает. На всякий случай, в спешке надевая обувь, что бы броситься вдогонку, и хватается за дверную ручку, открывая. — Хайтам, какого… А? На пороге стоял мужчина, однако совсем не тот, кого он ожидал увидеть. Мельком пробежалась мысль, что Кави пропал. Проступил холодный пот, и блондин широко раскрыл глаза, наблюдая, как точно так же в недоумении на него отреагировали из-за порога. Судя по одежде, это кто-то из Академии. — Здесь живёт аль-Хайтама? Кавех мнётся, бегает глазами, не зная, что придумать разумного в ответ. — Да, но его сейчас нет дома. Работник Академии осмотрел блондина с ног до головы, всё сильнее щурясь. Архитектор сглатывает в надежде, что его не узнали, на нервном фоне начиная приглаживать и поправлять причёску. — Тогда передайте исполняющему обязанности, что его заявление утвердили. Процесс, несколько, затянулся, но как только на пост великого мудреца будет найдена замена, мы оповестим его официально в письменной форме. — Замена? — Всё верно, — продолжал коситься мужчина, — В скором времени аль-Хайтам вернётся к своей прежней работе секретаря. Кавех отвёл взгляд. «Он подал в отставку? И какой чурбан займёт его место?». Не хотелось признавать, но аль-Хайтам хорошо справлялся со своими обязанностями, несмотря на массовые осуждения и болтовню за спиной. «Ладно, об этом лучше спросить самого аль-Хайтама. Если он появится, наконец». — Ой, не уходите, — очнулся парень, замечая, как мужчина разворачивается, — Не подскажите, аль-Хайтам в командировке? Он оставил мне ключи. У него тут… эммм… Рыбки. Нужно рыбок кормить. — Нет, — сухо выпалил сотрудник, — но его давно не видели на рабочем месте. Говорят, он взял отпуск, поэтому меня и направили к нему домой. Кончики пальцев блондина похолодели. — Как, не видели? — он пошатнулся, — Как давно?! — затем агрессивно ухватил мужчину за край рубашки, прожигая таким взглядом, словно его только что беспочвенно обвинили в преступлении. — А мне по чём знать? — испугался работник, перехватывая руки блондина, — Я не его секретарь. И тут Кавех срывается с места. Дверь закрывается сама собой. Служащий Академии лишь раздражённо фыркает, поправляя одежду. — Чокнутый какой-то.

* * *

Круто выруливая из-за поворота, Кавех поскальзывается на грязи и теряет равновесие на дороге. Падает, едва успев подстраховаться руками. Подавившись воздухом, он прерывисто откашлялся. Запястьем стирает пот со лба, чуть испачкав его грязью. В джунглях вечером не самая лучшая видимость. Он встаёт, опираясь руками о колени. Поднимает голову и смотрит вдаль на город Сумеру. — Где же ты, чёрт возьми! — тяжело дышит. После того, как он оббежал все знакомые ему улочки в городе, Кавех был почти уверен, что Хайтам гостил у Тигнари. Но когда фенек растерянно покачал головой и признался, что сам давно его не видел, парня захватила настоящая паника. Он был в Академии, откуда его едва не вывели матры, осмотрел все библиотеки, заглянул на большой базар, оббежал окрестности вокруг города, но всё было тщетно. Искать его ночью в огромных джунглях было ещё более гиблым делом. А соваться в пустыню и того хуже. Закат алой полосой пестрил на горизонте. Но должно же быть место, где Кавех ещё не смотрел. Где его точно никто не будет искать. Куда он ходит реже всего. Ну же, думай! Стемнело. Блондин сбивает кого-то на улице, не имея больше сил устоять на ногах, и падает. В горле першило. Не обращая внимания на возмущённые восклицания за спиной, и расцарапанные в кровь локти, он кое-как встаёт, практически заставляя себя бежать дальше. Уже не так бодро, но всё же не останавливаясь, он проносится мимо одного, другого дома, бросая отчаянный взгляд в окна и по сторонам. Куда бежать? Куда?! Хайтам в принципе по натуре был неуловим. Всегда делал то, что хотел. И если он захочет, что бы его не нашли, его не найдут. Это ещё больше усложняло задачу. Кажется, люди называют это «шестым чувством». Отчего-то Кавех знал, что что-то случилось, и Хайтаму нужна помощь. Он будто слышал его тихий шёпот и мольбу. Свет от уличных фонарей сливается в одну бесконечную полосу. Уже от бессилия Кавех начинает сам себе бормотать и постанывать. Он не знает, что делать дальше. Ещё немного, и он чувствует, что вот-вот расплачется, нервно сглатывая и ощущая тяжесть в голове от недостатка кислорода. — Аль-Хайтааааам!!! — сбитым голосом пронзительно кричит архитектор, разгоняя птиц по округе. Закатывает глаза, замедляется, и практически врезается в фонарный столб. Ударяется не больно, повиснув всем телом и окончательно остановившись. Хрипит, присаживаясь рядом на лавочку. — Где это я? — он оглядывается по сторонам. Играла лёгкая инструментальная музыка. Рядом была какая-то таверна. Маленькая, невзрачная, не цепляющая взгляд. Кажется, Кавех здесь ещё не бывал. Погодите-ка, таверна? Он кое-как выпрямляется, обратив внимание, что заведение ещё работает. Хайтам не так часто пил, особенно вне дома. Возможно ли, что… Глаза блондина вновь загорелись искрой надежды. Он ускоряется и резко открывает дверь в таверну. Посетителей было не много. На него, практически, не обратили внимания. Одинокий, слегка хмельной скрипач плавно водил смычком, задавая своей мелодии высокий и драматичный тон. Каждый занимался своим делом. — Извините, вы не видели здесь… — и блондин начинает описывать внешность соседа бармену, жестикулируя, указывая на рост, плащ и волосы. Когда рабочий кивает головой в знак одобрения, Кави чуть не теряет сознание, облокачиваясь о барную стойку, второй рукой поглаживая щёки и стирая со лба пот. Зрение стало размытым, но слезинки быстро высохли, когда бармен сказал, что парень по приметам ушёл с довольно нездоровым видом. Совсем недавно. Может минут с пятнадцать тому назад. — Он пил что-нибудь? — Да. Он довольно много выпил. Причём, приходил к нам не один раз. А потом начал добавлять какой-то порошок в коктейли. Сказал, что это лекарство. Я предостерёг, что это не лучшая идея, но мне лишь нагрубили, после чего парень довольно быстро пошёл на выход, пока я отвернулся налить ему воды. Его шатало. Извините, я бы хотел ему помочь, но, как видите, бармен здесь только один, и я не могу оставить таверну. Кави лишь кивает, принимая протянутый стакан с водой. «Пятнадцать минут… Возможно, он ещё где-то рядом». Выходя за порог таверны, он слизывает оставшиеся капельки воды с губ. Оглядывается. Направо, или налево? Махнув рукой и не сумев прийти к соглашению, парень решает наугад бежать вниз по дороге. Этот короткий привал здорово ему помог. И, судя по всему, бежал он не напрасно. Вдоль обочины впереди стоял знакомый силуэт. Чуть дальше фонарей, в тени, но это абсолютно точно был аль-Хайтам. Кави хотел его окликнуть, но в горле драло из-за беготни. Он итак хрипел, жадно внимая воздух открытым ртом. Хайтам стоял спиной, не двигаясь с места, лишь рукой облокотившись о какое-то дерево. Блондин прибавил шагу, убедившись, что парня действительно сильно шатало. Вдобавок, по словам бармена, если он действительно запивал лекарство спиртным… Это весьма опасно! Что ещё за лекарство?! Но Кави не успевает спросить об этом соседа. Ещё немного, и он протягивает руки, что бы подхватить аль-Хайтама и смягчить ему падение, опуская на землю. Блондин не на шутку испугался, продолжая выкрикивать одно и то же имя. Однако парень был уже без сознания, что бы ему ответить. Щёки и лоб горели. Лицо искажало от некой боли. Да так сильно, что даже без сознания он продолжал стискивать зубы и постанывать. Дело было не шуточным. Похоже на отравление. Бежать за Тигнари было слишком далеко. Дом ближе. И, как назло, на улице не души. Кое-как погрузив соседа себе на спину, он из последних сил двинулся вперёд. Архонты, ну и беспорядок! Как только включается свет, Кави сгружает парня на диван в гостиной, пинком отбрасывая в сторону пустую бутылку из-под вина. Снимает с того плащ и спешно удаляется на кухню. Гремит посудой. Затем бежит в душевую. Находит какой-то тазик. Вновь спотыкается о какую-то бутылку, на это раз не придавая ей значения. Возвращается к парню в гостиную. В руках какие-то таблетки и порошки. Кави разбрасывает их по столу, хватается за голову и пытается вспомнить, что от чего пьют. Нужно вызвать рвоту и промыть желудок. Внутри всё сжималось. Невозможно было смотреть, как Хайтам то судорожно вытягивает шею, то сжимается калачиком от боли. Он периодически приходил в себя, не без помощи сумев несколько раз очистить желудок. Блондин то и дело поил его водой после каждого приступа тошноты. После Хайтам снова проваливался в бессознательное состояние. Кажется, легче ему не становилось. Кавех сделал всё, что мог. Он понимал, что нужно дать время подействовать лекарству, но ждать было страшнее всего. А вдруг он не то ему дал?! Вдруг будет ещё хуже, или лекарство не подействует? Голова уже не соображала. — Ты же никогда не напивался. Забравшись на диван, Кави прижался к парню всем телом, что бы чувствовать, как бьётся сердце аль-Хайтама. Едва прикасаясь, он чувствует, как вздымается грудь соседа. Как постепенно становится тепло, и дыхание выравнивается у обоих. Он плачет, уткнувшись носом в бок Хайтама. Всхлипывает, ластится, оставляя слёзы на полупрозрачной тёмной ткани. Бормочет, поглаживает его рельефный живот, а после обнимает и больше не двигается. — Только переживи эту ночь, умоляю… Что я буду делать… без тебя… Иногда в жизни наступает период, когда поступки противоречат здравому смыслу. У всех есть границы терпения. Каждого можно довести. Внутри людей, особенно слишком тихих, заложена бомба замедленного действия. Обиды и стресс накапливаются. И когда это случается с тобой в первый раз… без должной поддержки можно натворить много глупостей. Когда эмоции берут контроль… Очень важно обуздать эти эмоции, не замыкаться в себе. Переждать, игнорировать дурные мысли. Не позволить себе пойти на поводу у случая. Но никогда не делать того, о чём ты потом пожалеешь! Будь это день, или два… Настанет новое утро. На свежую голову думается лучше. Выход есть всегда. Правда, не каждое решение проблемы нам по душе. Но действительно ли ты опробовал все варианты? Открыть глаза было сложно, хотя парень уже проснулся. Слабыми бликами что-то маячило в темноте. Рядом кто-то тихо сопел. Вздохнуть полной грудью так же было тяжко. Что-то её нагружало. Похоже, светало. Совсем немного, но аль-Хайтам таки открывает глаза. Голова была очень тяжёлой. Словно камень. Но она хотя бы не гудела так сильно, как в последний раз. Он с трудом её поворачивает и сразу же выдыхает на блондинистую макушку. Кави в ответ ёрзает, сначала поглаживает живот, невзначай, а потом сильнее обнимает парня. Приятно… Оба по пояс были накрыты пледом. Хайтам лениво осмотрел ту часть комнаты, которая была ему доступна. Таблетки, разлитая вода на столе, мокрые пятна на полу… Пустые бутылки из-под вина, разбросанная одежда, красная накидка Кави, нарукавники секретаря и обувь… Клочки бумаги и пыль на книжных полках… Даже это он сумел рассмотреть. Ну и свинарник. Уголки губ Хайтама поползли вверх, и он едва сдержал смешок. Но, скорее, не с укорительным подтекстом. Он жив… Он жив и дома. Часть воспоминаний о вчерашнем дне попусту была стёрта. В памяти остался лишь голос Кави, его плачь навзрыд и мягкие прикосновения. Но вместе с этим острое желание навредить себе, боль и невыносимый гул в голове. Хайтам улыбается, хотя улыбка и была несколько болезненной. Он осторожно запускает тёплую ладошку в разрез на спине блондина. Поглаживает, щекочет. Кави жмурится, начинает крутиться, пытается вернуться в сон, но всё же просыпается, издавая томный зевок. Ладонь задевает покрасневшие щёки, а после прикасается к мягкой коже возле глаз. Слегка припухшая. — Снова плакал по пустякам? Кави моргает, вытягивая подбородок на голос. Он несколько секунд сонно всматривается в бирюзовые глаза напротив, и уже потом вздрагивает, полностью открывая глаза и просыпаясь. Ещё несколько секунд, и вот он снова не в силах себя сдержать, уходя в рыдания. Громко, захлёбисто, словно ребёнок. Пытается спрятаться в плед, уткнувшись лбом в уже родное плечо. Откуда столько нежности и сентиментальности? Хайтам терпеливо ждёт, когда парню станет легче, и он успокоится. — Я знаю, что на тебя готовилось покушение. — Покушение — громко сказано, — пытается вскарабкаться чуть выше на подушку аль-Хайтам, — Я изначально не собирался долго задерживаться на этой должности. Не хотел впутывать тебя в эту историю. — И поэтому начал меня избегать? — Кави привстаёт, растирая слёзы по щекам, — Тебя называют гением мысли, а на деле ты оказался тем ещё болваном! Если всё было настолько серьёзно, я мог помочь! Ты вообще думаешь о том, что чувствуют другие? — Кавех, я не так часто говорил тебе это… В общем, — он мягко берёт блондина за руку, подводя ближе к своему лицу, пристально осматривая тонкие пальцы, на которых виднеются мелкие царапины, — спасибо. Спасибо, и прости… За мой характер, — отпускает руку, — что постоянно причиняю тебе боль. Кави хихикает, тут же прижимая руки к груди, стараясь не смотреть в лицо аль-Хайтама. — Вот ещё одно доказательство, что у тебя беды с башкой. Такую чушь сморозил, словно помирать собрался. Чёрта с два так легко от меня отделаешься. — Я думал, что смогу контролировать это и справлюсь в одиночку, — секретарь отворачивает голову. Он будто не хочет, что бы Кави смотрел в его глаза. Словно стыдится чего-то. Но блондин это замечает. Он замечает эту боль… — Просить о помощи — это не признак слабости. Это признак того, что ты не сдаёшься. Ты столько раз поучал меня, а в итоге мне приходится цитировать твои же слова. Идиот! — почесал затылок, успокаиваясь, — Как ты мог подумать, что мне всё равно?! Если бы я знал… Думаешь, я буду молча смотреть, как ты себя уничтожаешь? — всплеснул руками. Хайтам лишь тихо вздыхает, закрывая глаза. — Кажется, я понял… для чего люди ходят напиваться по вечерам. — О, Архонты, и ты ничего лучше не придумал, как проверить на себе? — приподнимает бровь. — Но спиртное… не машина времени… Оно не решит проблем. — Если было так интересно, мог просто спросить… меня… — голос стихает и практически сходит на шёпот, — Я… слишком хорошо это знаю… Оба начинают смотреть в противоположные стороны. Обида и сожаления… Прошлого не вернуть. Остаётся вспоминать, как было раньше. Что такое настоящее счастье? Например, тёплые колени бабушки, любимые книги и тихая комната. Или горячий суп, смех матери и похвала отца… В чём же была ошибка? Люди часто не сходятся во мнениях. Ссорятся, расстаются. Но ради чего? Если им было комфортно вместе… Все эти страдания стоили того, что они имеют сейчас? Неужели гордость важнее собственного счастья? Сделать первый шаг навстречу всегда сложно… — Когда ты рядом, на душе становилось тепло. Тепло и странно, — Хайтам, не задумываясь, поправляет свою чёлку, привлекая этим жестом внимание Кавеха, — Я не сразу придал значение этим переменам. И даже не сразу понял, что со мной… В момент нашей встречи, спустя долгое время… Ты был словно другим человеком. Я тебя не узнал. Когда ты взахлёб делился самым сокровенным и болезненным… Мне показалось, что ты уже давно ни с кем не разговаривал. Ты просто не мог остановиться. — Я уже ничего не помню из той ночи, — блондин сводит брови, садится ровно и поджимает колени, натягивая плед повыше. — Ещё бы, ты столько выпил, — хмыкает, — Ты был абсолютно потерян и разбит. В какой-то момент я почувствовал, что могу быть полезен тебе. И ты довольно быстро согласился. — У меня была всего лишь иллюзия выбора… Хайтам улыбнулся своим мыслям. Только что Кавех лукавил, когда говорил, что ничего не помнит с того дня. — Скажу прямо, мне нравилось манипулировать людьми. Нравилось управлять эмоциями по средствам прямого вмешательства в их жизнь. Поэтому я предложил тебе свою помощь. Знаешь, какое ещё чувство может взять под контроль человеческую душу? Это любовь. Ты был очень доверчив и беззащитен. В таком состоянии лёгко можно стать мишенью для мошенников, и прочих опасных типов. На какое-то время я насильно ограничил твой социум. Фактически, ты стал моим заложником. — Всего лишь жертва случая… — он обнял колени, опуская на них подбородок, но при этом внимательно слушая, что говорил его сосед. — На почве того, что ты стал зависеть от меня, у нас начали возникать разногласия. Скрывать не буду, мне доставляло удовольствие злить тебя, создавать провокационные ситуации и задавать каверзные вопросы изучая твою реакцию. И каждый раз ты показывал мне что-то новое, раскрывая себя всё больше, как личность, подпитывая моё любопытство, — Хайтам мельком смотрит на оголённую спину блондина, — Твой мир казался сложнее, чем у большинства, кого я встречал. Ты по-другому смотрел на окружающие тебя вещи. Вспоминаю, как ещё в Академии ты полчаса показывал, и рассказывал мне про какое-то облако, описывая его необычную форму. Это ведь было всего лишь облако… Я понимал, что иногда перегибаю палку с выражениями, и ты обижался. Я сознательно причинял тебе боль, но уже ничего не мог с этим поделать. Для меня стало принципом из любой ссоры выйти победителем. Далеко не лучшая черта моего характера. Не всякий мог её вытерпеть. — А у меня получалось, — обернулся Кавех, замечая, как Хайтам всё ниже опускает голову, — Ты столько раз вытаскивал меня из передряг. Зная твой характер, если бы ты не хотел, ты бы мне не помогал… — он чуть приподнимает его за подбородок, не стесняясь говорить и смотреть прямо в глаза, — Какие бы цели не преследовал аль-Хайтам, но… Я ценю всё, что ты для меня сделал. Я много раз ловил на себе твой проницательный взгляд. Сначала я злился, но позже понял, что так ты присматривал за мной. В конце концов, лишь аль-Хайтам заметил, в какую пропасть я качусь. И ты смог меня остановить. Поставить на ноги. Выслушал. Обогрел. Дал крышу над головой. Дал надежду, и цели в жизни… Ты схватил меня за руку у самого обрыва не дав упасть, в то время как другие лишь смотрели, — щёки начинали краснеть с пониманием, что сказанное, наверное, было самым большим откровением в его жизни, — Возможно, ты даже не осознавал, как много для меня делаешь. Будь на твоём месте кто-то другой, кто знает, кем бы я сейчас был, и был бы вообще. Да, ты неимоверно меня бесишь, но, возможно, что твои эксцентричные поступки послужили фундаментом для того, что бы я начал работать над собой. Ты словно заставлял меня жить, каждый раз акцентируя внимание на себе, на своём статусе или финансах. В каком-то смысле, это давало мне стимул бороться и двигаться вперёд. Шаг за шагом становиться лучше… — А что сейчас? — Хайтам в ответ запускает пальца в золотистые волосы, поглаживает, — Ты стал бодрее и общительнее. Почти, как в студенческие времена. — Разве это плохо? — Конечно, нет. Но… — грустно улыбается, — У тебя появились новые друзья. Дела стали налаживаться. Ты собрал Мехрака и начал проводить с ним большую часть своего времени… — Погоди… Хайтам, ты хочешь сказать, что тебе стало одиноко? — сердце начинало ускорять ритм, но одновременно и причинять некую ноющую боль, — Но… Мне казалось, что это тебе всегда не нравилось, когда мы излишне долго проводили время вместе. Выходит, я ошибался? Аль-Хайтам больше не смотрел в рубиновые глаза, всё глубже уходя куда-то в недра своего сознания. — Ты заслуживаешь большего, Кавех, — проведя пальцами по скулам, он поглаживает мягкие губы напротив, когда его руку быстро перехватывают, не позволяя убрать, — Я чувствовал, что ещё немного, и ты больше не будешь нуждаться во мне. Рано, или поздно, ты погасишь свой долг. Когда я вновь попытался сместить твой кругозор в свою сторону, то заметил, что твои границы уже давно были стёрты. Ты выпорхнул, как райская птица, из моих рук. Я не смог тебя удержать, оставшись запертым в пустой клетке из собственных ошибок и заблуждений. Я стал тебе не нужен. Взгляд Кавеха замер. Он начал ощущать, как холодеют и подрагивают ладошки парня. — Ты сейчас серьёзно? — к глазам вновь подступили слёзы, — Неужели всё это время я выглядел настолько простодушным и неблагодарным в твоих глазах? Видеть тебя каждый день стало уже чем-то само собой разумеющимся. И тут ты пропадаешь… Без намёков, где тебя искать. Я искренне беспокоился. На ум приходили жуткие мысли… Я… Я привык к тебе… Кто мешает лекарство с вином?! А что, если бы… Если бы я не успел? — Тебе пришлось бы съехать. — Дурак! — всхлипывает, уже обеими руками сживая ладонь Хайтама, — Я про другое! Если бы… я потерял тебя… Мне кажется, я слетел бы с катушек. — Незаменимых людей нет. — Нарываешься, да? — зло покосился блондин, улавливая привычную серьёзность и отстранённость в голосе абонента, — Думаешь, общение с Тигнари, или Сайно могло тебя заменить? Для тебя в моей душе всегда найдётся место. Думаешь, кто-то ещё, кроме тебя, видел мои слёзы? НЕТ. Ты единственный человек, рядом с которым я могу быть самим собой. Ты… ты мой лучший друг… — он прикасается губами к кончикам похолодевших пальцев, — А может… может даже… я… Хайтам не смог сдержаться, начиная улыбаться, и как-то по-лисьи прищуривая глаза, когда видит, что его руку практически целуют, обдавая горячим дыханием. — Оу… — Заткнись, — Кави смущается, сильнее сжимая чужую ладонь, подводя к горячей щеке. Свободной рукой Хайтам ещё раз проводит по мягким волосам. Выпрямляется, ногами стягивая с себя плед. Кави начинает жмуриться, когда сосед медленно наклонился к блондину. Вздрагивает от прикосновений по плечу, локтю, ранки на котором уже начинали заживать, и запястью. Затем рука вдоль ключицы скользит по оголённой груди, замирает, отсчитывая ускоренные сердечные ритмы, и останавливается на талии. Хайтам высвобождает вторую ладонь и чётким движением притягивает к себе блондина. Настолько близко, что бы Кави смог уткнуться ему в грудь. Архитектор тянется, выгибает спину, мягко обнимая соседа за шею. Кажется, он был совсем не против, что его тело таким образом изучают. — Я помню, как ты не хотел есть. Хайтам не просто так прикасался к блондину. Едва проступающие мешки под глазами, скулы стали чётче, да и рёбра, если сильнее надавить, можно было пересчитать. — Меня рвало желчью. Тебе пришлось держать меня и силой кормить с ложки, — он прикасается губами к мягкой шее. — Мы тогда в первый раз подрались. — Ещё бы, — хмыкает Кави, нащупав на пояснице Хайтама какое-то место, проводя по нему пальцами. — Ты дрался, как девчонка. Даже умудрился укусить меня, — да, это было то самое место укуса. Перехватывая ладонь, которая уже начала позволять себе чуть больше, опускаясь к бёдрам, Хайтам зарывается в пшеничные волосы, крепко обнимая и улавливая краешком уха сладостные стоны. Блондин практически таял в его руках. Словно всем телом подавая сигналы «Ну возьми же меня, наконец». Небольшой привкус горечи Кавеха не смущал. Это чувствовалось не как что-то омерзительное, а как нечто желанное. Словно всё встало на свои места, когда их губы соприкоснулись. Поцелуй затягивается, а вскоре и углубляется, когда Кави седлает бёдра аль-Хайтама. Вновь валит его на подушку. Гладит волосы, шею, грудь. Наконец, это всё принадлежит ему! Он чувствовал, с каким ритмом билось сердце в груди соседа. Аль-Хайтаму не нужно было говорить. Всё было понятно без слов. Впрочем, он всегда отдавал предпочтения делу, нежели пустой болтовне. Одурманенный взгляд, и мысли явно были уже где-то не здесь. Становилось всё жарче. Мокрым языком Кави сначала лизнул, а затем жадно впился в шею соседа. Покусывает, затем отстраняется и уже ведёт целую дорожку из поступательных поцелуев. Пусть все видят… Пусть даже не думают приставать… Он только мой… Хайтам чувствует, как к голове начинает приливать кровь. Причём не только к голове… Кави слишком активно работает бёдрами, что бы не суметь ввести в состояние эрекции. Он был как маленький, нетерпеливый зверёк, которого должны вкусно покормить. Но Хайтаму сейчас было действительно сложно участвовать в процессе. Его тело оказалось ещё не готово к нагрузкам, а оставлять всё на Кавеха было неправильно. К тому же… Хайтам облизывает два пальца, и проникает сзади под ткань штанов, нажимая на входящее отверстие. Кави звучно стонет, поддаваясь и приподнимая бёдра. Слишком узко. Вряд ли с ходу получится войти. На подготовку он не согласится, а причинять боль и заставлять лишний раз плакать не хотелось. Но в какой-то момент, Хайтам чуть сам не сдаётся, непривычным для себя голосом вскрикнув, когда блондин стягивает полупрозрачную ткань на груди и начинает водить языком по оголённым соскам. Умеет же добиться своего. Совсем стыд потерял. Каков развратник. Лёгким поглаживанием бёдер, он ещё раз пытается ввести два пальца в задний проход. Немного удаётся. Кави сжимается и замирает, на этот раз отрываясь от поцелуев. Он ждёт продолжения. Ждёт и… дрожит. Всем телом. Очевидно, он тоже боялся. Боялся, но хотел. Против полового инстинкта не пойдёшь. Он был слишком возбуждён, что бы обращать внимания, кто будет сверху, а кто снизу. Тело Кавеха было словно одна большая эрогенная зона. К чему бы аль-Хайтам не прикасался, Кави стонал, выгибался, перехватывал руки и заставлял сжимать грудь, бёдра сильнее. Секретарь и раньше заглядывался на задницу соседа, тем более что мог видеть её итак каждый день, но трогать своими руками… Всё равно, что мацать свежие булочки. Особенно, когда они сами раздвигались перед тобой. Не было смысла отрицать, задница у Кавеха была чертовски хороша. Хайтам перенимает инициативу в поцелуе, пока Кави жадно пытается стянуть с него штаны, попутно раздеваясь сам. Оба уже возбуждены до предела. Блондин ни секунды не давал расслабиться, то и дело пытаясь сесть на член соседа. Вот же… Голова несколько закружилась, когда ему приходилось думать за двоих, опрокидывая и нависая сверху над парнем. Кави начинает ныть, сдвигая брови в разочаровании и едва не бросаясь в слёзы. Нащупав ямочки на ключицах Хайтама, гладит их. Затем требовательно давит вниз, что бы возбуждённый член парня скользил по животу. Раздвигает ноги, смотрит исподлобья и словно завлекает взглядом. Хайтам тут же отвлекает его, одаривая страстными поцелуями в губы, шею. Кави цепляется в серебристые волосы, словно прощая, закусывая губу и обвивая ноги вокруг бёдер. Гасит внутри себя очередные стоны. Перехватывает тонкие пальцы, Кавех приоткрывает рот, эротично облизывая языком губы, а затем начинает посасывать сначала один, а потом второй палец. Хайтам едва сдерживается, слыша эти влажные причмокивания, когда у самого внутри начинает всё пульсировать. Давит глубже, шире… Пока Кавех не начинает кашлять в момент, когда Хайтам водит ему по языку и вытаскивает пальцы. Блондин тянется к нему, открывая рот и требуя продолжения. Хайтам спускается ниже и начинает водить членом по внутренней стороне бедра, но не входить, наблюдая, как парень всхлипывает и вздрагивает, извивается, комкая плед под рукой. Жалобно скулит, умещая чужую грудь в свои ладошки, требуя ещё больше поцелуев и внимания. Куда ещё больше… Тело Хайтама итак принадлежало ему, буквально сгорая от цепких прикосновений. Крепкие руки вминали его кожу по бокам, на животе. Хайтам вылизывал его соски до тех пор, пока Кавех не начинал кричать от экстаза. Лучшее решение кончить вдвоём — было зажать два члена в руку и стимулировать до тех пор, пока оба не будут удовлетворены. Спину уже начинало сводить, и силы были на исходе, поэтому Хайтам приподнимает блондина и подвигает к спинке дивана, придавая сидячее положение. Двигает рукой вверх и вниз, пока над ухом томно дышат. Ладошки Кави вспотели, и приходилось царапать ногтями широкую спину, что бы хоть как-то удержаться и не упасть. Движения рукой становились всё активнее. Кавех то запрокидывал голову, беззвучно, но горячо выдыхая, то смотрел вниз к животу, где соприкасались два возбуждённых органа. Словив очередной спазм, блондин не выдерживает и накрывает руку Хайтама своей. Трёт обе головки, слышит, как парень напротив тяжело сглатывает. И в момент кульминации, когда Хайтам замирает и перестаёт дышать, Кави наоборот, постарался выдавить из себя как можно больше сладостных криков, идущих из самых глубин его души. Самых чистых и правдивых звуков наслаждения. Оба цепляются друг за друга и медленно сползают на бок, пока эрекция отступает. Хайтам посмотрел на парня так, словно извинялся взглядом. По руке стекала тёплая жидкость, а сердце всё ещё дрожало. Он боялся разочаровать его, сделать что-то не правильно, однако Кави горел румянцем и… Архонты, его улыбка была самой прекрасной, что он видел на этом свете. Блондин понимающе ему кивнул, восстанавливая дыхание. Теперь можно пустить слезу, которую он так тщательно пытался подавить, скрывая её от Хайтама. Всё хорошо… Может, в следующий раз у нас получится уже иначе. Но пока… Пока они оба были измотаны, соприкасаясь вспотевшими лбами на подушке и не выпуская друг друга из объятий. — Хайтам, я не умею лгать. Я для тебя, как открытая книга. Если ты давно всё понял, чего же ты ждал все эти годы? — Отпускать тех, кого любишь, больнее всего, — он гладит его по голове, всматриваясь в мокрые реснички, — Я не питал больших надежд и хотел, что бы ты сам сделал выбор, когда будешь готов. Ты сам творец своей судьбы. Надеюсь, однажды, ты простишь меня за попытки тобой манипулировать. — Если я… останусь с тобой, это загладит твою вину, и тебе станет легче? Хайтам тянется к щеке блондина. Мягко целует, оставляя мокрую дорожку языком. — Мне станет легче, если я буду знать, что ты счастлив и не заставляешь себя. — Хм, — уткнулся в шею секретарю, довольно улыбаясь, — Тогда это выгодно нам обоим. Человеческое счастье так сложно найти, и так легко потерять: словом, делом, поступком. Частенько люди опускают руки, даже не пытаясь что-то предпринять и изменить. — А ещё… — раздаётся напоследок в тишине, — я был бы счастлив, если хотя бы раз, за всё время, увидел мору на своём столе за аренду комнаты. Парень сдержанно посмеивается под возмущённое бурчание блондина. — Вот засранец! И всё же, Кавех — это самое необычное и интересное, что случилось в его жизни…