Аристарх

Привыкание было долгим. Я немного не реалистична к себе оказалась. Нет, не то, чтобы я прям вообще не уживалась, но, поскольку Дадан так и не прекратила на мне отрываться — то, было сложно! С каждым днем мой словарный запас пополнялся на несколько слов от того, с кем и как меня сравнивала главная бандитка. По началу, уши в трубочку закручивались и даже мурашки по коже бежали от этих эпитетов. Но, спустя пару месяцев, я решила делать как наш маленький Эйс, когда у него хорошее настроение: улыбаться во все тридцать два, кивать как болванчик и валить из дома. Последний пункт мы с братцем осуществляли вместе. Прикола ради, взрослые не были против того, что я приматывала мини-Портгаса спереди или сзади к себе и шла в лес. Не в глубь, конечно, так ходили, но по более или менее изведанным местам. Гуляли. Нам обоим полезно. Я брала с собой в неизведанные походы блокнотик или пару листов каких-нибудь и карандаши. Где-то делала зарисовки на манер карты как могла, потому что география леса чудная и странная, но да хрен с ним. Где-то просто делала заметки, рисовала Ригеля, а где-то фиксировала поведение Эйса, на будущее так сказать и к его анамнезу. Вы спросите, а не поехала ли я головой, со своей гиперопекой? Я честно отвечу — поехала! У пацана был неплохой иммунитет: занозы мы уже из ладошек вытаскивать научились, сопли за пару дней убирали, жуков в рот совали. Просто, ну, мало ли? Да? Не будет лишним всё отслеживать. Кароче, был конец мая. Жара стояла невменяемая! И опять-таки, Дадан всё на меня тыкала, мол, давно такого не было. А тут вы с Гарпом приперлись, всё видите-ли наперекосяк пошло. Женщина, мы на погоду не влияем! Пока что. Гарп вообще фрукт! Ну, он, конечно, говорил, что ненадолго тут с нами, мол, закину, посмотрю, как обосновались и «гудбай май диарс», но после его отплытия глаз дергался у всех в скромном «домике Бабы Яги». Он притащил на гору помощников, эдак человек пятнадцать, заставил их накрыть поляну; перефигачил весь лес на поиск съестных животных, побил всех; устроил фейерверки, столкнул лбами скромных бандитов и малость ничего не понимающих дозорных. Богарт не успевал даже ничего сделать, просто к середине этого кипиша смирился и пристроился с бутылкой портвейна в центре этой суматохи. Догра и Магра лишь уважительно покачали головой и пожали тому руку, выражая солидарность. Мы там тоже поучаствовали. Когда Гарп толкнул душещипательную речь обо мне и Эйсе, слезу пустили почти все. А потом Эйса стошнило. На гавайку старикана. Я заржала. Потешалась я недолго, потому что после того, как он переоделся, отстирывать творения братца, в холодной воде отправили меня. Мол, ручей, где знаешь, простирнешь, выжмешь. Иначе кулак любви и добра! И улыбочка такая ангельская, ну, насколько это может быть в гарповском виде. Вечер в общем был насыщенным и чокнутым. А на утро он всех поднял в пять, выстроил в две шеренги и раздал команды. Всем. Богарт, сволочь, стоял и спал с открытыми глазами. Палился в открытую, но ни о чем явно не жалел. И как только этот бешенный бело-синий строй начал спускаться с горы, я думала всё, пойду отсыпаться. Но нет, меня потащили тоже, прощаться с причала. Знакомиться повторно с жителями деревни. Больно мне оно надо, хм! Но, засунув язык в одно место, и мысленно закрыв рот на замочек и выкинув ключик, я поплелась в конце колонны. Опять эти, м-местные. Бесят они меня. Сразу по глазам видно, простые как жопка хомячка. Еще проще, чем на Батерилле. И опя-я-ять дети-и-и… Как же хотелось громко выругаться, сказать, где я их всех видела… но рот был на замочке, а ключик мы выкинули. Поэтому стояла, улыбалась, кивала и поддакивала. Вуп Слэп — мэр Фууси — жаловался Гарпу на всяких проходимцев, неурожай, налоги и прочее, пока дозорный пытался находу не заснуть под его бормотание. Слэп, конечно, видел незаинтересованность мужчины, но всё равно продолжал монотонно нудеть тому на уши. Заметив меня, пропыхтел про «очередной голодный рот», «но такой хороший я помогу» и потрепал меня по волосам. Я улыбнулась своей самой милой улыбкой и расплывшийся от умиления в ответ мужичок сделал то, чего я хотела избежать больше всего: он подозвал других детей. Не-е-ет… пощадите! Орава прибыла на клич мэра и обступила со всех сторон, воодушевленно расспрашивая меня обо всем на свете. Главным вопросом было: «а правда ли ты заключенная» и прочее, раз меня Гарп выпнул с корабля в полет, и как же круто я полетела… Там же были и возгласы о том, какие же у меня крутые длинные волосы, побитое лицо и главное, как меня зовут-то? А то Макино-тян была так рада появлению у нее новой подруги, но не уверена, что правильно запомнила имя. — Энн. Портгас Д. Энн, к вашим услугам, — представилась я, легонько кивая головой. — О-о-о-о! — взвыла мелкотня, радостно хлопая в ладоши, под широкие ухмылки тех, что по старше. Гарп рядом со мной загоготал, чем немного растормошил толпу этих вампиров энергетических, обратив на себя внимание. — Это вице-адмирал Гарп, он типо, моего опекуна. После небольшой паузы, во время которой они осмысливали сказанное, раздалось очередное «- о-о-о…». Прям так многозначно, сразу все понятно. Даже вопросы не возникают, ага… Гарпу же эти слова явно польстили, после всех наших дебатов, споров, высказываний. Считай, мужик, что я тебя принимать начинаю. Просто вклад на будущее. Я живу по принципу хомяка — на будущее. Потом мы всей разновозрастной гурьбой провожали корабль от причала, кто-то восторженно свистел, кто-то махал дозорным вслед. Гарп тут как-никак местный, тем более герой. Статус имеет хороший, да и доверия к нему больше. Все же одно из главных лиц Морского флота. Барк удалялся в горизонт еще долго. От крупного корабля, до мелкой точки. Я, могла бы не провожать, верно? Но моя старушенская душа не могла не отпустить чувство дежавю, навеянное этим отплытием. В какой-то момент, меня просто потянули за плечо, кто-то из мальчишек местных, мол, идем. А я и пошла. Просто развернулась и пошла следом, где уже во всю кипела жизнь.

***

Милый, сладкий и горластый ангел, по имени Эйс, начал ходить. Ну не сам, конечно, я его научила… и теперь жалею! А еще его эти вот постоянные «бва-бва», «ма-па-та» и прочие звукоизвержения стали постоянные. В смысле что, ежесекундные. Аська теперь не только орет и много жрет, а еще бегает, ползает, что-то там на своем говорит. А понимаю его только я! Потому что, когда он перед Дадан стоял, опираясь на стол и «бва-бвакал» размахивая свободной рукой перед хмурым лицом, та, прикусывая сигаретку честно пыталась понять. На третьем круге, когда Эйс уже начинал злиться и плакать, меня притащили с улицы в охапке, прям с топором и поставили перед дитем. — Ага, ага, — покивала я, — поняла, щас организуем, Уголёк. Отставив топорик, я налила ребенку воды в маленькую кружечку и присев перед ним дала попить. Сделав пару глотков, тот, казалось, успокоился, но нет. Дальше пошли другие причитания и топотушки по полу, и я вновь, потерев важно подбородок, встала посмотрев на каргу. — Он хочет, чтобы ты взяла его на руки. Рыжая все продолжала удивляться тому, как я его понимаю. — Ну, он просто мой брат. Может поэтому? — я правда не понимаю, как я его понимаю, хе-хе… Та выдыхала дым в сторону, не поддаваясь на мои уговоры хоть немного меньше курить дома, разминала шею, как перед схваткой и пристраивалась поудобнее, чтобы поднять ребенка. Эйс на её руке, как у Гарпа, был совсем крошечным. Она просто укладывала его на сгибе локтя и ходила так по дому. Ну, или спала где-нибудь у стеночки в особо жаркие дни. А я просто возвращалась после этого к своей работенке. Сегодня это была рубка веток на хворост. Крупные бревна уже были порублены мужиками, а я просто в довершение ко всему оприходовала всю мелочь. Да это было не сложно. Но объемно! Я ничем скоро не буду отличаться от бандитов в плане внешности. Какие тут платья, шорты… штаны в основном были самыми ходовыми. Ну шорты были, когда планы не слишком грандиозные на день. А так, там запачкаешься, тут поцарапаешься, тут хрень какая-то капнет, тут к смоле прилипнешь. Так что, я уже потихоньку начинала перешивать старые юбки, так как брюки мои бедные совсем уже скоро прохудятся. И не одни причем. Носки уже все протерлись, что было для меня чудом каким-то невероятным. Носки и сандалии — это мой пиковый образ! Протерла пальцы — заштопала. Протерлись пятки — ну как так-то, а? Ладно, пока тепло можно и без носков. Кеды я свои уже не ношу, зимой относила. А ходить в чем-то закрытом очень трудно, пот так и льется ручьем! Догра говорит, что это я просто корявенькая. Другие ходят — и ничего. А я потею, мне жарко. Так что, майка, штаны с карманами — пришила целую кучу, тапки, да бандана, закрученная в волосы на голове. Самый настоящий дачник в сезон, прошу любить и жаловать. И лицо с руками вечно черные, как у трубочиста. Моюсь-моюсь, а не вымывается уже. Уже и мыльный корень нашла в лесу, причем рос-то не так уж и далеко от избушки, а эти, даже как-то и не додумались его оприходовать. Радуются по сей день, экономия на кусках мыла оказалась неплохая. И в довесок мой ножичек, хе-хе… во мне маньяк проснулся. Постоянно хотелось чего-то где-то отрезать, отпилить, откромсать. Детство в попе заиграло, одним словом. Возвращаясь к корню, я в ботанике — ноль без палочки. Как я эту мыльнянку вообще узнала — хрен знает. После этого мы с Буни единодушно решили спуститься в Фууся, узнать вообще, есть ли литература какая по флоре и фауне местной у них? У Дадан естественно ничего не было. Газеты, журналы, еще какие-то плесневелые обложки — не более. Вуп Слэп посмотрел на нас, на меня, в частности, по плевался через плечо и повел к своему дому. — Не помню на своем веку, чтоб бандиты, да книжки просили. — Дяденька, ну что же вы так, «на веку», вы явно еще молоды. А мы — не бандиты в данный момент времени. Мы — исследователи. Поднимаем уровень знаний местного контингента горы, — я развела ручками и хлопнула глазками. — Ты, Энн-тян конечно, молодец, хорошая девочка, да. Что с тебя взять-то! Бедняжку, — он утер слезу, — к бандитам оправили. А она, маленькая, старается! Так старается! Вот, — резко остановился он, указывая на меня. Люди вокруг любопытно взглянули. Буни возвел глаза к небу, — вот! Сколько стараний прикладывает, людей из вас делает! Охо-хо-хушки! Такой светлый ум! — М-м-м, такой светлый, что не спрячешься нигде. — прошептал мой спутник, отводя глаза. — А чего это ты глаза отводишь? Еще скажи, что не интересно самому стало, после того как я вам плешь проела со всякими травками? — Не отвожу я. — Отводишь, один фиг мэр не видит, а я вижу. — Услышит, не дай море, я его причитания до конца дня слушать буду. — Мужчина покосился на меня, заискивая взглядом, — Вот, мне оно надо? — Коне-е-ечно, — разулыбалась я, приветливо махая ладонью всем вокруг, — не одной мне страдать. И вообще, ценить меня может начнете. — Слышь, ты, самородок. И так уже весь дом сверху донизу перевернула, душу выела. Ложечкой. — Чайной, прошу заметить. — Да хоть мельхиоровой, тьфу! — сплюнул он совсем под ноги, когда я еле отскочила от плевка. — Самые лучшие ложки прошу заметить! — А-а-а-а! — мужчина запрокинул голову, схватившись за нее руками и прибавил шагу догоняя мэра впереди. — И так уже жизнь на сто восемьдесят градусов вместе с тобой и карапузом развернулась. Одни перемены. Столько лет жили, бед не знали, а тут бац — и вы. Я просто рассмеялась, догоняя его и взбираясь на спину прыжком. — Зато каждый день — что-то новое. — Какой кошмар, бандитская суета нам только сниться. Мы теперь просто няньки. Кто узнает — засмеют, как пить дать. — Ну чего-о-о ты, у вас просто сразу есть кадры на подходящие вакансии. Сами себе считай вырастите помощничков с удобствами. — я театрально взмахнула руками, образно показывая вывеску, — «свободная вакансия на место горного бандита горы Колубо. Из удобств — спальное место и место за столом или у костра. Из минусов — вас либо сожрут в лесу, либо сожрут вверенные вам дети!» По-моему, неплохо звучит. — Ага, вон иди, объявления развешивай. Можешь начинать с Серого Терминала. Там один сброд, может и откликнуться. — Не-е-е, они таво… — Чаго «таво»? — Мерзкие они. Уродливые, да и вообще, чем скорее там откинуться, тем лучше. — Мародеры, убийцы, насильники, м-м-м… — Ну, и я про то же. На кой ляд они нам нужны. Я их сама во сне подушкой придавлю. Ну, или травану, хе-хе, как посмотреть еще. — У-у-у, поборница справедливости нашлась тут. — Ну, не то, чтобы справедли-и-ивости… они мне просто не нравятся. — Чудище, — ласково назвал меня Буни, стаскивая с себя. — Причалили мы, пошли искать твои учебнички. — Хе-хе-хе! В этом я профи! — зарделась я, поднимая нос, — Предоставь это мне, я мигом все перекопаю! Когда мэр впустил нас в небольшое здание возле своего дома, я любопытно и взволнованно перешагнула порог и остановилась как вкопанная. Ах, мои книжечки-и-и! Это такая красота, а запах? — Фью! — втянула я воздух носом, пьянея от этого пыльного запаха. Хочу себе в старости такую, не, даже больше. Огромную, свою, библиотеку! Красивую, с лестницами, креслицами, в два больших этажа… аж слюнки потекли, от таких мечтаний… Мэр все же осторожно проводил нас к нужному отделу, показал последовательность расстановки и недалеко отошел, усаживаясь в кресле и явно не спеша оставлять нас одних. Я же, размашистым жестом руки, разложила на широченном столе у окна все свои писчие принадлежности и пошла выискивать нужное мне. Студент сказал — студент сделал. Пока мой дорогой компаньон вчитывался во множество абзацев, задумчиво облизывая пальцы перед каждым перелистыванием, я выделила все нужные мне книги. Буни сидел у стола боком, закинув ногу на ногу. Носок его ботинка временами покачивался, в то время как он, опираясь на локоть, медленно страницу за страницей читал пособие по ядовитым травам. Кажется его очень увлекло такое чтиво, раз он постоянно хмурил брови, да тер кончик носа, временами утвердительно что-то мыча и делая закладки. Я же, делая небольшие конспекты, выписывала в блокнот самое важное по пунктам, делая зарисовку. Получилось довольно много. Точнее — дофига. Рука болела, карандаш приходилось затачивать не раз. А чернильница опустела от моего упорства наполовину, в то время как само перо было все заляпанное. Зато клякс почти не было. Просидели мы целый день. Ригель там, наверно, заскучал… или Эйс его замучал. Спустились мы утром, просидели я так понимаю весь день. Небо вон, уже розоветь начинает. Возвращаться пора и побыстрее бы, чтобы не затемно было. Одна из, не самых приятных фишек некоторых островов, это то, что как только садиться солнце — наступает непроглядная тьма. Свету неоткуда отражаться, море тем более глушит еще. Если где-то еще сумерки есть, то вот в таких местах как Рассвет — непроглядная тьма, вечный спутник ночи. Даже луна не спасет. Наверно, поэтому «Рассвет» и назвали. Ждали тут все утра и молились свету, не иначе. Ну, вот хоть глаз выколи! Ничего не видно и страшно до ужаса. Бывает сидишь на крыльце, в паре метров костер горит, в доме лампочка светит — на генераторе к слову — а в чащу всматриваться начнешь, так жуть пробирает. Если долго смотреть в бездну, бездна начнет смотреть в ответ. Так же и тут. Мурашки сразу пробирают от такой неуверенности. Человеческий глаз совсем не приспособлен для выживания в таких условиях, да, как и сам человек в целом. Но мужики на это сказали мне, что тут дело привычки главное. Вот они и так могут в лес пойти, в ночь. Не видно, конечно, ни черта, но память их по тропам проведет. Они этот лес уже как свои пять пальцев знают. По мне только холодок пробежался от таких слов. Страшно… Вот и сейчас, отвлекая от книг моего в данный момент напарника и няньку в одном лице, я начала расставлять все по своим местам и складываться обратно. Немного намусорила я тут от клячки, но ничего уберу. Главное, что на столе нет следов от чернил, на что я с облегчением утерла лоб. Я плохо пишу чернилами, но походу тут это войдет в практику. Казалось бы, Фууся не так далеко от Гоа, а такая разница в снабжении. Словно два разных мира. Я пока еще ни разу не была в городе, сужу по слухам и рассказам. Буни громко, с кряхтением, разминал свои конечности, я же — затекшую шею. Э-эх, старушка-старушка! И это я вчера по лесу с Ригелем марафон устраивала с препятствиями. Вуп Слэп задремал в своем кресле, и если честно совершенно не хотелось будить мужчину, потому что он так мило сидел в кресле, откидывая голову на плечо и закрыв глаза панамкой, что я невольно засмотрелась. Но нужно было. Мужчина наверняка захочет нас проводить. Не помешанный, конечно, но ему явно нравиться контролировать происходящее вокруг. Немного раздражает, но в тоже время прибавляет ему очков статуса. Все-таки тут и так все друг друга знают. Разбуженный мужчина, проводил нас за пределы деревни и мы, ускорив шаг, начали свое восхождение. Поднялись почти что, вот, последние лучи солнца провожали в закате. Постояли, посмотрели, как медленно ало-золотой круг опускается в морской горизонт, напоследок обласкивая тот своими цепкими лучиками, прежде чем погрузить всех в темноту. На поляне уже во всю кипели вечерние дела. Когда не холодно, нет дождя — почти все приемы пищи на воздухе, готовят на костре, а потом сидишь… долго-долго! Тлеют последние угольки от недавнего костра, тянешься к остаткам тепла, когда уже разморенный от еды и трудного дня клюешь носом… Вот и сегодня всё точно так же. Орава голодных бандитов во всю веселилась, пила и ела. Не сказать, что еда тут обильная и разносторонняя, но всем хватало. Я еще всех заколёбывать недавно начала, травки сушить решила, пихать везде, мешать со всем чем можно и нельзя. Вкусно? Вкусно! Вот и ешьте не выкаблучивайтесь! Для всех стараюсь. Яркие на небосводе звезды, создавали причудливые узоры. Кажется, астрономия мне немного понятна, вроде похожа на ту, что из моего мира. Вот вроде смотришь — Пояс Ориона, кажется. А вот чуть в сторону — и Сириус ярко светит среди всех. И все такое сияющее, переливается… невольно засматриваешься и теряешь счет времени от того, какая красота над тобой и видима только в ночи. Эйс, конечно, пока мало что понимает, но в такие моменты — посадишь на колени, покажешь, что над головой и ребёнок тоже потерян для мира. Ты же мой хороший, сразу видно моё воспитание — красоту мы любим. И вот так вот на лавочке или на земле сядем: я, братец и Ригель. Я ему что-нибудь рассказываю, показываю, играю, а потом раз… и заснули. Все вместе. Разве что на утро порознь просыпаемся. Дите в кроватке, я на футоне, пес где-то, между нами, всегда.