Призрак в твоих видео / The Ghost in your Videos

Enid the Wolf @pinkclaws С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ УЖАСНОГО, ЖУТКОВАТОГО МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕЧКА!!!! На фотографии изображена Уэнсдей, сидящая на полу и равнодушно смотрящая в камеру. Чёрная праздничная шляпа зажата у неё в кулаке, а на правой щеке красовался след от ярко-розовой помады. Перед её скрещенными ногами лежал маленький шоколадный торт, из верхушки которого торчали две свечи, показывающие цифру «22», с зажжёнными фитилями. beeboy @HelloBees С днём рождения, подружка!!! Все пчёлы передают тебе «привет» и тоже поздравляют с днём рождения!!! yoki bear @CountGayula Поздравляю с днём рождения отродье дьявола, но почему, чёрт возьми, нас не пригласили? Bia Bar @QueenoftheSea Конечно, нас не пригласили, это же Уэнсдей. И ещё, поздравляю с днём рождения грёбаную занозу в моей заднице, скажи ей, что я зайду позже с её подарком. ASnake @snakes_have_legs Чёрт возьми, да, чувак, счастливого дня рождения, малыш!!!! Скажи ей, что у меня есть «особые» пирожные, если она захочет!!! Divy @TheBetterFishTwin С днём рождения, Уэнс!!! Я скоро заскочу со своим подарком! Я сняла несколько чешуек с Кента для этого. Это было сделано с болью, так что, я надеюсь, ей от этого станет лучше!!! :D Enid the Wolf @pinkclaws Уэнс передала всем благодарности!!! Особенно тебе, @TheBetterFishTwin, она ценит боль!!!

***

— Уэнсдей. — Ксавье. Он отошёл в сторону и жестом пригласил её войти. — Так ты смогла сбросить свой солнечный шар на несколько часов? Уэнсдей приподняла бровь, снимая свою кожаную куртку. — Энид уважает мою личную жизнь, я сказала ей, что у меня были планы с другом до вечера. — У вас двоих будет достаточно времени для ваших планов позже? — Конечно, у тебя твёрдая и быстрая рука, а я могу терпеть боль без перерыва. Это займёт не больше четырёх часов. Ксавье закатил глаза, запирая дверь, и подошёл к столу, придвинутому к левой стене. — Что ж, тогда ты знаешь правила, снимай рубашку и лифчик. Уэнсдей сняла тонкую водолазку и аккуратно сложила её, прежде чем снять спортивный бюстгальтер. Она отложила свою одежду в сторону на маленький столик в углу. Она вздохнула, откидываясь назад на деревянном стуле посреди сарая, и скрестила руки на груди, откидываясь на спинку. Ксавьер встал перед ней с нетерпеливой улыбкой. — У меня есть для тебя несколько эскизов, но я подумал, что этот тебе понравится больше всего, — сказал он, протягивая бумагу для её одобрения. — Это пройдёт под твоим волком, и вот эта часть будет изгибаться на твоих рёбрах, обрамляя слова там. — Хм, сойдет... Я уверена, Энид найдёт это прекрасным. Ксавье одарил её кривой ухмылкой. — В этом-то и был смысл. Уэнсдей слегка прищурила глаза. — Извини, но я думаю, что татуировка навсегда останется на моей коже, а не на её. — Да, но именно она будет смотреть на неё, помогать тебе ухаживать за ней, мечтательно обводить линии, пока ты спишь... — ...Не злоупотребляй тем, что я тебе рассказываю, Торп, просто приступай уже к работе. Ксавье посмеялся, подходя к Уэнсдей сзади, а затем улыбнулся, рассматривая свой любимый холст. Уэнсдей была его лучшей подругой с детства, и она всегда была его музой. Она привлекательна, завораживающе красива, что является редкостью в этом мире, и когда он впервые увидел её, это пробудило в нем страсть. Несмотря на то, что могли сказать или подумать некоторые люди, их отношения всегда были платоническими. Не имело значения, рисовал ли он её обнажённой или одетой, обводил ли линии на её коже иглой или краской — их любовь была невинна. Муза и художник, вдохновение и стремление творить. Он улыбнулся рычащему волку, который низко пригнулся на верхней половине левой лопатки Уэнсдей. Зверь выглядел готовым выпрыгнуть из кожи Уэнсдей, что тот почти и сделал, когда Ксавье закончил работу. Лунный цикл вдоль её позвоночника был его последней работой для неё. Растущий полумесяц начинался на шестом шейном позвонке, а новолуние заканчивалось на восьмом грудном позвонке. Затем на её правой лопатке появлялись ворон и голубь. Две птицы летели вместе к старому, умирающему дереву, корни которого уходили вниз по спине Уэнсдей и заканчивались прямо над её поясницей. Между корнями находились имена семьи Уэнсдей. Однако эти работы были лишь частью того, что Ксавье сделал на Уэнсдей. Первая татуировка, которую он ей сделал, находилась на левой ноге: чёрная мамба впивалась в правую сторону лодыжки, а тело было обёрнуто вокруг неё и затем проходило по верхней части стопы в форме большой буквы S, кончик хвоста виднелся сбоку от большого пальца. Вторая татуировка находилась на её левой грудной клетке, это было стихотворение Эмили Дикинсон, и Ксавье хихикал всякий раз, когда видел его. Слова из стихотворения «Дикие ночи» были написаны каллиграфическим почерком Уэнсдей. Это привело его к новому произведению, которое он хотел добавить. Он аккуратно положил бумагу с чернилами на левую сторону её спины, убедившись, что та правильно прилегала к грудной клетке, обрамляя стихотворение. После этого он взял тряпку и смочил её, прежде чем прижать к бумаге. — Итак, взволнована своим сегодняшним свиданием? — Это не свидание. — Кто сказал? — Я, придурок. Мы просто идём куда-нибудь поужинать. Ксавьер фыркнул. — Точно, но если всё так повседневно, то что насчёт наряда, который ты запланировала надеть? — ...Я не обязана оправдываться перед тобой. Ксавьер посмеялся, медленно отрывая бумагу от спины Уэнсдей. — Просто пригласи уже её на свидание! Ты же знаешь, что ты ей нравишься, о чем тут беспокоиться? Уэнсдей тихо вздохнула, утыкаясь подбородком в предплечье. — Я... Мне нравится то, что у нас есть, со мной и с ней всё... хорошо... Просто, я беспокоюсь, что моей любви может оказаться слишком много, чтобы справиться. — Ну же, Нес, мы говорим об Энид, она очень сильная. — Это так, но любовь Аддамсов навязчивая, всепоглощающая и сводящая с ума... Я должна быть уверена. Я должна сначала проверить её. — Так официально, — с ухмылкой пробормотал Ксавье. Он сел на свой табурет и взял тату-машинку. Он окунул иглу в чёрные чернила, прежде чем положить ладонь на руку Уэнсдей. — Хорошо, ты готова? — А когда я была не готова? Ксавье нажал на педаль и поднял машинку, которая издавала глухое жужжание. Первые двадцать минут он работал молча, прежде чем заговорить. — Забыл спросить, ты хочешь, чтобы я включил музыку? Уэнсдей слегка хмыкнула. Ксавье отстранился от её кожи и слегка улыбнулся, видя, что её глаза закрыты, а тело полностью расслаблено. — Включи плейлист, который ты составил для меня, — пробормотала Уэнсдей, поворачивая голову, чтобы прижаться лбом к предплечью. Ксавьер положил тату-машинку и быстро схватил свой телефон. Прошло несколько минут, прежде чем сарай наполнился музыкой. "People Are Strange" by The Doors — первая песня дня. Ксавьер снова взял свой инструмент и вернулся к работе. — Ты уже получила подарки от родителей? — спросил он, медленно следуя по изгибающейся линии. — Хм, нет. Я думаю, они появятся через день или два. Мать и отец всегда посылают слишком много. Ксавьер кивнул. Он сделал паузу, чтобы тщательно вытереть кожу, прежде чем продолжить линию. — А от твоего дяди Фестера? — Набор для пирсинга. — В последний раз говорю, я не буду прокалывать тебе соски, Уэнсдей. Обратись за этим к профессионалу. И так уже плохо от того, что я позволил тебе запугивать меня, заставляя делать твои татуировки. Уэнсдей фыркнула и отстранилась, чтобы он мог снова стереть излишки чернил. — Я не позволю незнакомцу сделать это. Ксавье закатил глаза. — Тогда попроси Йоко. Я уверен, она будет не против. — Я не позволю этой идиотке увидеть мою грудь. — Тогда заткнись, потому что я этого не сделаю. — Иди ты к чёрту, Торп, с тобой не весело. Ксавье усмехнулся. — Послушай, кто-то здесь должен иметь здравый смысл, и я не могу поверить, что это именно я. Уэнсдей повернула голову, её подбородок опустился на верхнюю часть бицепса. — У меня есть здравый смысл, и он подсказывает мне не доверять простакам в Джерико, которые работают в салоне татуировок и пирсинга. — Грёбаный бог, ты такая странная, — пробормотал Ксавьер с нежной улыбкой. — ...Может, ты хотя бы проколешь мне язык? — НЕТ! Просто заставь своего дядю сделать это!

***

Когда Уэнсдей вернулась в общежитие, она наткнулась на Энид, расхаживающую по комнате. Блондинка была одета в простую футболку и шорты, а на её лице не было никакой косметики. — Энид? Ты ещё не собралась? Энид слегка вздрогнула от вопроса Уэнсдей. Она резко повернулась, её глаза были широко раскрыты и сияли, а ноготь большого пальца был зажат между зубами. — Уэнсдей! Эм, прости, но нет. После того, как ты ушла, я поняла, что не спросила тебя, что мне надеть, и... Ну... — Энид бросила взгляд на свой шкаф. Уэнсдей проследила за её взглядом и подняла бровь, увидев беспорядок, раскиданный внутри шкафа и по полу. — А, я поняла, — Уэнсдей полностью вошла в комнату и закрыла за собой дверь. — Ну что ж, тогда мы можем просто собраться вместе, однако мне нужна твоя помощь. Энид оживилась, лучезарная улыбка сменила нервную хмурость. — Конечно! В чём тебе нужна помощь? Уэнсдей повернулась, расстегнула молнию на своей кожаной куртке и сбросила её, обнажая голую спину. Энид ахнула в тот момент, когда её глаза заметили свежие чернила. Поле из цветов лаванды, тюльпанов, маргариток, фиалок и дюжины других видов покрывали её кожу до левой стороны поясницы. Рой бабочек усеял поле, а несколько заблудившихся порхали над грудной клеткой Уэнсдей. Рычащий волк теперь склонился над всем этим, как будто он был стражем этого прекрасного поля жизни. Вокруг волка появилось несколько бабочек, а некоторые даже осмелились присесть на это грозное животное. Уэнсдей оглянулась через плечо, пряча улыбку, прижимаясь губами к плечу. — Мне нужно это вымыть и смазать кокосовым маслом. — Вау... Так ты тусовалась с Ксавье, да? Уэнсдей слегка кивнула. — Прошу прощения, я хотела, чтобы это был сюрприз. Энид нежно улыбнулась, она сократила расстояние между ними и, словно легкий ветерок, пробежала пальцами по новым линиям. — Это твой день рождения, глупышка, я не жалуюсь, — Энид наклонила голову и немного повернулась, чтобы посмотреть на грудную клетку Уэнсдей. Бабочки образовали рамку вокруг каллиграфии, занимающей большую часть грудной клетки. — Я не знала, что у тебя есть ещё татуировки, это стихотворение? — Да, Эмили Дикинсон «Дикие ночи». Одна из моих любимых. Энид на мгновение замолчала, произнося слова про себя, и к тому времени, когда она закончила читать, на её лице появилась улыбка. — Ты такая неженка, Уэнс. Уэнсдей выгнула бровь. — Это не так, моя любовь убила бы тебя. — Не знаю насчёт этого, но я оборотень, нас довольно трудно убить. — Хм, Бакстер - оборотень, и она ничего не смогла сделать, чтобы остановить меня... Но, возможно, ты будешь более сложной задачей. — Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, — Энид сверкнула улыбкой, демонстрируя острые зубы. Острая, как бритва, ухмылка изогнула уголки рта Уэнсдей. — Осторожно, Синклер, я могу принять твоё предложение. Энид опустила руку вниз, и Уэнсдей почувствовала, как кончики когтей мягко впились ей в поясницу. — Я надеюсь, что ты сделаешь это, Аддамс, — затем в мгновение ока когти Энид уменьшились, а сияние покинуло её глаза. Она выпрямилась и похлопала в ладоши. — Хорошо! Давай приведём тебя в порядок и приготовимся к ужину в честь твоего дня рождения! Уэнсдей последовала за Энид в ванную. — Спасибо, я бы попросила Вещь, но это довольно большая татуировка, так что в данной ситуации две руки лучше, чем одна. Энид хихикнула, когда усадила Уэнсдей на унитаз. — Это вообще не проблема, Уэнс! Я люблю помогать, — Энид искала мыло для Уэнсдей. — Я ошеломлена тем, сколько вы, ребята, успели сделать за... пять часов? — Ты знаешь, что мне не нужно делать перерывы во время сеансов. Боль почти не чувствуется, и Ксавье хорош в своём деле. Татуировка будет полностью готова на нашем следующем сеансе. — Я не могу дождаться! Это будет выглядеть совершенно великолепно после шейдинга. Уэнсдей оглянулась через плечо. — Я подумываю о том, чтобы сделать что-нибудь на правой грудной клетке. Я обнаружила, что там боль доставляет больше удовольствия. Энид закатила глаза. — Знаешь, люди обычно делают татуировки ради искусства, а не ради боли. — Хм, наверное... А ещё я хочу, чтобы мне прокололи соски, но Ксавье продолжает отказывать мне в моей просьбе. Резко раздался грохот. Уэнсдей снова оглянулась через плечо и ухмыльнулась, увидев, что несколько предметов выпали из настенного шкафчика в раковину и на пол. Энид со свекольно-красным лицом суетилась вокруг, чтобы все собрать. — О-ох! Я-я не знала, что т-ты хочешь это сделать! — Мне интересно, как это будет ощущаться. То же самое с пирсингом языка. К сожалению, мне придётся дождаться следующей встречи с моим дядей Фестером. Ксавье требует, чтобы я обратилась к профессионалам, но мысль о том, что какой-то незнакомец увидит меня в таком состоянии, вызывает у меня желание вылезти из кожи. Энид кивала, как болванчик, глядя на Уэнсдей широко раскрытыми немигающими глазами. — Полностью тебя понимаю, н-но ты когда-нибудь думала о том, чтобы сделать пирсинг на лице? Уэнсдей слегка сморщила нос. — Эта идея мне не нравится. Энид слегка наклонила голову, нахмурив брови в глубокой задумчивости, но затем мышцы её лица расслабились, и она кивнула в знак согласия. — Да, я не могу представить тебя с подобными штуками, это действительно не соответствует твоему стилю, — Энид снова вскочила на ноги и расставила всё по своим местам. — Ладно! Извини за это, а теперь давай приступим к работе!

***

Энид облизала свои заостренные клыки в тот момент, когда Уэнсдей вышла из ванной полностью одетая. Наследница Аддамсов была одета в свой обычный чёрный цвет. Две верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а низ заправлен в брюки. Оксфорды с острым носком были начищены до блеска. Она надела пиджак от костюма, который был сложен Вещью на кровати. Уэнсдей даже не посмотрела в сторону Энид, вместо этого она направилась к своему столу, чтобы внести последние штрихи в свой наряд. Гот надела стальное кольцо на большой палец и кольцо из розового золота на мизинец, а на шею повесила тонкую стальную цепочку, на конце которой висел волчий клык. Она нанесла небольшое количество одеколона, помня о чувствительном носе Энид. Уэнсдей наконец повернулась к Энид и резко выдохнула, увидев свою прекрасную волчицу. Одета она была в бледно-голубую короткую юбку и нежно-розовую блузку с короткими рукавами и оборками, белые гольфы до бедра и ярко-розовые туфли на каблуках. Энид слегка покружилась. Её глаза сияли неоном, клыки выглядывали из ярко-розовых губ, разноцветные когти были полностью выпущены. Уэнсдей заметила стальной блеск на мизинце Энид и серьги с розовыми бриллиантами, которые она подарила блондинке в этом году на её день рождения. — Как я выгляжу? — спросила Энид, в её улыбке проскользнула нервозность. — Как ураган, — Уэнсдей протянула руку. Энид хихикнула, бросаясь вперёд, и схватила Уэнсдей за руку, крепко переплетая их пальцы. — Ох! Ты точно знаешь, как сделать комплимент девушке, Уэнс! Уэнсдей издала хриплый смешок. — Большинство людей не воспринимают моих слова как таковые. — Ну, в отличие от этих людей, я знаю тебя, и я знаю, что ты считаешь ураганы прекрасным примером дикой ярости матери-природы. — Хм, да... Ты готова отправиться в путь? — Ага! Уэнсдей слегка сморщила лоб. — Ты не возьмёшь с собой пальто? Энид покачала головой. — Со мной всё будет в порядке! Я оборотень, у нас довольно высокая температура тела. — Очень хорошо, но если ты замёрзнешь, дай мне знать, я дам тебе свой пиджак. Энид взвизгнула. Она потянула Уэнсдей за руку, чтобы приблизить меньшую девочку к себе, наклонилась и поцеловала Уэнсдей в щеку. — Спасибо, Уэнс, ты такая милая! Уэнсдей закатила глаза. — Я не хочу, чтобы ты заболела, идиотка. — Это всё ещё означает, что тебе не всё равно, глупышка!

***

Enid the Wolf @pinkclaws О нет, сегодня так холодно ;) Спасибо, Уэнс <3 На снимке — селфи Энид, сияющей в камеру. Она сидела на скамейке в парке, прислонившись к плечу Уэнсдей, а на её плечи был накинут чёрный пиджак от костюма.