No Pain, No Gain

      — Этот молодой человек будет вашим инструктором на это пробное занятие!       Боже.       Боже, у которого вечное милосердие и прощение. Смиренно молю тебя о душе слуги твоего, которого призвал ты от мира сего.       — Добрый вечер! Очень приятно познакомиться, зовите меня Чайльд, а вы..? — тренер лучезарно улыбнулся и протянул брюнету руку, но никаких ответных действий не последовало, потому что Чжунли замер, как вкопанный, глядя на Чайльда глазами, со стороны типично сравниваемыми с блюдцами.       Чайльд, значит? Господи, помилуй.       Да не предашь душу его во власть врага и не забудешь её во веки, но повелишь святым твоим ангелам принять её и ввести в райскую обитель, чтобы, веровавшая в тебя и на тебя уповавшая, она не подверглась мучениям адовым, но получила вечное блаженство.       Аминь, чёрт тебя дери.       — Чжунли, верно?       Чжунли не верил в любовь с первого взгляда. Он верил, что отношения — это работа, что людям сначала нужно узнать друг друга, притереться, что любовь — это чувство счастья и комфорта, которое не просто возникает в один миг, не сваливается с небес на голову, а растёт и эволюционирует.       На самом деле, ощущение, которое он испытывал в тот момент, мало походило даже на любовь с первого взгляда, но Чжунли решил, что всепоглощающее желание прямо на месте раздвинуть ноги перед мужчиной, стоящим напротив, было максимально приближенное из того, что он когда-либо чувствовал.       Уверяю вас, вы бы почувствовали то же самое. Потому что Чайльд был не просто мужчиной и не просто фитнес-инструктором, он был богом. Но не библейским, а греческим. Он был высечен из камня, с исключительным вниманием в симметрии и пропорциям. Он был сбросившим мраморную оболочку Аполлоном Бельведерским. Он был Аресом Людовизи, преисполненным силой и гармонией. Он был лучше их всех, вместе взятых, потому что он был из плоти и крови.       Обидная деталь, однако, заключалась в том, что Чайльд, в отличие от самого Аполлона или Ареса, был одет. Чёрная спортивная майка с логотипом спортивного клуба и шорты, конечно, едва ли прибавляли к божественности его тела.       Он был такого же роста, как и Чжунли, то есть, достаточно высоким, его плечи были широкими, руки сильными, накачанный торс, стиснутый дурацкой майкой, не позволял отвести глаз, и брюнет мог думать только о том, как приятно было бы положить обе руки ему на грудь и с силой–       — ...Верно?       — А! Да, да! — Чжунли встряхнул головой, пытаясь выбросить всё категорически непристойные мысли из головы и просто, по—человечески пожать тренеру руку. — Прошу прощения, Чайльд, мне показалось, что мы с вами уже где-то встречались.       — О, не думаю, я бы вас точно запомнил, — Чайльд снова улыбнулся, и у брюнета застучало в висках.       Он что, флиртует? Что за коварная двусмысленность в его словах?       Чжунли подумал, что нужно собраться. Нужно взять себя в руки и вести себя, как порядочный человек. Он клиент, получает услугу. Будет очень неэтично и невежливо, если Чайльд заметит все эти вожделенные порывы. В конце концов, ему может просто стать некомфортно, вдруг он вообще не заинтересован в отношениях с другими мужчинами.       Когда это мысль появилось в его голове, Чжунли неосознанно поник духом. Чайльд выглядел мучительно гетеросексуально. Брюнет сам не знал, как это описать, и, конечно, старался не судить книгу по её обложке, но что-то подсказывало, что они «не одного поля ягоды». Возможно, он ошибался, он бы очень хотел ошибиться, но Чайльд казался слишком «нормальным». Ничто в его виде или поведении не могло намекнуть на хоть сколько-нибудь «нетрадиционный» выбор партнёров.       Ну, по крайней мере, на его руке нет кольца.       Хотя, может быть, он просто снимает его во время работы для удобства.       Девушка-администратор с улыбкой и пожеланиями успешных тренировок удалилась, и Чайльд предложил пойти размяться в зону для кардио.       — Пока вы будете на дорожке, я задам вам несколько вопросов для анкеты, хорошо? — он задал скорость и нажал кнопку «пуск».       Чжунли коротко кивнул, пытаясь подстроиться под заданный ритм и вести себя как можно более непринуждённо, не смотреть в сторону Чайльда больше трёх секунд. Поэтому он просто шёл и рассматривал экран на противоположной стене с рекламой каких-то спортивных матрасов.       — С какой целью вы обратились в наш спортклуб?       С какой целью? По правде говоря, Чжунли получил, на первый взгляд, бесполезный сертификат на месяц в подарок от коллег с работы и не имел никаких планов на дальнейшее посещение. Но теперь. Теперь у него есть цель. Она стояла перед ним и смотрела на него своими мутными голубыми глазами из—под светлых ресниц. Так. Не пялиться дольше трёх секунд.       — У меня просто очень сидячий образ жизни, я давно не занимался какой-либо активной деятельностью и хотел бы возобновить тренировки на постоянной основе...       Частично сказанное было правдой. Его образ жизни действительно был сидячим, по большей части, но Чжунли никогда не пренебрегал своим здоровьем. Он бежал к врачу по любому своему опасению, ежегодно проходил медицинское обследование, делал зарядку каждое утро и любил пробежки в соседнем парке. Конечно, у него не было такого точёного рельефа, как у его нового знакомого, но он объективно был в хорошей форме.       Но Чайльду знать это было не обязательно.       Тренер задавал вопросы о росте, весе, прошлых травмах, хронических болезнях, прошлом опыте тренировок, всё это было до разочарования профессионально. А затем он предложил для первого раза провести небольшую экскурсию по тренажёрному залу, чтобы Чжунли знал, что и где находится, и как всем этим пользоваться.       И здесь у брюнета начал плавиться мозг, потому что Чайльд показывал все движения и упражнения на себе и только потом предлагал Чжунли попробовать, внимательно следя за тем, чтобы он всё делал правильно. Но брюнет вообще не мог уловить ни слова, звуки достигали его ушей и куда-то рассеивались в густом тумане его мыслей.       Вот он сидит на каком-то тренажёре, Чайльд рассказывает про какие-то блоки, какую-то вертикальную тягу. И вдруг он касается его рук, помогая ладоням встать в правильное положение на перекладине, и Чжунли чувствует электрический ток на своей коже. Чайльд прямо за его спиной, брюнет слышит, чувствует его мягкое дыхание, и по спине рассыпаются мурашки с каждым словом тренера.       — Всё ясно?       — Да. Думаю, да.       Чжунли не слышал ни слова. Он понимает, что губы Чайльда двигались, и он что-то ему говорил, но он был так близко, что брюнет мог сконцентрироваться только на том, как его теплое дыхание щекотало кожу.       Тренер, видя очевидное смятение в действиях клиента, только ободряюще улыбается. Чжунли даже становится стыдно, но он ничего не может с собой поделать. Он не уверен, что когда-либо переживал позор такого уровня и настолько сильное желание завалить кого-то в постель. Он бы даже сказал, что ему это совершенно несвойственно.       — Подожди, давай я покажу тебе ещё раз. Смотри внимательно.       А то что? Накажешь меня? Поставишь меня на колени и заставишь просить прощения? Достанешь свой огромный член и ударишь им меня по щеке?       Боже, какой стыд.       Чайльд устраивается на сидушке, кладёт обе руки на перекладину и тянет её вниз, к своей упругой накаченной груди, и его мышцы соблазнительно перекатываются под кожей.       — Понял? — он оборачивается через плечо и смотрит прямо на Чжунли.       Чжунли ничего не понял.       — Можно ещё раз?       Его мускулы натягивались и расслаблялись, Чжунли стоял и думал, как бы его спина выглядела, если бы он расцарапал её до крови.       Они спускались по кругам ада всё глубже, от тренажёра к тренажёру, и в конце тренировки единственная мысль, которая зафиксировалась в разуме брюнета — это то, что он сделает всё, слышите, абсолютно всё, но переспит с ним.       Когда они с Чайльдом попрощались, Чжунли, наспех переодевшись, очень быстрым шагом, практически бегом, направился в офис управляющего и оплатил разом следующий месяц занятий с тренером.

***

      Вернувшись домой, он ещё несколько часов не мог найти себе места. Всё это было неловко, неестественно, но одновременно захватывающе.       Последние пару лет жизнь Чжунли стала достаточно монотонной. Все дни он уделял работе в музее, которую бесконечно и трепетно любил. В свободное время он читал, доделывал проекты по работе, хотя все коллеги и руководители твердили ему, что ему не стоит так перетруждаться, он периодически прогуливался по набережной один или с кем-то из старых друзей, оставшихся ещё с университета.       У него была своя установленная рутина, свой узкий круг близких людей, и ему искренне это нравилось, хотя его лучшая подруга Гуйчжун, например, не уставала твердить, что ему нужно пробовать что-то новое, расширять горизонты, встречать новых людей. Чжунли не видел в этом смысла, его всё устраивало. До этого момента.       Теперь Чжунли хотел расширить свой горизонт ровно до такой степени, чтобы в его диапазон попал его новый сексуальный тренер. Вот только все эти расширения границ и выходы из зоны комфорта были для него в новинку.       Он не был скромным, да и неопытность его не переходила грань полнейшей невинности. У него были серьёзные отношения, которые, к несчастью или счастью, ни к чему не привели. Просто он редко чувствовал, чтобы его к кому-то действительно тянуло, а растрачивать себя на мимолётные, ничего не значащие связи Чжунли сознательно отказывался. До этого момента.       Он не знал, будет ли эта связь мимолётной и ничего не значащей, но точно знал, что ему необходим план. Сначала нужно было как-нибудь выяснить, что у него вообще есть шанс, потому что его не оставляло в покое ощущение, что Чайльд отдаёт предпочтение не тридцатилетним реставраторам, а молодым симпатичным блондинкам с длинными прямыми волосами, нежным естественным макияжем и изысканным френчем на ногтях.       Социальные сети подарили миру множество способов узнать о человеке всю его биографию, даже ни разу не встретив его, но Чжунли не любил соцсети и намеренно их игнорировал.       До этого момента.       Он специально вспомнил пароль от своего заброшенного аккаунта в Инстаграме, чтобы попытать счастья и найти на страничке фитнес-клуба своего нового сексуального тренера.       Внимательно просмотрев все посты, где хоть немного было видно Чайльда, он, спустя двадцать бесконечных минут, наконец, нашёл ту самую заветную отметку. И сказать, что профиль тренера превзошёл все его ожидания, значит, ничего не сказать.       Чайльд очевидно знал, что он привлекателен от кончиков пальцев до своих пушистых светлых ресниц, он долго и упорно работал над тем, чтобы его тело было телом каноничной античной статуи, и он абсолютно точно мог позволить себе фотографию без футболки. Даже несколько. Чжунли почувствовал, как по его лицу расползается довольная улыбка.       Он практически запищал, когда увидел селфи Чайльда в зеркале. Если вы подумали, что это было обычное селфи, то вы очень ошибаетесь. Это было селфи в ванной, и вокруг его бёдер было небрежно обернуто полотенце. Полотенце висело низко. Очень низко.       Брюнет ощутил, что его члену в брюках резко стало ощутимо тесно. Он не мог его за это винить, потому что его мозг тоже практически утратил любые способности к рациональной мысли, и по спирали пускал: «я хочу, чтобы он выебал меня прямо напротив этого зеркала».       Заглушив все эти непотребства в своей голове, Чжунли продолжил исследование. Его результаты были… Спорными. Но он почти с уверенностью мог сказать, что у его сексуального тренера не было спутницы или спутника жизни. Чайльд выставлял достаточно много фотографий, наверное, если бы у него кто-то был, это хоть как-нибудь, где-нибудь отразилось бы.       Вот фотография его собаки, фотография рядом с абсолютно безвкусным красным спорткаром, дурацкое селфи с какими-то его друзьями, ещё одно, вот какие-то банки с протеином, селфи в зеркало из фитнес-клуба… Можно продолжать бесконечно долго, главное, что на всех фотографиях рядом с Чайльдом мог быть кто угодно: мама, собака, друзья, сёстры, банки с протеином размером с голову, но никого и ничего, что хоть как-то намекало бы на присутствие партнёра в его жизни.       Чжунли всё ещё не получил ответа на основной вопрос, но ему всё же немного полегчало. Теперь можно было с чувством выполненного долга спокойно вернуться к той фотографии с полотенцем.