долор мэус

Все говорят, что свадьба — один из самый важных событий в жизни человека. Во всяком случае, так говорят родственники со стороны мамы. И, кажется, это действительно так. Все близкие собираются, чтобы поздравить тебя с тем, что официально ты становишься женой. Все счастливы, смеются и пьют дорогие напитки, поздравляют жениха с невестой, желая им безграничного счастья и светлого будущего. Однако, Артемия считает иначе. Свадьба действительно один из самых прекрасных событий в жизни человека, но только если двое влюбленны друг в друга. Знают и готовы провести всю жизнь, посвятить всего себя партнеру и отдаются всецело любви. У Артемии и намека на счастья внутри нет. Мама говорит, что это нормально, всего лишь волнение. Но о каком волнении может идти речь, когда там, у алтаря, через несколько часов Артемию будет держать за руку человек, которого она не любит, которого не знает? Артемия родилась в семье бизнесмена. Родилась под несчастной фамилией, что решила всю ее жизнь на перед. Семья Перес владеет сетью крупных магазинов во всей Фьюре. Она известна своей светлой репутацией, честностью и любовью к покупателям. СМИ ищет любой намек на то, что те, как обычно и бывает среди бизнесменов, жульничают, обманывают наивных людей, присваивают их деньги себе, не делясь той же любовью, которую получают, в ответ. Все именно так. Перес самые обычные. Жадные, давищусие слюнями при упоминании денег, люди. Но никому этого не узнать, ведь глава семьи все тщательно подчищает. Как и для большинства девушек, живущих в семье бизнесмена, Артемия выходит замуж по расчету. Это лишь хорошая сделка между двумя компаниями, что хотят продвинуться дальше, добиться больше, и запихнуть в карман побольше денег. Только девушка видит в этом не только хорошую сделку, но и шанс на свободу. В доме у отца девушка находилась под контролем, не имея право на свою собственную жизнь. И все же, у нее не было нужды в чем-то. Её гардероб всегда был полон брендовами вещами, в салонах ее знали в лицо, лучшие рестораны города приглашали пообедать, испробовать новые блюда известнейших поваров, готовящих лично для дочери Альваро Перес. За маской честного бизнесмена, любящего отца и семьянина скрывался тиран. Столько лет терпения, слез, боли и страха, что от Альваро никогда не избавится, а здесь, всего несколько часов до полной свободы, до вылета и возможности расправить сломленные крылья и взлететь к мечтам. Артемия до сих пор волнуется. Не верит, что скоро последний раз обернется на дом, в котором росла, и скажет долгожданное: прощай. Артемия не живет мечтами, знает, что любимые книги лишь воображение людей, выдуманные истории, которые не могут оказаться реальностью. Но, как бы больно это признавать не было, девушка не отводит взгляда от массивных ворот, все ждет чуда, словно кто-то способен ее жизнь изменить. И все же она осознает: никто в этом мире не защитит, никто к груди не прижмет, от всего мира не укроет. Только она сама себе спасатель, кроме себя у нее никого нет и не будет. Это не больно, ни капли. Ей всего семнадцать, и благодаря связям отца, она уже окончила юридический колледж, имеет образование, славится среди своих сверстников умом, красотой и, конечно, неприступностью. Артемия красива, она сама себе в этом признается. От мужчин, как в возрасте, так и одногодок, нет проходу. Каждый раз на торжествах, где присутствовала вся семья Перес из трех человек, многие стремились познакомиться с девушкой, что своей красотой с первого взгляда очаровать способна. Красива, но несчастна. Альваро последнюю неделю перед свадьбой весь на нервах. Этот человек никогда не был способен скрыть свои чувства, поэтому выдавал себя с головой. Отец явно чем-то обеспокоен, только Артемия не знает, чем именно, да и если быть честной самой с собой, не хочет. Обычно отец нервничал только из-за работы. Ничто не выводило этого человека так же сильно, как какие-то неполадки на работе. Альваро был чертовым перфекцианистом в своей бизнесе, ведь всё должно было быть идеально. Артемия знает, что отец не самый святой человек, уверенна даже в том, что тому приходилось убивать, но и эти мысли она отгоняет. С отцом у них напряженные отношения. Семья Перес устраивает каждый вечер "семейный" ужин, но от семейного только названия. Едят в тишине, лишь иногда отец и мать переговариваются об очередном визите на какое-то открытое мероприятие, где соберутся главы крупных фирм. Спрашивают об успеваемости Артемии, но даже ответ "отметка: отлично", получает холодное "ниже быть и не должно". Отцу ведь никогда не угодишь. С самого рождения. Артемия должна была родится мальчиком, по крайней мере, того желал отец. Но на свет, вместо будущего наследника, завидного жениха носящего фамилию Перес, родилась она - Артемия. Девочка, с глазами, как у куколки, с волосами, как у коры дерева после дождя, кожей, напоминающий мед на свету. Она совершенна. Красива. Но ее не хотели. Она умна не по годам, в свои годы уже знает, как устроен мир. Блестяще владеет языками, никогда не находилась в плохих отношениях с СМИ, ведь те, несмотря на ее фамилию, девушку обожают, она для них «девочка-звезда». Лучшая в своем роде. Та, что никогда не светилась рядом с людьми, репутация у которых хоть слегка пошатана. Чиста, как небо над головой. Артемии нужно лишь переступить порог, вложить свою руку в чужую и больше никогда не оборачиваться. Все, что держит девушку в доме отца — Карбо. Четвероногий друг, что Артемия подобрала с улице. Она клянется, что заберет его собой, иначе там, за пределами отцовской тюрьмы не выживет без тепла. В тот день, когда она проскользнула от охраны и направилась в сторону города, Артемия не успела и двух шагов сделать, как услышала скулеж. Это оказался маленький, полностью промокший песик. Он лежал в кустах, худой, голодный, вот-вот готовый испустить последний вздох. Только его блестящие глаза, так и тянулись к жизни. Все закончилось тем, что вместо прогулки в одиночестве, изучением города без охраны за спиной, девочка пятнадцати лет сидела в приемной в ожидании, пока маленького щенка ей вернут обратно врачи-ветеринары. Прошло два года, Карбо по прежнему с Артемией, и только чудо спасло ее от того дня, когда отец увидел щенка, пренебрежительно фыркнул и ушел. Мать — Глория, так же как и Артемия вышла по приказу своего отца, ради бизнеса, ради денег. Девушка никогда не была близка и с матерью. Та лишь кричала, ругалась с дочерью, а если дочь смела идти против слов матери, жаловалась отцу. Альваро без лишних слов подзывал к себе, приказывал сесть на колени и вытянуть руки. Это было невыносимо каждый раз. Толстый кожаный ремень обжигал нежную девичью кожу, оставляя за собой кровавые раны, а после лишь уродливые шрамы. Только Атремия уже привыкла, знала, о чем ей думать, когда кровь собирается маленькими каплями на коже. Слезы больше не разлетались, крик не срывается с губ. Лишь очередное разочарование в своей никчемности и желание покинуть этот дом.

***

Сама церемония бракосочетания будет проходить на заднем дворе особняка Перес. Альваро, кажется, больше не переживает. Все его внимание отдано жениху и его семейству, с которым они стоят в окружении гостей, прибывших с разных точек мира. Артемия стоит в маленьком помещении, откуда должна будет выйти под руку с отцом. Рядом крутится Карбо, виляет хвостом высунув язык, пока девушка нечитаемым взглядом смотрит в окно, нервно тря пальцы друг об друга. Маленький друг, кажется, чувствует состоянии хозяйки и, перестав крутится вокруг невесты, останавливается, садится на задним лапы и опускает голову вправо. В его глазах так и читается немой вопрос: что такое? — Ну, ты чего? — спрашивает Артемия, и, опускает руку на мягкую угольную шерсть, — ты не переживай, я заберу тебя собой, иначе мы оба не выживем, — девушка улыбается, хоть внутри и кошки скребутся. Леденящее душу чувство никак не дает расслабится. Все более чем идеально подготовлено. Изящное платье из тонкого шелка обжигающее округлые бедра, неглубокий вырез на груди, жемчужины на шее и в ушах. Один из самых дорогих украшений, напитков и важные люди. Все и-де-а-ль-но. Но что-то не так. Артемия вдыхает свежий воздух. Середина осени, потому воздух столь прохладен. Девушка делает глубокий вдох, надеется найти в нем успокоение, но вместо такого желанного прохладного воздуха ощущает то, что не должна. Порох и смерть. Они словно окружили Артемию, и сколько бы та не пыталась отогнать пугающие мысли, смахивая все на переживая и того, что дома полно охраны с оружием, что все в порядке, до конца не может успокоится. Ничего не может пойти не так. Однако, этот холод, это чувство внутри, словно кричащий зверь пытается предупредить об опасности, надрывает связки, а его даже взглядом не удостаивают. Стук каблуков о дорогой кафель оповещает Артемию о прибытии отца. Девушка выпрямляться, руку с шерсти Карбо убирает, а тот в свою очередь рычать на мужчину начинает, в стойку встает, готовый вот-вот кинуться и с гостями проглотить. — Все хорошо, — последний раз в глаза Карбо смотрит, улыбается. Отец как и всегда происходит, недовольно фыркает на пса, который девушку от собственного отца защищает, мечтает от него поскорее избавится и спокойно в своем же доме передвигаться. — Пора, — и ни слова больше.

***

Все происходит слишком быстро. От прежней красоты и веселья не осталось и следа. Люди в ужасе. Страх окутал сердца. Каждый, кто все еще находится в сознании - молится, лишь бы тот, кто посмел сделать такой шаг, помиловал, не заметил их, посчитал не интересной жертвой. В тот самый момент, когда Альваро вел Артемию по белой дорожке, усыпанной лепестками белой лилии, собираясь отдать свою дочь тому, кому она в жизни «я люблю» не скажет, но тому, кто возможно, свободу ей подарит, сам того не зная, прогремел взрыв. Именно тогда, живая музыка прекратилась. Улыбки с лиц прибывших пропали, а бокалы шампанского с рук попадали, разбиваясь о дорогой белый кафель, а после прозвучали первые выстрелы. Все было, как в тумане. Первый крики ужаса, несчитанное количество людей, быстро оккупирующих территорию дома. Охрана дома не была готова к такой сильной атаке, поэтому продержаться долго была не в состоянии. Спустя не больше десяти минут, выстрелы прекратилась. Тела телохранителей дома были в разных уголках заднего двора, кровь окрасила белые скатерти и траву под ногами. Задний двор был уничтожен. Круглые столы, на которых красовались искусственные цветы, приборы, закуски. Все было снесено пулями. Артемия открывает потяжелевшие веки. Она на заднем сидении черного бронированного автомобиля. Ее лицо побледнело, внутри полное умиротворение. Ей даже не страшно. Она смотрит затуманенным взглядом на стекло, видит зелень и снова погружается в сон. Когда она просыпается вновь, она понимает, что ее перекладывает в другую машину. В этой машине холодно. Хочется попросить у водителя еще один плед и пистолет. Укутаться, лечь, выпустить пулю в висок и закончить эти мучения. Только жизнь ей не принадлежит. Лишь один человек, что сейчас совсем в другой машине способен прекратить эти мучения. В его руках смерть. Она ему подчиняется, хозяином называет. Он есть смерть.

***

Артемия инстинктивно присаживается, не выдерживает грома и падает на землю коленями, закрывает голову руками, надавливает на уши, чтобы не слышать это шум. Девушка с ужасом следит за происходящим. В одно мгновение, солнце затмили тучи, от счастливых лиц лишь воспоминания остались, а вместо смеха - крики и слезы. Когда выстрелы прекращаются, все внимания направляется в сторону раскрытых ворот. Через несколько секунд выбегает около дюжины мужчин в черном, с красными повязками на плечах и белым цветком хризантемы. И только благодаря ним, Артемия понимает, кто оказался на территории дома отца. Она слышала о нем часто. От самого отца, от его шепчущих охранников и людей. Бывало, когда Альваро вместо со своей семьей выбирался на торжества в честь открытия новых предприятий, когда собирал их в своем же доме, все как и обычно, неизменно было только одно, главной темой разговоров был — Иоши Датэ-Кане. Артемия отползает к перевернутому столу, вжимается в него, словно сможет с ним слиться, остаться незамеченной, и ждет. Знает, что сегодня умрет, хочет этого скорее, чтобы смерть не заставляла себя ждать. Девушка почти не дышит. Вздрагивает, когда что-то мокрое касается ее щеки, поднимает глаза и видит Карбо. На секунду забывает о том, что вокруг хаус и ее смерть близка. Маленький друг не понимающее смотрит, после тычется в шею, а Артемия обнимает, поглаживает, пока шерсть Карбо слезы впитывает. Отстраняется, шепчет: тихо, малыш. А после, зачем, не знает, но выглядывает из-за стола и смотрит вокруг, а там Он. В чьих руках смерть. Артемия видит его впервые, но одного беглого взгляда хватит, чтобы понять, что если бы слова «власть», «холод», «тьма», были человеком, то он прямо сейчас стоит в окружении своих людей. Глядит на всех с высока, с пренебрежительностью, словно желает все это поскорее покончить. Иоши человек, который полностью контролирует наркоторговлю и поставку оружие в этой части мира. Он молод, для своего поста, но его сила способна раздробить человеку кости без единого касания. Об этом осведомлены все. Дети слагают о нем песни, а взрослые лишний раз помолится не забывают. Артемия сглатывает, завороженного взгляда от мужчины, который словно над всеми возвышается, оторвать не в силах. Датэ-Кане делает несколько шагов вперед, оказывается в центре. Его руки сложенны за спиной черного сшитого как на него костюма, взгляд острый, а брови нахмуренны. — Выходи, Альваро, прятаться нет смысла, — произносит первые слова, вселяя во всех ужас. Альваро человек гордый, он не прячется, как многие за перевернутыми столами или колонными, однако, его все же окружает несколько телохранители. Несмотря на страх, он выходит из-за их спин, старается скрыть ужас, но все четно, потому что Альваро для Иоши как букашка для ученого. Он словно под микроскопом видит каждое изменение, все, что тот хотел бы скрыть. Альваро с подрагивающими кончиками пальцев двигается к своей смерти, пока мужчина напротив терпеливо ждет. — Не помню, чтобы приглашал тебя к себе домой, — Альваро останавливается напротив в пяти шагах от Иоши, периодически отводя взгляд от его глаз. — Знаю, я без приглашения, — все так же бесстрастно продолжает, — меня не волнует торжество, я пришел за тобой. — Да как ты смеешь! — Артемия слышит, кажется, даже отчетливо видит, как багровеет лицо отца, хотя тот стоит к ней спиной. Тот не умел никогда сдерживать свои эмоции, и даже сейчас, когда рядом человек, из-за которого хочется самостоятельно в пулю в висок выпустить, он не в силах контролировать свой язык. — Смею, и ты прекрасно это знаешь. Кто меня остановит? Разве есть в этом мире такой человек? — Иоши лишь вскидывает бровь, явно недоволен сказанному Альваром и показушно оглядывается, мол «ну же, покажи мне такого человека». В его руках мир, люди, сама смерть. Он один из самых властных и сильных людей мира, которому в глаза боятся смотреть, - запрещено. Он тот, рядом с которым люди ощущают себя пылью. Задыхаются. А ведь ему и физический силы прикладывать не нужно. Он смотрит, а человек уже лишается кислорода. Смотрит, и уже хочется молить о пощаде. Он взглядом душит, сжигает, убивает, и никто не способен ему противостоять. — Ты не можешь явится в мой дом, разрушать здесь все и убить не в чем не повинных… — Заткнись, — ледяным тоном говорит Иоши. И после этого нельзя не подчинится, — я пришел лишь за твоей головой, остальные могут выметаться, — окидывает взглядом окружающую его обстановку, вновь возвращается к дрожащему Альваро, — я ждал этого дня десять лет, и я не позволю чему-то или кому-то оторвать меня от наслаждения твоими криками, — Иоши оборачивается к своим людям, кивает, и те без слов понимают. Двое мужчин с красными повязками опускают автоматы, перекидывают на спину и движутся в сторону Альваро, который сразу улавливает происходящее, пятится назад, в сторону оставшихся в живых телохранителей, но не успевает сделать и двух шагов, как его хватают за руки, а в оставшуюся охрану стреляют. — Что ты творишь? Отпусти меня немедленно, — кажется, Альваро потерял всю свою бывалую гордость, потому что перешел на крик. Его уже не волнует то, что его слышат сотни людей, не волнует, что от былого Альваро, что преподносит себя сдержанным и правильным человеком, и следа не осталось. Иоши лишь безразлично смотрит на то, как глава Перес пытается вырваться из рук двух Димосов, кричит, вертится, но ничего изменить не в состоянии. Датэ-Канэ лишь вытягивает руку вправо, а человек стоящий ближе всех не медлит, достает из-за пояса травмат и вкладывает в ладонь Иоши. Димосы замечают действия босса, сжимают конечности Альваро сильнее, не позволяют и шелохнуться. — Мне нужна лишь твоя голова, не более, — лицо этого человека настолько бесстрастно, что пугает, — но даже там, в аду, ты будешь страдать от мук, я сделаю все, чтобы опорочить твое священное имя, — на последних словах его губы кривятся, потому что знает, что в этом человеке и капли Священного нет. Сушиться оглушающий местность выстрел. Тело Альваро оседает под ноги Иоши мешком, тот в свою очередь и бровью не ведет. В лбу Альваро дыра от пули, а глаза закатаны. Артемия прикрывает двумя ладонями губы, беззвучно плачет. Глотает крики ужаса. Знает, что умрет. Но именно в этот самый момент осознает, что смерти совсем не желает. Прижавший рядом Карбо тихо поскуливает, но девушка не обращает внимания, только плачет и плачет, и веру в то, что ее не обнаружат, хранит в сердце. Слышится еще один выстрел. Кажется, убили какую-то женщину, потому что сквозь вакуум ужаса, Артемия слышала женский крик. Тишина окутывает с головой. Только запах пороха вокруг прячущихся людей, которые словно забыли функцию «дышать». Каждый прячется, не двигается, даже моргать лишний раз боится. Но тишина длится не долго. Иоши говорит что-то своим людям, а после обводит указательным пальцем всю территорию. В этот момент Карбо, прижатый к боку Артемии, подскакивает. Девушка в своих мыслях, не замечает. Да, их отношение с отцом были далеки от любящих, но он был ее отцом. А она была ее матерью. Сейчас их тела всего лишь в десяти метрам лежат с продырявленными головами. Рядом с отцом его жена. Красивая женщина, с собранными в тугой пучок волосами. Ее серебристое платье в крови, как и костюм отца. Они лежат рядом на зеленой траве, специально уложенной по прихоти отца, и даже в этот момент они вместе. Артемия смотрит невидящими глазами. Знала, что мать не любила. Скорее, привязана к отцу была. Ее желание не учитывали, как и Артемии. Никто не спрашивал, хотела она этого союза или нет. С годами Глория привыкла, приняла и не сопротивлялась. Артемия знала: чтобы ни происходило, мать всегда стояла рядом. Может у нее не было хороших отношений с родителями, может они не были семьей, но родители были рядом друг с другом. Мать принимала все пули вместе с отцом. «Я ведь его жена», — говорила мама. Пусть и фальшивая, пусть и не любящая, но достойная и сильная. Тела родителей уносят, а в этот момент Карбо выходит из-за «укрытия» и начинает громко лаять. Из-за мертвой тишины, его лай, кажется, отскакивает от стен и колон. Кислород словно пропал, а сердце остановилось. Потому что Артемия только осознала весь поступок своего друга. Он так же недолюбливал семью хозяйки, но это не означало, что их смерть он так легко простит. Однако, своим действием он повлек еще одно. То, из-за которого вся жизнь двух людей перевернется. То, из-за которого двое людей, словно огонь и вода, небо и земля, дополнят друг друга, то благодаря которому сломанного человека спасут, а пустого заполнят. Артемия не ведает, что творит. Она не соображает, лишь инстинктивно поднимается на ноги и идет к Карбо, боясь, что его могут застрелить. Она этого не переживает. Ей кажется, что она уже сломалась. Внутри дыра. Огромная и бездонная. Сколько смотри, а все равно ничего не разглядишь. Иоши молчит. Его руки снова сложенны за спиной, брови все так же нахмурены, а взгляд выражает одно - пустоту. Ему не интересно. Он хочет уехать, но не может. Он выполнил то, зачем приехал - убил предателя. Только уехать он все равно не может. Главный трофей этого дня не забрал. Сообщил своим людям, чтобы всю территорию перевернули, но ее нашли. Но все оказалось проще. Она стоит перед ним. Смотрит, заплаканных глаз не сводит. Не дышит, не моргает. Так и стоит с ужасом на лице и ждет, когда кто-нибудь пристрелит ее также, как и родителей. Только ничего не происходит. Проходят секунды. Минуты. Часы? А они все так же стоят и смотрят друг на друга. Время замерло, потому что Артемия рядом с человеком, который вселяет в себя ужас. Потому что напротив человек, которому смерть руки целует, повелителем своим называет и приказы безоговорочно выполняет. Артемия никогда до этого мгновения не понимала, как одни человек способен повлиять лишь взглядом на состоянием человеческого сердца? Сейчас понимает. Его взгляд выражает - ничего. Будто перед ним скучный спектакль, который заставили смотреть до конца. Только от этого не легче. Ведь даже если так, сердце не может прийти в норму. Оно грозится своей хозяйке остановится именно сейчас. Мужчина перед ней высок и хорошо сложен. Его ноги обтянутыми черными брюками, черная рубашка заправлена, а на рукавах подвернута. Классические черные туфли и ничего более. Иоши идет черный, определенно. Этот цвет будто для него был придуман. Черты его лица сложно описать. Он красив, нельзя отрицать очевидное. Но в тот момент, когда его лицо лишено каких-либо эмоций, отталкивает. Он пугающе красив. Не ясно, что творится в голове у этого человека. Он развернется и уйдет, или может вновь попросит травмат и выстрелит? Второе. Он выбирает второе. Оружие снова в его руках. Вновь руку вправо уводит, сжимает оружие, а после двигается к застывшей в ужасе девушке. Артемия видит, как Иоши всего тремя шагами оказываются близко, а после чувствует холодный метал на своем левом виске. — Пожалуйста, — одними губами произносит. Артемия не чувствуется почву под ногами. Она вот-вот потеряет равновесие и рухнет на землю. Если не от пули, то от пронзающего сердца страха. Дате-Канэ ничего не говорит. Оценивающим взглядом проходится по девушке. Артемия от этого взгляда ежится. Ей он совсем не нравится, потому что не известно, что внутри, о чем он думает в этот самый момент? Губы Иоши приподнимаются в легкой улыбке, кажется, его веселит поведение девушки. Он становится еще плотнее, не дает ей возможность вздохнуть полной грудью, иначе прикосновение неизбежно. Вдохнет - умрет. Потому что она горит. Ее тело - лава, у человека напротив - Антарктика. Она умрет от контраста. Не выдержит. Вдохнет, а вместо воздуха яд, — его запах. — Отпустите, пожалуйста, я ничего не сделала, — Артемия хочет прикрыть глаза, но не может. Из глаз не прекращая текут слезы. Она их не контролирует. Даже не чувствует. Но не в этом главная их причина. Даже сейчас, когда на коже чувствуется холодный метал, она заворожена видом напротив. Она такого никогда не видела. Этого мужчину из тысячи узнает, потому что такой красоты больше нет ни у кого. Уверенна. Иоши все так же молчит. Спускает травмат, проходится по щеке, обводит контур губ, к шее, открытым ключицам, и задерживается на них. Скользит ниже, останавливается в районе живота. А после слышится выстрел, который эхом раздается по территории. Артемия не осознает, что происходит. Не хочет верить. Смотрит в глаза напротив, не скрывает нахмуренных в недоумении бровей, потому что: «за что?». Иоши этот вопрос по глазам читает. Но даже тогда ничего не говорит. Не хочет и не намерен. Он сделал то, чего желал. Убил того, кто оставил его сиротой, выстрелил в его жену, в дочь. Только почему, того желанного счастья нет? Почему нет ощущения свободы? Иоши не понимает. Красное пятно расплывается по белому платью, но даже тогда глаза от мужчины не отрывает. Артемия ощущает, как медленно оседает, но в последнее мгновение ее ловят, держат поперек, к себе прижимают и тихо шепчут: — Тебе идет красный, — ледяные губы касаются горячей кожи лба. Артемии больно. Не от пули, прошедшей сквозь тело, а из-за поцелуя. Он причиняет куда больше мучений, чем ранение в живот. Платье промокло от крови, но даже тогда девушка отчетливо ощущает поцелуй леденящих кожу губ. Иоши держит бережно, словно боится причинить боль. Будто не он только что пулю пустил в живот. Он отдает травмат, аккуратно поднимает девушку на руки, подхватывает под коленями и прижимает к своей груди. Словно от всего мира защищает. Артемию тошнит. Ее тошнит от этого человека и его странного поведения. Но она, как бы ни хотела, не высказывает ему ни слова. Ей по прежнему больно, а сознание балансирует на грани вечного сна и обиды. Веки будто свинцом облили. Они в тысячи раз тяжелее, и держать их открытыми девушке невыносимо тяжело. Артемия думает, что могло быть и хуже. Думает, что вот, это и есть ее смерть. Ей не важно, куда несет ее этот мужчина, хоть в свое царство - преисподнюю, ей все равно. Она лишь хочет последний раз в взглянуть на прекрасное, — на глаза человека, что сейчас удерживает ее, как самое драгоценное. Они красивы, возможно, самые красивые в мире. Только на нее не смотрят. Больше взглядом не удостоверяют. Последнее, что помнит Артемия, это то, как ее укладывают на заднее сиденье, пока разъяренный Карбо лает на Димосов и рвется к своему человеку. Артемия хочет попросить не трогать ее друга, открывает слипшиеся глаза, и словно после долгих криков, охрипшим голосом: «Карбо» произносит. Ей ничего не отвечают. Укутывают пледом, кладут на сиденье и давят педаль газа до конца.