долор мэус

Ноющая боль выводит из прекрасного сна. Сна, в котором нет места боли, ужасу и отчаянию. Сна, в котором нет человека, носящего двойную фамилию. Артемия просыпается в просторной комнате с панорамными окнами, прикрывающие тесные шторы, не пропускающие дневной свет, на двуспальной кровати. Девушка ели разлепляет слипшиеся глаза. В голове сразу проноситься события минувших дней. От неверия, Артемию перекидывает в холодный ужас. Она тянется к животу, к месту, куда выстрел Иоши, но вместо зияющей дыры и ноющей раны, чувствует под пальцами бинтовую повязку, обмотанную вокруг живота. От этого не легче. Артемия замечает, что вместо окровавленного ее же кровью платья, на ней свободная черная футболка, белье сменено, кожа не кажется грязной, словно ее вымыли. От этого начинает тошнить. Проносящиеся в голове воспоминания о крови, криках, не приносят пользу. Артемия срывается в одну из дверей слева от кровати, вбегает, благодарит, что это все-таки оказалась ванная комната, подбегает к унитазу и пытается не выплюнуть свои органы. Одна желчь. Кое как справившись с рвотными позывами, Артемия поднимается на дрожащих ногах, подходит к раковине, умывается холодной водой и пытается прийти в чувства. Поднимает взгляд на зеркало, смотрит, не может узнать ту, что смотрит в ответ. Девушка перед ней бледная, с впалыми щеками и пересохшими губами. Горло сушит. Хочется выпить целый графин ледяной воды, и попросить еще. Девушка двигается в сторону дери, напоминающую выход, тянет ручку: закрыто. Ничего неожиданного. Стучит несколько раз, просит открыть, но никто, конечно, не открывает. Сил на то, чтобы пытаться выломать дверь, нет. Артемия оглядывается, перед ней огромная двуспальная кровать, по бокам от которого стоят два маленьких комода. Она подходит к тому, что слева, открывает два отсека по очереди, сначала верхний, после нижний, — пусто. Двигается к правому комоду, проделывает все то же, что и минутой позже. Снова пусто. Ничего, что можно было бы использовать в случае опасности, для защиты. Девушка не унывает, вновь оглядывается. Слева, встроенный в стену громадный выдвижной шкаф, а рядом дверь. Артемия проходит к двери, открывает, понимает, что это пустая гардеробная. Вновь оказывается в центре комнаты, ставит руки по бокам, прикрывает глаза и пытается успокоится. Нужно придумать, что делать, но для этого, нужно освободить свой разум от тревоги. Девушка делает глубокий вдох-выдох, и так несколько раз, пока не осознает, что сердце больше не скачет, а разум спокоен. Артемия уверенна, что все еще у Иоши, иначе почему дверь заперта, и никто не спешит ее открыть. Думает о повязке. Зачем? В чем смысл его действий, если он намеревался убить… Слышится щелчок двери. Та открывается, и впускает мужчину. Высокий, стройный, в черном костюме. Лицо его серьезное, но оно не отталкивает, как с Иоши, наоборот, его сталь в глазах притягивает. Пусть и не улыбается, но страха не вызывает. — Меня зовут Иан, я — правая рука Иоши, его главный помощник, — Артемия сразу его узнала. Это он подавал Иоши травмат, когда тот протягивал ладонь. Мужчина, со сложенными руками впереди выглядит мужественно. Его тело состоит из одних мышц, это прекрасно видно даже под классическим костюмом, словно он не выходит из спорт-зала сутками. Его шею и тыльные стороны рук, видневшиеся из-под рукавов пиджака, украшены татуировками, а открытый пиджак позволяет увидеть несколько острых предметов на поясе. — Я хочу домой, — сразу выпаливает Артемия. Ей страшно. Она все еще помнит то мгновения до выстрела, помнит, как на нее смотрели эти глаза, и больше не хочет почувствовать ни леденящих кожу губ, ни оружие на своем лице. — Мне жаль, но у тебя нет дома, — пожав плечами отвечает Иан, и хмурит брови, когда видит, что взгляд девушки направлен на дверь, — не советую тебе этого делать. — Что «это»? — Пытаться сбежать. За дверью тебя ждет дюжина охраны, столько же во дворе особняка, стоит им только заметить попытку побега - откроют огонь. Они будут стрелять по ногам, — уточняет мужчина спокойно, будто объясняет маленькому ребенку, что нельзя играть с острым ножом. — Отпусти меня, ты же можешь мне помочь, — не сдается Артемия делай шаг вперед. — Не глупи, тебе никто, кроме самого Иоши не поможет, только вот он послал меня убить тебя, — рубит на корню всю надежду мужчина. — Ты убьешь меня? — неверящим голосом спрашивает Артемия. — Слушай, мне действительно жаль, но ты же не думала, что будешь развлекаться здесь? — Иан выглядит чуть виноватым. Ему не хочется убивать девушку, но выбора у него не особо есть. Это его работа, да и не в первой. — Зачем тогда вот это? — переходит на крик Артемия, приподнимая край футболки, что доходила ей до колен, и оголяя ноги, нижнее белье и перевязанный бинтом живот. Ее не волнует то, что она почти оголена перед мужчиной, сейчас она думает только о возможности спастись, сбежать, — зачем было спасать мою жизнь, чтобы потом снова убить? — На этот вопрос я не знаю ответа, — поджимает губы мужчина и хмурится. Ему плевать на то, что девушка почти в одном белье. Его сердце отдано одной единственной. Иану самому интересно, в чем был смысл действий Иоши. После выстрела, Иоши не дал простреленному телу девушки упасть. Поднял на руки, отнес в свой Инфините, уложил, словно сокровище, и увез в свой особняк, объясняя это лишь «так надо». — Тогда отведи меня к нему, я хочу лично с ним встретится, — Артемия отпускает футболку. Ее злость вмиг переходит в намерение уговорить правую руку Иоши о встрече. Ей нужны объяснение, хочется свободы. Ее ничего не связывает с этим человеком, — поговорю с ним, как с взрослым человеком, спокойно, и мы придем к выводу, что я ему не нужна. Артемия выглядит серьезно. Ее уверенность в том, что Иоши не выстрелит в этот раз в голову, поражают Иана. Мужчина какое-то время стоит молча, не понимает, шутит ли так девушка, но быстро осознает, что сейчас совсем не до смеха. — Наверное, стоит вызвать врача, — все-таки говорит мужчина и кивает, мол: да, точно, врача. — Зачем? — не понимает Артемия. — У тебя поехала крыша, — уверено заявляет Иан, как самый настоящий специалист в этой области, крутя указательным пальцем по своему виску, — дай потрогаю, может жар? — Я вообще-то в адекватном состоянии, — Артемия хмурится по детски и складывает руки на груди. Иану почему-то от этой карины тепло на душе. Ему кажется, что для полного счастья, девушке стоит притопнуть ногой. — Ну да, поэтому собралась к Иоши, самой не смешно? — А что здесь смешно? Меня держат, как какого-то животного в заперти, сначала выстрелили, потом спасли, а теперь не хотят выпускать, а я всего лишь хочу узнать причину и попросить у него разумного мышления. — Боюсь, он выстрелит в тебе быстрее, чем ты успеешь произнести его имя… — Так отведи меня к нему и мы это проверим, — Артемия подходит еще ближе, на лице больше нет печали, только полные надеждой глаза, и черт, Иан не может ей отказать. Мужчина вздыхает, а Артемия сразу оживляется, почти от счастья прыгает на месте, но быстро притихает. — Что не так? — замечает перемену в настроение Иан. — Мне нужны брюки, шорты, что-нибудь, не пойду же я просить о серьезном разговоре в футболке и трусах. — Ну, не то, чтобы Иоши был бы против, — посмеивается Иан, получая за это полный ненависти взгляд, — ладно, ладно, я найду что-то, а ты пока готовься. — К чему? — К молитвам, — бросает Иан и исчезает за дверью, — хотя, навряд ли Бог тебе поможет в бое с самим Дьяволом. Пока Иан уходит на поиски одежду для Артемии, девушка снова возвращается в ванную комнату. Она умывается теплой водой, достает из полки одну из одноразовых зубных щеток и маленькую упаковку с зубной пастой, тщательно чистит зубы, язык и полощет рот. Иан возвращается как раз в тот момент, когда Артемия выходит из ванны. В руках мужчину Артемия замечает что-то смутно напоминающее лосины для спорта черного цвета, аккуратно перекинутых через предплечье, и бутылку воды. Девушка не теряет времени, быстро походит к Иану и почти силой выхватывает воду из его рук. Пить хотелось безумно. До того мгновения, как холодная вода попала в организм, утоляя жажду, Артемия словно не жила, а сейчас, за несколько глотков осушив маленькую бутылочку с водой, ей кажется, что она способна горы свернуть, не то, чтобы встретиться с Иоши. — Полегчало? — Иан следит, как в считанные секунду бутылка пустеет, а на лице девушки появляется улыбка. — Да, спасибо. — Неудивительно, что ты так хотела пить, — говорит Иан, а Артемия только хмурит брови, не понимая, — пуля от Иоши осталась в твоем теле, ты несколько раз просыпалась и мешала нам с ней. Медработникам пришлось усыпить тебя, чтобы все прошло гладко. Артемия стоит и не верит своим ушам. Она не помнит ни одно раза, когда просыпалась. Лишь единожды в машине. Ее пугает это, потому что она не имеет представления, что с ней за это время могли сотворить. Страх возвращается, но с двойной силой. — Иоши ждет, — прерывает ее мысли Иан, оборачиваясь к двери, — и, Артемия, — девушка поднимает свои большие черные глаза на мужчину, который вновь стоит к ней лицом к лицу, — не забывай, Иоши Датэ-Кане — глава группировки. Он господин.

***

Эта неделя почти ничем не отличалась от предыдущих. Большую часть времени Иоши проводил на порту Барталезы, сам лично проверял поставку и качество товара. У мужчины никогда не было с этим проблем. Все товары были качественными, на высшем уровне, так, что у него появились многолетние клиенты, с которыми они ежемесячно составляют план продажи. Иоши доверяет своим людям, потому что те осведомлены о том, как их Босс ненавидит предательство, знают, что за этим последуют, потому и при угрозе жизни не смеют лишнее слово сказать. Иоши доверяет им, знает, как те боятся, а потому доверяет им проверку импорта и экспорта своего товара. Только в последнюю неделю Иоши берется за все сам. Дурные мысли никак не могут покинуть его голову, и он старается занять себя всеми возможными способами. Иоши сидит в кожаном кресле, повернутом к окну, держит в руках стакан с виски и вспоминает тот день. Прошла неделя, а он никак не может перестать воспроизводить каждую деталь в своей голове. Мужчина не вспоминает о криках, о том, как убил супружескую пару, не думает об убитых, только о ней. Она стояла перед ним, словно спустившийся ангел. Потерявшийся и испуганный ангел. Иоши повидал много. В его казино лучшие девушки на любой вкус. Он видел много красоты. Но такую — впервые.

memori

Димосы внимательно слушают своего Господина принимают приказ об обыске всей территории в поисках девушки. Иоши договорить не успевает, потому что последние слова заглатывает лай собаки. Мужчина оборачивается на звук и видит черное пятно, что яростно лает в его сторону. Он усмехается, а после улыбка с лица пропадает. Вперед выбегает девушка. Невеста. Иоши дышать перестает в этот миг. Полностью в белом, чиста, невинна. Иоши этот цвет на дух не переносит. Мужчина смотрит, долго и внимательно, запоминает каждую деталь, каждую бусину. Он любит девушек с формами, с четкими линиями лица, с темными волосами. Эта — полная противоположность. Иоши подходит вплотную с травматом в руках, и замечает, что девушка ему ели до груди достает, а его собственная тень ее перекрывает. Она маленькая, худенькая, с белыми, как небо волосами, с глазами, которые даже с темнотой ночи посоперничать не осмелятся. Изумительно. Иоши видел много, видел прекрасное, но девушка перед ним — само совершенство.

reality

Из дум мужчину вырывает стук в дверь. — Войдите, — бросает Иоши и поднимается на ноги. Он знает кто за дверью, и это совсем его не радует. Мужчина подходит к окну во всю стену, глядит на охраняющих территорию многоэтажного здания Димосов, подносит стакан коньяка к губам и делает два маленьких глотка, горло приятно пощипает, а разум на миг мутнеет. Иоши не хочет оборачиваться, разговаривать, смотреть. Он ощущает ее присутствие спиной, уже образ в голове рисует. Ему ничего не стоит достать травмат из ящика стола, прицелится и выстрелить ей в голову. Только вся проблема, что Иоши этого совсем не хочется. — Ты хотела меня видеть, — леденящую душу тишина разбивается об стальной голос мужчины, что так и не удосужился повернуться к своему другу и девушке. Артемию трясло до самого кабинета. На пути к Датэ-Кане девушка успела несколько раз развернутся и уйти прочь в спальню, объясняя Иану: сам намекнул, смысла никакого, дай немного пожить. Мужчина терпел, два раза видел борьбу девушки самой с собой, когда та разворачивалась в сторону спальней комнаты и обратно, но на третий раз терпение лопнуло. Иан любезно встал за ее спиной, схватил за плечи и толкнул в прямом направлении, ведущей в кабинет Иоши. И вот, они стоят здесь. Артемию до сих пор трясет, словно в помещение минусовая температура. Девушка хочет рассмотреть все вокруг, но ее взгляд железно прикован к мощной и широкой спине, обтянутой черной рубашкой. Артемия хочет попросить обернутся, но в тоже время вовремя себя передергивает, останавливает. Она признает, она боится. Сложно не боятся, но ей до безумия хочется вновь увидеть эти глаза. Потому что такое не с чем не сравнится. Потому что то, что увидела девушка одной «красотой» не опишешь. Просить не приходится. Иоши недоволен. Он и вправду хочет вновь выстрелить, но теперь четко между глаз. Мужчина делает последний глоток, опустошат стакан коньяка и оборачивается и кладет его на сделанный под заказ деревянный массивный стол. Делает два шага вперед, оставляя между ними расстояние в четыре метра. Иоши, кажется, сглупил. Он смотрит и глаз оторвать не может. Перед ним — совершенство в истинном обличии, он смотрит — не наглядится. Смотрит на глаза, губы, нос, волосы. Серебристые пряди идут в противопоставление графитово-черным глазам, сверкают, выделяют девушку на фоне темного интерьера кабинета, а Иоши думает о том, как хочет ладонью в волосы зарыться, почувствовать их гладкость. Девушка перед ним совсем беззащитна. В ее взгляде страх, а Иоши ничего не стоит просто выстрелить и покончить с этим. Только что-то не позволяет. Мужчина пытается понять что. Ведет с собой мысленный диалог и все равно четкого ответа на вопрос не находит. — Ну же, — Иоши складывает руки за спиной и делает еще два шага вперед, — Где вся твоя смелость? Ты же так хотела меня видеть. Вот он я, перед тобой, — Артемия не может понять, что видит глазах мужчины. Ее трясет от голоса, который словно под кожу просачивается, в этот момент забывает о красоте и вспоминает, кто перед ней. — Почему Вы выстрелили в меня? — Артемия хотела сказать другое, просить о снисхождении и позволить ей уйти, потому что девушка за все свои годы и мухи не обидела, так как она может быть связана с самим Датэ-Кане, не понимает. И, кажется, она задает самый обычный, самый логичный вопрос из всех возможных. Это признает даже сам Иоши. Вот только, от этого не легче. На вопрос все так же он не может дать ответа. Не сейчас, по крайней мере. — Ты была так невинна, так чиста в своем свадебном наряде, что я не мог позволить тебе быть на моих глаза без любимого цвета, — Иоши делает еще шаг, он совсем близко. Поднимает руку с выделяющими синими венками, проводит по тонкой шее и думает о том, как же красиво и легко он может ее сломать. Мужчина поднимает ладонь выше, делает то, о чем совсем недавно грез и запускает длинные пальцы в белые волосы, сжимает у корней и тянет назад, запрокинув голову девушки, — белый цвет мозолил мне глаза. — Отпустите, — Иоши совсем не заботит то, что девушка от боли не задумываясь тянется к руке в своих волосах, а осознав всю ничтожность ситуации, тянет кулаки к груди мужчины и начинает по ним колотить. Однако, Иоши даже тогда не останавливается, сжимает сильнее, словно собирается сорвать кожу головы, — прошу, мне больно, — Артемия больше не колотит по груди, плачет, сжимая черную рубашку мужчины, видя перед глазами черные точки. Иоши отпускает. Только не успевает Артемия опомнится, как кожу щеки обжигает удар тяжелой ладони. Голова кружится. Кабинет ходит ходуном, а ноги словно в вату превратились, больше свою функцию выполнять не собираются. Артемия больно ударяется о пол, не прекращая плакать. Только теперь беззвучно. — Неужели ты думаешь, что такая как ты, может обращаться ко мне так непочтительно? — мужчина присаживается на корточки перед девушкой, вновь тянет руку и убирает прядь волосы за ухо, чтобы видеть покрасневшее от слез лицо. Только в этот раз Артемия отползает, чтобы не чувствовать прикосновения от которого ее тошнит. — Да что Вам от меня надо? — рыдает уже в голос девушка. Артемия жалеет, признает. Лучше бы Иан, что сейчас стоит поодаль, сложив руки перед собой и не смеющий сделать и шагу, убил ее. Это было бы быстро. Да, не справедливо. Но, когда это мир таковым не был? Артемии ведь много и не надо было. Любящих и поддерживающих родителей, возможность отучиться на того, кого просила душа и работа. Это, кажется всем таким простым, банальным. Но, не в этом ли счастья? Артемия думает — да, в этом. И она бы продала душу самому дьяволу, чтобы у нее была такая, самая обыкновенная, но желанная жизнь. Однако, у судьбы на нее другие планы. Иоши сидит перед ней на корточках, сцепив руки в замок и глядя присталь. Словно ищет ответ на вопрос Артемии в ней же В принципе, так оно и есть. Иоши не понимает ни черта. Девчонка ему не сдалась, толку от нее ноль, ребенок ведь, совсем не позвавший еще красоту жизни. Отпустить бы ее по хорошему, но когда это последний раз Иоши был хорошим. — Действительно, что же мне от тебя надо? — задает риторический вопрос Иоши, и чуть склоняет голову в бок, а после, заводит правую руку за спину и, не пойми откуда, достает нож-бабочку, раскрывает и, Артемия, кажется, что на том лезвие высечено: «смерть». Иоши подносит острое лезвие к лицу девушки, почти невесомо, от лба до ключиц, поднимается вновь, к горлу и надавливает, а Артемия и слова вымолвить не может, она словно задыхается, а спасения ей не откуда ждать, — а чего хочешь ты? Артемия не чувствует боли, лишь что-то теплое, что течет по тонкой шее.