Домашнее животное.

      Конечно, Гепард не мог отказать Сампо. Сейчас ему трепетно поправляют бабочку на шее; они немного ссорились, он хотел галстук, но Коски был непреклонен, говорил, что так будет лучше, и Гепард ничего не смог сделать. Они уже перед входом, а Ландау все еще не знает, что делать с этой ситуацией, несмотря на то, как много времени потратил на раздумья. Он в смятении смотрит на Сампо, но тот лишь одаривает мягким, как бы ободряющим смешком.       «Я», «тебя», «люблю.»       Ему говорят слова по отдельности, неслышно, можно читать лишь по губам. А еще слегка наклоняются ближе, чтобы потом по-джентльменски подать руку своей «партнерше», словно на танец.       Выглядят они одинаково, классические костюмы, бабочки, но разные маски, а еще на Сампо перчатки… Что ж, он действительно хорош собой.       Гепард игнорирует предложение, уже намереваясь зайти в здание.       — Капитан! Это вы! — восторженно произносит где-то позади молодой голос, — Куда же вы запропастились? Командующий Данн… он не очень хорошо справляется с этим. Наши провалы, по словам Госпожи Пелы, выросли на пятнадцать процентов за это время, — это ужасная новость, но в каком-то смысле приятна: без его командования не справляются, он нужен. Но присутствие Сампо обезнадеживает, сейчас он может только смотреть на парня напротив с бессильным сочувствием, кое-как сумев поднять взгляд. Его начало гложить чувство вины, нужно что-то сказать, успокоить, пообещать… но как только он открывает рот, его обрывают.       — Ладно, вы, мальчики, развлекайтесь, — Сампо хлопает по плечу и уходит в здание.       А Гепард не может перестать думать, что это все специально. Сампо без волнения уходит, оставляет его в одиночестве с военнослужащим, уверенный в бессилии Гепарда. Поэтому оставляет без присмотра. Ему незачем за ним следить.       Не может быть, чтобы я ничего не мог с этим поделать… Действительно, у меня такое звание, влияние, но я оказался слаб, когда наступила такая опасность и мне нужно спасти дорогих мне людей.        Гепард с укором смотрит на свой внешний вид со стекол входной двери, где скрылся Сампо, и сжимает руки в кулаки, нужно собраться.       Сервал…       Даже если он сейчас кинется, расскажет все, что с ним случилось, запросит подкрепление и оцепить здание, это все займет не меньше десяти минут, а Сампо уже внутри, он точно начнет действовать как можно быстрее. Если начать угрожать оружием, даже в такой ситуации, он сделает то, что собирался. Ведь, судя по проведенному времени, для победы над Гепардом он и впрямь сделает все и даже больше. А в случае смерти Сервал… все будет зря, даже смерть Сампо.       — Что же делать…       Ноги ватные, а рассуждать о чем-то сейчас так сложно, он еле держится, чтобы не свалиться на землю, хочется отдохнуть. От нервов становится душно до испарины на лице… И эта чертова бабочка…       — М? Что вы сказали, Капитан? — подходя ближе, спрашивает юноша, — Так кто это был? — походу, он повторяет вопрос, который ранее не слышали из-за своих мыслей, — Вам нехорошо, Капитан Геп…?        — Проваливай и не смей меня так звать! — он вспылил с психу, предупреждающе взмахнув рукой в сторону парня, но, поняв всю глупость, лишь скомканно произносит «извини», в следующую секунду убегая в здание.       Врываясь в зал, он думает, что снаружи было темнее, несмотря на то, что был день. Аристократичный золотой свет от массивных люстр ослепляет, атакует без ничего, а еще сильно прибавляет нервозности. Это почти сбивает с ног.       Он проходит всего ничего, но уже отовсюду слышно его имя, и он оборачивается на каждое — ищет Сервал.       Или хотя бы самого Коски…       — Капитан Гепард! — кажется, это Данн.       — Я счастлив, что вы вернулись! Мы так… — это Сива, районный детектив.       — Эй! Так и будешь нас игнорировать?! Подожди!.. — это… кажется, Пела.       Они повсюду! Гепард думал, что здесь только высокопоставленные люди… Это наверняка дело рук Сампо.       — …Я так скучаю…       …Да. Да, это точно оно! Нужный хозяин голоса, нужные теплые нотки, разбавленные с ноющей тоской в речи. И Гепард срывается на бег в предположительную сторону источника голоса. Он снимает бесячую маску на глазах, и сейчас, сейчас он подойдет и хотя бы скажет: «Прощай.»       Но картина, что врезается в глаза, заставляет забыть обо всем.       — …Ха-ха-ха! Вот как! Вашему брату повезло с такой любящей сестрой.       Там Сампо и Сервал, они мило беседуют, и теперь пора принимать поражение. На шею девушки надевают ожерелье, что-то подкладывая за цепь. Он наблюдает за этим и думает, что эти несколько метров до них придется бежать вечность и, даже если добежит, ничего не изменится.       Но его замечают быстро, заставляют сделать глубокий вдох от странного чувства испуга.       «Ты жертва» — словно читается в улыбке Сампо.       На него смотрят удивленно, словно видят впервые, и коротко машут рукой, что-то собираясь сказать Сервал на ухо.       Ландау решается подойти ближе. Не успев она повернуть голову в его сторону, как в следующую секунду об что-то спотыкается, потеряв равновесие и чуть ли не упав на пол.       — Гепард! — вскрикивает сразу же Сервал, — Я так давно тебя не видела!       Он сразу же забывает об этой ситуации, ведь его имя произнесено с такой любовью, сколько не содержит «я тебя люблю». Он так ждал этого.       Когда она оказывается в его объятиях, кажется, что все закончено. Нет никакого Сампо и того, что они сейчас в беде, что их жизни, возможно, закончатся прямо на этом месте.       — Так это действительно твой брат, я рад встрече, — он улыбается приятно, и у него совсем другой голос. А Гепарда злость берет.       Черт, этот актер…       Он специально перекрасил сегодня волосы в черный цвет, уложил их по другому, в сумме с измененным голосом и мимикой он совсем другой человек. Но Гепард точно знает, что это он, ведь слышал, как Коски репетировал это все перед зеркалом. Сервал не узнала его, ведь ей приходилось видеть его только на бумаге. А Гепард не может сейчас ей рассказать об этом маскараде.       — Где же ты был?..       — Как ты познакомилась с этим человеком?       Они говорят одновременно, и их перебивают.       — Прошу внимания, — голос из микрофона со сцены заставляет всех обернуться, — Неожиданно… но мы приглашаем Капитана Среброгривых Стражей Гепарда Ландау подняться на сцену со специальной речью.       Гепарду это кажется забавным; в его голове это звучит не иначе, как объявление о каком-то повешивании, и Сервал почему-то мнется, не решается отпустить. Это все больше выглядит, как прощание, и сводит с ума, сердце бьется в страхе и руки тянутся к воротнику, чтобы сделать вдох.       — …Не хотите ли вы выйти со мной? — он предлагает это Сампо под удивленный взгляд сестры, — Кажется, вы сблизились с моей сестрой, поэтому думаю, что вы достаточно умен и сможете помочь мне подобрать слова. Меня вызывают слишком неожиданно, — Гепард неловко и коротко смеется, зная, как это выглядит странно и неестественно, но ничего не остается, кроме как сделать это.       — Ох, я? — не веря, произносит Сампо, слишком вживаясь в роль, — А можно? Это большая честь, Капитан Ландау, — он растерян и наверняка хочет отказаться, но весь зал молчит в ожидании.       — Конечно!       Они вместе идут на сцену. У Гепарда трясутся руки, он их сжимает, хоть как-то контролируя это, но ничего не может поделать со всем телом. Отчего-то ужасно страшно, он не может это исправить.       — Но, Господин, так нельз…       Несильно отталкивая от себя мужчину, он проходит сквозь толпу и мимо Данна, забирая с подноса официанта бокал шампанского, и шепчет губами о чем-то. Данн должен понять.       — Извините за ожидание, — произносит в микрофон, разрушая напряженную тишину в зале, но сам не менее напряженно мнется, — И за отсутствие последние несколько дней. Должно быть, вы недовольны этим, но в связи с некоторыми затруднениями… я не мог вернуться на службу просто так. И поэтому мне нужно вам кое о чем сообщить, — он уже набрался смелости, но с этими словами грудь снова сдавливает, а воздуха критически не хватает, давление чувствуется со всех сторон и отдает пульсацией в голове, — Я потратил много усилий и времени, чтобы добраться до того успеха, которым сейчас обладаю, но в последнее время меня часто мучает вопрос о том, достаточно ли я годен для того, чтобы быть Капитаном и защищать эту страну… Но сегодня, в этот торжественный день… Время прощания с этой неуверенностью. Поднимем бокалы, — он слышит непонимающие перешептывания зрителей, но лишь поднимает свой бокал в правой руке.       Сигнал.       И кровь обливает лицо мелкими каплями. Да, это точное попадание. Молодец, Данн. Испуганные крики приглашенных на это мероприятие сразу же пытается успокоить охрана, видно, которой уже все рассказал Данн. Несмотря на весь хаос, Ландау прикрывает глаза, впервые наслаждаясь таким. Это победа. Сердце бьется прям как в тот день, когда он получал почетную медаль и звание «Капитан Среброгривых Стражей».       — Это… было просто, не так ли?.. Должно быть, я сам себя запугивал разными исходами, — легкая улыбка облегчения никак не может перестать блестать на лице Гепарда, от сильных эмоций чувствуется, как щиплет в носу… сейчас вот-вот, и польются слезы счастья. Но стоит повернуться, увидеть труп, эмоции за секунду меняются.       Гепард бросается к телу, смотрит на чужое лицо, с которого слетела маска от силы выстрела. Это не то! Это не тот человек!       — Нет! — неверяще вскрикивает Ландау, ударяя кулаком в пол. Только не это… — Нет! Нет, не умирай! Черт!       Он, как обученный военнослужащий, знает, как оказывать первую медицинскую помощь, но уже ничего не может сделать с выстрелом в голову.       — Капитан! Кто это был?! — прибегает запыхавшийся Данн, — Винтовка была не снайперская, без прицела, но я… — останавливаясь в паре шагов, уставившись на своего Капитана и труп, он тормозит, — не промахиваюсь… Разве это не… — Гепард ничего не говорит, а Данн не решается продолжить.       — Прости меня, Данн, — его голос дрожит, он пытается принять свою ошибку и все будущие последствия, но больше надеется на дурной сон.       Он поднимает глаза на своего уже бывшего напарника и пытается улыбнуться, успокоить его, себя, но слезы проявляются на стеклянных глазах.       Данн понимает, что к чему… но больше шокирован эмоциями Капитана, поэтому опускает голову, желая как можно быстрее отвернуться от этого зрелища. Он чувствует, что что-то в этом всем не так.       — Уходите, Капитан.       — Я…       — Прошу. Уходите. Как можно скорее.       

***

             Такого не должно было случиться. Это недоразумение. Как этот придурок мог сбежать? Когда он успел? Что случилось, пока Гепард был снаружи? Кажется, те мысли, которые Сампо произвел в голове Ландау перед уходом, — действительны.       Сампо не нужно было следить за Гепардом, это Гепарду нужно было следить за ним.       Сейчас он ошивается перед зданием, пустым взглядом провожая группу расследователей и военных, ждет, когда наконец возьмутся за него, повяжут, отведут на допрос. На него странно косятся все, но… ничего не предпринимают. А еще, где же все-таки Сампо?       — Гепард! — это снова Пела, Ландау сразу же думает о тоне, в котором произнесли имя, она не злится. Слава богу, — Что ты хотел сделать, что принял такое решение? Ты знаешь, что натворил? Данн мне рассказал, ты провалился! Какого ты… — когда понимает, что перестала себя контролировать, заводясь от каждого своего слова, она вздыхает, тяжело смотря на Гепарда, — Ты знаешь, что тебя…       — Да. Конечно. Я знаю, — сразу же отвечает Гепард, машинально с легкой улыбкой, — Я подвел… Когда произойдет арест?       Он говорит уже без волнения, осознав все произошедшее, и был готов в полную меру получить наказание за такую оплошность. Убить простого гражданского… Это непростительно. Но все же, разве это не вина Сампо? Гепарда убивает только то, что он больше не будет иметь возможность поймать этого ублюдка и сопроводить на казнь.       — Его не будет.       — Что?.. — слова его шокируют, он смотрит на Пелу, словно ненормальная тут она, словно она ошиблась в словах, — Я убил невинного человека, так почему…       — Потому что… — Пела поджимает губы, явно что-то не договаривая, — Это была ужасная оплошность, но мы что-то придумаем. Все-таки, мы ведь не первые годы вместе работаем… и Броня… И Данн… они должны помочь, — она говорит такие вещи, но сама знает, как будет сложно замять эту ситуацию. Пела смотрит куда-то в пол, а в глазах тонна усталости и чего-то еще, — В общем, не думай об этом. Иди домой и позаботься о сестрах, особенно о Сервал, придумай, что сказать родителям. А об аресте… мы позаботимся.       — Нет, Пела, я обязан понести наказание! Я раскаиваюсь! Ну же, нацепи наручники, проводи на суд, я сдаюсь! — Гепард совсем ничего не понимает, повышает тон голоса и вот-вот перейдет на крик, — Что ты такое говоришь! Для меня это…       — Заткнись! Заткни свой рот, Гепард! — так же не выдерживает Пела, вскинув рукой. Она все время вела себя относительно спокойно, но то, как себя ведет Гепард, ей кажется слишком, — Думаешь, никто не понимает?! Мы все военнослужащие, как и ты, но ты!.. Ты перебарщиваешь! Уходи домой и начни жизнь, как обычный гражданский! Все, поговорим об этом позже. Мне пора.       Когда Пела уходит, она оставляет неприятный осадок недосказанности и неприятной пустоты. Гепарду, как человеку, собравшемуся посвятить жизнь службе, просто отвратительно, он не может взять на себя ответственность, к которой принуждал всех пойманных приступников, это так унизительно! Как Пела не понимает! Он не может поверить, что она просто не исполнит свой долг. Ноги идти не могут, но хочется добежать до нее, в самом деле накричать, вразумить свои чувства и ее обязанности, но смелости не набирается, и он остается на том же месте.        Но внутренний монолог перебивают чужие руки на своем теле, они закрывают рот и обвивают талию, не замедленно утягивая куда-то за собой.       Безусловно, это Сампо.       — Я расстроен, — парень театрально приподносит свою руку ко лбу, зажав Гепарда к стене за зданием, — Во-первых, ты пытался меня надурить и грохнуть прямо на людях! Во-вторых, ты перепутал меня с другим человеком… Эх, а я думал, что достаточно хорошо вбился в твою голову.       Он замечает это только сейчас: Ландау совсем не собирается реагировать на его эмоциональную речь; жмет губы в тонкую полоску, отвернув голову, видеть не хочет. И Сампо это не нравится.       — Эй, я с тобой разговариваю.       Он сдержанно хватает того за челюсть, пытается направить на себя взгляд, но начинают очевидно сопротивляться, пихаются руками, а потом сжимают запястья, царапаются, даже ногами попытались отбиваться. Сампо внимательно наблюдает за всем, а особенно за тем, как Ландау сжимает зубы, лишь бы не открыть рот и не закричать.       Должно быть, ему больно.       Сампо за пару секунд проходится в голове по причинам поведения, где без разбора грубо пинаются конечностями, где пытаются не проронить и звука, прекрасно зная исход, если не получится сдерживаться. И думает, что на этот раз превзошел самого себя, это вышло случайно, по глупости Гепарда, но все, что произошло, играет на руку. Его непременно счастливит это. Он разрушил жизнь Гепарда, разрушил его доверие к друзьям, разрушил, кажется, навсегда его дорогое звание и уверенность в себе тоже. И его особенно счастливит то, что Гепард понимает: теперь, даже если получится выбраться из цепких рук Сампо, он уже никем не будет, не вернется в свою прежнюю жизнь, из-за которой рвался все эти дни на свободу.       Сампо так счастлив, что улыбка выскальзывает сама по себе, и ее приходится давить.       — Если ты хочешь плакать, плачь, Гепард.       Но Гепард чужих улыбок не видел, он смотрел в пол или жмурил глаза со всей силы, сжимая в руках чужую одежду.       Коски говорит с ним, словно сочувствует, словно находится тут только для того, чтобы поддержать чувства Гепарда, у которого сейчас психическое состояние слишком шаткое. И это шанс, где он сможет привязать к себе, сделать питомцем, заставить нуждаться.       Но в ответ лишь срываются на рычание, пытаются изо всех сил не поддаться заманчивым словам, но сил хватает, лишь чтобы сделать последний рывок, ударить пару раз кулаками в чужую грудь, а после припасть к ней лбом.       — Я потерял все, — на его глазах наворачиваются слезы, голос переодически пропадает, он больше не может справиться с собой, — Больно. Больно, больно, больно! Что ты сделал со мной?! Мне так больно!       Он кричит, рыдает и бьет в плечо, чтобы выплеснуть эмоции, а Сампо лишь трепетно кладет руку ему на голову, прижимает к себе так нежно, словно новорожденного котенка, и любит, любит, бесконечно любит.       Но сегодня он должен молчать, сегодня не место словам: «Я так рад, что сломал тебя.»       

***

             После истерики Сампо взял руку Гепарда и повел домой. Но что путь до «дома», что путь обратно… завязанные глаза, заткнутый рот, его поднимают с земли и несут на руках, а чужие шаги почти не слышатся. Сампо запрещает разговаривать и издавать звуки и сам молчит. По пути чувствуется холод и сырость… это похоже на описание подземья, Гепард чувствует себя так, словно они идут в бездонную яму. Но, по ощущениям, Гепард… будто был здесь не раз.       Но, думая о том, как выглядит это место, он лишь ругает себя за это, ведь в этом уже нет смысла, у него опускаются руки, ему незачем уходить отсюда… Сампо ведь все-таки любит, заботится, убирает сам по дому, готовит вкусную еду и приносит подарки, никогда не прося ничего взамен… Однако, единственное, о чем он сейчас заставляет себя размышлять, это то, как так вышло, что его завязали по ногам и рукам, заставили совершить такую ужасную ошибку, в какой именно момент его обманули?       — М-м? Ты очень устал, — он говорит это, когда снова заметил, что не слушали его «увлекательные» рассказы.       Они уже дома, Сампо снимает с лежащего на кровати Гепарда одежду, снимает пиджак и бабочку, собирается расстегнуть пуговицы, но Гепард даже в полусонном состоянии не дает себя раздевать.       — Хватит… Я сам, уходи, — он слабо кладет руку на руки Сампо и давит на них, чтобы тот отпустил рубашку.       Гепард почти заснул на руках Сампо, пока они шли сюда, и он все еще сонный.       — Ты всегда можешь положиться на меня. Ты ведь знаешь это.       Его умиляет состояние Гепарда. Таким он видит его впервые. Он действительно, как котенок! Такой миленький, сонный, усталый и слабый, как же сильно сердце разрывает от любви к нему. Руки двигаются на этот раз сами по себе, ложатся на талию, тянут ближе, несмотря на мелкие сопротивления.       — Сампо, хватит. Не трогай меня.       Ландау хмурит брови, открывает полузакрытые глаза и строго смотрит, убирая с себя чужие руки. Но сейчас… Сейчас он на самом деле хочет дать ему обнять себя, пригреть в руках, приблизить к сердцу. Но дело не в тепле, в котором он мог бы нуждаться сейчас, дело в том, что он хочет понять, почему не может уже просто смириться, в самом деле полюбить в ответ.       Сампо все равно обнимает его.       — Что тебе сказала та девчонка в синем? Она выглядела злой, — на самом деле, конечно же, он слышал обо всем, но ему нужно вывести Гепарда на разговор, хочется, чтобы тот показал свои чувства снова.       — …Пела сказала возвращаться домой и объяснить все семье… но ведь она не знает, что я не могу, — Гепард безысходно усмехается, не зная точный смысл своих слов: не может потому, что стыдно, или не может потому, что держат тут.       — Ах, вот оно как! — он смеется, словно не понимая переживаний парня, — Я могу притащить сюда твоих родственников, и ты пого…       — Не смей и пальцем их трогать! — снова раздраженно хмурясь, он трет устало переносицу, — Все, хватит, мне нужно идти спать.       — А ты разве их любишь?       Вопрос Сампо как минимум странный, заставляет Гепарда задуматься о том, зачем его задали. Ведь, это разумеется, он скучает по ним, он любит их, он желает возвращения к ним вернуть все назад.       — Конечно, я их люблю, — он уверен в своих словах и злится на Сампо за такой вопрос, — Я уже тебе говорил, не смей говорить о тех людях, которых я люблю!       — А что ты думаешь о разговоре с Пелой? Разве тебе не показалось это несправедливым?.. — на губах Сампо слабая улыбка, дающая знать о том, что снова началась какая-то игра, — Ты так и не понял, про что тебе говорила Пела, не так ли?       В первую очередь, Гепард хочет выкрикнуть ему заткнуться, а во вторую — он действительно пытается понять, что Сампо имеет в виду под этим вызывающим разговором, на что хочет спровоцировать и что хочет конкретно. Она, наверное, говорила о том, что из-за хорошей службы и прошлого звания его смогут «отмазать» от ареста, разве нет? Ах, или дело в том, что они пытаются это замять, потому что позорит Среброгривых стражей?       — Она говорила тебе о любви и о дружбе, а ты злился на нее, потому что только для тебя всегда будет на первом месте служба, а не другие люди.       Нет, нет, это ложь. Самая настоящая ложь, для него важнее семья, на его памяти много случаев, когда он уходил пораньше с работы, чтобы позаботиться о заболевшей Сервал, приходил почти каждый день в родительский дом, когда отец пострадал на работе… Он их любит, но, кажется, слова Сампо начали доходить до его головы.       Он навещал их, но никогда не собирался отменять работу из-за них.       — Признай, ты погряз в своем имени, Капитан, — ему шепчут на ухо с мерзкой интонацией, пока у Ландау в голове целая война и мир, он сражается с самим собой, — Тебе бы перед ней извиниться, а не перед кем-то вроде родителей, для которых тебе просто нужно не опозорить фамилию, — пальцы Сампо снова путаются в рубашке, начинают расстегивать пуговицы, а Гепард не сопротивляется, ему просто некогда, он пытается дать веский ответ, но не может. Он больше не понимает свои чувства, и понятие, что такое «любовь», тоже расплывается, — Они заполняют пустоту в твоей жизни, но, окажись они в такой же ситуации, ты бы не поступил так же, как Пела.       Гепарду кажется, что он думает сейчас над ответом «поступил бы, как Пела», только из-за давления Сампо, только потому что Гепард должен сказать наоборот чужим словам. Ему вновь кажется, что он ребенок, которому просто нужно утвердиться, пойти против слов взрослых, потому что они его ранят.       Между этими мыслями, он резко ощущает, как рука Сампо касается его оголенной груди, вместе с этим и его губы. Он резко вскидывает руками перед собой, с силой толкает от себя Коски, который этого не ожидал, и смотрит как ошпаренный.       — Уходи! Я ведь говорил проваливать! Сампо, я… — Ландау замолкает, проглатывает слова и даже не знает, что хотел сказать.       — Все в порядке, позволь мне, — Сампо тянет руку к его лицу и ожидает, что в этот раз, возможно, уже ударят, но как только касается пальцами, Гепард сам льнет к его руке.       У него сведены брови и закрыты глаза, он выглядит так, словно снова хочет заплакать. Коски был удивлен и подумал, что это такой прилив нежности, но это опять акт проявления боли Гепарда. Он снова не выдерживает эмоциональную нагрузку и сдается.       — Сколько же в тебе боли, — на лице дергается кончик губ в нежной улыбке, Сампо лопнет, если не сделает что-нибудь с этим ласковым Гепардом.       Он тянет к нему лицо, пробно целует в губы, но крышу совсем сносит — Гепард не против. Целует в ответ даже с большим напором. Это так красиво и так волнительно для Коски, сердце начинает набирать скорость и бьется как бешеное. Их губы сплетаются снова, и, раз позволили, Сампо пойдет дальше; залезает рукой под его рубашку, а второй спускается ниже по спине, нажимает на промежность Гепарда, получает судорожный вздох в поцелуй и возбуждается сильнее. Его язык приятно ласкает во рту и касается будто глубже, чем это возможно, но в ответ послушно жмутся и наклоняются под нужным углом. Сампо определенно хотел сегодня сделать что-то интимное с ним, но теперь придется дойти до конца, тормоза сорвались.       Гепард больше не мог вывозить этот день, ему просто нужно отдохнуть, отвлечься, он поддастся этому совсем немного.       Он думает, что это не так уж плохо по ощущениям, немного отличается от прошлой «близости». Сегодня Коски и выглядит по другому, он в классической белой рубашке, а черный цвет волос ему так же подходит, сегодня он совсем другой человек. Он обращается с Гепардом аккуратно, нежно гладит руками, успокаивает этим тело Ландау, которое дрожит от переизбытка чувств. Сампо, кажется, опытен в таких вещах.       А Ландау, конечно же, совсем не понимает что и как происходит в отношениях между мужчинами. Он не понимает, куда положить руки, как потрогать и что сказать, а еще не понимает, правильно ли то, как его касаются… Это так смущает. Конечно, в школьные годы у него были подружки, и он помнит, как это могло происходить, но это все… другое.       Когда Сампо так трогает, Гепард всегда чувствует себя на месте «девушки». Его бросает в жар и быстро тянет в паху, он поддается и разрешает себя приласкать. Ему не нравится это в себе и он хочет свалить это на неопытность, новизну всего происходящего и хочет уже сделать что-то в ответ для Коски.       Рубашка сползает с плеч по инициативе Сампо, который уже у его ключиц, а рука спускается вниз по животу, кажется, вот-вот, и коснется члена. Ландау начинает слегка нервничать, смотрит на увлеченного Коски над собой и пытается готовиться ко всему, что может произойти. Его тело мокро целуют и нежно кусают у шеи, а рука Сампо все-таки накрывает возбуждение Ландау через штаны.       В момент, когда Гепард выгнулся в спине, в момент, где не сдержал стон, зарывшись в волосах Сампо, что-то пошло не так. Коски остановился. А по телу Ландау прошли мурашки от его взгляда.       Неожиданно непреодолимое желание завладеть Гепардом начинает тревожить сильнее. Он смотрит на его тело, не может подобрать и слова, чтобы описать красоту. Он не может назвать Гепарда ни одним достаточно правильным словом, чтобы оно могло рассказать в полную меру о чувствах к нему. Его хочется всего и без остатка, это желание на самом деле пожирает. Сампо начинает хотеться сделать ему больно, сделать настоящий укус, прокусить кожу насквозь, увидеть ту принадлежность, написанную кровью.       — Давай закончим? — Гепард садится на кровати и хочет по какой-то причине поскорее уйти от него, поэтому быстро натягивает рубашку. Это странно, такого страха нет даже когда они дрались до ужасных последствий, с Сампо что-то не то. Но, заметив, как Гепард собирается уходить, Сампо заставляет снова лечь на кровать и нависает сверху, жмет запястья в кровать, блокирует способы сопротивляться. А Гепард думает о том, что, может быть, сделал что-то не то, — Эй, хватит. Отпусти меня. Почему твое настроение так резко испортилось?       Когда Коски целует, этот поцелуй совсем не то, чем они занимались ранее. Ему прокусили губу, двигаясь резко, и не обращали в общем никакого внимания. Навязчивая идея в голове Сампо не может перестать преследовать, он попросту не может думать о чем-то другом. Ему сейчас настолько хочется увидеть на Гепарде принадлежность к нему, что мозг отказывается придумывать отказ.       И он делает. Кусает, кровь плавно стекает в место под языком, смешивается со слюной. Гепард дергается всем телом, вскрикивает от боли, ругается на Сампо и пытается высвободить руки. Но на это не обращают внимание, он давит всем своим телом сверху, сжимает зубы немного сильнее, сглатывает. Вкус крови в таком количестве словно приводит в чувства.       Он успевает словить себя на этих желаниях; хотелось присвоить, запятнать, пометить и неожиданно — замучить до смерти. Такого никогда не было. Сампо пугается своих собственных чувств. Ему не нравится такая любовь к нему. Нет, нет, он не этого хочет, так не должно быть.       Коски отлетает от Гепарда в ту же секунду и смотрит с множеством чувств во взгляде, но ясно видно — он ужасно напуган.       — Прости меня, — у него разводы крови на губах, он понимает это, хочет стереть, но пачкает и руку, — Черт, подожди меня, я сейчас… Сейчас я все исправлю, подожди меня только, — его паническое состояние непонятно Гепарду, он пугается его, но не понимает, чего именно испугался Сампо. Разве он не хотел это сделать?       Ландау наблюдает за тем, как тот суетится по комнатам, стирает с себя кровь, приносит аптечку… Ему кажется этот человек странным, даже по меркам убийцы. Что же в нем не так? Почему он идет на такие поступки? Он не человек с травмой прошлого, он просто ведет себя по-мудацки влюбленно… Гепард совсем не понимает Сампо.       — Извини меня, я не знаю, что на меня нашло. Я обещал тебе, что исправлюсь, но, кажется, сегодня снова не мой день?.. Ты обижен на меня? — Сампо говорит быстро, монотонно обеспокоенно ситуацией, а Гепарду уже вовсе не больно. Да, слезы выступили на глаза, но сейчас это чувствуется как обычная рана, пульсирует и зудит. Гепарду терпимо, но синеволосый не обращает внимания, льет тонну спирта на ватку, трет, делает больнее. Раньше у него это получалось лучше.       — «Я тебя люблю».       Сампо прекращает на некоторое время и вылупившись, смотрит на Гепарда.       — Что?..       — Повтори мне эти слова. Ты говорил мне их перед банкетом, скажи и сейчас.       Сампо на секунду кажется, что теперь Гепард начал с ним играть, ведь вопрос звучит странно… совсем не в его характере.       — Я тебя люблю, — почему-то, когда просят об этом, становится неловко, но Сампо делает это, говорит и повторяет снова, чтобы Гепард ясно слышал, — Зачем мне это говорить?.. Ты действительно обиделся на меня и теперь наказываешь этим? Мол я говорю люблю, а сейчас снова натв…       — Ты выглядел… подавленно, мне было неудобно видеть тебя в таком состоянии… непривычно, — слегка привирает Гепард и отводит взгляд, — Но когда ты мне говоришь эти слова, ты кажешься довольным, поэтому я думал, что это приведет тебя в чувства.       Сампо действительно удивлен, он смотрит, опешив от такой выходки Гепарда, и непривычно краснеет. Что ж, это действительно помогло.       — Ты действительно думал об этом? — он хихикает и дергает парня за щеку, чувствуя себя невероятно счастливым, — Не волнуйся… просто я испугался за тебя. Мне жаль, что я был так неаккуратен.        Ландау криво улыбается в ответ. На самом деле, он хотел просто кое-что проверить… По какой-то причине это действительно интересно — узнать больше об этом человеке. Это не похоже на общение с обычными преступниками, у которых был замысел по серьезней этого, он не похож на насильника или убийцу, психопата, кажется, он даже никогда бы так не поступил с Гепардом.       Настроением Сампо легко управлять, Гепард заметил это с прошлого раза. Коски всегда тает под действиями Ландау, а Ландау это совсем чуть-чуть забавит.       — Ты ведь веришь мне, да?.. Я правда люблю тебя, — его глаза смотрят с мольбой, он мягко целует Ландау в губы и заканчивает крепить пластырями бинт на укусе.       Смотря на это место, Гепард думает о том, как не хочется быть под таким влиянием Сампо. Хочется поскорее покинуть это место, но то его прошлое, которое он бы мог назвать «домом» и в самом деле не выглядит привлекательно. Он действительно скучает по семье, но возвращаться к ней, его, как оказалось, действительно не радует так, как вернуться на службу. Кажется, только это было его жизнью. И Сампо снова, черт возьми, прав.       — Как ты меня обманул?