держу тебя за руку.

«Человечество в большинстве своём стало напрочь забывать о своём главном оружии – о силе духовной. Поверьте, воспитать свой дух гораздо сложнее, чем своё тело.»

      Постепенно сознание возвращается. Под руками ощущается мягкая прохладная простынь, её ткань на столько пропитана свежестью, что это прикосновение ощущается сотнями нежными иголочками на кончиках пальцев. Те быстрыми волнами покрывают тело, заставляя то слегка вздрогнуть. Попытка открыть глаза даже не принимается, даже через закрытые веки ощущается, как вокруг светло, как опасно может ударить в глаза свет, словно прожигая сетчатку. На щеках ощущаются нежным покрывалом тёплые лучи, и сознание генерирует мысль, что это и есть тот самый болезненный свет, это солнце.       До этого стоящий гул в ушах сменяется утишающим писком на высокой чистоте, как будто после удара головой. Кажется, что вокруг стало по страшному тихо, и за писком и накрывшей тишиной начинает мерещится голос Олежи. Или это не мерещится?..       - Саша?.. Саша, ты слышишь?       Он ощущает, как что-то прикоснулось к руке, как под его ладонью оказалась такая знакомая и тёплая рука.       - Саша, если ты меня слышишь, сожми мою руку.       Родной голос помогает расслабиться, дышать словно легче. Саша прислушивается к ощущениям, к тяжести своих рук, и сосредотачивает свои силы на этом, на первый взгляд, столь лёгком действии. Получается не сразу, все мышцы как будто ужасно ноют, болят, сопротивляется. Вчерашнее перенапряжение мышц даёт о себе знать, и двигаться сейчас болезненно. Но Саша сжимает руку Олежи, прикладывая все силы, будто в последний раз.

«Духи говорят, что пока мы способны ощутить прикосновения ветра – мы живы.»

      - Саша... - выдыхает Олег, словно у него падает камень с души, и старший вновь принимает попытку открыть глаза, все так же тщетно, - Нет, Саша, подожди. Наверное, тут слишком ярко.       Саша ощущает, как тепло и мягкость под рукой исчезает, сменяясь прежним ощущением свежести и прохлады простыни. Он слышит знакомый шорох в дали, и в комнате становится на много темнее. Он уверен, что Олег закрыл жалюзи.       - Саша, попробуй открыть глаза. Только медленно... - говорит Олег, вернувшись.       Он своей рукой слегка накрывает глаза старшего брата. Саша принимает попытку открыть глаза, на этот раз более успешно, пусть и медленно и с опаской. Когда ему удаётся на половину открыть глаза, Олег убирает свою руку и ждёт, пока брат привыкнет к освещению. Пара минут, и Саша наконец открывает глаза, сосредотачивая свой взгляд на Олеже. Тот выглядит так, будто неделю работал без сна. На нем какая-то старая серая футболка, его волосы лежат растрепано, под глазами лёгкие синяки.       - Вот это тебя потрепало... - тихо хрипит Саша, его губы слегка изгибаются в лёгкой улыбке, как бы то тяжело не было. Олег возмущённо вскидывает брови, смотрит на Сашу как на чудо света.       - Меня? Саша, ты... Я просто не знаю. Пиздец.

«Как мы выяснили, мир не любит нас так, как любит нас наша семья».

      Старший чуть фыркает, кажется, ему становится легче. Олег помогает Саше принять полусидячее положение, подкладывает под спину подушку. Ему даже немного страшновато, кажется, что тот сейчас совсем хрупкий. А потом не сдерживается, обнимает, максимально аккуратно и легко прижимая к себе, вдыхает запах волос, ощущая нотки больничного спирта и стерильности.       Олегу было страшно, одиноко. Он был как слепой котенок всю прошедшую ночь. И наконец все закончено...       Сейчас Олег самый счастливый человек на земле.

«И не так важно быть счастливым вечно. Главное, быть счастливым сейчас.»