Нет времени, чтобы ждать

Тэхен продрог, стоя в дверном проеме. Все дело в том, что живет он на первом этаже старенькой девятиэтажки, которую продувают ветра со всех сторон и подъездная дверь которой никогда не закрывается до конца. Сломана уже много лет, и чинить ее никто не собирается. Еще одна причина того, почему Ким покрыт мурашками с ног до головы и ощущает лютый холод — на дворе конец ноября. Недавно выпавший снег уже притоптали, а машины на дороге у дома устроили настоящий каток. Ходить страшно: метр пройдешь — два проедешь. Еще одна немаловажная причина в том, что отопление в этом треклятом доме работает кое-как. Обогрелась только ванная комната, и то, только потому, что змеевик там, кажется, занимает значительную ее площадь. Ну, а теперь к самой главной причине: Чонгук. Он пришел, кажется, попрощаться. Тэхен сделал эти выводы, глядя на его безэмоциональное лицо и здоровенный черный чемодан, стоящий по его правый бок и за ручку которого он держится. Чонгук одет не сильно тепло: лишь черная дутая короткая куртка нараспашку, та самая, которая есть у каждого, независимо от пола, его любимые камуфляжные джоггеры, белая оверсайз футболка, массивные ботинки, которые, кажется, никогда не выйдут из моды, а на голове кепка. Очевидно, что Чонгук зашел ненадолго, очевидно, что приехал на такси, потому что по такому холоду и в такой одежде от автобусной остановки до его дома он бы не дошел. А еще этот чемодан… Дела обстоят так себе. Тэхен четко понимает, что видит Чонгука, возможно, в последний раз в жизни, потому что тот уезжает, уезжает далеко и навсегда. Но есть то, чего Тэхен понять не может и это: а) почему они молчат, если времени у них, очевидно, и так нет? б) почему Чонгук решил попрощаться с ним лично, после всего, что между ними произошло? в) неужели Чонгук совсем ничего не чувствует, раз решил встретиться с ним в последний раз? г) почему Чонгук, так чертовки красив? Между ними произошло многое. Много хорошего и плохого. Кажется, будто они прожили целую жизнь вместе, вдвоем. Но на самом деле всего лишь каких-то три года. Ничтожно коротких три года, за которые Тэхен так сильно прикипел к Чону, что отпустить его теперь — просто невозможно. Они решили остаться друзьями. Потому что у Чонгука впереди целая жизнь, полная возможностей, мечтаний, надежд, целей и планов. А Тэхен еле как закончил школу и смог поступить в вуз, и то, не без помощи родителей. У него особо то и нет целей, планов, возможностей… ну и далее по списку Чон Чонгука. Мозгом Тэхен понимает, что у него и Чонгука нет будущего, что пора его отпустить, позволить жить свободно там, где он хочет, реализовывать себя в том, что нравится, но… сердцем Тэхен не готов. Не может он просто позволить ему уйти. Но и сказать что-то против его переезда ничего не может. Не имеет права. Кто он вообще такой, чтобы диктовать Чонгуку как и с кем ему жить? Он всего лишь его бывший. Он никто. Теперь. А тем временем Чонгук прокашлялся, переступил с ноги на ногу, и Тэхена внезапно осенило — тот, наверное, замерз стоять в подъезде. Это неловкое молчание душит. Раньше его никогда не было. Вернее сказать, с Чонгуком раньше и молчать было не неловко. С ним раньше всегда находились темы для разговора или для обоюдного молчания. Теперь же нет. Теперь Тэхен даже не знает, как смотреть на него, не то, что говорить. В голове проскальзывают сотни картинок — их совместные воспоминания. Вот он впервые приглашает Чонгука в свою квартиру, снятую родителями, чтобы Киму не пришлось ютиться в общежитии, вот они впервые целуются на кухне, вот их первый раз на жутко старой и скрипучей кровати, которую Тэхен позже выкинул… Одного взгляда хватает, чтобы окунуться с головой во все то, что он всеми силами пытался забыть вот уже… Третью неделю? Первую неделю после расставания и Тэхен и Чонгук лишь пытались осознать все случившееся. Пытались научиться вести себя как друзья. Но результата особо не было. Они все равно продолжали украдкой пожирать друг друга взглядом, продолжали по привычке искать теплую ладонь, за которую можно крепко ухватиться. Поэтому они прекратили всякое общение. И всего за каких-то пару недель между ними выросла гигантская стена. И как ее разрушить не знает никто. Да и надо ли? — Тэхен, эм, — начинает Чонгук. Его голос слегка сиплый, немного подрагивает от волнения или от того, что он замерз. Тэхен знает его слишком хорошо, поэтому секундное раздумье, и он понимает, что Гук нервничает.— Я пришел, чтобы увидеться с тобой… — В последний раз? — пробует подсказать Тэхен, наблюдая за реакцией парня. Чонгук кивнул, заставляя Тэхена невесело усмехнуться. Конечно. Он знает его как облупленного. Каждый жест его скудной из-за, очевидно, плохого настроения, мимики, каждая, едва уловимая в речи интонация. Он все знает. Все распознает. — Может, ты хочешь что-то еще? Глаза Чона на секунду загораются, а после, всего за долю секунды тухнут. Видеть это Тэхену больно. Этот яркий, пламенный взгляд, в который он влюбился когда-то, потухает. И он даже не пробует предположить, что же стало этому причиной. Сейчас у него нет времени предполагать. — Да, — тихо доноситься со стороны Чонгука. — Но на это у меня нет времени. Времени нет. Точно. Чонгук куда-то торопится. Кажется, что разговор только что закончился, даже не успев начаться. Такое бывает с абсолютно чужими друг другу людьми. Вот только когда они успели стать друг другу чужими? Чуть больше месяца назад Чонгук просыпался в его объятьях счастливым. Он улыбался, прижимаясь щекой к теплой груди Тэхена, и ненавязчиво пытался разбудить. И когда ему все же удавалось сделать это раньше будильника, он целовал его в слегка щетинистую щеку, отправлял в душ, а сам шел варить кофе. Чуть больше месяца назад в съемной квартире Тэхена, которую ему продолжают оплачивать родители, вещей Чонгука было почти столько же, сколько и тэхеновых. По одной зубной щетке. По паре бритвенных станков. Полки в шкафу поделены ровно пополам. Чуть больше месяца назад Тэхен не мог пройти мимо него, Чонгука, усевшегося за кухонным столом с учебниками и тетрадями с конспектами, не поцеловав в шейный позвонок или плечо. Потому что Чонгук был его. Для него. С ним. А теперь? Теперь Тэхен знает, чего хочет Чонгук, и на что у него нет времени. Он знает прекрасно. Он хочет этого не меньше. Прижать к себе этого храброго, сильного, мужественного мальчика, почти готового уехать из родного города в поисках себя. Вдохнуть запах его волос и понять, что он пользуется все тем же шампунем, что и месяц, и два, и три назад. Прижаться своими губами к его, чтобы почувствовать, насколько те сухие и обветренные, потому что Чон вечно теряет гигиенички, даже если в каждой куртке лежит по одной штуке. — Тогда почему же ты стоишь? Ты ведь пришел не для того, чтобы просто помолчать? Тэхен глубоко вдыхает и задерживает дыхание, чтобы не сорваться. Сердце мечется в груди и проситься к Чонгуку. Или вслед за ним, когда тот уйдет насовсем. Он так жутко истосковался за эти две недели. Ему так не хватает рядом, в своем доме, в своей кровати, в своей жизни того самого человека, идеально подходящего ему. Как пазл. Как ключ. Тэхен никогда не простит себе тот день, когда согласился на «остаться друзьями». Какие из них к черту друзья, когда оба страстно желают слиться в долгом поцелуе, оплести друг друга всеми конечностями. И больше никогда не разъединяться. Потому что по одиночке сложно и страшно. Этот мир огромен, и Чонгук, решивший покорять его в одиночку, так легко может оступиться. А рядом не окажется крепкого плеча Тэхена, готового в любую секунду помочь, отдать последнее, поддержать, чтобы идти дальше было легче. Вдвоем же идти легче, как ты этого не понимаешь, Чонгук? — Тэхен, — голос дрогнул. Рука сжалась на ручке чемодана до побеления костяшек. — Чонгук, аэропорт на другом конце города, ты теряешь время... — с комом в горле проговаривает Ким. Если Чон сейчас же не уйдет, Тэхен точно не сможет его отпустить. — Тэхен… — голова опустилась вниз. Раздался громкий всхлип. А потом он сделал резкий шаг навстречу Киму, оставляя свой чемодан за порогом, обвивает руками его шею и заходиться в рыданьях. Тэхен как-то по привычке и совсем не осознанно обхватывает одной рукой поперек спины, а другой несильно нажимает на шею, притягивая еще ближе и успокаивая. Тело Тэхена знает лучше его самого, как утешить Чонгука, с какой силой прижимать, чтобы тот почувствовал себя защищено, с какой частотой шептать «Тише-тише» Гуку на ухо, и сколько нужно выждать, прежде чем попробовать оторвать от себя парня и продолжить разговор. Проходит, наверное, минуты три, когда Ким предпринимает первую попытку заглянуть Чонгуку в глаза. Он медленно снимает с его головы кепку, гладит по щеке, и заводит глубже в квартиру. Не отпуская его руки, затаскивает и чемодан, запирает дверь. — Тэхен, я… — давясь слезами, дрожащим голосом начинает Чонгук. — Я люблю тебя, я не могу без тебя, эти две недели были адом, я… прости, я не… — запинаясь, тараторит он, быстро и загнанно дыша. У Тэхена на секунду перехватывает дух, а сердце замирает в груди. От слов парня весь воздух из легких выходит с тихим свистом, как из проколотого воздушного шара. И как после всего этого просто дать Чонгуку уйти? Сесть на самолет? Тэхен ведь тоже не железный… А через секунду у Чона будто бы проясняется сознание. Он замирает на месте, пытается перестать плакать, смотрит Тэхену в глаза несколько невыносимо долгих мгновений. Одними губами произносит «Я так тебя люблю» и поддается вперед, подталкивает к ближайшей стене Кима и целует его. Отчаянно, быстро и жадно сминает его губы, прижимаясь так тесно, как только может, сжимает в одной руке футболку на его груди, а другой оглаживает линию челюсти и щеку с левой стороны, будто бы обездвиживая Тэхена, словно боясь, что тот может оттолкнуть его в любой момент. Но Ким не сможет. Они, наконец-то, делают то, о чем мечтали последние три недели, то, на что сейчас по идее нет времени. Слезы Чонгука скатываются по лицу Тэхена, попадают на губы, придавая поцелую солоноватый привкус. Тоска ощущается в этом вкусе. Тэхен отвечает на этот поцелуй, не в силах противиться. Он хочет этого не меньше, чем сам Гук. Но какое-то грызущее чувство не дает покоя, не дает в полной мере прочувствовать и насладиться моментом. Чонгук тяжело дышит из-за слизи в носу и в скором времени ему приходится отстраниться, чтобы выровнять дыхание, отдышаться. Тэхен смотрит на его покрасневшее от слез лицо поплывшим, влюбленным взглядом, касается прохладными руками шеи, ощущая, как весь Чонгук горит. Или сгорает? Тэхен, собственно, тоже ощущает это — жжение в каждой клеточке тела. — Полетели со мной, Тэхен? — просит он, не отрывая глаз от Кима. — Я знаю, что это внезапно, и ты не можешь все бросить, но… Тэ, пожалуйста, давай просто улетим отсюда, там будут перспективы, мы сможем быть счастливы, нас примут, мы даже сможем пожениться однажды, без тебя я не смогу даже дышать там… Тэхену первые секунды даже не находиться, что ответить. В голове набатом бьется только одна мысль: «Конечно, Господи, да!». Но отвечает он не сразу, а лишь вновь прижавшись к губам Чонгука в кратком поцелуе: — Чтобы бросить что-то, нужно что-то иметь, а у меня, ничего ценнее тебя нет, и не будет никогда. Тэхену на секунду кажется, будто сердце его любимого замерло — точно так же, как и у него совсем недавно. Из его рта вырвался какой-то непонятный смешок, но, очевидно, наполненный счастьем и легким недоверием, будто Гук был на грани того, чтобы сказать: «Вот так просто, что ли?». «Да, вот так просто» — хочется прошептать Тэхену, когда Чонгук заглядывает в его глаза. Смотрит пристально, искренне и доверительно. Тэхену никогда не хватит сил его обмануть. Никогда и ни в чем. — Я готов прямо сейчас сорваться за тобой в любую точку земного шара, — шепотом заверяет его Ким, поглаживая по щекам. — А Австралия? Пф, — он искренне смеется, прижимаясь к горячему лбу Чонгука губами и оставляя там, как печать, несколько сухих поцелуев. — Я прямо сейчас куплю себе билет на твой рейс, а если не получиться полететь вместе с тобой — полечу следующим. Глаза Чонгука округляются, брови приподнимаются, он все еще не в силах перестать смотреть на Тэхена, как на восьмое чудо света. — Тэ, ты… — Сумасшедший? О, милый, я знаю, — хихикает он. — Я сделаю все, чтобы быть с тобой: если не получиться перевестись в австралийский университет — отчислюсь к чертям собачьим. Мне плевать, буду ли я работать кассиром или менеджером по продажам, главное, что я буду с тобой, а ты со мной. — Тэ, я совсем не это хотел сказать…— тихо сообщает Гук. Подняв на Тэхена глаза, полные слез, он вдруг улыбается так широко и ярко, что Киму кажется, что секунда — и он ослепнет. — Ты самый лучший. И я люблю тебя. Хоть глаза Чона и полны слез, но они все равно светятся. Именно таким ярким пламенем, в которое когда-то Тэхен погрузившись слишком глубоко, не смог всплыть. Да и не хотел, на самом деле. — Когда у тебя самолет? — спрашивает Ким, утягивая парня на кухню, чтобы отпоить горячим чаем и накормить как следует. — Завтра вечером, — отвечает Гук, заворожено смотря на Тэхена, будто видит в его взлохмаченном затылке что-то невообразимо прекрасное. Зайдя на кухню, Тэхен сразу же усаживает парня за стол, и дает ему несколько бумажных полотенец, чтобы он высморкался, а сам с улыбкой на лице ставит на плиту чайник, и из холодильника достает рис и острую курицу из доставки, которую безумно любит Гук, и покупать которую стало привычкой, от которой Ким не сможет избавиться никогда. Отправив еду разогреваться, он оборачивается к парню и опирается поясницей о кухонный гарнитур, немного хмуро глядя на Чонгука. Есть кое-что, что он все никак не может понять. — А почему ты с вещами, если улетаешь только завтра вечером? — задается он логичным вопросом, не сводя глаз со смущенного Чона. — Я уже отдал ключи хозяйке квартиры, а все вещи перевез в отель возле аэропорта, я планировал оставаться там до вылета. Это чемодан, — он кивнул в сторону прихожей. — Последний, там только техника, ну, ноут, зарядники всякие… — Почему ты не пришел ко мне на это время? Зачем тратить деньги на отель? — не понимает Тэхен. — Я бы в любом случае пустил тебя, даже если бы мы не были «друзьями». Тэхен специально выделил слово «друзьями», как бы намекая, что никакие они не друзья, и никогда не смогут ими стать. Они всегда были больше чем друзья, навсегда ими и останутся. — Я..я не знаю, Тэ, — замялся Чонгук, неуверенно опуская голову. — Мне казалось, что так будет правильнее, — Гук прокашливается, поднимается со стула и идет к Тэхену. Встает вплотную, ставит руки на столешницу, тем самым будто бы пригвождая Тэхена к ней и не давая пути к отступлению. — Потому что если бы я остался с тобой на ночь, и мы бы уснули вместе, а затем проснулись тоже вместе, я бы просто не смог тебя покинуть. Я бы скорее умер, чем смог бы сделать это, понимаешь? Тэхен выдыхает тихое: «Понимаю», когда губы Чонгука начинают приближаться к его собственным. Они так соскучились друг по другу. Вернее даже сказать тактильно изголодались, и только друг в друге они могут восполнить эту потребность. Возможно, они просто напросто зависимы друг от друга в самом хорошем смысле. В тот момент, когда они снова сливаются в поцелуе, микроволновка дает сигнал, что еда разогрета, но на нее никто не обращает внимания. Какая к черту еда, если все о чем может думать Чонгук, это: как одежда Тэхена обалденно пахнет стиральным порошком, как сам он пахнет мятным шампунем или гелем для душа, и как его кожа пахнет им. А когда губы Тэхена начинают настойчиво целовать в ответ, а руки оплетать его тело, мыслей в голове не остается никаких. Чонгук просто хочет раствориться в этом моменте, в Тэхене. Не имея абсолютно никаких мыслей в голове, Чон как-то на автомате сползает вниз, и становиться на колени перед Тэхеном. Заглядывает в глаза — видит поплывший за дымкой возбуждения взгляд. Щеки Кима раскраснелись, он дышит часто и сбито, одобрительно поглаживает Чонгука по слегка спутанным волосам и кивает. Дает зеленый свет. Кажется, сейчас именно это им и нужно. Некое воссоединение. Не только духовное, но и телесное, чтобы как бы закрепить в уме то, что теперь все будет хорошо. Что теперь у них есть время, что теперь не нужно спешить. Но у них по-прежнему нет времени, чтобы ждать. Не потому, что они спешат куда-то, а потому что не могут больше ждать вовсе. Оттягивать сближение нет никаких сил. Поэтому Чонгук смело спускает домашние спортивки Тэхена вместе с бельем до самых щиколоток, и, не выжидая больше ни секунды, ловит член рукой. Проводит от головки вниз и обратно несколько раз, слыша сверху тихое шипение — смазки недостаточно, Чонгук понимает, что Киму сейчас может быть слегка неприятно из-за сухой ладони на чувствительном органе. Понимая это, он направляет головку в рот, без особого стеснения и прелюдии, смачивает ее слюной, достает изо рта и размазывает по всей длине. У Тэхена от напряжения вздуваются вены на лбу, одной рукой он изо всех сил держится за край столешницы, а другой, мягкой перебирает волосы на макушке парня, подбадривая его, но стоит Чонгуку взять в рот глубже — глаза у него закатываются от удовольствия, а с губ слетает грудной стон и имя одного единственного и любимого парня. — Боже, не останавливайся, — вылетает из Тэхена на выдохе. Он даже толком не подумал, задыхаясь от того темпа, который взял Чонгук прям слету — жесткий, ритмичный и быстрый. Конечно, Тэхену бы очень хотелось растянуть этот момент как можно дольше, но трехнедельное воздержание дает о себе знать. Кажется, будто еще несколько секунд и он точно не выдержит. Или возможно будет достаточно лишь одного взгляда Чона снизу вверх, чтобы Тэхен достиг пика блаженства. — Гук-и, стой, пожалуйста, остановись. Чонгук на его слова моментально отзывается, непонимающе хмурит брови, ведь пару мгновений назад Тэхен просил не останавливаться, но…Гук отстраняется, возможно быстрее, чем следовало, немного задевая член зубами. — Что случилось? — настороженно спрашивает Гук, бегая глазами по раскрасневшемуся лицу Тэхена в поисках ответа. В голове сразу мелькают самые страшные мысли: Тэхен передумал, поэтому остановил. — Ничего, милый, — виновато улыбается Ким, понимая, что перепугал Чонгука просто так. — Я просто не продержусь долго, потому что воздерживался с нашего расставания и я хочу, чтобы мы вместе получали удовольствие, я хочу целовать тебя, и наблюдать за тем, как ты получаешь удовольствие от моих рук, — Тэхен любовно треплет парня, все еще сидящего у его ног по волосам, а затем с нежной улыбкой на лице говорит: — Иди ко мне. Отразив улыбку Тэхена, Чон медленно поднимается, чувствуя как на член давят джоггеры, хоть они и свободные, но все равно приятного мало, а в ступнях немного покалывает от нахождения в одной позе. Стоит им поравняться, как Тэхен затягивает парня в новый поцелуй, параллельно расстегивая ему ширинку и меняет их местами, прижимая к кухонному гарнитуру. А потом в какой-то момент, не разрывая поцелуя, оголяет Чонгука ниже пояса и усаживает на столешницу. Сперва гладит по мягким бедрам, затем обхватывает его член, сразу же оглаживая влажную головку. Ловит губами высокие, обрывистые стоны и сам стонет ему в рот, когда Чон в слепую дотягивает и до органа Тэхена тоже. Они прекрасно знаю друг друга. Более того, они друг друга прекрасно чувствуют. Они будто один организм. Оба чувствуют, что с каждым движением подталкивают друг друга к краю. И оба этого отчаянно желают. — Бог мне свидетель, я так люблю тебя, милый, — шепчет между поцелуями Тэхен и вглядывается в мутные от возбуждения глаза напротив. Чонгук ему кивает, а Ким, заметив его искаженную в удовольствии улыбку, кончает. Почувствовав, как в руку выплеснулась горячее и вязкое семя Тэхена, Чонгука, кажется, заулыбался еще шире, и от этого его более криво, но Ким смотрел на него, и просто не мог оторвать взгляд. Чон был прекрасен и идеален. Да, весь вспотевший, с алыми щеками, но так завораживающе красив. Тэхен ускорил движения, желая, чтобы и Чонгук поскорее окунулся в омут чистого удовольствия, растекающегося по венам медом. Минуты две спустя, Чонгук резко притянул Тэхена к себе, впиваясь в его губы кусачим поцелуем, а затем из последних сил толкнувшись в любезно подставленный кулак, кончил. Перед его глазами на секунду потемнело, а тело стало настолько тяжелым, что он почти свалился на Тэхена, но поцелуй они не прекращали, будто находились в трансе. И даже давно вскипевший чайник, издающий противный свист, не мешал им. Они были вдвоем. Вместе. И только друг для друга. У всего и всех остальных есть время, чтобы ждать, но у Чонгук и Тэхена, стоит их губам соприкоснуться, понятие времени стирается. Потому что у них нет времени, чтобы ждать. Да и, чтобы поцеловать любимого человека, ждать вовсе не обязательно.