"Король и Шут": воспоминания о былом и рассуждения о настоящем

У меня дела идут нормально, и хотя вся эта служба уже тысячу раз задолбала, все же терпения хватит. Вернусь, беситься буду, здесь энергию девать некуда. Да бог с ним, со всем этим, как мы-то? И я как?

Андрей Князев, из письма Михаилу Горшеневу от 18.01.1995

***

      После долгого и утомительного лирического отступления, приступим к разбору сериала «Король и Шут» от режиссера Рустама Мосафира и продюсеров, в числе которых оказались Андрей Князев с женой. Признаюсь, я с большой неохотой и недоверием согласилась на предложение лучшей подруги посмотреть «главный сериал весны». Слишком близко к сердцу приняла в свое время уход Горшка. Слишком дороги мне воспоминания о юности и студенчестве, что прошли под музыку этой, ставшей легендой, команды. Группа «Король и Шут» связана для меня с огромным количеством личных воспоминаний и переживаний, поэтому смотреть первую серию я садилась с предубеждением и опаской — а ну как нерадивые любители наживы, снявшие сие творение, «обосрут» память о ком-то или чем-то, что и по сей день хранится в душе и составляет неприкосновенный запас и личный духовный золотовалютный резерв. Первые три серии показались абсолютно провальными. Музыка Алексея Горшенева невпопад, излишне депрессивная, нагнетающая, видеоряд от Степана Бешкурова — халтура, обрывочный, невнятный, без глубины, актеры без способностей и понимания того, что играют, сюжет — вообще бред сумасшедшего и полная хрень. Я с трудом удерживалась, чтобы не встать с криком «Ой, все!» и не выключить навсегда эту «шляпу». Хорошо, что все-таки выдержала. Примерно с середины четвертой серии картина стала меняться. Зрителю начинают постепенно обрисовывать и раскрывать личности и характеры героев, показывать подводные камни и проблемы в их взаимоотношениях. Даже визуал выравнивается, становится эстетичнее, осмысленнее. Пейзажи сказочной части и сама её арт-хаусная атмосфера почти копируют поля и открытую местность в фильме «Легенда о Зеленом рыцаре» Дэвида Лоури. Сюжет кое-как обретает некие очертания, всплывает постепенно, как субмарина из океанских глубин, и основная тема и идея сериала. Что, впрочем, не отменяет его недостатков. Именующийся на Кинопоиске «креативным продюсером» сериала, Князь — сказочник-профи, на пару с женой и при помощи сценаристов, Дмитрия Лемешева, Александра Бузина и все того же Рустама Мосафира, накреативили знатно. Навязчивое ощущение нахождения в чьем-то психоделическом сне, временами прерывающемся вставками в виде муторных, тяжелых кошмаров, преследует зрителя на протяжении всех восьми серий. Даже реальная часть, точнее, пестрый калейдоскоп-мозаика из отдельно взятых коротких эпизодов взаимодействия Горшка и Князя с маячащими где-то далеко на заднем плане остальными членами коллектива и парой-тройкой женщин, выглядит порой, словно галлюцинация обдолбавшегося чем-то тяжелым нарка образца начала нулевых. И среди всего этого творческого беспорядка и хаоса зритель, тем не менее, должен выделить основную причину, по которой он это смотрит. А смотрит он потому, что ему рассказывают историю. Нет, — две истории. И чем ближе к концу истории, тем интереснее, что однозначно хорошо. У шоу-раннеров получилось добиться постепенного нарастания, нагнетания интриги там, где, казалось бы, все ясно и никакой интриги не может быть по определению. Но не будем забывать, что перед нами сказка (то есть, вымысел), а не биографическая история… Так о чем сериал «Король и Шут»? В чем его основная идея? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, кто является главным героем этой истории. Главный герой, согласно канонам сценарного жанра, должен за время сюжета пройти определенный путь. Этот путь не обязательно ведет к трансформации. Иногда бывает так, что по ходу развития сюжета главный герой не меняется, меняются обстоятельства, в которых он оказывается, но сам он остается таким же, каким был в самом начале повествования. Что в какой-то мере относится к главному герою сериала «Король и Шут». Герой становится поэтом, музыкантом, панком, медийной персоной (как бы сказали сегодня), но его внутренняя сущность не меняется. Неизменной остаётся и причина, побудившая его стать тем, кем он стал. Сериал необходимо воспринимать как панк-сказку, историю сродни песням КиШа, которые мы, фанаты конца девяностых — начала двухтысячных, так обожали и до сих пор любим. Песни КиШа — это гремучая смесь из средневековых североевропейских сказок (вспоминаются братья Гримм), северо-славянского фольклора, услышанных на уроках истории в средней школе преданий о древних славянах и рассказанных под одеялом в летнем лагере баек о восставших из могил мертвецах, зловещих пиковых дамах и зловредных призраках-полтергейстах. По сути, сериальная вселенная — это вселенная того, кто сочинил все эти песни, то есть — Андрея Князева. А сам сериал — это история взаимоотношений Князя с его рано и трагически ушедшим лучшим другом, Михой, Горшком, Михаилом Горшеневым. История, полная драмы, надрыва, трагедии, острых моментов, кризисов и боли. И именно на таких острых, пиковых, цепляющих зрителя моментах сценаристы и сосредотачивают внимание зрителя, создавая мозаичное полотно повествования, скача по датам и локациям, перескакивая относительно спокойные годы существования группы. Итак — главным героем сериала является Андрей Князев. Наверняка найдутся желающие с этим поспорить, которые скажут, что главный герой — Горшок. Это и так, и не так. Горшок для Князя — это его личный сорт героина, его рок, фатум, судьба, крест, лучший друг и самый близкий человек, встреча с которым явилась судьбоносной и предопределила всю его дальнейшую жизнь. Горшок — герой его романа, причина, по которой Андрей Князев сейчас является тем, кто он есть. Об этом Князь без обиняков говорит Агате в поезде. О том же в интервью из седьмой серии открыто говорит и Горшок. В одной из начальных серий нам показывают момент знакомства Андрея с Мишей, момент почти мгновенного зарождения их крепкой дружбы, основанной на взаимном интересе к личностным качествам друг друга. Далее мы видим то, как Андрей соглашается стать участником группы «Контора». Период становления КиШа и концерты в клубе Tamtam проскальзывают в паре эпизодов и очень смазано. Затем история прыгает сразу на несколько лет вперед, в начало двухтысячных, рассказывая о наркомании Горшка и сумасшедшей, агрессивной Анфисе, которую Князь со сценаристами представляют кем-то вроде помойной мухи, прицепившейся к «вкусному» Михе, пытавшейся разлучить их. И видя такое непотребство, Андрюха решает «спасать» Горшка из плена Повелительницы Мух. Князь даже находит «оправдание» показанной в сериале, что называется, во всей своей ужасной красе, героиновой зависимости своего Михи, — тут постарался злой колдун. Да, тот самый, который сначала похитил принцессу, а потом, в отместку за срыв планов и лишение жизни, оказавшись в нашем мире, перевоплотился в Шута, пообещав «сгноить» несчастного Горшка. Этого омерзительного во всех отношениях персонажа я в самом начале грешным делом приняла за очень неудачную попытку изобразить деструктивную сторону личности Михи, его темное альтер-эго, непрерывно подталкивавшее его к смерти, навязывавшее ему идею «умереть как панк» и тем самым обрести бессмертие. К концу все стало более понятным и, на удивление, логичным — Шут оказался злодеем из сказочного мира, а Горшок пострадал от его козней из-за того, что отважно и безрассудно спас жизнь Князя. Но что в жизни, что в сказке, Князь, несмотря ни на что, постоянно стремится к Горшку, ищет его, находит, спасает, поддерживает и продолжает их совместный путь. В реальности это жизненный и творческий путь, в сказке — полный тяжких испытаний путь к колдуну за принцессой. Женщины — такие как Анфиса и Агата, и отношения с ними, хоть и оказывают на Миху и Андрюху сильное влияние, меркнут в сравнении со страстями, которые бушуют между ними двоими. Горшок и Князь — неразделимый тандем лидеров КиШа, лучшие друзья, незримую духовную связь меж которыми не в силах оборвать ничто. Будучи подростком, я часто задавалась вопросом, кто из них двоих «Король», а кто «Шут». Из сериала становится ясно, что эти архетипы в названии группы неприменимы к персонажам в том буквальном смысле, в каком нам хотелось бы их применить. В сказке есть Король, отец принцессы, и есть Колдун, превратившийся в злобного Шута. В реальности Король — это Горшок (почти что принц Гамлет в новом прочтении, со своим извечным «Быть или не быть» и всеми вытекающими), а вечно достающий его своим жестоким и лживым сарказмом, толкающий к безумию Шут — колдовское зло, пришедшее из сказочного мира. А как же Князь? Единственный, по его же словам, кто «не дул в уши» Михе, открыто выражая свое мнение по любому поводу, не соглашаясь, споря, избегая дифирамб и велеречий, говоря другу правду о губительной привычке. Подобно верному Шуту, что всегда открывает своему Королю правду, как она есть. Андрей Князев отчасти и рассказчик этой полусказочной истории. Весь сериал, все восемь серий, он говорит нам о своем друге, он рассказывает зрителю о Горшке и о духовной близости, что их связывала. Он рассказывает обо всем, что он пережил благодаря ему, находясь рядом с ним, о том, каким видел своего «злобного гения», своего короля. Он честно (или почти честно) повествует о трагедии, когда ему показалось, что Миха больше не считается с ним, что он, Андрюха, перестал быть для него настолько же значимым и близким, каким для него самого продолжал оставаться Горшок. В какой-то момент Князю кажется, что дружба и близость исчезли, и он, опустошенный, уставший постоянно отдавать и в исступленном терпении чего-то ждать в ответ, решает, что сможет продолжать творческий и жизненный путь без Горшка, буквально выкорчевав его с мясом из собственных души и сердца. И тем самым, как ему сейчас видится, совершив ошибку. Переработанные и в чем-то приукрашенные и акцентуированные воспоминания Князя «о былой любви» между ним и Горшком, о его любви к Горшку, и воспоминания о самом Горшке — вот, что такое сериал «Король и Шут». Там, разумеется, звучат песни КиШа разных лет, как известные даже тем, кто не являлся поклонником творчества группы, «Охотник», «Лесник», «Кукла колдуна» и другие популярные композиции, так и известные лишь истинным ценителям и фанатам, песни из «Акустического альбома». Там звучит пробирающий до мурашек, волшебный глубокий голос Горшка и надрывный, с лирическими интонациями, голос Князя. Не могла не обратить внимание на очень современный язык героев, в диалогах которых в середине и конце девяностых XX века проскальзывают фразы и устоявшиеся выражения, характерные для мемов начала двадцатых века XXI. Ляпы я не только слышала, но и видела. Икеевская мебель в квартире Ольги в самом начале нулевых, современный мейк и тюнингованность образа Агаты, встреченной также в нулевые в Новокузнецке… Не совсем внятно упомянута и тема идеологии анархизма. Мы обрывочно слышим что-то о Петре Кропоткине, улавливаем вайбы эрудированности, исходящие от Михи Горшка, но в целостную картину они так и не складываются. Оно и понятно — сериал не о панк-культуре и не об анархизме. Он о творческом взаимодействии, о дружбе, о живом общении и, конечно, о трагической былой любви. Для Константина Плотникова, сыгравшего в сериале Михаила Горшенева, «Король и Шут» — это несомненная и большая творческая удача. Желаю ему плодотворной и долгой актерской карьеры и не остаться актером-заложником одной роли. Такой талант заслуживает многих ролей, хотя свой заметный след в актерском искусстве и в истории российского панк-рока он этой ролью уже оставил. Да, он играл не того Горшка, которого я обожала двадцать лет назад, но он играл сильно, на полную, выкладывался морально и физически. И это заслуживает признания и высокой оценки. Влад Коноплев тоже в целом справился с ролью Андрея Князева, хоть в начальных сериях его игра и оставляла желать, производя впечатление несколько скованной и неуверенной, возможно, за счет хрупкости его телосложения в сравнении с оригиналом. В самом начале Влад не кажется загоревшимся идеей творцом — поэтом и художником, каким мне представляется Князь, он не выглядит заинтересованным в творческой жизни группы, он не выглядит панком. Если сказать проще — поначалу он не выглядит убедительно в своей роли. Не знаю, в каком порядке снимались эпизоды и серии, но в финальных этот актер показал себя намного лучше, талантливее, решительнее и полновеснее в плане передачи эмоций и образа персонажа. Камео, сыгранная Князем, где он говорит Горшку: «Ты ко мне не подходи больше», напомнила мне слова Иисуса «Noli me tangere» («Не прикасайся ко мне»), сказанные Марии Магдалине. Его первые слова после Воскресения. Одному Андрею Князеву доподлинно известно, зачем в последней серии появился этот не имеющий отношения к развитию сюжета эпизод. Но у меня есть предположения: так Князь окончательно прощается с Горшком, как бы говоря: «Не подходи больше ко мне, Миха. Не приходи ко мне больше во сне. Отправляйся в дальний путь, в сказочный мир, где есть упыри, некроманты и утопленницы. А я останусь здесь, в реальности». Точка. Все понятно — гештальт закрыт, Андрей. Ты попрощался. Понадобилось почти десять лет, чтобы переосмыслить и разобраться, подготовиться и осмелиться вынести на обсуждение почтеннейшей публики вашу с Михой историю так, как ты ее увидел тогда, и так, как ты видишь ее сейчас. Прийти к пониманию того, что Горшок, этот «обиженный ребенок», просто не смог без тебя, без вашей дружбы, без вашего совместного творчества, не вывез, умер от тоски, от чувства ненужности. От ненужности тебе. Но теперь ты все сказал ему. Ты попрощался так, как хотел. А Горшок хотел жить в сказке. Ты подарил ему сказочную Вселенную, в которой он будет жить столько, сколько люди будут слушать песни группы «Король и Шут», столько, сколько будет жить русский панк-рок, неотъемлемой частью истории которого является ваше с Михой творчество, ваша дружба и ваша история. Спасибо за эту историю, за эту исповедь. Ты прав — обнажить душу намного тяжелее, чем тело. Но тебе необходимо было это сделать. А нам, возможно, необходимо было это увидеть и услышать. P.S. А главное — в твоем сказочном мире вы по-прежнему вместе, едете куда-то в кибитке, как Бременские музыканты. Ты — трубадур с Принцессой, Миха — менестрель с красивой Дамой. Так и вспоминается: «Ничего на свете лучше не-ету, чем бродить друзьям по белу све-ету…»