Часть 1
1 января 2024 г., 16:11
О Сехун
«О Сехун», — прочитал я, получив в руки новый паспорт.
Таким было моё имя в этой жизни. Обычное Се, данное мне при рождении имя. Я принимал облики Седрика, Селена, Сеона и других, тщательно подбирал имена лишь бы удержать хотя бы толику настоящего себя, воспоминания из своего детства. Хотел я их держаться потому, что этому телу и разуму уже больше нескольких веков. Образы родителей я все ещё храню в своём сердце. С появлением качественных инструментов для рисования, я учился это делать, дабы не забыть родные лица. Я брожу по этой земле в поисках своего предназначения уже около пяти или шести сотен лет. Невыносимо. Из раза в раз провожать друзей и близких на тот свет было тяжело первые лет, наверное, сто пятьдесят. После я как будто свыкся и перестал близко контактировать, привязываться к людям. Этот год стал исключением. Именно этой весной я почему-то решил поступить в Университет Южной Кореи. Побыть обычным человеком хотя бы следующие несколько лет.
Трудновато быть обычным студентом, когда у тебя есть пара квартир в центре Сеула, а приезжаешь ты не на абы на чём, а на «Мерседесе-AMG» A-класса. Поэтому, потратив время на поиски свободных мест на парковке, я уже опаздывал на лекцию. Но не всё происходит просто так, ведь у входных дверей я столкнулся с тем, чей образ был выжжен в памяти. На мгновение я захотел разреветься. Этот парень и есть нить, соединяющая моё прошлое и настоящее?
— Простите, — тот же голос, тот же взгляд огромных глаз.
— Нет, это я опаздываю на лекцию и не смотрю куда иду, простите, сонбэ, — я не мог отвести глаз и, чтобы это не выглядело жутко, завязал донельзя глупую беседу: — Я — О Сехун, первокурсник факультета «Юриспруденция».
— Отлично. До Кёнсу, — в глаза не смотрит, что это с ним? — Лекции читают в третьем корпусе. Здесь только практика.
— Я на машине. Могу подвезти.
— Вынужден отказаться. Мне нечем будет заплатить, — тыкая в Google Карты, он хмурился.
— Сонбэ, какие деньги? Вы мне подсказали, что лекция будет не здесь. Это моя благодарность, — и аккуратно взяв юношу за руку, я потянул его в сторону своей машины. Однако руку вырвали, хотя и продолжали послушно следовать.
— Ты, какой-то чеболь, да? — при виде крутого авто, До удивился.
— Почти. Сонбэ, а у вас тоже лекция?
— Мы одногруппники, — я удивился. В нашу первую встречу я был младше Кёнсу.
— Я очень рад, сонбэ.
— Почему ты продолжаешь называть меня так? Может, я младше?
— Мой день рождения весной.
— Окей, я всё-таки старше.
— Я рад встрече с вами, — на что Кёнсу подумал, что этот альфа слишком странный.
***
Сехун как человек свободный и имеющий репутацию провидца, причём говорящего только правду, мог путешествовать по разным местам. В Руну он решил поехать, чтобы увидеть, куда же был заброшен драгоценный сын царя Сумана, Кёнсу. Ведь старший сын, нарушивший завет, Чунмён, чувствовал себя всё хуже и хуже. — Уважаемый, — к нему обратился человек в одеждах дворцового служащего, — вас желает видеть мой достопочтенный господин. Провидец последовал за ним, ведь его ожидал супруг нынешнего царя Ливея. Он предсказал и это в своих видениях. — Добрый день, путник. Слуги разместят тебя в гостевых покоях, всё расскажут, всё покажут, — взрослый, красивый омега средних лет сам встретил его. Этот мужчина выглядел безупречно. Волосы цвета пшеницы не тронуты сединой, лицо представителя благородных кровей не выглядело как лицо папы четверых сыновей, а очень даже молодо, а главное, что восхищало: осанка, ровная и грациозная. — Отдохните, а после я бы хотел узнать у вас кое-что. Север невероятно холоден. Одежда никак не согревала альфу, однако горячая купальня и вкусный ужин сделали своё дело. Есть всё-таки и положительные стороны в этой жизни. — Предсказатель, меня накажут Боги, — он сделал глубокий вдох, — но я подозреваю мужа моего сына в неверности. Ребёнок — копия самого папы омеги, поэтому я не могу ничего оспорить… «До чего же интересно складывается жизнь нашего принца», — думает Сехун, подавляя улыбку. — Я ненавижу само слово «неверность», — у омеги появляются хмурые складки на лбу, — поэтому я нуждаюсь в вашей помощи. Расскажите мне всю правду об этом ребёнке. — Мне нужно увидеть их обоих, — Се не сомневался, что мужчина устроит это в два счёта. — Кёнсу, я пригласил одного человека, чтобы он поведал нам о будущем. — «Великолепно — просто поставил перед фактом». До, кажется, узнал его, но лишь покорно опустил взгляд и сел на кровать с сыном в руках. Мальчик двух-трёх лет был невероятно спокоен. Сехун прикрыл веки, и картины калейдоскопом замелькали перед глазами. — Не нужно ли вам каких-то свечей, огней, господин провидец? — уточнил старший омега. — Лишь тишина. И в безмолвии сидели они некоторое время. Открыв глаза, альфа заметил, что мальчишка улыбается, и на левой щеке возникает еле заметная ямочка. — Он, — шаман смотрит в глаза Кёнсу, — сын своего отца. — До понял, что Сехун знает, кто истинный отец Чэнлэ. — Этот ребёнок возлюблен небесами. Дитя любви займёт своё место в этом царстве. А вы, — он уже поворачивает голову к родителю Ифаня, — если будете мешать, дворец будет утоплен в реках крови. И растекутся их берега по всей Руне, пока этот ребёнок не займёт трон. Путь его освещён и позолочен. — Слава Богам! — улыбается Хань Гэн. — Ваше Высочество, ваш сын ожидает ещё одного малыша, — Су прикусывает нижнюю губу. — Я не верю своим ушам. Я поспешу раздать лакомства во дворце! — Спасибо, что защитили моё дитя, — шепчет эйриец. — Я не соврал. Этот ребёнок был рождён, чтобы стать сыном Ифаня. Никак не внуком Шина. — Что за бред? — омега недоумевает. — Увидишь. Этот ребёнок покажет. И показал. Став царём, покорившим весь Дальний Север. — Но за свою ложь, Кёнсу, ты всё равно поплатишься в следующей жизни.***
Несколько часов работы, а это значит, есть деньги на пару дней, но ноги словно вот-вот отвалятся. Пришлось работать не от хорошей жизни, а из-за родителей, которые бы в жизни не потянули оплату аренды, продуктов, о развлечениях можно и не думать вовсе. Папа, работающий дворником, который время от времени печёт разную выпечку и продаёт её жителям деревни. Отец-инвалид, наполовину парализованный после инсульта. На лекарства уходит больше, чем поступает за нетрудоспособность. Глупые люди, которые решили взять ребёнка из приюта, не имея ни гроша за душой. Отставляя вопрос с деньгами, можно упомянуть, что не повезло им во второй раз, потому что Кёнсу — омега в семье бет. Так как усыновление считается у них чем-то постыдным в провинции, родители врали, что ребёночек их роднюсенький. Ещё одна насмешка судьбы, что Кёнсу был реально похож на приёмного отца. Те же глаза, те же губы, даже линия подбородка — всё это заставляло верить каждого, что он их сын по крови. Так как он придерживался мифа, что является бетой, Кёнсу предпочёл снимать квартиру проживанию в общежитии при университете. Пусть маленькая, пусть далеко от центра города, главное — это его крепость, где он может делать, что соизволит. Кёнсу достал из небольшой сумки полотенце и пижаму. Каждая квартирка снабжена ванной комнатой, у Кёнсу такое впервые в жизни. В родительском доме этого не было, поэтому они ходили в общественные сауны. Стало грустно. «Зато есть сейчас», — заканчивая этой мыслью, он разбирает вещи.***
Все эти годы До совмещал учёбу с подработкой. В какие-то дни он курьер, а иногда дизайнер на фрилансе. А ещё он постоянный сопровождающий Сехуна. Хотя дело обстоит наоборот. Альфа всегда следует за ним как хвостик. Всем поначалу казалось, что тот втюрился, но, как оказалось, Кёнсу ведь «бета», который вряд ли понравился бы такому классному альфе в качестве омеги. Пусть он и не рассказал Се о своём вторичном поле, стали они более или менее друзьями. О старался помочь ему, ведь у него-то денег куры не клюют, однако фраза: «Мы нищие, но гордые», оказалась про До. — Ты знаешь, что нас направили на стажировку в «Догук»? — Сехун с широченной улыбкой заваливается к нему домой, в руках у него, как обычно, острые крылышки и напитки. — Это ведь ты устроил? — это скорее утверждение, чем вопрос. Омега знал, что добровольно в такую компанию их бы никто не взял. «Догук» — одна из двадцати лучших юридических компаний во всей Корее. Оба сели на пол, включив телевизор. До удобно расположил голову на коленях альфы. — Ну, папочка О может решить этот вопрос, — ответил он, перебирая тёмные волосы, кончики которых выкрашены в красный. У Се был помощник, который управлял риелторской компанией, и играл роль отца. Оба были в плюсе. За своё молчание О Тэгён жил припеваючи. Про этот факт, фиктивную семью и про свои вековые приключения юноша, разумеется, не рассказывал никому. Оба хранили какие-то скелеты в своих шкафах. Может, это и к лучшему. В первый день стажировки оба юноши, одетые в белые рубашки и чёрные классические брюки появились на пороге кабинета управляющего, Пак Чанёля. Сехун разинул рот, увидев молодого босса. «Тот самый сын генерала, отец малыша Чэнлэ!» Сейчас, как и положено одному из ведущих юристов «Догука», он выглядел очень солидно. Дорогой чёрный костюм, бежевая рубашка и бордовый галстук. Тёмные волосы уложены так, что лицо полностью открыто. — Рад вас приветствовать, стажёры, — мужчина двадцати семи — двадцать восьми лет приятно улыбнулся. — Я не смогу лично курировать вас в течение трёх месяцев, но доверю вас моему помощнику. Он поможет вам устроиться, будет выдавать задания и прочие вещи. Надеюсь, наше сотрудничество будет успешным, — от широкой улыбки Пака, Сехун невольно улыбнулся. — Да, мы постараемся на славу! — стажёр был полон энтузиазма, в отличие от его друга, который стоял с каменным выражением лица. Он находил что-то раздражающее в этом мужчине. «Фальшь». — Здравствуйте! — в кабинет заходит парень в нежно-голубой рубашке и сером костюме. — Меня зовут Ким Чондэ, я буду вас курировать во время практики. Приятно познакомиться, — молодой человек с русыми волосами коротко кивнул. — Я До Кёнсу. — О Сехун. «Я ни разу не встречал одних и тех же людей дважды. Получается, это и есть мой шанс что-то предпринять? Что-то исправить? Ты же даровал это бессмертие, так подай знак!» После недельной стажировки часть их коллектива, которая работала над делом компании «Turan» собралась в кафетерий, чтобы отметить их пребывание здесь. Кёнсу спешно сослался на дела и свалил, Сехун же остался выпить. После непривычного рабочего графика ему это было необходимо.***
До Кёнсу получил заказ. И адрес вызвал ухмылку. Он побыстрее ушёл с этого долбаного «посвящения», чтобы успеть на подработку, а в итоге надо отвезти туда семь коробок пиццы с пеперони. Ещё столько же повезут и другие три курьера, разве что вкусы разные. Поэтому четверо ребят заказывают такси, так как ни у одного нет личного транспорта, а разъезжают они обычно на велосипедах. Всю дорогу они болтали о стрёмных клиентах, впечатлениях об университетах и о всякой ерунде. У входа в подъезд стоял высокий мужчина с сигаретой в руке. — Где вас носило? — у Пака глаза уже красные, а из ушей вот-вот пойдёт пар. Когда он осматривает каждого, кажется, он не узнает Кёнсу в капюшоне, закрывающем всё лицо. — У нас указано, что время доставки в 18:00, — Намджун показал чек, а потом и экран своего телефона, на котором светилось «17:48». — Мы приехали даже раньше, можете отблагодарить чаевыми, мы не оскорбимся. Чанёль подаёт знак, и пиццу забирают какие-то парни, а после Пак швыряет купюры в лицо Киму Намджуну. — Подобрать, думаю, и сами сможете. «Так вот какой он, когда нет никого рядом», — думает Кенни. — Да ни хуя, — Кёнсу швыряет ему в лицо скомканный чек за пеперони. Узнав его, Чан стиснул зубы. — Мы уходим, а ты прибери тут, руководитель Пак. И все, поддержав До, уходят. И плевать, что эти деньги вычтут из их зарплаты, что кто-то пожрал за их счёт. Эти парни, может, и не так богаты, но так опускаться ради нескольких коробок пиццы никто не собирался. — Как же меня бесят такие мажоры! — шипит Тэхён. — Эй, будь у тебя такие же деньги, ты бы был таким же, — Чонгук показывает ему язык. — Ненавижу таких людей, — еле слышно произнёс новенький в их компании. — Каких? — Как он, — ответил До.
