Что-то вроде современной сказки

       Пак Чанёль       Бывает, что дети богачей часто теряются в изобилии, которое окружает их. Трудно быть амбициозным и целеустремлённым, когда тебе стоит лишь указать пальчиком на игрушку, на одежду, назвать сумму и всё оказывается перед тобой.       Однако Пак Чанёль совершенно другой.       Во-первых, он упорен. Задавшись целью поступить в один из престижнейших университетов страны, Чанёль работал над этим следующие пять лет. Неправильно заложенная база знаний выстраивалась заново, учебники множились один за другим. Родители просили выбрать другое учебное заведение, видя как их младший сын занимается до полуобморочного состояния, Пак же усердно учился.       Во-вторых, давление окружающих. Трудно быть плохим мальчиком, когда все вокруг ожидают, что Пак — тот самый «идеальный» сын. Их у родителей четверо, и Чанёль самый младший. Они чада двух послов. И так сложилось, что старший брат — первая рухнувшая надежда родителей — работает в театре. Шьёт одежду. Зарабатывает, к сожалению, не так много, поэтому до сих пор живёт в родительском доме. Ему тридцать четыре. Разочарование родителей номер два — замужем. За человеком, который зависим от алкоголя. Между ними проявилась истинность, которая в наше время встречается не так часто. Третий позор семейства Пак — бывший сотрудник посольства, уволенный за неисполнительность. На Чанёля же возлагались огромные надежды. И самое удивительное, что он всегда показывал результаты лучше, чем от него ожидали. Закончить школу с отличием? Мальчишка сделал это, да ещё и в школе имени Конфуция, студенты которой сбегают оттуда из-за неудач и провалов. Получил кучу медалей и грамот за достижения в спорте. Идеален. Таковым его считало всё окружение.       Пятнадцатого марта Чанёль уже в кофейне — ждёт своего парня. Интерна в клинике Сеула. Они знакомы с детства и стали парой благодаря ожиданиям их семей. У Кима родители врачи, владельцы больниц, естественно, и он пошёл по этой стези, а у Пака отец бывший юрист, а ныне сотрудник посольства КНР.

***

      В прошлой жизни…       «Я выбрал тебе жениха». Чанёль из Эйрии ожидал услышать это. Судя по ухмылке отчима, омега будет с сюрпризом. Кого они ему подсунут? Калеку? Кого-то непривлекательного от слова «совсем»? С таким характером, что Чан предпочтёт наложить на себя руки?       Однако им оказался Чон Хосок, чья семья изжила себя. Прежде одна из величайших семей Эйрии, а теперь это люди, которые просто выживают. Семья-то думала, что альфа оскорбится из-за низкого положения мужа. К счастью, и внешне юноша оказался красив, как и душой. Когда отец их поселил в одном из домов на окраине столицы, парнишка даже без слуг справлялся со всем сам. Он вычистил этот запылившийся сарай, иначе его было трудно назвать. Старый настолько, что крыша протекала во время сильных ливней, а в холодные дни они ночевали без печи, а лишь у огня. Но Хосок никогда не жаловался.       — Ты похож на человека, что уже потерял нечто ценное. Отец ведь женил тебя без твоего желания, да?       «Смышлёный мальчишка», — подумал Чанёль.       — Если такой простой слуга, как я, захочет увидеть Его, даже миную сотни ступеней, я никогда даже и встану подле него. Ведь ещё длиннее путь добраться до него самого. Место, где он находится — дальше края земли и выше небес. Небес, которых я никогда не смогу коснуться. — Хосоку жаль Пака, ведь полюбить кого-то из императорской семьи равносильно киданию горохом в стену.       — Есть лишь одно решение. Стать горой.       — Что?       — Горы ближе всех расположены к небу, иногда они словно касаются него. Сидя в этом сарае, ты никогда не увидишь любимого, даже издалека, а попав в число лучших, став генералом, как и твой отец, ты удостоишься милости хотя бы поцеловать край его одежд.       Чон правда думал, что возлюбленный супруг — это Ким Чунмён, ведь не просто так принц передал ему управление войсками? Он ведь хотел, чтобы имя его возлюбленного осталось в истории? Как бы ни ошибался супруг, он знал, на какие рычаги нажимать, ведь после того вечера, меч Чанёля не знал отдыха. Битва за битвой, победа за победой, а когда власть оказалась в руках Чонина, и вовсе стал вхожим во дворец юным генералом. Верный пёс, вставший на поле боя, как союзник, рядом с Ифанем, он увидел своего любимого. И край одежд целовать ему удавалось десятки раз, но вот в губы лишь дважды. В первый раз Кёнсу был с сыном в руках, а второй раз — в тягости, ожидая второго ребёнка от Ву. Невыносимо. Тогда от злости, приехав, он решил впервые разделить постель с Хосоком. Тот не сопротивлялся.       — Это ведь мой долг, — сказал он.       И повторил эту фразу, когда узнал о беременности. Чан сначала не верил, наверное, не желал верить, но заметив, что у супруга выступает маленький животик, он как достойный мужчина перевёз семью в другой дом. Большой и просторный, где бы бегал его сын, нанял слуг, чтобы папа этого чада не утруждался.       — Я слышал, что у тебя уже двое маленьких альф, — сидя в саду за столом, Чанёль и Кёнсу пьют чай. — Говорят, очень сильно похожи на тебя.       — Да. Суёль и Донсу, — омега улыбается. Фокус с именами удался им обоим. — Да, мои копии, — не услышать эту гордость в голосе было трудно. «Жаль, что твой первенец — копия своего папы- омеги».       — Они бы подружились с Чэнлэ и ЧэнУ, — оба понимали, что ещё любят друг друга, что будут любить до последнего вздоха. Сейчас им не позволено целоваться, разделять постель, но мыслями они всегда друг с другом.       — Тебе тяжело, Кёнсу? — альфе хочется услышать положительный ответ, чтобы он стал рычагом, и дал возможность ворваться в Руну с мечом и вырвать его из рук нелюбимого мужчины.       — Я не люблю Ифаня, но глубоко уважаю, как и он меня. Ни разу он меня не обижал: ни словом, ни делом.       — Как и Хосок.

***

      Пак Чанёль       — Чанни! — едва услышав этот голос, альфа заулыбался. — Как дела? Как тебе твои стажёры?       — Ничего особенного, — отвечает он Чунмёну и сгребает омегу в охапку. Пак вдыхает запах его волос. Они, как обычно, пахнут приятным бальзамом. Он и одет с иголочки: простая белая куртка без принтов, голубой шарф и светлые джинсы — ни морщинки, ни складочки.       — Мне понадобится твоя помощь, — он знает, что альфа не откажет. — Надо съездить за декорациями ко дню рождения папы, — сев в машину, Чунмён командует, куда им ехать.       «Нам нужны шарики!» — «Нам нужна праздничная посуда!» — «Нам нужны ленты и флажки!»       Бегающий между рядами Ким казался альфе ужасно милым. Умиляясь, как он торопится к нему, Пак вздрагивает, когда на его омегу кто-то налетает, и они падают.       — Чунмён, всё в порядке? — подбежав, альфа обхватывает лицо Кима, осматривая, цел ли он. — Надо быть аккуратнее! — угрожающим тоном говорит он парню. Тот нервно отряхивает брюки и даже не смотрит на Чанёля. Дёргано поднимая несколько своих пакетов, он стискивает зубы. Чанёль-то его узнал — стажёр-доставщик.       — Вообще-то ты должен извиниться, — кажется, Пак вывел парня из себя своими нравоучениями.       — Иди на хуй, — так и не повернувшись к ним, парень с чёрными волосами, кончики которых окрашены в красный цвет, покидает их. Чанёль, будучи объектом восхищения чуть ли не всю жизнь, аж запнулся. Он лишь приоткрывает рот от удивления.       — О мой бог! — восклицает Чунмён, уже поднявшись на ноги. — Какой ужасный парень!       — И не говори, — решая не зацикливаться, он берёт пакеты из рук омеги. — Ты купил какую-то выпечку? Вкусно пахнет!       — Нет, — весело отвечает Ким, — наверное, это фигурные свечи. Я взял два аромата: клубники и малины.       — Ага, — Пак широко улыбается, однако пахло ванилью.

***

      До Кёнсу       Чанёль славился своим профессионализмом, а «Догук» тем более. В компанию всегда отбирались лучшие выпускники, либо уже работающие юристы, прокуроры и адвокаты. Помимо Чанёля есть ещё несколько сотрудников, слава которых бежит впереди их имени. Ли Итук — обаятельный и харизматичный специалист. Второй же — ходячая бомба замедленного действия, Ким Хичоль. Больше всего, наверное, всё же боялись его. Он просто сносил всех с ног своими красивыми заключениями. Умению анализировать и делать выигрышное заключение можно только завидовать. Гениальный парень.       — Хичоль, дай несколько поручений Кёнсо, — Пак специально коверкает имя каждый раз после того инцидента. — И ты тоже, Итук.       Делает он это не просто так — это месть. За доставку. За сбитого с ног Чунмёна. За то, что послал куда подальше. Как самые занятые юристы они берутся за тяжелейшие дела, часто сидят до поздней ночи, а это именно то, чему Чанёль хотел подвергнуть Су — пусть скулит от усталости.       На брифинге будто солнце померкло в зале, когда у входа столкнулись эти двое: Чанёль и Кёнсу.       — Здравствуй, Кёнсу, — шёпот, который слышен лишь им двоим, и ухмылка.       — И тебе привет, босс, — а вот новенький не постеснялся сказать это громко и услышали это, разумеется, все.       — Тебе не стоит разговаривать так со старшими, — Пак прикрыл глаза, типа «Ох уж эта нынешняя молодёжь. Совсем разучились использовать уважительную форму речи к старшим». Омеги, которые чуть ли не молятся на образ Чана, уже записали До в чёрный список, избегая его общества. Обсуждение проходило в строго официальном формате, однако, не считая парней, текущих по управляющему, остальные отнеслись к новенькому стажёру абсолютно нейтрально. После встречи кто-то даже обратился к До, чтобы тот выполнил несколько важных заданий. У До, который приехал из деревушки, не было таких возможностей, которые появились тут. Он сразу же записался в тренировочный зал, бассейн, пошёл в клуб дебатов, книжный клуб, в котором раздавали десятки рекомендаций, ещё и на курсы английского. И всё это дало богатые плоды именно сейчас. Он приехал в Сеул, в надежде поступить хоть в какой-нибудь университет, ведь у него был великолепный школьный аттестат. Из-за невероятной тяги к книгам даже стал изгоем среди одноклассников, он ведь бета, да ещё и ботаник. Ему не хватало лишь очков. А сейчас До хочется смеяться им в лицо, ведь теперь он стажёр в компании «Догук».       Когда наступил черед дела «Turan», подготовка к нему шла полным ходом. Чанёль сам решил выступать по этому делу. Кёнсу (который, к слову, хорошо себя проявил в этом деле) это раздражало. Ему как аутсайдеру выдавали сложные задачи, однако справлялся он с ними великолепно, отчего у людей появились какие-то положительные эмоции в отношении него. Однажды он перелистывал подготовленные документы и отшвырнул их со словами:       — Эй, управляющий Пак, — а после издевательским тоном добавил: — Сонбэ, всё это полная чушь. Даже я вижу это. Пересмотрите их, вы заметите столько дыр. Где указание ссылок на ваши так называемые доказательства? Точное количество?       Сказав это, он покинул общий зал. Начались перешёптывания о том, какой он невоспитанный, что даже его великолепные результаты не оправдывают такого отсутствия такта. Но никто и не заметил, что Пак, стискивая кулаки от ярости, вышел из другого выхода. Если бы это было возможно, то за Чанёлем оставались бы следы огней, настолько был он взбешён.       «Кем себя возомнил этот бета? И сделать я ничего не могу при всех, хотя так и хочу послать его на хуй», — с подобными мыслями альфа, словно чувствуя, следует в уборную. Злобно распахнув дверь, он видит До, моющего руки.       — Ты… — шипит парень и, грубо хватая младшего за руку, заталкивает в кабинку. — Что с тобой не так?       — Просто бесишь, — попытка вырваться, но он оказывается припечатанным к стене.       — Я что, тебя в прошлой жизни обидел? Что за беспочвенная обида? — снова До пытается вырваться. — В глаза мне, блядь, смотри!       — И? — чувствуя дыхание друг друга, оба не отводят взгляда.       — Если это всё из-за долбаной доставки, то успокойся уже. Я тоже имею право срываться! Заебал. А может, закрываешь какие-то гештальты за счёт меня? Хромосомами не дотянул до альфы?       — Двуличие твоё бесит! — и он снова тянется к выходу, но альфа обхватывает его руками за плечи, но Кёнсу хочет вырваться слишком сильно. В итоге этих попыток Пак почти падает, но приземляется задницей на унитаз, а До оказывается на его коленях. В этой суматохе Кёнсу схватился за воротник Пака, вследствие чего их лица оказываются в непозволительной близости.       — Я ненавижу таких двуличных сволочей. Чего ты добьёшься, скрывая свою подлую сторону? — сказано это в пяти сантиметрах от губ собеседника. Пак бы даже потянулся к ним, если бы До с яростью не оттолкнул его и не вышел из кабинки.       Потрепав волосы, Пак закрыл лицо руками. Что за глупое желание это было?

***

      Пак Чанёль       Вся подготовка к этому делу всё же успешно завершилась к сроку. Сегодня Чанёль ехал в суд Сеула. Победа, разумеется, оказалась в кармане. А всё благодаря Паку. Языкастый красавчик покорил бы судей, даже если бы нёс полнейшую чушь. Сотрудники уверены, что судья и коллегия присяжных засмотрелись на то, как Пак поправляет закатанные рукава рубашки.       — Каждый из вас должен мне по бокалу «Джеймсона»! — весело кричит звезда этого вечера, едва нога переступает порог бара. Никто не спорит, ведь что правда, то правда — он вырвал победу из рук прокурора. И алкоголь полился рекой. Уже к полуночи не было того, кто не пригубил хотя бы бокал соджу. Для До, который прежде не пил, пара стаканчиков оказались пилюлями, активизировавшими его дружелюбную сторону: сейчас он крепко обнимался с Бекхёном, который являлся постоянным сотрудником, и что-то напевал.       — А этот малой, оказывается, неплох, — еле слышно говорит один из мужчин, работающих с «Догук». Облизав губы, он встаёт, чтобы присоединиться к ним. Пак стал невольным свидетелем этой картины. Чувство, назревающее внутри после слов Тао, невозможно объяснить. Чанёлю дико не хотелось, чтобы к Кёнсу подходил кто-то, а тем более альфа. В момент, когда его рука ложится на плечо этого беты, Пак срывается с места и утягивает младшего за собой.       — Чего тебе, блядь, надо? — Кёнсу морщится. — Нормально же сидел! — язык заплетается.       — Ты всегда был таким милым? — Чан сейчас не менее пьян, раз несёт такую херь.       — Тебе больше не наливать, чувак, — До пьяно улыбается, а Пак очаровывается. Стоя в тёмном безлюдном коридоре, они и сами не замечают, как сливаются в поцелуе. Медленный, нежный поцелуй. Чувствуя язык брюнета, До сам прижимается к нему, закидывая руки ему на плечи. Поцелуй был прерван вздохом омеги из-за рук Пака, которые крепко обняли его за талию. Ситуация сумасшедшая, но отрываться не хочется вовсе.       — Обещай, что не вспомнишь об этом завтра, — шепчет «бета».       — Ещё немного, — альфа тянется к пухлым губам, — и клянусь, что не вспомню.

***

       До Кёнсу       Как они и обещали — эта ночь осталась там, в баре. Вернулся мерзкий и колючий Су, и весь из себя правильный Ёль. Не забылась лишь та связь Кёнсу, налаженная с Бекхёном. Теперь эти двое стали лучшими друзьями, которые теперь ходят вместе на обед и частенько проводят время после работы.       — Мне нужно дописать отчёты, — хнычет Бек, — пойдём со мной. Пока я буду писать, ты почитаешь. Я хочу, чтобы мы пошли ко мне.       Кён соглашается. И сидят они в разных частях зала. В общих комнатах стояли полки с книгами, к которым и подошёл «бета». В поисках интересной книги До забрёл с отдел художественной литературы. Помнится, Чанёль рекомендовал «Даймондс» кому-то из коллег. Надо взглянуть и оценить её. И как это бывает в дорамах, Кёнсу не доставал до нужной полки ростом, а стремянки рядом, увы, не оказалось, зато оказался «высоченная башня Пак».       — Интересный выбор, — До догадался о личности помогающего по одному лишь запаху, но от голоса всё равно пробежали мурашки. — Недоросток, — издевательски произнёс он.       — Пошёл ты, переросток, — с силой толкнув названного переростка, До уходит к Бёну.

***

       Пак Чанёль       — Пак Чанёль, — Чондэ заходит в кабинет Чана.       — Да?       — У меня к тебе будет личная просьба. Как ты знаешь, я сейчас зашиваюсь. Еле успеваю. И стажёры три дня отсутствует. На звонки не отвечают, — мужчина чувствует себя максимально неудобно, это читается в его молящем взгляде.       — Да, конечно. Буду рад помочь, — фальшивая улыбка тут же украсила его лицо.       — Вот адрес Кёнсу. Адрес фактического проживания второго я ещё не нашёл.       То, как поморщился альфа, не осталось незамеченным, но эгоистичное желание Кима сбежать поскорее взяло вверх.       — Я же могу на вас положиться, господин Пак? — Чондэ наклоняет голову и умоляюще смотрит на руководителя.       — Конечно можете.       Скрипя зубами, после работы Чанёль едет в район, который находится в противоположной части города. Захватив с собой Мёна, которого обещал сводить в новую кофейню, он приезжает по указанному адресу. Район не то чтобы плох, но глядя на эту многоэтажку, Пак сразу понимает, что арендная плата не превышает трёхсот баксов: здесь даже нет домофона и консьержа, поэтому, быстро поднявшись на седьмой этаж, он тарабанит в дверь. Его всё-таки ждут, он типа «торопится».       — Кто там? — сонный голос за дверью.       — Твой худший кошмар.       Дверь приоткрывается, в нос ударяет запах ванили. Чанёль аж давится воздухом.       — Чего тебе? — До хмурит брови.       — Ты в курсе, что сейчас практика? Ты даже не уведомил Ким Чондэ. Свяжись с ним.       — Хорошо, — дверь почти захлопывается.       — А что с твоим другом? Почему он отсутствует? — До распахивает дверь.       — Как? — «бета» серьёзно забеспокоился. Он забежал в какую-то комнату, по звукам явно переодевался. Второпях он собирает предметы, лежащие на тумбе в прихожей — телефон, кошелёк.       — Ты куда? — альфа перехватывает его. — Я отвезу.       — Район гостиницы «Holiday Paradise», — До мог бы отказаться, заявить, что доберётся сам, но если Се не отвечал даже на его сообщения, то дело в жопе.       — Мён, это тот стажёр, До Кёнсу, — и только оказавшись у машины Кёнсу заметил ожидающего их омегу. — А это Ким Чунмён, мой молодой человек.       — Приятно познакомиться, — так низко стажёр не кланялся даже Ёлю.       — Нам нужно съездить ко второму стажёру, надеюсь, ты не будешь против? — на самом деле альфа утверждал, нежели спрашивал.       — Босс, вы бы сказали, что заняты. Я могу добраться и на такси, — за вечер До перехватили уже второй раз.       — Кёнсу, ничего страшного. Садись, — парень руководителя улыбается настолько по-доброму, а память зачем-то подкидывает сцены поцелуев, отчего стыд начинает пожирать его изнутри.       — Залезайте, — все занимают свои места, и Кёнсу набирает чей-то номер.       — Господин О, доброй ночи! Вам звонит Кёнсу, друг Сехуна. Помните меня? — «Разумеется, сынок. Сехун приводил тебя…» — Поняв, что разговор слышен всем присутствующим, До максимально снижает громкость и почти шепчет: — Он не отвечает на мои звонки, не у вас ли он случайно? — ответ отрицательный. — Тогда, наверное, у себя? Хорошо, спасибо, папа Сехуна, — ему говорят что-то ещё, а Чанёль приходит в недоумение. Что же связывает этих двоих, если отец одного называет второго сыном? — Пароли я знаю. До свидания.       — С тобой интересно, Чанёль, — Ким улыбается ему искренне, потому что не будь этого мужчины, он бы не увидел и половины произошедшего в его жизни. — А будь иначе — сидели бы в той кофейне, был бы обычный вечер.       — Я извинюсь ужином в «Виконте».       — Балуешь, — Мён шутит, а Кёнсу стыдится ещё больше. Целоваться с занятым мужчиной, кто думал, что он докатится до такого? Кусая губы от стыда, он попутно набирал О, но тот не отвечал. От переживаний едва они остановились, стажёр выпрыгнул из машины, а его попутчики последовали за ним. До и вправду бывал здесь, судя по тому, как быстро он сориентировался и набрал код на двери.       — Сехун, блядь! — старшие забежали в панике, напуганные криком. Тем более запах альфы в гоне чувствовался уже с порога. Се сидел, вцепившись зубами в шею друга.       — Тише, — Мён подходит к О, прыскает ему что-то в лицо, и тот обмякает.       — Специально для таких ситуаций! — Ким осматривает альфу. — У него всегда так?       — Нет!       — Но ты ехал сюда, зная что-то, — сказал Пак, и две пары глаз уставились на него.       — Он тяжело переносит гон. Температурит, иногда бредит, но никогда не накидывается на людей.       — Окей. Я за лекарствами. А ты, Чан, обработай мальчишке укус.       Они отправляются в ванную, Пак водит спонжем по ране, стирая следы крови, а мысленно жадно облизывается. Поддавшись желанию, он нежно целует шею. Кёнсу — да, притворяется бетой, — да, под блокаторами, но он омега, который сейчас просто поплыл, подставив шею под поцелуи. Чанёль же решил подняться выше, проводя языком по линии челюсти, как только он чуть прикусил подбородок стажёра, у того вырвался непроизвольный стон. И это сорвало рамки, и пара слилась в страстном поцелуе. Рука Пака легла на затылок стажёра, чтобы тот никуда не сбежал. Прижав младшего к раковине, он со звериной жадностью упивался поцелуем. До безумия сладкие губы, и одному богу известно, как он умудрился не искусать их в кровь.       Лишь стук входной двери привёл обоих в чувства.       — Блядь, — шепчет адвокат, взглянув в зеркало на покрасневшие губы. — Посиди тут немного.       Выйдя из ванной, он прикрывает рот, делая вид, что придерживает сигарету.       — Быстрее делай всё что нужно и поедем домой, — бросив эту фразу, Ёль уходит на балкон.       — Кёнсу, я поставил все уколы, когда система закончится, нужно будет лишь вытащить иголку, — говорит интерн одеваясь.       — Спасибо, господин Ким, — поклонившись, он садится рядом с другом. — Я буду рядом, — еле слышно говорит он, когда тот хмурится.       — Вы кажетесь очень близкими.       — Наверное.

***

       Пак Чанёль       Когда ситуация через месяц, может полтора, повторяется — Кёнсу с Сехуном отсутствуют, — Чондэ ссылается на то, что Пак ведь уже знает, где живут юноши, и сваливает эту проблему на него. Очередной раз управляющий Пак у дверей До. Тот приоткрывает её на три сантиметра.       — Я завтра же свяжусь с куратором Кимом, — произносит сдавленный голос из-за двери.       — Эй, эй, что это за запах? И какого хрена ты опять прогуливаешь, стипендиат?       — Наверное, и я имею право провести течку со своим омегой! — у Пака дёргается глаз. Он тащился с другого конца города, чтобы услышать это? Стукнув по двери кулаком, Чанёль спешно покидает это место, за дверью стоит Кёнсу с дрожащими руками и ногами. Этот умопомрачительный запах кофе возымел страшный эффект на его тело. Ещё чуть-чуть и Пак бы прознал, что он омега.       «Какой, на хуй, омега у этого недоростка?» — думает Чанёль и, по возвращении «беты», пристально следит за ним. «Кто может дать этому коротышке?» — с этой мыслью Чанёль не замечает ни одного омеги, кроме Бекхёна, но он пахнет совсем иначе, да и у него, кажется, что-то намечается с Тао. И следуя глупой идее, зародившейся у него в голове, он едет одним из пятничных вечеров к До домой. Ну типа если его любовник учится или работает, то встречаются они, наверное, по выходным. Он застанет их врасплох. И действительно застаёт: До в пижамных брюках с утятами и широкой белой футболке для дома.       — Пропусти-ка, — Чан врывается в квартиру. Словно муж, желающий поймать омегу на измене, он рыщет по дому. Хотя квартира однокомнатная, она разделена на отдельную кухню и спальню.       — Что ты себе позволяешь, кретин? — До почти кричит. Он крепко хватает альфу за руку и тянет к выходу. Но Пак почему-то упёрся, не желая уходить. — Уйди из моего дома!       — Кёнсу, — брюнета словно осенило, — кого ты от меня прячешь?       — Что, блядь? — и уже ушастый делает несколько шагов в сторону хозяина дома, прижав того к стене. И снова глаза в глаза, и эти невидимые искры между ними. Сердца обоих бьются со скоростью света. — Тебе лучше уйти, — сказано это так тихо, что До и сам не верил в сказанное. Чанёль еле сдерживается от этого желания впиться в чужие губы. Он хочет заткнуть этот рот, утопить парня в своих объятиях и — что удивительно! — надышаться им. Пальцы немного дрожат, так Ёлю хочется коснуться его. Сжимая кулаки, он глубоко вдыхает. Зря. Потому что запах Кёнсу, словно яд, распространяется по лёгким, а потом по всему телу. «Но, ведь Кёнсу — бета, запаха у него нет. Что за чертовщина?» — пульсирует в голове.       — Уйди! — Пак не просит, а приказывает. Хозяина квартиры это, разумеется, раздражает.       — На хуй пойдёшь как раз ты — это мой дом! — как же Чанёля заводит эта ситуация. Безумство какое-то. Ему хочется завалить Кёнсу, медленно целовать, запустить руки под футболку и, оказавшись между разведённых ног, содрать все вещи. Облизав пересохшие губы, Пак тяжело задышал.       — Уйди, — еле слышно говорит Чанёль, сдерживая порыв наброситься на бету.       — Командуй у себя дома, мудак. Убирайся, — едва До попытался вытолкать непрошеного гостя, как снова оказался прижат к стене.       — Я же просил тебя уйти, — Чанёль закрывает глаза, задерживает дыхание, но как только Кёнсу совершает первую попытку вырваться, злобно проговаривает:       — Пошёл ты! — животное внутри словно срывается с цепи, ломая клетку, в которой было заперто. Он удерживает лицо До обеими руками и впивается в губы. Так жадно он не целовал ещё никого и никогда. Он не чувствует ударов по спине, ногтей, которые оставляют полосы на внешней стороне ладони. Только губы: мягкие и вкусные. На попытки Кёнсу прокусить его губы Пак отвечал взаимностью, и запах крови начал кружить голову обоим. Когда Пак обводит языком контур губ, пытаясь отдышаться, Кёнсу снова показывает зубки.       — Зараза! — шипит Чанёль, прижав младшего к стене, и следует следующий поцелуй. Как только омега снова оставляет полосы на его руках, альфа опускает руку ниже и с силой сжимает за талию. До дёргается, но что-то меняется, его руки ложатся на плечи Пака, а язычок, теперь уже сам, лезет в чужой рот. Чанёль убирает и вторую руку от лица юноши и, положив её на спину омеге, забирается под футболку. Кёнсу выгибается, а кожа покрывается мурашками. Альфа же в этот момент теряется: он до чёртиков хочет До Кёнсу, этого противного бету с колким языком, которого терпеть не может. Не может настолько, что опускается ниже и сжимает ягодицу. Услышав болезненный стон, Чанёль коленом разводит ноги До: он хочет слышать другие стоны. Теперь-то Пак понимает, откуда растут ноги этой лютой ненависти к бете. Желание обладать им, сделать своим и подчинить эту упрямую натуру.       — Нам не следует заходить дальше, — шепчет младший, прерывая поцелуй. Положив голову ему на плечо, Кёнсу тяжело дышит. Ему хочется заплакать. Принципиальный Кёнсу, который буквально плевался в сторону этого придурка, сам подставлялся под его поцелуи.       — Тише, — успокаивает его альфа, начиная целовать лоб, щеки, губы.       — Отстань! — почти кричит Кёнсу, вырываясь из его рук. — Я же говорил, чтобы ты убирался отсюда! — вытерев навернувшиеся слёзы, он снова принимает образ колючего и противного Кёнсу. Но Чанёль, кажется, сошёл с ума. Положив голову на плечо До, он крепко сплетает пальцы вокруг его талии, чтобы этот строптивец не вырывался. Ну и правильно, ведь тот явно не настроен на обнимашки.       — Ты тупой? — кричит Кёнсу, а Чанёль снова целует его. Всё внутри кричит, что Пак должен быть отвергнут со своими поцелуями, но тело предательски отвечает. — Не надо, пожалуйста. Я… Я не могу…       — Хорошо, — альфа понял, о чём просит его младший, но вновь касается его губ. — Почему ты такой? — Чан пытается снова втянуть запах, которого нет. — Я хочу тебя целовать и целовать, — после этой фразы он заваливает До на кровать, и они целуются почти до полуночи. Руки не опускаются ниже живота, хотя оба сгорают от неведомого желания. Кёнсу впервые оставляет мысли обо всём.

***

      Чанёль, открыв глаза, понимает, что не дома. Даже не дома у Мёна. Вчерашние события проносятся перед глазами, а лежащий рядом Кёнсу — тому доказательство. Мысль, что произошедшее было ошибкой, возникла так же быстро, как и появилась при виде спящего беты.       — Сладкий, — шепнул Чан, крепко прижавшись к хозяину дома.       — Пиздец, — в ответ шепчет Кёнсу, даже не открыв глаз. — Это не было сном. Пожалуйста, можешь уйти? Мы снова притворимся, что ничего не было.       Пак хочет возразить, поиздеваться, что ночью До был более покладистым, однако слёзы, наворачивающиеся под прикрытыми веками и чуть заметные на кончиках ресниц, заставляют замолчать и сделать, что ему велели.

***

      До Кёнсу       Следующие дни опять проходят, словно ничего не было. Чанёль работает не покладая рук, потому что если остановится хоть на секунду, мысли о бете возвращаются, а у его партнёра голова забита Чунмёном. Неимоверный стыд. Такой хороший омега, ведь они так подходят друг другу, а он тот, кто портит всю картину. Снедаемый чувством вины, он хочет заплакать, когда Чанёль появляется у порога его дома с пивом.       — Управляющий, зачем ты так издеваешься надо мной? — Кёнсу и не думает пускать его.       — Честно? Я и сам не понимаю происходящего, ведь я презираю изменщиков, но какого чёрта меня так тянет к тебе?!       Молчание. Минуты кажутся часами.       — Можно мы снова попробуем? — и не дождавшись ответа, наклоняется за поцелуем. Опять. Омегу затягивает в этот омут, после которого До всё же не выдерживает и в слезах лежит в объятиях альфы.       — Я обещаю, что всё решу, — слово было дано, но к исполнению добиралось дольше положенного.       Ким Чунмён проявлял интерес к выпечке, и ежедневные кексики с сердечками и надписями «люблю» никак не потворствовали расставанию пары. Тогда До понял фразу, что альфа «всё решит» так, словно его бросили.

***

       Ким Чунмён       — Пирожные? — смеётся Пак, когда они гуляют по парку. — Отметка на весах ведь будет лишь расти.       — Да брось, ты красивый в любом случае, — Ким тянется к его губам, но Чан отворачивается. Сердце омеги падает и разбивается с грохотом, хотя, что уж таить, Чунмён готовился к этому уже больше недели. Но бывают в жизни моменты, к которым невозможно подготовиться. Как бы он ни воображал себе это, на губах застывает немой крик: «Не оставляй меня!».       — Я так понимаю, это и есть наш конец? — но в мыслях Чунмён говорит совершенно иное: «Разреши взять тебя за руку и позволь всё исправить».       — Что? — Пак в полнейшем шоке. Зная свою роль в жизни Кима, он ожидал, что расставание будет происходить иначе. Не то чтобы это был какой-то приступ нарциссизма, Чанёль, зачем таить, был даже немного рад, что всё происходит именно так. Без драмы.       — Я не дурак. Притворяюсь неплохо, но уже давно подозреваю, что произошло, — севший голос дал понять альфе, что у его партнёра далеко не всё в порядке.       — Кажется, я заинтересован кое в ком другом, — говорит Пак после долгого молчания, а за ним следует смешок его уже бывшего парня.       — Только не обижай Кёнсу.       — Блин? Как?!       — Чуйка, — и ваши «искры» в доме Сехуна. Ты никогда не курил при мне. А ещё Пак Чанёль не отводит взгляд.

***

       Пак Чанёль       — Ах ты ж дурак! — мужчина, старшая копия Чанёля, залетает в его кабинет. — Как так вышло, что тебя бросил Чунмён? Что ты наделал? — слышно мужчину на весь офис.       — Отец, я уже не маленький. Годы, когда ты выбираешь мне пару, уже прошли.       — Щенок охреневший! Решил кусать руку, что тебя кормит? — глаза мужчины становятся красными.       — Сделайте правильные ставки. Оборвав связи со мной, вы останетесь на шее у Гухана. А он со своей зарплатой швеи вас на старости не вытянет, — сын же спокоен от слова «совсем». Он просчитал все моменты, поэтому и ведёт себя настолько спокойно.       — До этих дней нам ещё далеко. Чтобы я тебя больше не видел в стенах «Догук».       — Понял, отец.

***

      До Кёнсу       После этого подслушанного разговора До чувствовал себя просто ужасно. Он считал, что именно по его вине произошло это расставание, и то, что Пак остаётся без работы, также полностью из-за него. А если господин Пак Шин узнает, кто является виновником? Что будет, узнай он, что разлучник — это какой-то бета из сельской глуши, да с кучей скелетов в шкафу? Чанёль ведь возненавидит его. До врал, водил за нос, скрывал правду. Будучи переполненным этими чувствами, омега идёт домой как в воду опущенный. Приехавший к нему альфа сразу же обнимает его. Однако какая-то скованность в жестах До не даёт ему покоя.       — Мы должны поговорить прежде, чем начать это всё, — серьёзный тон, скрещённые руки и опущенный взгляд не дают надежды на что-то хорошее. — Сядь. Я сейчас подойду.       До в толстовке, в комплекте с утеплёнными штанами с оленями, чуть не трясётся перед альфой.       — Кёнсу, что происходит? — альфа пытается взять его за руку, в которой тот держит какие-то бумажки.       — Я не думал, что это может стать проблемой, но не могу больше этого скрывать, — он кладёт какие-то документы перед Чанёлём. «Свидетельство об усыновлении До Кёнсу в 1993… Родитель Чон Чжин передаёт права опекунства… До Минджи… Присваивается фамилия До…» — первые документы о передаче ребёнка в семью До. «Чон Чжин, омега, умерший в 2012 году. Род деятельности: мальчик для развлечения в хост-баре. Чон Джиён, альфа, заключён в тюрьму по статье наркотиков…». Чанёль кладёт листки обратно с тяжёлым выдохом.       — Это из-за произошедшего утром?       — Есть ещё один секрет.       — Перед тем как ты раскроешь его, скажу: мне плевать на все эти документы, что ты предоставил. Если твои биологические родители или вырастившие тебя люди не соответствуют ожиданиям моего отца — это лишь его проблемы. А не твои, Кёнсу. Потому что ты, только ты, создаёшь своё будущее, — сказав всё это, Ёль ещё раз вздохнул. — ТЫ всё ещё хочешь мне что-то сказать?       — Я должен, — перед Паком кладётся ещё один листок, в этот раз явно больничный бланк.       — Ты болен? — он потирает глаза и читает документ.       «До Кёнсу. Вторичный пол: омега».       — Охуеть, — откинувшись на спинку стула, Пак стягивает галстук и расстёгивает пару пуговиц. — Ты бы как-то порционно выдавал это всё.       — Прости, — омега будто стал ещё меньше.

***

      Оставшиеся полторы недели для Кёнсу пролетели довольно быстро. Каждый день они виделись с Чанёлем в его маленькой квартире. Альфа заявил, что в его собственной квартире пока что идёт ремонт, поэтому он незаметно почти переселился в однушку. В ванной теперь стояли две зубные щётки, да и количество обуви, посуды, одежды тоже знатно прибавилось. Им было действительно хорошо вдвоём. Пак просил не пить никаких блокаторов и вечерами просто сидел, уткнувшись в Кёнсу, словно пытаясь им надышаться. В какой-то вечер запах усилился. Оба всё поняли. Момент их близости настал.       Пак напирал, переходя к более страстным поцелуям. Он уже умудрился стянуть футболку с До. Спускаясь ниже: к подбородку, шее, ключицам, а когда он лизнул ареолу, омега вздрогнул. Он резко вскочил с кровати, будучи полуголым и сгорая от смущения. Чем бы они прежде ни занимались, всегда оставались в одежде. Когда руки альфы обхватили его плечи, омега чуть не перестал дышать.       — Если ты не хочешь, то скажи сейчас, — от этого шёпота с хрипотцой внизу живота потяжелело. Губы, которые лишь дразняще касались его, кончики пальцев, блуждавшие по груди, а потом спустившиеся ниже и ниже — всё затуманивало разум. — Кёнсу, — снова нежный шёпот и пара поцелуев у мочки уха, — мне остановиться?       Почувствовав, как объятия разжались, омега схватил мужчину за запястья. Сначала вырвалось лишь судорожное дыхание. Желание било через край, хотелось чего-то большего.       — Нет, — еле слышно произнёс До, и в ту же секунду почувствовал желанные губы. Поцелуй был невероятно чувственным, оба словно сорвались с цепи, будто забыли, как себя сдерживать. Чанёль как оголодавшее животное посасывал язык омеги, а после искусывал губы, наслаждаясь вкусом крови. Слюна стекала по подбородку, а дыхание вот-вот грозило закончиться. Кёнсу целовал не менее страстно, боясь, что альфа куда-то может исчезнуть в любой момент, впивался ногтями в плечи.       Когда, оказавшись на кровати, Пак стянул с омеги остальную одежду и принялся выцеловывать его ноги, бедра, поднимаясь всё выше… Громкие стоны сорвались, когда Чан начал облизывать соски, чуть посасывая каждый. До лишь прогнулся в спине, подставляя грудь поцелуям. Когда рука альфы прошлась по члену омеги, тот уже был на грани.       — Ты можешь… — тяжело дыша, прошептал омега, утягивая Чанёля в поцелуй. Все следующие стоны утонули в этом поцелуе, когда пальцы уже нежно ласкали Кёнсу изнутри. Тело уже само требовало большего, До начал двигаться в одном темпе с пальцами, призывая альфу к большему.       — Кёнсу, — надев презерватив, альфа закинул ногу парня себе на плечо и, увидев ужас на лице партнёра. Пак тут же взял его член в руки и начал двигать рукой, при этом медленно входя в омегу. Дырочка начала интенсивно сжиматься. — Всё-таки этой твой первый раз. Расслабься.       Омега хотел кричать, боль возобладала над желанием, заставляя болезненно ощущать каждый дюйм. Пак видел всё, поэтому, войдя лишь наполовину, остановился и медленно подвигал бёдрами.       — Ха, — сорвалось с губ Кёнсу, когда, привыкнув к размерам партнёра, младший начал получать удовольствие. Поняв это, Чанёль поменял позу, поставив младшего в коленно-локтевую, а после начал двигаться совершенно иначе. Он почти полностью выходил, а потом медленно входил, заполняя омегу. Чувствуя каждый сантиметр плоти Чана, Кёнсу мог лишь сильнее прогибаться. — Чанёль, ха, — стоны смешивались со словами. Чанёль снова повернул его к себе лицом и начал целовать, насаживая Кёнсу на свой член яростнее. Альфа толкался в него, не давая собраться с мыслями. — Медленнее, блядь…       Но как бы До ни кричал об этом, тело его реагировало совершенно иначе. Наслаждение от интенсивных толчков распространялось по всему телу, омега извивался, подставляя шею для засосов и укусов, сходил с ума от наслаждения. Феромоны, витавшие в комнате, проникали под кожу, приближая конец.       — Чан… ёль… Я больше не могу, — Кёнсу почти плачет, когда кончает. Голос омеги уже охрип, а мысли кончить у альфы, кажется, даже и нет. Его трахают ещё долго, как До кажется, он кончил ещё раз, но этому придурку ведь мало и этого. И когда он почувствовал, что альфа наконец кончил, ощутил странное тепло внутри, которое заставило кончить его уже в третий раз.       — Что-то из меня должно вытекать? Это лишь мои догадки, или мы правда ебались без презерватива? — спрашивает Кенсу, переведя дыхание.       — Ощущения не те, — за что альфе прилетает подушкой.

***

       Пак Чанёль       Пак Чанёль не был бы собой, не будь у него запасного варианта. От родителей он съехал уже давно, да и финансовая подушка безопасности имелась. Он действительно делал ремонт в своей квартире. Холостяцкая берлога переделывалась в семейную.       — И почему я не вижу тебя у порога нашего дома на коленях? — поэтому, когда отец сам пришёл к нему в квартиру, это было неожиданно. Пак Шин с удивлением оглядывался. Дом молодого альфы менялся, становился похожим на жилой, а не на тот жалкий холодильник со столом и парой стульев. Пак Шин был гордым человеком, но расстроенный супруг молил его поговорить с сыном.       — Вы ведь отказались от такого непутёвого сына, — выделяя последние слова, Чан смотрел прямо в глаза родителю.       — Всё, что ты имеешь сейчас — это благодаря нам с папой, — повышая тон, мужчина подался вперёд. — Или хочешь и с этим поспорить?       — Я никогда не отказывался от вас, — ответил он в порыве. — Однако прошу не умолять и моих заслуг. Я закончил школу и университет благодаря лишь своим способностям.       — Я создал «Догук». Не забывай, что именно я тебя туда устроил.       — Вот именно. Я был признан вами, а это уже чего-то да стоит. Разрешите напомнить, «Догук» не был самой успешной компанией шесть лет назад. Я попросил вас назначить меня в самый слабый отдел. И этот отдел теперь работает с больницей «Хёсо» и с сетью частных клиник «Муара». Хороший результат, не правда ли?       — А если я тебя никогда не верну в компанию?       — Ваше право, — у мужчин в глазах сверкает пламя. — Главное, выбор спутника жизни я оставлю за собой.       — Тебя ведь могут использовать. Я ведь просто переживаю, — лицо мужчины изменилось мгновенно. Раздражение скрылось за морщинами на лице отца, что стали видны столь отчётливо. Что вы хотели от мужчины, который не умел иначе? Шину хотелось уберечь сына. — Не торопись пить суп из кимчи. Выбирать мужа нужно правильно и не спеша.       — Я ждал именно его.

***

      Уговорив омегу наконец-то переехать к нему, Пак захватил кухню в попытке состряпать романтический ужин. Вышло коряво, но очень мило.       — Можно спросить? — омега мнётся. — Вы поговорили с отцом?       — Отец очень боится, что ты со мной лишь из-за денег. Цитирую: «Не торопись пить суп из кимчи. Выбирать мужа нужно правильно и не спеша». Я выбрал тебя, Кёнсу.       — Чанёль… — омеге становится не по себе после этих слов.       — Я тебя не потеряю.       «Не в этот раз», — Пак и сам не в курсе, почему эта мысль пришла ему в голову.       — Но как же «Догук»? Ты ведь любишь это дело.       — Я положу весь мир к твоим ногам, Кёнсу, даже если моя семья откажется от меня. К счастью, я имею достаточно средств, чтобы стать твоим мужем.       «В этот раз».       Тем, кто будет следовать завету, открываются все пути.