Токрев

Мастерская Доракена, поздний вечер. Ты вошла без стука — дверь была приоткрыта, как он и любит, чтобы "проветривалось". Металл, запах бензина, гул вентилятора — всё напоминало о нём. Он стоял, чуть пригнувшись над мотоциклом, рубашка снята, в одной только чёрной майке, которая подчёркивала каждый изгиб его спины и рук. Ты сразу поняла: он снова ушёл в работу с головой, совсем потерял счёт времени. — Кен, — сказала ты с лёгким укором, облокотившись на дверной косяк, — ты вообще знаешь, сколько времени? Он не повернулся сразу, но по движениям рук ты заметила — услышал. Ответил, не отрываясь: — Ещё пару минут, котёнок. Тут карбюратор капризничает. Ты чего пришла? Ты прошла ближе, нарочно громче сделала звук каблуков, чем надо, и остановилась у него за спиной. Положила ладонь ему на плечо — горячее, твёрдое, пахнет слегка машинным маслом. — Напомнить, что у тебя есть жена, которой ты обещал ужин. И которая, между прочим, нарядилась. Он обернулся — на губах уже играла знакомая полуулыбка. Глаза скользнули по тебе медленно, без спешки. — Нарядилась для меня? — голос был низкий, слегка хриплый. — Или чтобы вытащить меня отсюда любым способом? — А ты как думаешь? Ты склонилась чуть ближе, дразня его запахом своего парфюма и изгибом шеи. Он опёрся на байк, вытер руки тряпкой, медленно. Потом взгляд стал чуть темнее. — Ты же знаешь, как я реагирую, когда ты приходишь ко мне вот так. В платье, духах и с этим взглядом… Ты лишь усмехнулась и провела пальцем по его предплечью, оставляя приятный след из мурашек. Он взял твою руку, поднёс к губам, не отрывая глаз. — Всё. Мотоцикл подождёт. А вот ты — нет. Он закрыл дверь мастерской и повернул замок. Стало тише — только глухое тикание часов на стене и гул вентилятора остался за пределами этого напряжённого пузыря. — Значит, ты пришла за своим мужем, да? — проговорил он, нависая, не давая тебе отступить назад. — В платье, коротком, как чёртов грех. Без белья под ним, если я всё правильно понял, м? Ты медленно скользнула руками по его груди, задержалась на вороте майки. — Может быть. А может, я знала, что ты не дашь мне выйти отсюда без отпечатков пальцев на бёдрах. Он усмехнулся, чуть прикусил губу. Потом резко притянул тебя к себе, и спиной прижав к прохладной стене. Его ладонь легла на твою шею — не с силой, а как предупреждение. Контроль. Он не давил — просто держал. — У тебя такой голос, когда ты вызываешь, — прошептал он, склоняясь к уху. — Хочется заткнуть его. Языком. Или чем-то пожёстче. Ты вздохнула — громче, чем нужно. Его бедро между твоими ногами, жар от тела, ладони на талии — сжимают крепче. Его пальцы скользнули вниз по твоему бедру, поднимая край платья. — Повернись, — произнес он тихо. Ты подчинилась, прижавшись ладонями к холодной стене. Он прижался сзади, дыхание горячее, грудь тяжело вздымалась. Его ладонь скользнула по твоим ягодицам, и ты услышала, как он выдохнул — хрипло, будто теряя терпение. — Без белья. Какая же ты ведьма… Он провёл пальцами между твоих ног, легко, дразняще. Когда почувствовал, насколько ты уже влажная, застонал в ухо. — Ты всегда так быстро для меня становишься готовой? Ты лишь чуть прижалась к его руке сильнее, и этого хватило. Он отстранился на секунду, чтобы вновь развернуть тебя к себе, поднял тебя на руки и повёл в подсобку, целуя с нажимом, зубами, оставляя следы на губах. В его движениях уже была спешка — но не грубость. Он хотел тебя прямо сейчас, но делал это, как всегда, с контролем. Дверь захлопнулась. Он усадил тебя на старый верстак, тело между твоих ног, руки уже скользнули под платье. Его губы целовали тебя жадно — шею, ключицы, грудь, даже сквозь ткань. Ты почувствовала, как его твёрдый член упирается в твое бедро, горячий, тяжёлый. Он шепнул: — Скажи только слово — и я тебя разнесу. Но если хочешь, чтобы я был нежным — скажи тоже. Стало тепло, душно, тесно. Доракен вдавил тебя ладонями в металл. Платье уже задрал до бёдер, ловко, привычно. Он стоял между твоих ног, глаза потемневшие от желания, язык проводил по губе. — Ты такая тёплая… — он склонился, поцеловал внутреннюю сторону бедра, оставляя там следы. — Такая влажная. И всё это — ради меня? Кен опустился на колени. Медленно, с намерением, как будто вкушал не тело, а твою суть. Его пальцы раздвинули твои складочки, а язык коснулся клитора, мягко, почти обманчиво нежно. Ты вскинулась, но он прижал твои бёдра ладонями к столу, не давая уйти от ласки. Он ел тебя медленно, с наслаждением. Сначала легкими кругами, потом сильнее, с нажимом. Переходя на губки, снова возвращаясь к центру — доводя до грани. Твой живот сжимался, спина выгибалась, губы открывались в беззвучном стоне. Но каждый раз, когда ты почти готова была взорваться — он останавливался. Уходил. Смотрел на тебя снизу вверх, с этой своей коварной полуулыбкой: — Нет. Я хочу, чтобы ты кричала от меня, когда я буду внутри. Он резко встал, сам уже весь на взводе. Одной рукой потянул молнию, освободил себя. Длинный, твёрдый, горячий — ты даже на секунду задержала дыхание от вида. Словно впервые. Он порылся в ящике, достал презерватив — быстро, привычно, натянул, не отрывая от тебя взгляда. — Ты свела меня с ума этим платьем, этими бедрами. Весь день хотел тебя. Хотел тебя взять прямо на байке, когда ты только перешла порог, — его голос стал ниже, горячее. — И сейчас… Я не отпущу тебя, пока не получу всё. Он вошёл резко. Один сильный, глубокий толчок — и ты буквально задрожала от ощущения наполненности. Он протолкнулся до конца, прижав тебя к себе, и зарычал в шею: — Вот так… Чувствуешь? Это всё для тебя. Он начал двигаться — мощно, ритмично, с контролем. Каждое движение толкало тебя вперёд, вызывало стоны, заставляло цепляться за его плечи. Он держал тебя крепко за талию, прижимая к себе каждым толчком, бедра били по твоим с громким, влажным звуком. — Такая узкая… — зашептал он прямо в ухо. — Такая мокрая. Моя. Только моя. Скажи, как ты скучала. Скажи, что ждала, как и я. Ты задыхалась, тело трясло от желания и близости к оргазму. Он чувствовал это, и начал теребить твой клитор пальцами, в том же ритме, в унисон. — Кончи для меня. Я хочу видеть, как ты теряешься. Ты выгнулась, судорожно вцепившись в его плечи. Его толчки стали чуть резче, чуть глубже, а движения пальцев на твоем клиторе — быстрее, точнее. Он держал темп, от которого терялась координация, дыхание сбивалось в хриплые вдохи, и ты знала: ещё чуть-чуть — и всё. Он смотрел на тебя с жадностью, будто впитывал каждую твою реакцию. — Вот она, — выдохнул он, прикусив твою нижнюю губу. — Вот моя хорошая... Кончи на мой член. Сейчас. И ты сорвалась — оргазм накрыл волной, плотной, горячей. Тело сжалось вокруг него, он застонал, громко, срываясь на рычание. Ты дрожала под ним, ногти впились в его кожу, рот открыт в крике. Волна за волной прокатывалась сквозь тебя, пока он продолжал двигаться в тебе, чуть медленнее, но все еще глубоко. — Так… Черт, ты сжимаешься так сильно… — Кен не удержался, и через пару резких толчков сам рухнул за тобой, прижавшись всем телом, пока внутри презерватива все не заполнилось его теплом. Он остался в тебе, тяжело дыша, лбом уткнувшись в твою шею. — Черт, — только и выдохнул он, тихо, почти с благоговением. — Я реально скучал по тебе весь день. Ты чувствовала, как он все еще внутри — большой, горячий, пульсирующий. А его руки — на твоих бедрах, крепко, как будто боялся отпустить. Он поднял голову, посмотрел в глаза и поцеловал — не жадно, а мягко, почти медленно. Его язык скользнул по твоим губам, вкус был соленый от пота, металлический от воздуха, и до смешного интимный. — Все в порядке? — шепнул он, отступая на полмиллиметра, чтобы заглянуть в твои глаза. Ты кивнула, а он усмехнулся:  — Тогда я не вынимаю. Хочу, чтобы ты еще немного посидела на мне. Мне нравится, как ты пульсируешь внутри. Он обнял тебя, удерживая в себе, сел на край верстака, усадив тебя сверху.  Ты сидела, прижавшись к его груди, обхватив его шею, и чувствовала, как его член медленно мягчает внутри тебя, но желание… никуда не уходило. Он провел рукой по твоей спине, вдоль позвоночника, и шепнул: — Хочешь, я возьму тебя еще раз? Но уже не как оголодавший, а как твой муж. Медленно. Внимательно. Пока ты не забудешь, как ходить. Ты кивнула, чуть улыбнувшись, и Доракен тут же осторожно вытащил себя из тебя, чувствуя, как ты чуть вздрагиваешь от чувствительности. Остатки возбуждения — почти болезненно сладкие. Он снял использованный презерватив, завязал, выбросил в ближайшее ведро. Затем достал из ящика новый — все спокойно, уверенно. Он всегда заботился. Даже когда был на грани. Ты уже легла на старый кожаный диванчик в углу подсобки, платье задрано, кожа горячая. Он подошел, опустился на колени рядом, склонился к твоему животу и поцеловал мягко. Затем еще — выше, ниже, по внутренней стороне бедра. — Теперь медленно, ладно? — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты чувствовала меня глубоко. Долго. Чтобы твое тело знало, чье оно. Он снова надел презерватив, обхватил себя рукой и провел головкой вдоль твоей промежности — медленно, с нажимом. Ты вздрогнула, бедра дернулись навстречу. Он хмыкнул: — Нетерпеливая… Доракен вошел мягко, сантиметр за сантиметром, растягивая момент. Ты чувствовала, как он заполняет тебя полностью, твои внутренние стенки растягиваются под ним, принимают. Он замер, когда оказался полностью внутри, и поцеловал тебя — в губы, в шею, в висок. Сердце билось громко, дыхание сбивалось от одной его близости. Он начал двигаться — медленно, с ровными толчками, выверенными, будто знал точную траекторию, где доставить тебе наибольшее удовольствие. Его таз плавно качался, вжимаясь в тебя с каждым движением, ты чувствовала — там, в самой глубине. Его рука держала тебя за лицо, пальцы на щеке, а большой палец — у твоих губ. Он смотрел тебе в глаза, все еще внутри, и тихо шептал: — Смотри на меня. Вот так. Я хочу, чтобы ты знала: ты — всё, что мне нужно. Ни байки, ни улицы. Только ты. Ты чуть приоткрыла рот, и он вложил в него палец, продолжая двигаться. Всё медленно. Горячо. С каждым толчком ты чувствовала, как он касается чего-то важного, как твои стенки начинают сжиматься снова. — Тебе нравится, когда я в тебе вот так? — шептал он. — Глубоко. Медленно. Когда я держу тебя и смотрю, как ты таешь. Ты не могла ответить — только кивала, глаза в слезах от переполняющего чувства. Он усилил движения, всё ещё медленные, но мощные, и снова взялся за твой клитор. Его палец легко скользил по набухшей плоти, вызывая дрожь от пяток до затылка. — Давай ещё раз… Моя девочка. Кончи на моём члене. И ты разлетелась. Второй оргазм был другой — мягкий, как волна, но куда более глубокий. Всё тело свело, ты выгнулась под ним, вцепилась в его спину, не в силах сдержать крик. Он не продержался долго — всего несколько толчков, и он вжался в тебя, задыхаясь, прерывисто выдыхая твое имя. Он заполнил презерватив, пульсируя внутри, прижавшись своим лбом к твоему. Вы замерли. Грудь к груди. Дыхание в унисон. Руки переплетены. Он не говорил ничего минуту, просто гладил твои волосы. Потом — тихо: — Поехали домой? Я обещал тебе ужин… но, кажется, ты уже получила всё, что хотела.