Первый вальс

В высоком стакане плавали полурастаявшие кубики льда, шумно ударяясь о стеклянные стенки, когда Пугод куда-то шёл. В зале шумно и душно. Всё больше хотелось уйти прочь с мероприятия. Но вместо того, парень забивается куда-то в тёмное место. Здесь не то чтобы нет людей, просто большинство из гостей сейчас находятся не в этом помещении, а значит, Пугоду тут будет хорошо. Столы в комнате полупустые, их вряд ли вообще накрывали полностью. Тусклая лампочка иногда мерцала, но это не важно. По крайней мере, они пытались сделать атмосферу праздника, хотя выглядит как дешёвый школьный банкет. На деле так и есть. Пугод достаёт телефон, чтобы проверить, не написал ли кто. Он просто искал способ себя развлечь, потому что само празднование его никоим образом не интересовало. Во всех соцсетях нет непрочитанных сообщений, никакая новостная строка не привлекла его внимания, а игры, которые обычно должны были помочь скоротать время, сейчас навевали лишь больше тоски. Получается, Пугоду в этом углу никаких развлечений не будет, но он, уже севший за стол и контрастно массивный деревянный стул, уходить не собирался. Дисплей чуть светится. Пугод лениво переводит взгляд, чтобы посмотреть, кто ему написал. Особых надежд он не питал, но, увидев, что сообщение от Жирафа, заметно повеселел. > Ты где? Простой вопрос, но Пугод не стал на него отвечать, потому что видел, как собеседник печатает что-то ещё. > Модди тебя ищет, и я не знаю зачем > Вид у него очень весёлый, так что, возможно, я спасаю тебя от смерти Пугоду, немого опешившему от таких сообщений, приходится чуть подумать, чтобы сформулировать ответ. Хотя, в любом случае, это было не обязательно. — Привет. Подняв голову, парню удается увидеть своего напарника. Выглядел тот и правда весёлым, но напряжённым. Оттого молчание между ними стало неприятным, тягучим. — Да, Модди? Что-то случилось? — приходится играть, что Пугод не рад обществу, хоть это было и не так. Некоторое время они ещё просто стояли, смотря друг другу в глаза. — Так, Модди… Я думаю, что в руках ты сейчас держишь не бутылку детского шампанского, — тот на это фыркнул, чуть распахивая пиджак, чтобы собеседник увидел не только пробку. Как он так небрежно протащил алкоголь и как ему (и, вероятно, Жирафу) пришло такое в голову, Пугод думать не хотел. — Так что ты хотел? — Не составишь мне компанию? — Модди отводит взгляд, будто в этом было что-то странное. Разве что чуть-чуть. Ему было бы интереснее в компании Жирафа, хотя тот, скорее всего, тоже пошёл терроризировать своего напарника. — Ну, думаю, можно, — Пугод суёт телефон в карман, не видя, что от Жирафа приходят новые сообщения. — Отлично, тогда пошли. — А куда… Договорить он не успевает, потому что разговаривать со спиной Модди, особенно, если она от тебя удаляется, такая себе забава. Поэтому Пугоду ничего не остаётся, кроме как проследовать за ним и нырнуть за стену звуков и шума, оставляя свой глупый стакан в углу одиночества. Вопреки ожиданиям, Модди не заставляет его окунуться в праздничное настроение, хотя Пугод до сих пор не уверен, что они празднуют. Просто выступление? Они оба быстро проходят у стенки к лестнице и незаметно поднимаются по ней. Что странно. Возможно, люди просто не хотят обращать внимание на двух детей, так как и своих хватает. Это им на руку. Пугод чувствует неладное, но не смеет отставать от уверенно идущего Модди. Они направляются прямо по длинному коридору, а после заходят в незакрытый кабинет в его конце. Всё это происходит в абсолютной тишине, так что лёгкая неловкость преследовала их по пятам. В конце концов, Модди останавливается, отодвигает стул у одного из столов и устало плюхается, ставя бутылку рядом с ножкой. — И что это должно значить? — Что именно? — Почему ты меня сюда привёл? — не то чтобы Пугоду тут не нравилось, но показать характер хотелось. — Я подумал, что тебе тут будет спокойнее. Вижу, что не любитель шумных сборищ. А это место как раз было свободно от людей. И не спрашивай, как я это узнал. Пугод и не хотел спрашивать, только недовольно прошёлся по всему помещению, внимательно разглядывая каждую составляющую, а уже потом вернул свой взгляд к мирно ждущему Модди. — Нет, ты что-то определённо хочешь. — Не-а, точно не хочу… А хотя да, есть кое-что, — он отодвигает стул рядом, предлагая сесть. — Только сядь. Ходишь тут так, словно я тебя насильно сюда притащил. Недоверчиво покосившись на предложенное место, Пугод отказался. — Отчасти насильно. Так что ты хотел? — Поговорить. — Модди, мы и сейчас разговариваем… — Не так поговорить, по душам. Пугод замолкает и щурится. Перспектива открывать мысли перед своим напарником не прельщала. Однако Модди сидел уверенный, что его просьбу примут. Уже достаточно спокойный, чтобы понять — они чувствуют примерно одно и то же. Пугод часто забывается, но не настолько, чтобы хоть в какой-то момент отбросить всю ту жгучую ярость, которую он испытывает. Или, вернее сказать, обиду. Обидно до сих пор. За все слова, сказанные не Модди, другими. Оттого и ненавидеть его хуже. Сложнее. Он эталон, поэтому и не может так же сильно злиться. Только Пугод не понимал, почему именно Модди стал идеалом, при всей его несовершенности. Ответ постепенно формировался сам — он был вежлив, учтив и, как следствие, достаточно тих. Как будто не может чувствовать эмоции с той силой, с которой они обрушиваются на Пугода. В его глазах только спокойствие океана в штиль и холодный расчёт, даже в таком душевном месте, как творчество. Однако сейчас взгляд Модди тлеет почти зашедшим за горизонт солнцем. Всё ещё не так ярко, но уже лучше. Живее. — Так о чём ты собираешься говорить? Модди молчит, будто не ожидал такого ответа. — Эм… Почему ты носишь эту шляпу?.. Пугоду хочется резко развернуться на пятках и уйти, громко хлопнув дверью, обратно в свой уголок тоски и одиночества. Там хотя бы не жгло нутро разочарование. — Нет, стой, подожди! — рука лежит на дверной ручке, а Модди, кажется, едва не подпрыгнул на стуле, увидев, как его напарник практически уходит. — Я не это хотел спросить. Прости. Вдох и выдох. Не оборачивается, чувствует спиной резко запылавший и ужасно заинтересованный в нём взгляд. И Пугод даёт ему шанс. Разворачивается, складывает руки на груди и чуть щурится, показывая всем видом, что он готов слушать чужую болтовню. Некоторое время. — На выступлении… — начинает Модди, но тут же спотыкается, видя на чужом лице абсолютно недовольное выражение. Сжимает и разжимает ладони, будто переводя дух. — На выступлении ты был скован. Нет, не подумай, я не говорю, что ты плохо выступил!.. Просто мне есть с чем сравнивать. Конечно, словам я верю меньше, но я видел всё и своими глазами. Пугоду не нравится этот разговор. Не нравится так, что хочется покинуть помещение, не дав закончить. Но любопытство и интерес к такому странному МоддиЧату заставляли продолжать слушать. — В общем… Я часто слышал, что ты юный гений, которому не нужно заучивать разные сложные движения или вроде того, всё делает твоё сердце. Я в такое не верю… Не верил тогда, считал странным и надуманным. Был убеждён, что мне это навязывали, чтобы я был более раскован. И это отчасти правда. Отчасти. Через некоторое время я смог увидеть тебя и твоё выступление… Не знаю, видел ли ты меня, но в тот момент, я, кажется, понял, что за душевность от меня требовали. Ты выглядел очень лёгким? Правильным? Живым? Я не знаю, в описании не силён, однако могу сказать точно — это твоя изюминка, то, чего у меня нет, как и у многих людей. Я просто компенсирую всё усердными тренировками, но, по правде говоря, мне до тебя далеко… Модди устало трёт переносицу, видимо думая, на кой чёрт всё это рассказал. Но Пугоду это было важно. Тот стоял, застыв и прижавшись спиной к стенке, едва не вытаращив глаза. — Так вот, на этом выступлении ты был скован… Это единственная причина, почему твоё выступление получилось не таким, как всегда. Скажи честно, это из-за меня? Я понимаю, что у нас с тобой взаимная неприязнь, да и ты любишь выступать в одиночку… — Нет, не в тебе дело. В людях. — У тебя боязнь сцены? — Не совсем, скорее, в отдельных личностях. Модди в восторге, хоть и старается сохранить спокойный вид, но маленькая улыбка так и лезет на лицо. Предлагает Пугоду сесть рядом, и на этот раз он соглашается. Сейчас между ними контракт. Обмен. Откровенность за откровенность. И Модди плевать, насколько подробная, из этого, хоть и открытого напарника, достаточно тяжело выведать то, что он не хочет рассказать. — На самом деле, мне всё время говорят, что мне не хватает твоей усидчивости, — Пугод кривится. Ему особо неприятно слышать подобные вещи, потому что такое упоминалось часто. Подобно пытке каплями воды. Падает одна, ты её практически не чувствуешь, просто фраза. Дальше — больше, у тебя уже болит голова от этого, но это всё ещё не конец. Когда напоминаний об этом становится слишком много, хочется порвать все кожаные ремни, которыми тебя приковали к стулу, и наконец спрятать свою замученную голову, что разрывало уже как от снарядов. — И теперь я им верю. Мы бы могли занять хорошее место, если бы я тренировался, как ты. Модди не согласен. Ритмичность и повторение убивают всякую романтику, но перебивать не спешит. — Знаешь, я только понял, — говорит он тихо, неуверенно, — что мы, скорее всего, враждуем зря. Правильный вывод, но они, почему-то, подумали об этом только сейчас, когда всё прошло. Сейчас нет нужды это мусолить, если уже завтра в глаза друг друга не увидят. Ведь так? — Сравнение детей, указание их слабых мест и того, как надо делать… Знаешь, в мире старых бабок это называется «воспитание», — он неловко хихикает. — Наши достоинства и недостатки противоположны, мы будто две половинки. Без романтичного подтекста, прошу заметить! Думаю, нас засунули в одну команду ещё и с таким расчетом. Пугод давно смотрел наверх, шкрябая взглядом, как ногтями, по мелким трещинам на потолке. — Хочешь станцевать? — Что? — Модди снова подпрыгивает на стуле, неловко хлопая глазами. Предложение странное, необычное, можно сказать, парадоксальное, но такое же реальное, как и частички пыли в воздухе и гул голосов под полом. — Что-что, — Пугод язвит, но видно, как тот переживал, выпалив предложение, не подумав. Отказываться от своих слов не было в его планах. — Я, многоуважаемый МоддиЧат, приглашаю вас на, скажем… Вальс. Один танец со мной, без обязательств и последствий, — он затыкается резко, утыкаясь взглядом в пол. — Знаешь, а я так подумал «танец без обязательств» звучит практически как секс… — Кто будет исполнять женскую роль? – Партнёр Пугода поспешил оборвать его мысли. Пугод робеет. Ему не сказали, что согласны, просто приступили сразу к делу, будто это было работой. Только на словах. Чуть приподняв взгляд, он видит, как его партнёр нервничает — руки его мелко, почти незаметно, тряслись, а зрачки слегка расширились, сильнее, чем могли бы от темноты. Модди сидел к окну спиной, так что зрачки его скорее были тёмным колодцем. И Пугод туда, казалось, безвозвратно падал, не ощущая, что скоро вообще будет дно. Вопрос о роли был интересен. Потому что на самом выступлении с этим «опозорился» Модди, который, видимо, даже не думал об этом в таком ключе. Не думали и учителя, разве что комиссия фыркнула, чуть снижая им баллы. Совершенно незаинтересованно, потому что это нужно было скорее родителям, устроившим всё это безобразие, Пугод был уверен. И раз это не считается зазорным, да и танцевать они должны исключительно вдвоём, он говорит… — Конечно я, не могу позволить тебе запороть всё ещё раз, — гадкая улыбка сама ползёт на лицо. Он не может по-другому. Такой подкол сейчас не встречают привычным фырканьем, пропускают мимо ушей. — Здесь есть какие-нибудь пластинки или что-то типа проигрывателя? — Тебе люди несколько лет назад для чего телефоны придумали? — Модди просто удивлён, что первое, о чём думал Пугод, было чем-то старомодным. — Для других дел, — парень в шляпе почти готов обидеться, но резко одёргивает себя. — В интернете нет хорошей записи звука нужного вальса. Тем более под пластиночную музыку всё идёт легче. — Я не думал, что ты таким увлекаешься. Пугод закатывает глаза, смолчав, что у него дома целый шкаф такого. Он выглядит слишком старомодным для юноши, но, на самом деле, ему глубоко плевать. — Ну… Насколько могу судить, тут вообще ничего нет, значит, телефон? — в ответ на вопрос Модди кивают. — Так, диктуй название… — Нет! Это должен быть сюрприз! — Какой ещё сюрприз? Я как тогда это танцевать должен? — Не усложняй, просто дай мне телефон, я найду! После недолгих трепыханий Пугоду достаётся желаемое. Наверное, скорее, потому что Модди понимал, насколько вредным может быть напарник. Его «у меня здесь не ловит» не имело смысла. Свой телефон он не доставал и не включал вовсе. Через некоторое время тишину между ними мягко разбавляет музыка. Модди узнаёт её совсем смутно, будто слышал, но не пытался понять. — Знакомо? — Пугод выглядит довольным. — Немного. Только вот, как я танцевать должен? — Я поведу. — В женской роли и вести? Мне кажется, ты что-то перепутал. — Я тебе сейчас раньше времени на ноги начну наступать, — Пугод хмурится всего на немного. После его лицо приобрело вид совершенно лёгкий, радостный. Он остановил музыку и подозвал к себе Модди. — Сейчас я покажу тебе, как встать сначала, включу музыку… А дальше, думаю, споёмся. То, насколько Пугод сейчас уверен в Модди, поражало. Этого не могло возникнуть на пустом месте. Возможно, он действительно просто отпустил эту ситуацию, доверившись своей интуиции, как он это и любил делать. Либо это был хитро построенный план, сколоченный за пару минут. В любом из этих вариантов Модди выберет дать тому вести. Должен же быть хотя бы когда-нибудь праздник? — Итак… Пугод пытается привлечь внимание к самому процессу. Может быть, это служит средством собраться самому, с резким выдохом выкинуть слова переживания. Это работает: Модди даже чуть удивляется настойчивости и тому, что Пугод сам потянулся и взял его руки в свои. Он старается сделать всё максимально быстро, поэтому от того момента, как они неловко перекидываются словами, до того, как они уже стоят в начальной стойке, проходит не так много времени. Вернее сказать, Модди особо не заметил, как его рука оказалась на чужой талии, а вторая крепко сжата узкой сухой ладонью. И это смущало. Смущала бы любая подобная близость, даже если бы на месте Пугода был кто-то другой. Модди пытался себя так успокоить. Однако то, что в таком положении со своим напарником находился совершенно добровольно, оставляло свой след. — Так… Ты же понял, как нужно встать? Модди кивнул. Кивнул не потому, что действительно понял. Просто на вопросы следует отвечать. Пугод тянется к столу, не стараясь полностью разорвать контакт. На самом деле, освобождается только рука. Становится слышна музыка, напарник вновь перехватывает его ладонь и отступает назад, предлагает начать с этого уступка. Движение выходит на удивление лёгким, даже не смотря на то, как напряжён Модди. Со временем удается расслабиться. Не сразу, только после двух отступов в его сторону и обратно и одного оборота. Пугод импровизировал, и оттого было и лучше, и хуже. Хорошо, что напарник и сам не знал, что делает. Плохо, что Модди совершенно плох в подобном самодурстве. — Расслабься и просто слушай музыку, — Пугод не дурак и всё чувствует. Только вот не понимает, что его напарник так не может. Но он попытается. По крайней мере, сейчас Модди заметил, насколько сильно напряжены его плечи. Расслабить их было приятным, будто скинуть с себя груз. Он стал чуть более подвижным после этого, лёгким, но до Пугода было далеко — лицо у него было спокойное, с застывшей лёгкой улыбкой, вопреки крепкой хватке и тому, что он вёл Модди за собой. Вероятно, тот был сейчас не здесь, а где-то далеко в своих мыслях. Лёгкий и, на самом деле, очень красивый. Достойный восхищения. Движения в танце цикличные. Наверное для того, чтобы Модди чувствовал себя не так потеряно. И это работает. Со временем получается отбить себе ведущую роль. Пугод зачем-то кладёт голову напарнику на плечо, а тот отчего-то не находит сил возразить. Это было великолепно. И приглушённый свет, и музыка на фоне, и мелкая пыль, и душный воздух. Модди едва ли хотел это заканчивать. Он почувствовал тот жар и то благоговение от танца, идущего из самого сердца. Пугод был тихим. Мог слышать, как сильно бьётся чужое сердце, и оттого прижиматься. Эта близость сейчас будто не была неправильной, лишь дополняла вечер. Горячие руки у Пугода жгли. Когда музыка заканчивается, Модди прячет разочарованный выдох. Всё прошло так быстро. Напарника мучать не хотелось. Однако они просто застыли посреди комнаты, будто готовые к танцу. Сдвигаться с места было страшно, Пугод даже не поднимал головы, хватка его рук стала чуть легче. Сердце стучало в ушах, и в такой тишине Модди слышал это особенно точно. Положение было смущающее. Они и раньше стояли так близко, но сейчас, именно сейчас, это было полностью добровольно. — Я… Эм, — Пугод чуть вздрагивает, не поднимая глаз. Кажется, он понял, что его пауза была не совсем нормальной для их прошлых взаимоотношений. — В общем, всё. — Было неплохо. — Да, неплохо. Неловко. Очень неловко. А ещё хорошо, потому что в груди ещё теплится та лёгкость танца. Модди старается не улыбаться, тоже отводит взгляд. Тишина виснет дохлой мышью в холодильнике, только вот говорить никто не может. Глупо, слишком глупо было бы нарушать это хрупкое равновесие, но Модди, честно говоря, особо не знал куда деться. У Пугода глаза блестят, смотрят в ответ так пронизывающе, будто он давно уже всё знал, всё понял и, этого очень хотелось, простил. Щёки чуть раскраснелись из-за недавнего танца. Почему он не отпускал его руки? Не держал, конечно, но от мысли, что Пугод добровольно оставляет ладонь в таком положении, кружило голову. Модди определенно не должен. Не должен рушить ту хрупкую доверительность, которую они выстроили, так грубо. Ужасно. Но он поддаётся. Пугод чуть вздрагивает, когда видит, как к нему прильнули. Лицом к лицу, он мог почувствовать чужое дыхание на своих губах. Понял ли, что хотят сделать? Наверное, нет, раз кинул только выжидающий продолжения взгляд. С места не двинулся. Это не было ответом. Пятьдесят на пятьдесят. И только холодное любопытство. Так что Модди выбирает на свою голову. Их поцелуй, чтоб его, первый поцелуй, выходит слишком осторожным. Просто лёгкое прикосновение. А затем ещё, чуть увереннее, не получая никакой реакции. В ушах зазвенело, а чужое дыхание казалось чем-то таким громким, что практически лопались барабанные перепонки. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Пугод опять вздрагивает и резко убирает руки. Взгляд у него будто прояснился, хоть и не выражал ничего странного. Ни осуждения, ни отвращения, ни злости. Ни принятия и ни отказа. Послушно отойдя, будто вообще был приказ уйти прочь, Модди хватается рукой за спинку стула, едва не роняя принесённую бутылку. Не поднимает взгляда, пялится в пол, боясь реакции Пугода. Тот смотрел то на пронесённый алкоголь, то на напарника, который сделал что-то явно не совсем правильное. Молчаливый и искромётный. Он выбивал ответы, не прилагая вообще никаких усилий. Хотя Модди не был уверен, что сможет хоть что-то объяснить, потому что сам себя до конца не понял. Поэтому первое вырвавшееся слово было: — Прости. Затем он осмеливается посмотреть на Пугода. Тот застыл в жёсткой, прямой позе. Руки висели по швам, чуть сжимаясь в кулаках. Точно. Ничего страшного, если он опять ему врежет, потому что, чёрт, это было бы действительно справедливо. — Нет. Что нет? Модди молчит, но на его немой вопрос отвечают теми же холодными глазами. Не простит? Ему не нужно извиняться? Что это должно значить? Пугод чуть расслабил плечи, чуть наклонил голову к плечу и сказал: — Думаю, нужно проверить, как там Жираф. Он не хочет говорить на эту тему. Что же. Так даже лучше, потому что только сейчас Модди понимает, что может неглубоко вздохнуть. Он совершил ошибку. Очень большую ошибку, даже если его не пытались побить или кричали. Пугод не хотел накалять отношения, всем своим видом говорил, что не нужно это продолжать и лучше остановиться. — Да, отличная идея, за ним глаз да глаз. Перевести тему было отличной идеей. Неловкость растворяется немного, хоть Модди и чувствовал, будто внутри что-то оборвалось. Хранимая в нем крошка надежды, что всё будет хорошо, стала тем, что его убьет. Пугод из реальности отдалится сильнее, чем было в самом начале их совместного пути, но Модди уже запустил это, так что ничего уже сделать нельзя. *** — Пугод! Я думал, ты умер! Жираф едва ли не шумнее места, куда они вернулись. Он сразу же бросается обнимать Пугода, который слегка растерянно похлопывал друга по спине. — А почему я должен? — Ты не отвечал на сообщения. Точно. Жираф писал ему перед тем, как пришёл Модди. — Ой… Прости. Меня кое-кто отвлёк. В ответ на это понимающе кивнули, разрывая объятья, но всё ещё придерживали за плечи. — Да, Модди тут главный злодей, — Пугод на это хихикает, хотя тот, про кого это сказали, чуть хмурится. — Кстати, где вы были и чем занимались? — Модди меня увёл в место потише, и мы просто поговорили. Ответом Жираф разочарован, и это видно по нему особенно сильно. Он отходит от Пугода окончательно. — Когда вы сюда шли, выглядели так, будто как минимум подшофе в дёсна лобызались. Я расстроен. Странно даже, что ходящие рядом люди словно их не слышали. Пугоду стало вновь неловко от слов Жирафа, но он рискует и пересекается глазами с Модди. Находит взгляд, наполненный теми же эмоциями и направленный на себя, отчего жалеет, что вообще осмелился. Жираф выглядит чересчур говорливым и быстрым, будто куда-то торопится. — Ладно, я вас тут оставлю, я надеюсь, вы не против, — он уже хочет отходить, как резко останавливается. — А вы случайно Нео не видели? — Кажется, нет, — отвечает за них двоих Пугод. Жираф молча и быстро уходит. Когда их общий друг скрывается в толпе, Модди вновь пытается утянуть своего напарника, куда подальше от общей суеты. Таким образом, Пугод возвращается туда же, откуда его забрали. Только теперь тут было веселее. Ну, или хотя бы интереснее. — Как думаешь, зачем Жирафу Нео? Вполне логичный вопрос. Модди был лучше знаком с этими двумя и выглядел более спокойным, будто такое происходило часто. — Наверное, лобызаться не с кем. — Ты… — Пугод вспыхивает. То ли злостью, что Модди поддерживает эту тупую шутку, то ли тем, что он… По той же причине. Только на этот раз из-за смущения. — Ладно, всё с тобой понятно. Пугод решается прочитать, что же написал ему за то время Жираф. > Ты в порядке? > Пугод? > Друг? > Модди тебя уже убил? > Если нет, то кричи, я прибегу. Поняв, что ничего особо дельного Жираф не сказал, он просто пролистывает все сообщения и смотрит на притихшего Модди. — Может в номер вернёмся? Пугод думает недолго над заданным вопросом, потому что ему здесь явно не нравилось с самого начала. — Давно пора.