Вспомни меня

— Сай.... Веки поднялись тяжело, под ними будто был насыпан песок, мутная пелена не давала ничего разглядеть. Райли моргнул пару раз, взгляд немного прояснился. Белый потолок, расчерченный солнечными лучами в яркие полосы, слева окно с зелёными шторками на нем. Он услышал пищание приборов, скосил глаза в сторону звука, увидел мигающий экран и бегущую по нему полоску его пульса, меняющиеся цифры. Смотрел как заворожённый некоторое время на смену значений. Оглядел себя, чуть приподняв голову, пошевелил руками и ногами, откинул голову на подушку - цел. Он помнил крышу, помнил свою охоту, а потом мгновенную боль и темноту. Подстрелили. Не в первый раз, конечно, он пулю ловил, но не так, чтобы валяться в госпитале, обычно штопали и отпускали. Ощущения подсказали, что голова замотана; он приподнял руку, трубка капельницы нехотя потянулась следом. Ощупал голову — так и есть. Даже волосы не выглядывают из- под повязки. Голова, кстати, не болела, но жутко хотелось пить. Звать медсестру ему и в голову не пришло. Напрягшись, он приподнялся и сел, свесил ноги с высокой койки, прислушался к себе. Осторожно, но не медля вытянул иглу капельницы из вены и встал на ноги. Первым ощущением было дуновение воздуха по голому заду. Больничная роба, а как же, перед закрыт, но зато зад на улице весь. Цель его находилась прямо по курсу - стол и графин с водой на нем. Он прошел, только один раз оступившись, до него, взял за ручку и стал пить прямо из горла. Вода потекла по подбородку и шее, намочила ткань рубища. Большая часть попала по назначению. Ничего вкуснее и не пивал никогда. Желудок воспротивился и пригрозил вернуть все назад, поэтому Саймон поставил графин на место. Голова закружилась, он взялся одной рукой за стол, закрыл глаза. — Саймон. Он не вздрогнул, не испугался, обернулся спокойно. Капитан стоял в дверях и улыбался одними глазами. — Крепкая башка у тебя, лейтенант. А мог ведь запросто мозгами все там забрызгать. — Капитан. Райли прошел обратно к кровати и уселся на нее. Посмотрел на Прайса выжидательно. — Лекари наши говорят, что все с тобой будет путем. А как сам-то ты себя чуешь? Саймон задумался, какой ответ ждёт капитан. — Дезориентирован немного, но в целом, бывало и хуже. — Но реже, — машинально продолжил Прайс, потом подошел ближе, заглянул в глаза своему лучшему бойцу. — Как с памятью? — Все на месте, капитан, — ну да, что же ещё мог спросить Прайс после того, как оба его солдата по башке получили, причем один с ощутимыми последствиями. — Могу вам рассказать все с начальной школы и по сей день. — Ну это мне не нужно, — выпрямился капитан и довольно сощурил глаза. — Страшными историями потом как-нибудь обменяемся. — Я долго в отключке был? — Долгонько, Саймон. Напарник твой извелся весь. Райли не увидел в глазах капитана насмешки или чего-то ещё, что могло бы сопутствовать этим словам. — Хм. Я ведь тоже переживал, когда он... — Завязывай, Райли, — Прайс улыбнулся устало немного. — Грош мне цена, как командиру, если я не знаю, что меж моими бойцами происходит. Мне это не сильно по душе, но я смотрю, это не мешает вам быть мне и короне полезными. — Он смотрел на опустившего глаза в пол Саймона. — Ты вот что, Гоуст. Давай-ка поправляйся до конца, а то застоялись мы в стойлах. Мне новички более не нужны, а моя старая команда нужна. И ещё. Молодец, приказ мой выполнил. — Так он не вспомнил ничего...— тихо начал Райли, но капитан вновь улыбнулся. — Зато в строй вернулся и успокоился. В палату зашла медсестра, увидела болтающуюся капельницу и нахмурилась, глянула хмуро по очереди на обоих мужчин, подошла к Саймону и надавила ему на плечи легонько, вынуждая вновь лечь. Капитан откланялся и, пожелав выздоровления, покинул комнату. Девушка по-деловому вернула все капельницы на их места, проверила аппараты, наполнила графин и собралась идти, прихватив свои записи. Райли окликнул ее. — Посетители были у меня все это время? Личико девушки оттаяло, бровки распрямились, она улыбнулась. — Каждый день, — она взглянула на наручные часики. — Скоро вновь придет, по нему часы сверять можно. И вышла, оставив Саймона с его мыслями наедине. Значит, они таились и разыгрывали комедию напрасно, капитан все знал изначально. Почему-то стыдно не было, скорее облегчение какое-то пришло на смену смущенному удивлению от слов Прайса. Не заметил как, но задремал. Не хотел спать, подсознательно опасаясь заснуть опять надолго. Ему снилось, что он вновь на той крыше, и что Соуп зовет его по рации, зовёт отчаянно и сипло, захлебываясь криком. Он открыл глаза, в палате было сумрачно - вечер, наверное. Саймон повернул голову, чтобы посмотреть на графин с водой - жажда вернулась - и наткнулся взглядом на фигуру, сидящую на стуле у его койки. Синие глаза в сумраке были темны, но блеснули в ответ. — Мне сказали, что ты пришел в себя, но, когда я пришел, ты опять спал. Говорил Джон тихо и спокойно, никаких криков и сипов в рацию. Сон не отпускал Райли и он молчал, продолжая глядеть на напарника. Соуп подался вперёд на стуле, положил руки на подлокотники. — Ты помнишь меня? Где-то далеко, в подсознании, колыхнулась мысль притвориться, что нет, не помнит. Но Саймон отмел эту глупость, сроду так тупо не шутил и начинать не собирался. — Джон Мактавиш, что ты хочешь знать о себе? Соуп откинулся на спинку стула с видимым облегчением. Усмехнулся. — Ничего не хочу знать. Кроме того, что с тобой все в порядке. — Все в порядке. Вроде. — Я этому очень рад. Соуп не отводил глаз от лица Саймона, разглядывал его повязку. — Ты приходил сюда, — сказал Райли, чтобы нарушить затянувшееся молчание. — Каждый день, — ответил Джон. — Тянуло меня сюда. Я говорил с тобой. Ты слышал меня? — Наверное, но все время просто как зов издалека. — И я звал. — Твоя память... — Я звал и говорил тебе, — Джон словно не услышал Саймона, он смотрел на него, но заглядывал в свою собственную душу. — Что мне уже не нужно вспоминать тебя. — Вот как... — Потому что, узнав тебя по новой, я, похоже, снова влюбился. Знаю, звучит как лепет школьника, но это факт, Сай. Ты помог мне, но совсем иначе, может, чем планировал. — Я не планир... — И ещё одно, — Соуп поднялся со стула, шагнул к койке Саймона, взялся обеими руками за стойку страховки кровати. — Я не трус. Но испугался тебя потерять. Снова. Только в этот раз не в башке своей, а насовсем, в реале. Райли смотрел ему в глаза, на его сжатые строго губы, на хмурые брови. — Тогда ты испытал то, что и я, когда ты не узнал меня и стал ненавидеть. — Я не ненавидел тебя... — Как бы там ни было, Джонни, мы квиты теперь. Соуп протянул руку и сжал плечо Гоуста, ладонь его была горячей. — Я рад, что ты жив и что ты мой напарник. Саймон медленно моргнул и, слегка усмехнувшись, отвёл взгляд. Соуп понял и сказал. — Выйди из госпиталя, и мы продолжим твою терапию. Или мою, по херу. Теперь я в деле. Он не дал Райли ничего ответить, наклонился сам и потянул его к себе. Поцеловал глубоко и долго, ощущая больничный привкус на языке своего напарника. Отстранился немного, но не отошёл и не отпустил его плеча, касался своим носом его, вдыхал его запах. Закрыл глаза и усмехнулся вдруг. Саймон легонько дёрнул головой, типа, что смешного. — Медсестра сказала, что тебе обрили голову с обеих сторон, пока штопали и лечили, но на макушке волосы не тронули. Сказала, что у тебя теперь прическа, как у меня. Райли улыбнулся, ему нравилась такая теплая близость его любимого человека, его душа почти что пела в этот момент. — Может, какое-то время походишь без своей маски? — Это контрпродуктивно, сержант. Словно и не было амнезии, злости и слез, недель молчания и бессонных ночей, отчуждения и холодного профессионализма на заданиях и в перерывах меж миссиями. Все и правда налаживалось. Наверное.