Вспомни меня

Рутинной их работу назвать никак нельзя было, но любая работа, которая делается раз за разом, становится привычкой. Вот так и у группы 141 вошло в обычай выживать на их заданиях и проходить с успехом в восьмидесяти процентах из ста. А все потому, что бойцы были отличными и капитан их — грамотным командиром с нужными связями. Было и так, что группу вызывали для подмоги или прикрытия основных сил местного спецназа. Всяко бывало и по сложности и по завершению. Малочисленность ОТГ играла им же в преимущество. Обозначалось главное: оставаться всем в живых. Нельзя сказать, что эпизод перед заданием пробудил что-то в памяти Джона, но он начал чувствовать тепло, когда смотрел на своего напарника. Вместо холодного и колючего раздражения на себя за свою амнезию. Больше он не пытался склонить Саймона на какую-либо близость, да и тот не стремился к этому, вновь приняв сторону внимательного отчуждения. Сходили они на очередное задание, как всегда, хорошо. Успешно. Без всякого рода последствий и повреждений. И был дан им приказ на отпуск. Райли сказал, что останется на базе, Кайл тут же отбыл к семье, капитан по срочному делу — в головной штаб. А Джон... Внезапно испугался оставаться на такое долгое время с Саймоном на базе. В одной казарме. Чего испугался? Того, что стал испытывать к нему острую симпатию, похожую на привязанность. Ловил себя на мысли, что ему очень часто хотелось просто смотреть на Райли. Наблюдать за его глазами, за его движениями, слушать его голос. А ночами он видел такие сны, что потом по пробуждении краснел и старался боком пройти в душ, чтобы не сшибить на хрен что-нибудь по дороге стоящим под штанами колом членом. Но и чтобы Саймон не видел этого. Он ведь помнил, что наговорил напарнику, когда тот осторожно старался вернуть его воспоминания. Как он был внимателен и даже ласков, что ли. И как боль поменяла его взгляд, когда он, Джонни, бесновался пред ним там, на треке. И этот внезапный поцелуй. Да, Райли ответил, и ответил так, что Соупа повело натуральным образом. Но он видел его глаза. В них была обида. Именно так. Обида. "Но ведь я ни в чем не виноват, Гоуст..." Понимал Джон, что ситуация реально патовая. Вешаться на шею напарнику и подставлять зад он более не собирался, не в его это характере. То было спонтанно, пусть и горячо. Но и то, что Саймон бы воспользовался предложением близости полностью, Мактавиш отвергал сразу. Понял уже, что тот вовсе не так прост и примитивен. Джон помнил свое обучение, помнил капитана и Гаса и даже где-то Гоуста моментами. Но не помнил их отношений. Почему? Почему именно так память решила поступить? Почему не забылось все сразу? Почему часть личного и дорогого оказалась в блоке? Все эти вопросы перебирал в уме Мактавиш, когда решил все же остаться на базе. Хотя до этого Саймон намекнул ему, что тот частенько уезжал в отпуск домой. Свои отпуска Джон помнил, но какие-то они были далёкие и там не было участия в них его, Саймона. — Один уезжал я разве? — спросил Соуп, когда Гоуст просто пожелал ему удачи в отпуске. Райли тогда собирался в качалку, глянул на него и спокойно ответил. — Когда как. И ушел, оставив Джона наедине с его мыслями и принятием решения. Вот же черт. Легче мину обезвредить, честное слово. В общем, когда вечером Райли вернулся в комнату, Джон был на месте. Ничего не сказав, Саймон прошел в душ, а Соуп не открыл глаза, продолжая лежать с наушниками в ушах. Отпуск их начался. На базу прибыли новички. Очередная партия отборных новобранцев, которых здесь просеют, как зерно. И так как бойцы сто сорок первой были в отпуске и на месте, им и доверили тот самый отбор. К слову сказать, дело это не простое. Это не тупо ходить и тыкать пальцем в понравившегося или нет парня. Всем надо устроить прохождение основных нормативов. И посему дело это долгое и сложное. Рекруты сразу поняли, что инструкторы их не простые солдаты, ещё и потому, что на тренировки Гоуст приходил в балаклаве с принтом черепа. А уж ее-то все прибывшие знали. Его слушались, его почти что боялись, хотя он никогда не повышал голоса и не давал непроходимые задания. Джона новички приняли как своего, пусть и слушались так же бесприкословно. Но все же авторитет Гоуста был намного больше. Его задания выполнялись с особым усердием. Ему старались показать все, что умеют, и даже больше. И он смотрел. Он наблюдал. Он оценивал. А Джон любовался. Да. Другого слова не найти. А ещё память ворочалась во сне, когда Саймон участвовал в спаррингах или на стрельбищах стоял в своей "рабочей" для стрельбы позе. Было на что посмотреть, о да. Они сами выматывались с курсантами так, что по возвращении в казарму не разговаривали даже. По очереди ходили в душ и вырубались до утра. До утреннего построения и часовой пробежки. — В любой схватке размер значения не имеет, — говорил Райли, стоя перед новобранцами, что собрались вокруг ринга. — Ваш противник может быть и выше вас и шире в плечах. Но все дело здесь, в ваших навыках и реакции. Вы все уже прошли обучение в своих частях. Настал момент показать, что умеете. Он встал посреди ринга и поманил к себе первого из ряда рекрутов парня, такого же высокого, как он сам. Солдат прошел к нему, встал напротив, принял позу для защиты. Но Гоуст покачал головой и кивнул, давая команду на нападение. Парень, чуть помедлив, сделал выпад, который Саймон не отразил, а просто отклонился. Он не стал бить парня, хотя мог, он уворачивался от его ударов и подсечек, как тореадор от быка. Но надо отдать должное новобранцу: пару раз он все-таки достал Гоуста в его танце. Райли похвалил парня и вызвал другого. Тот был лишь немного ниже инструктора, такой же рыжий, правда, волос Гоуста видно никогда не было, и не знали они, что он рыжий. Об этом думал Джон, наблюдая за тем, как и с этим рекрутом Саймон начал свой танец уворотов. И почувствовал какую-то нелепую гордость от того, что он-то видел Гоуста и без маски, и без... одежды... То есть.... Черт возьми... Он реально вспомнил наготу Райли. А ведь после выхода своего из госпиталя он ни разу не видел своего напарника обнаженным. Его бросило в жар, когда он увидел в своем воспоминании то, что и внизу Райли тоже был рыжим. Смутился, но виду не подал. Однако пропустил мимо ушей, когда Гоуст окликнул его. Понял это потому, что все рекруты вдруг посмотрели на него. Он будто ото сна встрепенулся, глянул на Райли; тот смотрел выжидающе. — Сержант Мактавиш. Покажем серьезные приемы. Очевидно, он просто повторил, что сказал первый раз. Джон с готовностью пролез под канатами и встал напротив Саймона. Он немного склонил голову вбок. Джон понял, что это было приглашением нападать. И они начали. Смотреть на их схватку парням было поучительно. Красивые движения, четкие удары, ловкие блоки, подсечки и увертки. Джон понял, что Райли вызвал его себе в соперники, чтобы подтвердить свои слова о незначимости разницы в росте. Ещё Соуп обратил внимание на то, что Гоуст перестал нежничать и осторожничать с ним, как было до их разговора на треке. Если бил, то в полную силу; если пытался опрокинуть, то по серьезному. Благо, что драться Джон умел... А вот и нет. Прилетело в бок неслабо так. Он выдохнул коротко и тут же бросился в ответ так резко, что Саймон не смог отреагировать, и поэтому подсечка опрокинула его. Райли упал на лопатки, а Джон блокировал его, усевшись сверху на бедра и зацепив стопами его икры. Руки тоже можно было блокировать, но если в рукопашке участвует нож, то схватке давно уже конец пришел бы. Джон, глядя в карие глаза человека под собой, приставил ладонь ребром к горлу поверженного соперника, поднял глаза на рекрутов, что смотрели молча и во все глаза. — Как и было сказано - рост значения не имеет... — он продолжил бы, но Саймон вдруг сделал движение бедрами, вроде как сбросить с себя седока, но получилось так, что его напряжённость в паху очень ощутимо упёрлась Мактавишу прямо между ягодицами. Джон сжал пальцами другой руки, лежащей на груди Гоуста, его рубашку, прихватив кожу и твердый сосок под ним. Видел, как дрогнули ресницы Саймона. Его и самого пронзило вдруг острое и голодное желание. Все это заняло буквально пару секунд, спустя мгновение они оба ловко поднялись и продолжили тренировку. Никто ничего не заметил. — Что это было, Саймон? — Они были в своей комнате. Вошли только что после изнуряющего занятиями дня. — Тренировка рекрутов, Джонни. — Это был стояк? Тебе нравится валять парней на ринге? Саймон посмотрел на него, стянул балаклаву и устало улыбнулся. — Тебе вновь захотелось говорить мне пакости? Нет, Джонни, мне не нравится валять парней на ринге. И это был стояк, да. Это моя обычная реакция на тебя. Все просто. От прямоты и честности Гоуста щеки Джона загорели, хотя он и был бледен. Смутился немного, но не отступил. — Мое предложение в силе, так-то. — Я это учту, — серьезно ответил Саймон и скрылся в ванной. — Гоуст, как слышно? У них тут пара снайперов на крышах. Успокой их. — Вас понял, Браво-шесть. Миссия проводилась в соседней стране. Ну как соседней. На том же материке, можно сказать. Наркокартель, возомнивший себя автономной республикой, внаглую лез во внешнюю политику, настраивая правильные государства против себя, а это руководству не надо было вовсе. А потому была запрошена помощь у Большого брата. И помощь прибыла в лице капитана Прайса и его парней. И заварушка началась. Бойцы картеля не были профессионалами и гибли пачками. Но были там наемники, а вот с ними пришлось повозиться. Снайперы, кстати, были из их числа. Гоуст израсходовал уже прилично патронов, много раз меняя позиции и продвигаясь к следующей, зачищал путь отхода. Где-то к востоку от него Соуп делал то же самое. Капитан и Гас вели основные силы местной армии. Картель проигрывал. Было сбито уже вертушки три, которыми верхушка картеля пыталась отступать. Обезглавили группировку или нет, это все узнается на месте, а пока шел бой. Раз сопротивление было, значит, командование противника все ещё было в силе. Нужно добраться до места его дислокации и нейтрализовать. По меркам того, что уже прошли, оставались сущие пустяки. Уверенные в себе главари картеля пытались даже применить списанные и купленные за бесценок пару истребителей, но Фантомы быстро их посадили, разобрав в полете на части. Так что о воздухе можно было не беспокоиться. Теперь надо было сосредоточиться на снайперах. Спустя какое-то время Соуп доложил о ликвидации одного. К слову, в этом задании Мактавиш был очень уж немногословен. Как и все последнее время, впрочем. Стараясь не бликовать своей оптикой, Гоуст осматривал периметр. Чадили несколько крыш, на которые упали вертолеты неудачного отступления картеля. Он слышал выстрелы. Но то был огонь с земли. Он знал, как звучит снайперка. Своя и чужая. И потому не только смотрел, но и слушал. Грамотный снайпер никогда не выдаст себя бликом прицела. Но от этого не застрахован никто. Да и глушилка может подвести, она ведь не многоразовая и может перегореть от частоты выстрелов. Вот оно. Он знал этот шуршащий хлопок. Где-то недалеко "коллега" работал. Саймон прирос к прицелу, и его охота принесла удачу. Минус один снайпер. Идём дальше. Надо помнить всегда, что на тебя могут охотиться точно так же, как и ты. Забудешь - и ты труп. Райли не забывал об этом. Никогда. Однако наемник оказался отличным стрелком и охотником. Нет, он не убил Гоуста — спасли наушники и внезапно поднявшийся ветер. Был удар и падение в темноту... После, когда Гоуст перестал выходить на связь, Прайс и его армия добрались до места базирования остатков картеля. Соуп перебежками добрался до них. Не обнаружив Райли и не дожидаясь ответа по рации, не слушая капитана, когда тот велел ждать подмогу, бросился обратно. И нашел Саймона. Почему-то в момент, когда он увидел его безвольное тело на серых камнях крыши, в голове крутились слова "история повторяется". Приборы пикали, солнце светило, больничное белье раздражало своей белизной, а Саймон все так же был без сознания. Вторую неделю. Это не было комой, как говорили врачи, это было именно бессознательное состояние. Потому что иногда Райли открывал глаза, но не реагировал ни на что. Джон приходил каждый день. Медсестрички шутили между собой, что эти двое по очереди ходят друг к другу. Шутили незло, по-доброму, ведь они видели много смертей и таких вот отношений. А вот Джону было совсем не до смеха. Абсолютно. Он смотрел на бледное лицо своего напарника, на его перебинтованную голову, на трубки в его носу и иглы в венах и много думал. По возвращении его вновь отправили на натаску рекрутов, но он там не мог сконцентрироваться толком. Все время вспоминал Саймона в его окровавленной маске и с лохмотьями, висящими наушниками. Вспоминал, как осторожно приблизился к нему и некоторое время просто смотрел. Потом опустился на колени рядом и протянул руку, нырнул пальцами под маску на шее и нащупал пульс. Как облегчение чуть не смыло его волной с той самой крыши. Как он скупо сообщил капитану, что нашел Гоуста и он жив. В вертушке, что везла их домой, он впал в молчаливый и глухой ступор, в котором вновь звучали всего лишь несколько слов: "что, если я его потеряю?" — Сай, тут такое дело, — начал Джон после того, как в очередной раз пришел к нему, постоял рядом, послушал приборы, понаблюдал, как вздымается грудь напарника при дыхании. — Ты очнись только, ладно? И не повторяй мое дерьмо. Не забывай ничего. Меня не забывай. Я вспомню тебя, обещаю. Да и на хер это надо теперь, если я по новой в тебя втюхался. Слышишь? Терапия твоя сработала, если это она была. Только не оставляй меня. Я, наверное, не смогу без тебя теперь. — Он потер с силой лицо, вдохнул глубоко. — Прости за эти сопли, но, бля, это правда. Очнись, Сай, и все будет путем. Как было. До того, как я мудаком стал. Я ведь не был таким, верно? Он резко развернулся и вышел из палаты. Светлые ресницы Райли дрогнули, а грудь поднялась от глубокого вдоха. Но он не проснулся. Приборы лишь на мгновение сбились с ритма, продолжая отсчитывать вздохи и биение сердца человека.