Статус тифозус

Черный мотоцикл резво влетает на оживленную московскую улицу, окрашивая ее серость и заурядность громким ревом нового движка. Широкая дорога в несколько рядов позволяет гонщику лавировать меж мирно плетущихся домой машин. Некоторые водители недовольно сигналят вслед, а стоящие по другую сторону в пробке лишь провожают мотоцикл взглядом. Тяжелый шлем не мешает Диме чуть повернуть голову и самодовольно хмыкнуть. Несколько патрульных машин, гонящихся за ним с самого Арбата, чуть отстали. Даже включенная на всю сигнализация не позволяла им догнать скоростной мотоцикл. Еще бы, ведь он Диме ехал с самого Милана, а их развалюхи со времен СССР даже и близко не стояли. Как бы они не сигналили неторопливым водителям, но даже на километр приблизиться не могли. Дима их дразнит, пьяно смеясь в визор мотошлема, чуть тормозит, создавая мнимость, что он может попасться. Они поймают его рано или поздно, но только тогда, когда Дима сам этого захочет. Когда он видит полицейскую Тойоту совсем близко, то выставляет средний палец в кожаной черной перчатке и выкручивает газ, уносясь вдаль улицы под грозный голос служителя закона в громкоговоритель. Дима сам не осознает до конца зачем он все это творит. Просто по крови сейчас медленными потоками разливаются алкоголь и обида. Обида на того единственного человека, который одним взглядом своих серых, как переплавленная сталь глаз, оживляет внутри Димы огромный пожар. Он охватывает пламенем все органы, приятно обволакивает и щекочет изнутри. Ему не нравится, когда в ассоциацию приводят бабочек. Может, с другим человеком были бы эти милые насекомые, но в случае Олега только огонь. Он и ворвался в жизнь Димы, как пламя. Просто однажды сильно обжег его и загипнотизировал своими стальными глазами. Когда Дима вернулся из Шанхая для своих дел на некоторое время, друзья в один голос твердили ему, чтобы тот не искал встречи с Олегом. Зачем они ему это сказали, зная любопытство Димы? Наверное, заранее обрекали его на эту участь. Дима попал в плен глаз с первого фото. С него на парня смотрел высокий мужчина с темными, слегка уложенными назад волосами и нахмуренными густыми бровями. Его тяжелый взгляд будто уже заранее предупреждал: «не лезь в эту пучину, парень». Но Дима, как самый отбитый, полез. Полез и пропал в этом человеке. Они увиделись в каком-то клубе. Не то, что совсем случайно. Он никому и никогда не расскажет, что рылся в пабликах глупеньких девчонок, у которых тоже была цель где-то выцепить Олега. Олега окружала целая гора охраны, никому не давая ни то, что подойти, но даже увидеть его. Тот сидел за отдаленным вип столиком и никого к себе не подпускал. Об этом гласил каждый сайт с первой строки. Но Диму он почему-то подпустил, даже налил ему своего дорогого коньяка, который парень за двадцать пять лет не пробовал то ни разу, да и вряд ли бы сделал это. Дима все еще уверен, что Олега зацепил его дрянной и своевольный характер. Не каждый позволил бы закинуть на Олега Шепса свои худые ноги в тяжелых ботинках. И, наверное, любого другого он бы оттолкнул и приказал вывести своей охране, но ноги Димы он лишь жадно обхватил руками в перстнях и медленно провел до бедра, будто считывал гору мурашек, ползущих по направлению своих пальцев. Наверное, в ту ночь утонул не только Дима. Отъезд в Шанхай пришлось перенести на неопределенный срок. Из-за мыслей об их первой встрече он упускает момент, и полицейская машина нагло перекрывает ему дорогу с двух сторон. Дима недовольно цокает языком и тормозит, ставя ноги в увесистых ботинках на асфальт. В его планах было позлить Олега чуть больше, он ведь точно знает, что тот уже в курсе о его выходке. Дима совсем медленно снимает черный шлем и мотает головой, чтобы убрать слегка мокрые от пота пряди со лба. — Добегался, гонщик! Положил шлем и руки вверх. Уже совсем знакомый полицейский наставляет оружие на Диму, но тот лишь самозабвенно улыбается и медленно кладет шлем рядом, поднимая руки. Обычно всем нетрезвым водителям не уделяется столько внимания, сколько мотоциклу Димы, который, между прочим, был подарен самим Олегом. Олег потрудился, чтобы все полицейские участки сразу ловили черный мотоцикл с номером «3666». — Что же ты опять творишь то? — знакомый полицейский, ловивший Диму ни один десяток раз, подходит к нему ближе и несильным движением дёргает его руки, заковывая в наручники. — Да расслабься, майор Арсений, — Дима улыбается совсем похабно, обнажая белоснежный ряд зубов. — Давай представим, что я провожу промо-акцию. — Да ну. И какую? Берегитесь Матвеева на дорогах? Ты чуть три аварии не устроил. — Да брось, я раскрашиваю ваши серые будни, а то вы засиделись на своих насиженных местечках, наседки, — смеется Дима, а Арсений лишь сильнее дёргает его руки. — О, так это твоя забота. Как любезно с твоей стороны, Дим, — фальшиво нежно отзывается он и толкает Диму к полицейской машине. — Олегу это не понравится. — Да срать мне, что ему не понравится! — вдруг шипит он и пинает ближайший камень от злости. — Пусть хоть раз сам приедет и заберёт меня, придурок. Так и передай ему! Я буду гонять столько раз, пока он не соизволит встретиться со мной. Дима сам садится в машину, громко хлопая дверью, а Арсению лишь остаётся поднять глаза к небу и возмолиться о состоянии сегодняшнего участка. Он-то знает, что Олег в бешенстве.

🍸🍸🍸

— Я не сдамся без боя! — Дима обхватывает руками прутья временного изолятора и дёргает их, создавая низкочастотный и совсем противный шум. Участковый, сидевший на вахте, громко стонет и закрывает уши руками. — Да угомоните его кто-нибудь! — взмолился он, поднимая глаза на своих коллег. В участке кроме них перед праздничными днями никого не осталось, даже алкаши не нарушали закон перед выходными. — Скажи спасибо, что у него голос приятный, — отзывается Арсений со своего места и переводит взгляд на горланящего «Океан Эльзи» Диму. — А если этот опять пришлет людей за ним, а не сам приедет? Я домой хочу, к семье, а не слушать эту шлюху. Арсений резко переводит взгляд на коллегу и его глаза расширяются от ужаса. Все в один момент поворачиваются на остановившегося в дверях участка Олега. Но тот своими пронзающими глазами глядел лишь на того полицейского, вставшего, как только мужчина вошел. Дима сразу затихает и жадно тянет носом такой любимый парфюм, окутавший все помещение, блаженно закатывая глаза. Он у него тяжелый, с приторными нотами бергамота. Дима моргает, не верит, что перед ним и правда Олег в окружении своей охраны. Сам пришел. Ехидно улыбается, когда Олег резко подходит к полицейскому и зажимает его горло одной ладонью. Он был выше среднестатистического человека, от чего Дима ловил первородный кайф. Он ведь так любит, когда Олег возвышается над ним непробиваемой скалой. — Погоны давят, младший лейтенант? Хочешь, помогу снять? Только я сдеру их вместе с твоей кожей, — голос Олега в тишине участка звучит угрожающе опасно. Лишь Дима тихо хихикает, щекой прижимаясь к прутьям. Когда Олег наконец обращает на него все свое внимание, Дима совсем безбожно высовывает язык и, почти не касаясь прутьев, ведет им вверх. Глаза заволокла приятная нега, но даже через нее он ощущает этот вспарывающий кожу взгляд. — Я его забираю, — лишь заключает он и ждёт, пока Арсений покорно откроет изолятор. Дима нагло и медленно потягивается, обнажая часть подтянутого живота. Знает ведь, куда сейчас смотрит Олег. Подхватывает шлем одной рукой и грациозной походкой вышагивает прочь. Но дойти до конца участка ему не дают, отрезвляют, грубо хватая за локоть. Олег почти тащит возмущающегося Диму прочь, когда охрана бредет за ними. Он толкает Диму к чёрному Макларену, припаркованному у участка. — Что ты устроил, черт возьми?! Что это за цирк? — Олег разворачивает его к себе, хватая за плечи и заставляя посмотреть в свои безбожно опасные глаза. Дима снова тонет, захлебывается, не сразу сумев оторвать язык от сухого неба. — Да вот такой цирк! — шипит Дима и пытается скинуть эти тяжелые ладони с себя, но у него это не получается. — С какой такой стати ты решил, что можешь держать меня в своей запертой квартире, как зверушку? Я тебе для красоты, для твоих нужд? Приехал, потрахался, уехал. Но когда меня называют шлюхой, шею готов сломать. — Я тебе говорил, что у меня дела, — отрезает Олег и поджимает губы. «—Олег, какой должна быть ваша будущая партнерша? Это вообще реально понравиться Олегу Шепсу?» — кокетливо поинтересовалась когда-то телеведущая. «— Таких пока не было и вряд ли будут. Мне тяжело понравиться, выше всяких сил. Этот человек должен прострелить мое сердце.» Олег сейчас смотрит в эти обиженные темные глаза, острые черты лица, ровный нос и понимает, что больше такого на свете нет. Дима один в своем роде: такой упрямый, своевольный и сносит крышу Олега в одну секунду. Он когда-то на интервью сказал, что должен получить выстрел в сердце, он его получил. — Месяц! — возмущённо тянет Дима. — Олег, тебя полтора месяца не было рядом. — У тебя же есть все, — Олег выпрямляется, но руки так и не отпускает. — Моя квартира в твоем распоряжении, охрана, внизу куча тачек, а в кармане кредитка. — Да ты смеешься! — Дима не выдерживает и резко пинает Олега в ногу, выбираясь из его хватки. Охрана дергается на согнувшегося Олега, но тот машет рукой. — Ты почему не поймёшь, что мне нахер это все не сдалось? Тачки? Да катай на них своих девиц! Кредитка? Я сам нормально зарабатываю на музыке. — Зачем же ты тогда подошел там ко мне? — этот вопрос Олега разрывает Диме сердце. Он было открывает рот, чтобы выдать гневную тираду, но закрывает, не найдя слов. Будто они резко все испарились. — Не знаю, — сипит он, утихнув. Весь запал как рукой сняло. — Захотелось почувствовать твое тепло и твой запах. А тебе изначально было плевать на меня, верно? Именно на меня, — уточняет он и заглядывает в глаза, пытается найти нужный себе ответ, чтобы успокоиться. Но на дне стальных глаз снова абсолютное ничего. Северный полюс с завывающими ветрами. Дима разводит руками и, развернувшись, вышагивает прочь. — Я тебя не отпускал, — доносится в спину. — Да пошел ты, Олег! Катись к чёрту! — выставляет средний палец он. Дима верит шагов тридцать, что сейчас подбежит охрана и остановит его, но ничего не происходит. Шагов сзади нет. Сердце Димы тоже останавливается, сжимаясь в болезненном спазме. «А ведь я правда тебя полюбил», — остаётся горьким недосказанным осадком на языке. Он не знает, сколько так идет, но лишь потом замечает медленно плетущийся за ним Макларен. Цокает и прибавляет шаг, хоть и сердце оживленно встрепенулось. — Сядь в машину, — стекло Макларена ползет вниз, открывая лицо Олега. Дима смотрит в темноте улицы на него лишь несколько мгновений, не останавливаясь. — Сядь, пока я не вышел, — повторяет он, но Дима упрямо накидывает капюшон куртки и не думает останавливаться. Он слышит дверь авто, но думает, что Олег лишь его пугает. Ему незачем насильно тащиться за ним, если Олегу от Димы нужен лишь секс. Но он точно не ожидает, что его грубо сгребут сзади и потащат к машине. — Пусти, грёбаный придурок! — шипит Дима, но его без прелюдий заталкивают на пассажирское сидение Макларена и закрывают дверь. Когда Олег садится рядом, Дима чувствует его накаленное до предела настроение. Когда он только читал статьи, там было сказано, что Олег самый неэмоциональный человек. Дима смог вывести его на эмоции за один вечер. — А теперь послушай меня сюда, — он хватает Диму за голову, проходясь пальцами по его выбритому загривку, и приближает его к себе. Дима кожей лица ощущает его учащённое и агрессивное дыхание. — Ты — как чёртов тифозный статус. У меня от тебя сознание помрачается и лихорадкой сковывает все тело. Я тебя ненавидел в тот момент, когда ты только замелькал в том клубе. Думаешь, что я обратил на тебя внимание, только тогда, когда ты сам подошел ко мне, нагло раскидав моих парней? Нет. Они дали себя отодвинуть, потому что я разрешил. Ты вызвал во мне столько эмоций, сколько ни один человек на планете не вызывал. Я тебя ненавидел в тот момент настолько, насколько уже обожал. Всего тебя. Дима просто слушает, впитывает каждое его слово в себя, не отрывая глаз от серых радужек. — Я правда думал, что нет такого человека, который бы мне понравился хоть немного. У меня слишком завышенные стандарты. Но ты не просто мне понравился, ты меня убил и воскресил заново. Мне нужно было время, чтобы осознать, куда завели меня твои аспидные глаза. Дима больше не слушает его треп, он просто резко поддается вперед и целует его. Отчаянно толкается языком, скользит по ровному ряду зубов, не обращая внимание на неудобство. Олег лишь сильнее прижимает его к себе, будто мечтая слиться с ним, а Дима без лишних слов перекидывает ногу и седлает его бедра. Олег скользит руками по его шее, огибает идеальные ключицы и заползает пальцами под кофту. Дима шумно выдыхает, когда Олег очерчивает его слегка видный пресс и касается сосков. Он прикусывает губу и вновь заглядывает в глаза. — Это все, что я хотел услышать, — шепчет ему в губы Дима и выгибается, когда руки с сосков соскальзывают к заднице, обтянутой кожаными брюками. Он дразнит, выводит свои узоры на ней, а потом грубо сгребает, оставляя под тканью темные следы. — Сидение опусти, — с придыханием шепчет Дима и облегченно выдыхает, когда сидение ползет назад, давая ему продохнуть. Олег вновь льнет к нему, обхватывая голову рукой. Он спускается дорожкой поцелуев от подбородка к ключицам. Одним движением он сдирает мешающую кофту с Димы, а потом, чуть отодвинувшись, сбрасывает и свою к ногам. Когда он вновь приближается, Дима толкается своим пахом в его, похабно улыбаясь. Олег и забыл на мгновение, какой он чертенок. Олег чувствует тепло его кожи. Вновь кожа к коже. По телам обоих бежит разряд. Дима плавно чертит свои рисунки на спине Олега и откидывает голову назад, закатывая глаза. Олег совсем невесомо лижет его забитую татуировками шею, сильнее сгребает его бедра, не в силе насытиться. Каждый его вздох выбивает Олега из колеи. Дима летит головой вниз в бездну аморальности, когда Олег дёргает его брюки вниз вместе с боксерами. Он приподнимается и отставляет задницу, по которой следует закономерный шлепок. Дима стоически закусывает губу и понимает, что сейчас он полностью открытый перед Олегом как никогда. — У тебя есть хоть что-то? — шепчет ему в губы Дима, и Олег трется носом о его скулу, чувствуя внизу мертвых бабочек, что воспарили из пепла. — В бардачке, — сам себе шепчет Олег и, отпустив Диму, перегибается через него к бардачку. Дима разочарованно выдыхает, от нетерпения нервы натягиваются, как струны. Он, закусив губу, наблюдает за каждым движением Олега. Как тот достаёт из бардачка пачку презервативов и смазку, скользит взглядом по его рельефному торсу и идеальным ключицам. Дима нетерпеливо кладет руку на свой член и запрокидывает голову, закатывая глаза. Его черные волосы открыли вид на его острые скулы. Олег возвращается к нему и недовольно убирает его руку. — Не помнишь, что я не люблю такое? — Когда я сам себя касаюсь? — улыбка у Димы сумасшедшая, будто у повернутого человека. Белые зубы отражают свет фар в темноте улицы. — Ты любишь все сам. Олег с рыком дёргает ширинку, но Дима с такой же улыбкой сползает вниз настолько, насколько позволяет пространство. — Что ты…? — Олег не сразу осознает, когда Дима отодвигает боксеры за кромку и достаёт крупный член. Он берет его в рот без прелюдий, заглатывает сразу и почти полностью, даже не моргнув. Он окольцовывает его губами, втягивает щеки, создавая вакуум и сладко стонет, делая вибрацию. Олег убирает свои волосы со лба, наплевав на давно растрепавшуюся укладку и запрокидывает голову. Дима умело языком отодвигает крайнюю плоть, лижет головку и совсем нежно целует ее, вызывая из губ Олега хриплый стон. Но кончить ему наглым образом не дают. Олег разъяренно опускает взгляд, когда чувствует кольцо из пальцев на основании члена. Дима, ухмыльнувшись, ползет вверх и невесомо касается его губ. — Кончи лучше в меня. Олег его больше не слушает, грубо разворачивает, хоть и тесный Макларен почти не позволял это сделать. Дима упирается грудью о руль, случайно задев соском сигнал. Он закусывает губу, когда чувствует сильные ладони на своей заднице, специально выгибается в пояснице. Он слышит, как Олег открывает смазку, выдавливает ее на пальцы и чуть растирает меж ними, нагревая. Вряд ли он это делал все, если бы Дима ему нужен был только для секса. От этой мысли он растекается по рулю еще больше, а потом гулко стонет, когда сразу три пальца проскальзывают в него. Олег двигает ими резво, ощупывает стенки мышц, попутно проходясь дорожкой поцелуев по позвоночнику. Дима почти воет в голос, когда пальцы выскальзывают, оставляя за собой лишь пустоту. Но она через мгновение пропадает. Олег раскатывает презерватив по члену и толкается, одним движением заполняя его полностью. Он тянет руку к шее Димы, кладя на ходящий ходуном кадык. Он любил это делать каждый раз. Дима стонет в такт сильным толчкам, сам подмахивая бёдрами. Когда Олег от бедра скользит к его члену, услышав болезненные вздохи, Дима от приятной волны откидывается назад, прижимаясь спиной к груди Олега. Он дрочит ему в такт своим толчкам, а кончают они одновременно. Дима устало запрокидывает затылок на плечо Олега и улыбается, чувствуя вновь внутри тот пожар, который мог развести только Олег. — Значит, я твое тифозное состояние? — шепчет Дима, а губы Олега еле заметно дергаются. Он сильной рукой ведет по его животу, испачканному его же спермой и кивает. — Еще раз выкинешь такое, как сегодня, будешь сидеть под замком. Понял? Но в ответ Дима лишь хитро улыбается, совсем как чертенок, которому так и не терпится прыгнуть в свой бурлящий котел.