Горячий прах

Профессор Макгонагалл сидела за столом. Увидев меня, она приподнялась со стула. Я видела, что она тревожится за меня. Мне было стыдно перед ней. Я не хотела, чтобы она думала, что я во что-то вляпалась. Нарцисса Малфой стояла у окна. Когда я вошла в кабинет, она окинула меня презрительным взглядом. Ее привычное выражение – как будто она носом учуяла какую-то гадость – стало еще отчетливее. - Минерва, оставьте нас, пожалуйста. Профессор Макгонагалл посмотрела на меня. Казалось, взглядом она хотела сказать: «Если я тебе нужна, я останусь». - Все в порядке, - сказала я ей. – Если что, мы вас позовем. Когда мы остались одни, Нарцисса скрестила руки на груди и воззрилась на меня с усмешкой. - Гермиона Грейнджер. Дочь маглов. Девочка с амбициями. А я думала, ты посимпатичнее. - Спасибо, - сказала я. – Вы хотели поговорить со мной? - А ты думаешь, у нас нет тем для разговора? - Нет, - сказала я, нервно стреляя глазами. - Зря ты так думаешь. Потому что Драко сообщил мне одну очень интересную вещь. Мне никто не предлагал сесть, но я дошла до стула напротив стола профессора Макгонагалл и опустилась на него. - Почему он сообщил вам интересную вещь? - Потому что я его мать. Я вижу, когда его что-то беспокоит. И я умею настоять, когда он не хочет раскрываться. Он обратился ко мне за деньгами, мне стало очень интересно, на какие такие цели. То, что я узнала, повергло меня в шок. Я быстро поняла, что отпираться смысла нет. Поэтому я решила узнать ответ на мучивший меня вопрос. - У вас действительно проблемы с деньгами? - Драко стал много тратить. Отец решил преподать ему урок. - Как будто у вас сейчас нет других развлечений. Вся ваша семья работает на Волан-де-Морта. Не знаю, почему я так сказала. Решила, что лучшая защита – это нападение. Лицо Нарциссы теперь напоминало морду гиены. - Это очень серьезные обвинения, девочка. Ты понимаешь, как тебе везет, что я начала разговор так вежливо? - И почему это мне повезло? Вежливость со стороны собеседника не должна быть привилегией. - Даже не знаю. Может быть, дело в том, что ты решила забеременеть от наследника одной из самых богатых и уважаемых семей Великобритании? Я испытала желание снова сесть, хотя я и так сидела. Может быть, мне нужно было опуститься на пол? Лечь плашмя? - Боже. Да откуда эти идеи? Я попросила у Драко денег на аборт. Все прошло бы быстро и тихо. Вы не должны были ни о чем узнать. - Мало ли какое театральное выступление ты запланировала. Почему я должна тебе верить? - Я не буду тратить силы на то, чтобы вас в чем-то убедить. Хорошо, если Драко решил не сохранять все это между нами, дайте тогда мне деньги вы. Я сделаю аборт, и вы никогда обо мне больше не услышите. - Так может ты и не в положении вовсе, а занимаешься обычным попрошайничеством. Нет. Ты пойдешь со мной, в наш дом. Я вызову нашего семейного целителя, он проверит, беременна ли ты. Если да, он проведет процедуру аборта. Ты поспишь у нас ночь. Наутро целитель проверит, все ли удалось. Меньше всего мне хотелось идти за этой женщиной и проводить время в ее доме. С другой стороны… Они помогут мне. Быстро, гарантированно. И мне точно не придется ни о чем просить у Гарри. - Об этом никто не должен узнать, хорошо? – сказала я. - Разумеется, об этом никто не узнает. Я поднялась на ноги. - Тогда дайте мне десять минут, чтобы собраться. *** Когда я вернулась в Хогвартс на следующее утро, мне казалось, что я стала другим человеком. Я думала, что уже больше никогда не улыбнусь. В часы, предшествующие моему возвращению, я много плакала, и ворочалась в кровати, вместо того, чтобы спать, и обвиняла себя в том, что я ужасный человек. Меня тошнило и рвало, а вокруг меня были только равнодушные и злые люди. Дело было сделано. Правильно ли я поступила? Меня ждала целая жизнь впереди, чтобы вновь и вновь задавать себе этот вопрос. Я зашла в свою спальню и легла на кровать. Мне хотелось проспать следующие сутки. Но тут в комнату зашла Парвати Патил. - О, Гермиона, а мы тебя искали. Я уже приготовилась к допросу, но Парвати больше ничего не спросила про меня. Вместо этого она сказала: - Ты же слышала, что тут произошло? - Нет. Что? - Дамблдор умер. Я вскочила с кровати. - Что? - Да. Ну и дела… Говорят, сердечный приступ. Уроки отменили. Не школа, а дурдом какой-то. Я стала лихорадочно соображать. Надо найти Гарри, надо быть сейчас рядом с ним. Не имеет больше никакого значения, что произошло со мной. Начиналась новая жизнь. Но мы об этом еще тогда не догадывались. *** Прошло четырнадцать лет. Я трансгрессировала к дверям маленького домишки, покрытого снегом. В этой степи на многие мили больше никого не было. Я постучала в дверь. Открыла мне Лаванда Браун. На руках у нее сидела маленькая девочка. - А, Гермиона, проходи. Я поцеловала ее в щеку и потрепала по щечке девочку. - Это Кендалл? - Руби. Да, наши дети быстро растут и быстро меняются; если бы ты приходила чаще, может быть, ты могла бы за ними уследить. Рон! Из кухни вышел Рон. Он выглядел, как человек, который только что плотно и вкусно позавтракал. Он обнял меня. - Лея уже спрашивает, какие книги ты им подаришь на это Рождество, - сказал он, жестом указывая расположиться в гостиной. – Ты всегда выбираешь что-то интересное. - Сколько детей, Рон. Ты вообще слышал о защите? - Я не задавал этот вопрос родителям, и, надеюсь, что другие люди не будут задавать его мне. Ну, что там у тебя случилось? Я заерзала в кресле. - Может быть, я пришла просто поболтать о ерунде. - Гермиона, - сказал он с доброй улыбкой Санта-Клауса. - ты ходишь ко мне только, когда тебе срочно надо выговориться. - Ты заставляешь меня чувствовать себя мразью. - А знаешь, зря. Когда я был ребенком, я чувствовал себя второстепенным персонажем, и очень из-за этого страдал. А в какой-то момент подумал: зачем мне груз главного героя? Чтобы постоянно отдавать себя в жертву? Сейчас я на своем месте. Ко мне приходят обеспокоенные люди, я даю им советы и отпускаю шутки. Я полезен для общества. Так что рассказывай, в чем твоя беда. - Ты поддерживаешь сейчас связь с Орденом Феникса? - Люпин пару раз был в гостях у девочек. Ты сама помнишь, мы массово вступали в ряды Ордена после окончания школы, а пару лет спустя один за другим стали отваливаться. У кого-то уход произошел естественным путем. У кого-то, как у тебя, после травматичного события. Прости, если всколыхнул воспоминания. Мне было девятнадцать лет. Беллатриса Лестрейндж притащила меня в поместье Малфоев – я узнала внутренне убранство, потому что уже была в этом доме – и пытала Круциатусом, чтобы выяснить, что задумал Орден Феникса. Серебряным ножиком она вырезала слово Грязнокровка у меня на предплечье. Я полагаю, она не убила меня из-за Нарциссы. Я слышала ее голос. Слышала, как она говорила, что Гарри Поттер еще является большой силой, и убивать кого-то из его ближайшего круга – это все равно что кидаться камнями в дракона. Возможно, он спасла мне жизнь; возможно, это произошло из-за того, что нас объединяло какое-никакое прошлое. Меня, всю истекающую кровью, трансгрессировали в грязный переулок. Я хотела сообщить Министерству, что видела беглую преступницу Беллатрису, но хотела сделать это так, чтобы не вовлекать в беду Нарциссу и ее дом. Я обратилась к руководству Ордена Феникса. Кингсли сказал: «Нам очень жаль, что это с тобой произошло, но мы ничем не можем помочь. Ты сражаешься на стороне хороших, а хороших всегда будут обижать плохие, тут нет места для справедливости». После этого я ушла из Ордена. Когда тебя пытают, что-то в тебе ломается. Ты со всей отчетливостью понимаешь, что хочешь жить жизнь, где никто не будет причинять тебе такую боль. Чего я не знала, так это того, что жизнь при любом раскладе найдет способ, как причинить тебе боль. - Люпин попросил меня оказать Ордену еще одну услугу и возобновить контакты с Драко Малфоем, - сказала я Рону. - Как будто мало ты пострадала от этой семейки. - Да, но, с другой стороны, я когда-то подобралась к ней ближе, чем кто-либо. Рон смотрел на меня добрыми понимающими глазами. Небольшой круг людей знал о моей беременности; после аборта и смерти Дамблдора мне было уже все равно, кто и что обо мне скажет. Рон знал, Макгонагалл знала, Люпин знал. Гарри я не говорила, но уверена, что до него доходили слухи, которым он, будучи достойным человеком, предпочитал им не верить. - Что мне непонятно, так это почему ты боишься Драко, и ведешь себя так, будто бы это ты его обидела, а не наоборот. - Сначала я была зла на него, это правда. Думала: как был трусом, так и остался, и нечего верить в то, что люди меняются. С другой стороны… он же не виноват, что связался с девочкой, которая оказалась такой шлюхой. Которая сразу же залетит, да еще и не даст гарантии, что ты отец. - Эй-эй-эй, - Рон поднял руки. – Я воспитываю трех дочерей, и я очень аккуратно отношусь к словам, которые произносятся в этом доме в адрес женщин. Ты была молода и совершила ошибку. Ты не можешь всю жизнь за нее отдуваться. Ты ничего не должна Люпину, вот что ты должна понять. Он не мог защитить тебя, когда ты была в рядах Ордена; не сможет защитить и сейчас. Я вздохнула. - Ты прав. А знаешь, что получается? Что я снова встречаюсь с Гарри, а за его спиной общаюсь с Драко. Как четырнадцать лет назад. - И как тебе это чувство? - Честно? – я расправила плечи. – Впервые за многие годы со мной происходит что-то интересное. Как будто я снова стала ребенком.