Горячий прах

Мне стало казаться, что я теряю связь почти со всеми старыми знакомыми. Поэтому я была рада, когда мне написал Рон и предложил прийти к ним в гости в среду, последний день перед сочельником. «Только, пожалуйста», - приписал он. – «Не приводи Драко». Я закатила глаза. Я и не собиралась. Я трансгрессировала к дверям их домика. Поле вокруг было покрыто белым полотном. Рон говорил, что он счастлив здесь, в отдалении, где никто не мог заметить, что из их дымохода сыпятся искры. Наверное, это великое благо, когда тебе не нужен другой человек, чтобы почувствовать себя счастливым. С другой стороны, Рон не один, у него есть семья. Он сам рос в хорошей семье. Ни я (девочка-сирота при живых родителях), ни Драко не можем похвастаться таким достижением. Есть ли у нас будущее, если мы решим создать союз? Я постучала в дверь, и мне открыла Лаванда с девочкой ну руках. - Это Кендалл?.. – спросила я. - Почти. Руби. Заходи. Тебя уже ждут. Я прошла в гостиную и увидела… Джинни Уизли. - Что за черт? – Джинни вскочила с дивана. - Только не думай, что я об этом знала. – сказала я. С кухни показался Рон с Леей на руках. - Все успокоились. Это я. Я пригласил вас обеих, чтобы устроить вам свидание вслепую. - Я ухожу, - сказала Джинни и потянулась к вешалке за пальто. - Разве тебе не хочется сказать Гермионе новость? – сказал Рон. – Мне кажется, ей лучше услышать это от тебя. - Ну… да. – Джинни перестала тянуться за пальто и замялась на месте. – Мы с Гарри теперь встречаемся. Сердце пропустило удар. - О. – сказала я монотонно. – Вау. Поздравляю. Джинни прищурилась. - И почему я тебе не верю! - Потому что я неискренняя! – воскликнула я. – Гарри – мой бывший. Мы расстались буквально на днях. Как еще я должна реагировать на новость, что он с кем-то встречается? - И он и останется твоим бывшим! – Джинни сделала шаг в мою сторону, и я поймала себя на мысли, что хочу попятиться. – Я знаю, как ты любишь расходиться и сходиться с ним вновь, но послушай меня хорошенько: в этот раз не прокатит! - Феминистская картина феминистским маслом, - встрял Рон. – Две бывшие подруги ругаются в пух и прах из-за мужика. Нам с Джинни обеим стало неловко. - Когда мы были подростками, у нас состоялся разговор, о том, как мне нравится Гарри, - почти виноватым тоном сообщила Джинни Рону. – И буквально через несколько дней выяснилось, что она с ним теперь встречается. - И сейчас ты наконец получила мужчину, о котором мечтала всю жизнь! – Рон хлопнул Джинни по плечу. – Молодец! Искренне порадуйся этому, а не трать время на то, чтобы шипеть на Гермиону. Вы с Гарри создали новый паттерн. Он никогда не был в отношениях с такой женщиной, как ты. Для Гарри это – новая эпоха, какая разница, что было раньше? Я знаю Гарри, он мой лучший друг. Он будет усиленно работать, чтобы все у вас получилось. У Гермионы тоже начинается новая жизнь. С новой работой и парнем. Мне не нравилось, что Рон, мужчина, нас поучает. С другой стороны… с другой стороны он был прав. - Джинни, - сказала я неожиданно для себя. – Я никогда не желала тебе зла. Я прекрасно знаю, что провинилась перед тобой. Я часто думала о тебе и называла себя последними словами, когда вспоминала, как поступила с тобой. Я никогда не извинялась перед тобой, но раз уж Рон предоставил нам такой шанс, я говорю тебе в лицо: прости меня. Джинни выглядела удивленной. Очевидно, она думала, что в этом разговоре я буду выполнять роль воительницы. - Хорошо, что ты называла себя последними словами. Потому что я тоже называла тебя последними словами, - сказала она, но это прозвучало неагрессивно. - Я это заслужила. Рон сиял. Я помню, как на пятом курсе сказала, что у него эмоциональный диапазон, как чайной ложки. Парадоксальным образом он вырос самым эмпатичным из нас, готовым собирать осколки, оставшиеся от отношений. - Я всегда мечтала о подруге, - сказала я. – И я упустила такой шанс приобрести ее в лице тебя. - Надеюсь, ты понимаешь, что тот факт, что ты извинилась, не значит, что мы теперь будем лучшими друзьями, - сварливо заметила Джинни. – Что мы теперь будем ходить вместе по магазинам и заплетать друг другу косы на ночевке. - Конечно, нет. Но если ты согласишься сесть недалеко от меня за праздничный стол наших друзей, это будет большим достижением. - Кстати, вы все приглашены завтра на рождественский обед! – раздался голос Лаванды откуда-то сверху. - Может быть, завтра ты даже помиришься с моей мамой? – сказал мне Рон. – Она так рада за Гарри с Джинни. Думаю, в честь праздника она отпустит тебе пару грехов. Я тяжело вздохнула, а Джинни засмеялась. Звонко и по-доброму, заметила я. *** Когда я вышла из дома Рона, мне было легко на душе. Как будто из груди вынули осколок, которое долгое время там пробыл, и иногда отдавал тупой болью. Я хотела продлить это чувство. «Мне нужно извиниться еще перед парой старых друзей», подумала я. И отправилась на площадь Гриммо. «Интересно, они празднуют здесь Рождество?» - думала я, стоя перед домами, из-за которых вот-вот появится еще один, спрятанный магией. «Может быть, пригласить Люпина, Тонкс и Кингсли к Рону, мы соберемся снова, как в старые добрые времена, и забудем то, как потрепала нас жизнь. И я приглашу Драко, и они все поймут, что он классный парень, и главное, что я с ним счастлива…» А потом я попала внутрь дома по адресу площадь Гриммо, 12. Больше всего было похоже на то, что там был совершен рейд. Дом был абсолютно пустым. Книги посшибали с полок, разбили посуду, разбросали документы и личные письма. Мебель была перевернута. Я ходила из комнаты в комнату, надеясь увидеть хоть одну живую душу. Я зашла в спальню Сириуса Блэка. Стены покрывали магловские плакаты с изображением мотоциклов и девушек в купальниках, которые держались при помощи заклятия Вечного приклеивания. На полу лежала волшебная фотография – четыре учеников Хогвартса, стоявших перед камерой, держась за руки и смеясь. Почему-то я сразу поняла, как эта фотография оказалась на полу. Люпин. В тот момент, когда прибыли неизвестные и забрали всех оккупантов этого дома, он стоял на коленях в этой комнате и держал рамку в руках. - Пуф – и нет никого. Я дернулась от неожиданности. Я повернулась и увидела Кикимера – с ушами, как у летучей мыши и в грязном тряпье. Он тащил за собой маленький совочек и метелку; очевидно, пытался убрать появившийся беспорядок. - Наконец мы с моей хозяйкой остались одни, - квакнул домашний эльф, намекая на портрет мамаши Сириуса. - В доме куда уютнее без грязнокровок и осквернителей крови… - Кикимер, куда все пропали? - Откуда же знать Кикимеру? – пожал плечами эльф, но было видно, что ему не терпится посплетничать. Он даже забыл оскорбить мой статус крови. – Налетели со всех сторон. Только что было светло, и резко – темно… - Это были дементоры? - И дементоры, и мракоборцы. Интересное дело – в мое время мракоборцы охотились на друзей священной семьи Блэков, а теперь работают на них. - Думаешь, что участники Ордена в Азкабане? - Однозначно. – кивнул Кикимер. – Главный из мракоборцев все орал про нарушение закона, что и что наконец-то на их арест выписали ордер. Я села на кровать и сжала голову руками. Кикимер отправился дальше по коридору, победно хохоча. Самое жуткое было то, что я знала, что здесь произошло. Предчувствовала заранее, но отказывалась доверять инстинкту. Теперь мне предстояло сделать решение. И от этого решения зависело, смогу ли я смотреть на себя в зеркало до конца своей жизни. *** Драко переехал в дом Малфоев. И мне пришлось вернуться сюда, в это красивое поместье с ромбовидными окнами и фонтаном, который журчал в темном парке за тисовой изгородью. Доме, где мне сделали аборт, и дом, где меня пытала Беллатриса. А я все равно думала, что смогу тут жить с Драко. Смогу проглотить свою боль, свои воспоминания ради него. Я пересекла тускло освещенный вестибюль с толстым ковром на полу. В таком шикарном доме я могла бы чувствовать себя принцессой. Но я принцесса на этом жизненном пути. Я рыцарь. - Гермиона! – Драко вышел из гостиной и поцеловал меня. Я не стала отстраняться, но и не ответила. – Вижу, мы не в настроении. Он провел меня на маленькую кухню, где все было совсем миниатюрным – очевидно, оборудованную для того, чтобы здесь работали эльфы-домовики. Взмахом волшебной палочки Драко поставил согреваться чай. Я на автомате подошла к шкафчикам и посмотрела, какая там посуда. Проверила специи и чаи. Открыла ящик с ножами и вилками. - Как ты думаешь, почему твой суд прошел так быстро? – сказала я. Драко замер и медленно опустился на стул. - Я уже говорил тебе: я не знаю. Все это изначально было очень запутанно. Предположительно, папа рассорился с Пием Толстоватым, министром магии, поэтому перед его смертью тот начал ставить ему палки в колеса. Но папа умер, никакой пользы от того, что я отвечаю за его грехи, не было, и Пий решил прекратить мое преследование. Вот как я вижу эту ситуацию. Какое странное чувство – когда внутри клокочет гнев, но снаружи ты совершенно спокойна. - То есть ты… ну не знаю… не заключал ни с кем сделки? Не крысил ни на кого взамен на свободу? Он смотрел на меня своими стеклянными, ничего не выражающими глазами. - Если что, я спрашиваю тебя, но я на самом деле знаю ответ: да, крысил. Он встал и подошел к шкафчикам. Снял чайник с плиты. Достал графин с голубой жидкостью, налил в рюмку, выпил залпом. Налил еще. - Я посетила сегодня площадь Гриммо, 12. Ты ведь знаешь, что это за адрес? Он стоял ко мне спиной и не соизволил повернуться. - Это бы случилось с ними. Рано или поздно. – сказал он. - Как ты это сделал? – спросила его. Драко уперся руками в столешницу. Костяшки его пальцев побелели. - Я сразу понял, что тебя отправил ко мне Орден, - сказал он. Голос звучал приглушенно, потому что доносился из-за спины. – Когда ты в первый раз заявилась ко мне после многолетней разлуки. Ты не пришла бы по собственному желанию. Слишком гордая. Я сообщил Пию, что общаюсь с человеком, который в контакте с членами Ордена. – он повернулся с взволнованным выражением на лице. – Но тебя бы не тронули! Это было условие нашего договора. Им нужен был только Люпин и его соратники. Я молчала. - Помнишь ту ночь, когда я предложил тебе работу в Гринготтс? Ты сказала, что тебе надо будет обсудить это со своими друзьями. Я подумал, ты захочешь взять на работу с собой членов Ордена – я знаю, с деньгами у них проблемы – и вышел на связь с Пием. Он вызвал Риту Скитер. Ты хорошо ее знаешь, у нее на тебя зуб. Я сказал ей, где ты живешь. Она следила за тобой, и, когда ты вышла из дома, чтобы пойти на площадь Гриммо, она превратилась в жука и спряталась в твоем шарфе. Так она получила доступ в штаб-квартиру. Так у министерства появился доступ. Не ожидал, что они заявятся с чисткой под Рождество, но уж что сделано, то сделано. Ну и да, за мою помощь мне гарантировали освобождение из-под домашнего ареста и возвращение работы. Я опустила голову между колен и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Не помогло. - На самом деле, мне очень повезло, что Пий согласился на это предложение, - оправдывался Драко. Он встал передо мной на колени и взял мои руки в свои. – Думаешь, кому-то вообще нужны члены Ордена? Они уже давно не делали никаких террористических атак… - … они не террористическая организация… - … они стали совсем беззубые. Мне повезло, что у Пия был пунктик на то, чтобы их устранить. Мерзавцы, они научились очень хорошо прятаться. А ты отправилась на площадь Гриммо такая беззаботная, ты даже не проверила, не следит ли кто-то за тобой… Не подумай, я над тобой не насмехаюсь, - опомнился Драко. – Просто ты имеешь право знать, как все произошло. Мне так тяжело было скрывать от тебя правду… Я горько засмеялась. - То есть я должна жалеть тебя? Тебя, а не моих друзей, которые сейчас в Азкабане? - Это случилось бы с ними рано или поздно. - Ты предал меня. Как мне жить, зная, что из-за меня пострадали мои невинные друзья? Драко поднялся с колен и взлохматил волосы. Любимый жест Гарри. Милого Гарри, который никогда бы так со мной не поступил… - Пойми, Гермиона, мы в той или иной степени предали друг друга. Ты пришла навестить меня столько лет спустя, держа фигу в кармане. Ты обманула меня первой. Ну и я тоже поимел кое-что от нашего возобновленного знакомства… Это не должно иметь никакого значения. Мы оба хороши, но мы можем оставить это позади. У нас есть планы! У нас все будет хорошо! Мы любим друг друга! Я поднялась со стула. Я чувствовала, что у меня трясутся ноги. Я подошла к столешнице и встала рядом с ним. - Проблема в том, - проговорила я медленно. – Что я не уверенна, что люблю тебя. У Драко были такие глаза, будто он подавился воздухом. - Тогда, в шестнадцать лет, у меня было к тебе сексуальное влечение. Мне нравилось, что я выхожу из своей роли девочки-задрота. Мне нравилось, что два мальчика борются за мое расположение. Что ты был плохишом с абьюзивным прошлым и травматичным настоящим, готовым поменяться ради меня. А теперь, много лет спустя… ты так жалко смотрелся в своей квартирке в Лондоне. Был таким несчастным и запутавшимся. Я пожалела тебя. Хотела привести к свету. Потом ты снова вернул все свои привилегии, и обещал уже мне власть и статус. Все это это не про любовь. Не думаю, что я вообще когда-то испытывала ее. Я просто за всю жизнь так и не поняла, что, когда привлекательный мужчина предлагает тебе быть с ним, ты вообще-то имеешь право отказаться. Я открыла ящик для столовых приборов и потянулась к вещи, которую я заметила здесь ранее – ножу Беллатрисы Лестрейндж, тому самому, которым она вырезала у меня на руке слово «Грязнокровка». Беллатриса умерла несколько лет назад. Возможно, новый эльф Малфоев положил его сюда, потому что собирался отполировать его вместе со старинными и дорогими вилками-ложками. Такова жизнь в старых особняках, которые населяют темные маги. Заходишь на кухню, чтобы съесть бифштекс, и натыкаешься на орудие, которым убивали и пытали. - И я поняла еще кое-что, - сказала я. – Я все задавала себе вопрос: может ли человек измениться? Может ли он расти в семье убийц, первые пять лет школы быть задирой, оскорблять людей из-за того, что у них нет родителей, нет денег или они не того происхождения, вступить в ряды Пожирателей смерти, а потом влюбиться в девчонку и все изменить? Но теперь я знаю ответ на этот вопрос. Нет, не может. Ты был гнилым человеком. Гнилым и остался. И с этими словами я ударила Драко ножом Беллатрисы в живот. В Министерстве так любили говорить о том, что Орден Феникса устраивает террористические атаки. Наверное, они так решат и по поводу этого случая. Ведь я, как я бы от этого ни отнекивалась, член Ордена. А Драко был частью большой силы, которая совершает зло. Наша история подошла к концу – под Рождество. Точно так, как и началась. Я готова ко всем последствиям. Я готова встретиться со своими друзьями в Азкабане. Единственное, из-за чего я переживаю – это моя новая беременность. Еще один ребенок, зачатый мной между двумя отцами. И в этот раз я дам появиться ему на свет. КОНЕЦ