Горячий прах

На следующий день я отправилась по адресу площадь Гриммо, 12. В штаб-квартире Ордена Феникса все было таким, как запомнилось мне со времен, когда мне было девятнадцать: мрачноватым, затянутым паутиной – она исчезала на следующий же день после попыток миссис Уизли ее убрать; с торчащими из стен головами эльфов-домовиков. Длинная темная завеса укрывала портрет матери Сириуса. Перевернутая подставка для зонтов в виде ноги тролля указывала на то, что здесь работает Тонкс. По коридору туда-сюда сновали незнакомые мне люди. Но меня они, судя по всему, знали: некоторые из них встречались со мной взглядом и кивали. У молодой девушки, которая выглядела особенно дружелюбно, я поинтересовалась, где найти Люпина, и она ответила, что мне стоит пройти в подвальную кухню. За длинным деревянным столом, покрытым пергаментами, сидели Люпин, Кингсли и Тонкс. По их внешнему виду сразу можно было сказать, что они давно уже без работы. Несмотря на ранний час, перед ними стояли бутылки с вином. Услышав меня, они подняли головы и тепло улыбнулись, но никто не вышел из-за стола, чтобы обнять. - Гермиона, - сказал Люпин, разведя руки. – Рад тебя видеть. Можешь верить, можешь нет, но мы буквально пять минут назад о тебе вспоминали. - Привет, - я неловко помахала рукой. – Тонкс, дорогая, как Тедди? Несколько лет назад Тонкс стала матерью. Никто не знал, от кого она родила сына. Возможно, партнер у нее и был, но общественности она его не показывала. - Отлично, - сказала Тонкс. – Было бы еще лучше, если бы он не менял каждые пять минут внешность, и мне не приходилось бы вечно заново учить, как выглядит мой ребенок. Я села с другого конца стола. Мне не хотелось, чтобы они думали, что я подглядываю в их сверхсекретные пергаменты. - Итак, - начала я, заметно нервничая. – Не знаю, в курсе ли твои коллеги, Ремус… - Что я попросил тебя возобновить связь с Малфоем? Конечно. У меня нет от них секретов. - Я все сделала, как ты просил. – я гладила ладонями поверхность стола. - Но ты не особо спешила, - сказала Тонкс. В голосе у нее слышалось недовольство. – Идея была в том, чтобы мы смогли договориться с Малфоем, пока он находится в уязвимом положении и сидит под домашним арестом. Вчера его оправдали. Пока неизвестно, как сложиться его судьба, но есть вероятность, что его снова возьмут на работу, и он снова станет любимчиком элит. - Гермиона все это хорошо знает, - вмешался Кингсли. – Вчера она была на заседании суда. Это все Наземникус, он тебя заметил, - объяснил он мне. – Он переодевается в ведьму и ходит на все слушания в Министерстве. - Подождите-подождите, - сказал Люпин. – Ну что вы к ней привязались. Она же для чего-то пришла. Ей есть чем с нами поделиться. Так ведь, Гермиона? - Да… Я решила… что нам стоит немного перетасовать карты, как вы думаете? – проговорила я быстро. - Что ты имеешь в виду? – резко спросила Тонкс. - Вы думали, что можете сделать Драко какое-то заманчивое предложение… Но что, если заманчивое предложение он может сделать вам? Повисла пауза. - Ну, в смысле, посмотрите на себя. – я окинула глазами кухню. – для многих членов Ордена это страшное место – единственный дом. Вы перебиваетесь от одной подработки к другой, в свободное время обсуждаете планы, как изменить это общество, но ваши планы не работают. У Драко же есть деньги. У него есть влияние. У него скоро будет работа, и он обещал взять в Гринготтс меня. Он и вам найдет работу. Вы будете работать в структуре, которая действительно способна что-то поменять. Кингсли закинул голову и расхохотался. Люпин посмотрел на него с понимающей улыбкой. Тонкс зыркала на меня, как на врага народа. - Посмотрите на нашу маленькую Гермиону, - сказал Кингсли, отсмеявшись. – Соприкоснулась со злом и решила к нему присоединиться. - Я не присоединялась ни к какому злу! – возмутилась я. – Я пришла предложить вам помощь. - Неужели ты думаешь, что, работая в Гринготтсе, или куда ты там собираешься нас устроить, нам не придется идти на сделку с совестью? – спросила Тонкс. – Все институции в этой стране подчинены приспешникам Волан-де-Морта. И успешными могут стать только те, кто пляшут под их дудку. Впрочем, тебя такими словами не удивишь; ты давно уже приняла решение работать в Министерстве. - Я просто хочу подарить вам шанс на лучшую жизнь. Как минимум, получить возможность зарабатывать деньги. На эти деньги вы можете продолжать свою подпольную деятельность. Разве тебе не кажется, Тонкс, что с деньгами у твоего сына будет больше возможностей? - Не втягивай в этот разговор моего сына, - сказала Тонкс ледяным тоном. Я с надеждой посмотрела на Люпина. Тот улыбнулся грустной улыбкой. - Прости, Гермиона, - сказал он. – Если бы ты видела себя со стороны, ты сама бы поняла, что выглядишь как дьявол, пришедший забрать наши души и отдать временные блага взамен. - Понятно, - сказала я. Во рту у меня образовался привкус стали. – Хотите умереть, зная, что весь мир против вас. Как умер Сириус. Тонкс и Кингсли так и замерли. Люпин смотрел на меня все с той же улыбкой. - Приятно было с тобой повидаться, Гермиона. Надеюсь, ты не расстроишься, что мы не проводим тебя до выхода. Я вылезла из-за стола. В глазах стояли слезы. Я знала, что хватила лишку. Я знала, что не стоило этого говорить. Но эти люди когда-то были мне семьей. Почему они не могут поддержать меня, когда я на пороге перемен в своей жизни?.. *** Когда я пришла домой, я сразу же заметила два письма на подоконнике. Одно было фиалкового цвета, надушено, и, когда я его открыла, на меня, во-первых, вылетел ворох снежинок из папье-маше, а во вторых раздалась музыка средневекового композитора Бедеуса Уорпола – считается, что за его выступлением, на котором он управлял разными инструментами волшебной палочкой, подсмотрели маглы, и так в их мире родилась профессия дирижер. Это было приглашение на рождественскую вечеринку для ключевых фигур в управлении Гринготтсом. Второе письмо было написано от руки. После многих лет я сразу узнала почерк Драко. «Привет! Помнишь, как на четвертом курсе я пригласил тебя на Святочный бал? Наверное, ты решила, что это все какой-то розыгрыш. А для меня это был первый раз в жизни, когда я пошел туда, куда меня звало сердце. Надеюсь, не последний! Похоже, меня снова любят в Гринготтсе и настоятельно просят прийти на их рождественскую тусовку. Ты просто обязана меня сопроводить; я не выдержу общество этих льстивых и двуликих ребят в одиночку. Ты не обязана сильно наряжаться и вообще как-то заморачиваться; при любом раскладе ты будешь самой красивой. Я заеду за тобой 23 декабря в восемь, хорошо? P. S. Я вынужден предупредить тебя заранее, что на этой вечеринке будет моя мама. Но я клянусь, что всегда буду рядом и не дам тебя в обиду. Люблю тебя». Я положила письма в ящик стола. Потом полезла в шкаф. Было одно платье… Я купила его, когда Макгонагалл умерла. И чуть было не пошла в нем на ее похороны. Просто потому, что мне не хотелось на нашей последней встрече выглядеть плачущей серой мышкой. Мне хотелось, чтобы она видела, что я все преодолела, я не сломалась, и я готова сиять. Получается, я ни разу его надела. Но теперь его время пришло. *** 23 декабря вечером я заколола волосы, нанесла на лицо косметику, которая переливалась и блестела без бликов солнца и аккуратно надела платье. Оно было цвета серебра, струилось по моей фигуре и было покрыто светящимися камешками, которые в магловском мире сравнили бы с кристаллами Сваровски. Я подумала, что в этом платье не стыдно и замуж выйти; у магов, к счастью, нет помешательства на белом цвете и рюшах. Но вряд ли я когда-то выйду замуж. Так что придется хвататься за те шансы покрасоваться, что подворачиваются. Драко подлетел к подъезду моего дома на BMW, приземлился и выключил режим невидимости. Десять лет назад мистер Уизли неожиданно для всех разбогател, когда запатентовал летающее авто. Это изобретение быстро стало популярным. Волшебникам очень понравилось, что во время полета необязательно отбивать ягодицы, как это бывает от взаимодействия с метлой; и они с большим удовольствием дрифтовали по магистралям, привлекали внимание магловских копов и, скрывшись за поворотом, исчезали. Я накинула легкую белую шубку, которую позаимствовала у коллеги, и спустилась по ступенькам навстречу холодной улице. Туфли были чуть великоваты, и я боялась, что выкину трюк в духе Золушки. Я открыла дверь авто со стороны водителя и скользнула внутрь. Салон BMW внутри выглядел как лимузин, который американские школьники заказывают себе на выпускной: воздушные шары, дискошар, бутылки с шампанским. Я рассмеялась. - Что это все значит? - Во время моего заключения Томас заставил меня посмотреть кучу магловских фильмов по телефону. – сказал Драко. На его мантии тоже были блестки, чтобы сочетаться с моим образом. - По телевизору. - Ну да. И я был удивлен, сколько они всего там напридумывали. Не говори моей маме, что я сказал это, но я не прочь некоторые магловские знаковые события испытать на своей шкуре. Но подожди, мы не с того начали. А начать мы должны с того, что я говорю тебе: вау, я никогда не видел девушки красивее! - Ну прости, что я не могу ходить так каждый день, - поддела я его. - Ты знаешь, о чем я. Ничего не могу с собой поделать, вспоминаю Святочный бал. Тогда ты тоже была великолепна, и как мне было тяжело осознавать, что эта красота предназначена не мне. С кем ты тогда встречалась? С Крамом? С Поттером? С Уизли? - В моей голове – точно со всеми тремя. Так мы отправимся? Драко потянул на себя рычаг, находящийся где-то у него между ног, нажал на кнопку на панели передач, мы исчезли с глаз маглов и и взмыли в вечернее небо Лондона… Мы остановились перед белоснежным зданием с подсветкой, возвышавшимся над магазинчиками Косого переулка. Гоблин в красной униформе выполнял обязанности парковщика автомобилей. Кто угодно мог понять по его внешнему виду, что ему не нравилась эта работа. Когда я вышла на подъездную дорожку, я старалась не смотреть ему в глаза. В школе я категорически была против идеи, что магические существа должны прислуживать волшебникам. Теперь столько времени прошло. У меня просто не было сил заниматься правозащитной деятельностью. Вместе с другими парами мы прошли по освещенной красной дорожке и, преодолев двойные двери, оказались в просторном мраморном замке. Здесь не было привычного длинного прилавка и высоких табуретов. Только буфет с напитками и закусками, оркестр, гости и обслуживающие их гоблины. - Никто с тобой тут не сравнится, - шепнул Драко. - Ты уже говорил, и в письме писал. Отдает банальщиной. Я смотрела по сторонам. Больше всего я боялась столкнуться здесь с Пожирателями, которых я видела во время битвы в Министерстве на пятом курсе. Мое платье не скрывало шрама в виде слова «Грязнокровка». И поэтому я чувствовала себя голой. - Мисс Грейнджер. Я обернулась. Ну конечно. кого же я могла встретить первым делом? Это была Нарцисса Малфой, а рядом с ней – маг и колдунья, незнакомые мне, престарелые, аристократического вида, но с улыбками на лицах. Драко, как и обещал, занял оборонную позицию. - Мама, только не начинай. - Начинай что? Я подошла поздороваться со своим сыном и его спутницей. Это уже запрещено? - Очень хотела познакомиться с вами, мисс Грейнджер. – седовласая колдунья пожала мне руку. – Надо же, ближайшая сторонница самого Гарри Поттера. Чем он занимается в последнее время? - Да так, - неуверенно ответила я. – То одним, то другим… - Мисс Грейнджер не только везде следовала за Гарри Поттером, - сказала Нарцисса. – она была еще большой фанаткой Альбуса Дамблдора. В школе она была одной из организаторок юношеского подпольного клуба «Отряд Дамблдора». Он запрещен сейчас на территории Хогвартса. Потом она вступила в ряды Ордена Феникса. - Ууу, - протянул волшебник и сально подмигнул. – А мисс Грейнджер плохая девочка. Разве эту организацию не признали террористической? Наверное, нет, иначе нашу юную мадмуазель даже не пустили бы на это светское мероприятие. - Я давно не работаю на них. – сказала я. – И их деятельность никогда не была террористической. Несчастные случаи, которые происходили на территории магической Британии, просто приписывала им пресса, и никто не давал им шанса обелить свое имя. - Я тоже считаю, что их нечего бояться, - снова влезла Нарцисса. - Кто у них там главный? Люпин? Мало того, что он оборотень, так даже оборотни не принимают его в свои ряды: он больше всего похож на библиотекаря-наркомана. А рядом с ним кучкуются бывшие сотрудники Министерства, слишком гордые, чтобы согласиться с новой политикой, но недостаточно мозговитые, чтобы предложить свои идеи о том, какое будущее должно быть у системы. Маг и ведьма противно захихикали. - Бог ты мой, - сказала я. – Я только что пришла на вечеринку, и даже не взяла выпить. Надо это срочно исправить. Я развернулась на каблуках и пошла догонять гоблина, прошедшего только что мимо с подносом с шампанским. Я взяла сразу два бокала и осушила их один за другим. За этим делом меня нагнал Драко. - Гермиона, мне очень жаль. - Ты пообещал защищать меня от своей матери. - Но все-таки сказать прямым текстом: «Закрой свой рот» ты не способен? Драко сжал губы. Я увидела вспышку агрессии в его глазах. - Такого больше не повторится, - сказал он слишком спокойным голосом. – Всех прочих гостей буду интересовать только я. Так и случилось. Мы провели следующий не слишком интересный час, перемещаясь от одной группы богатых стариков к другой. У меня глаза болели от блеска всех этих украшений гоблинской работы. В какой-то момент музыка стихла, и на сцену поднялся темнокожий волшебник в мантии розового цвета, что напомнило мне об Амбридж (я часто видела ее в Министерстве и меньше всего хотела видеть кого-то, похожего на нее, здесь). Волшебник сделал свой голос громче при помощи магии и провозгласил: - Дамы и господа! Мои ближайшие друзья! Вы все прекрасно знаете, что меня зовут Клод Валентайн, и на данный момент я выполняю обязанности президента и председателя правления банка Гринготтс. Я вступил в эту должности после гибели нашего, не побоюсь этого слова, брата Люциуса Малфоя. Давайте же почтим его память минутой молчания. Присутствующие опустили головы, кто-то приглушил свет. Я посмотрела на Драко: было видно, как крепко он сжал зубы. По другую сторону от него материализовалась Нарцисса. Она положила руку ему на плечо. - Но! – весело продолжал речь Клод Валентайн, как будто не было только что траурного молчания. – Мы никогда не умираем, поскольку живем в детях, верно ведь? У Люциуса остался сын; умный, яркий, красивый малый, который долгие годы помогал отцу в делах, - верно я говорю? Драко, поднимайся на сцену! Драко вышел к Клоду, и тот приобнял его, как ближайшего друга. Мы с Нарциссой теперь стояли плечом к плечу. - Ты давно не приходил к нам в гости, и мы уже думали на тебе обидеться, - сказал Клод. (Ничего себе, подумала я, а ничего, что Драко сидел под домашним арестом, и никто из вашей конторы не додумался нанести ему визит?!). – Но теперь ты одумался, явился на наш праздник, да еще и привел очаровательную спутницу, - посмотрев в мою сторону, Клод, очевидно, встретился с недовольным взглядом Нарциссы, и добавил: - и вечно молодую, вечно грациозную матушку, миссис Нарциссу Малфой. - Рождество – особый праздник для Гринготтса, - продолжал Клод, все так же крепко сжимая Драко. – Есть много версий, почему волшебный мир празднует Рождество. Мою любимую версию рассказала мне покойная бабушка: что две тысячи лет назад в Израиле жил обычный волшебник, который решил явить свое волшебство маглам. Если сократить историю, то маглы его распяли. Из этого следует два вывода: маглы в силу своей природы не способны по достоинству оценить человека, являющегося носителем магии, и второе: нам, волшебникам, недостаточно увидеть, как кто-то превращает воду в вино, чтобы назвать его нашим спасителем. Мы вообще не нуждаемся в спасителе; из каждой беды мы предпочитаем вытягивать себе сами. - Интересно, - прошептала я Нарциссе. – Для вашей семьи Волан-де-Морт оказался спасителем или проклятьем? С опозданием в моей голове пронеслась мысль, что, вообще-то, если я хочу быть с Драко, мне стоит научиться не драконить Нарциссу, а находить с ней общий язык. В конце концов, покровительство Драко может меня и не спасти; это она была в дружбе с сотнями Пожирателей Смерти и их фанатами. - … Знаешь, мой мальчик, - обращался Клод к Драко. – мы в Гринготтсе очень уважительно относимся к монархическим традициям. Передача власти от отца к сыну – вот как все должно быть в здоровом государстве. Как ты отнесешься, мой дорогой, к предложению занять должность президента банка? В зале поднялся одобрительный рев. Нарцисса хлопала так, что я обеспокоилась за ее ладони. - Вы же понимаете, - обратилась я к ней. – что это ловушка? Они ходят сделать его, такого молодого и беспечного, президента, потому что им легче будет его контролировать? - Радуйся, что тебе тоже перепало немного внимания за его счет, - огрызнулась она. – Тебе недолго осталось быть его очаровательной спутницей. - Я согласен, - сказал Драко, и рев в зале усилился. В толпе людей у меня повысился уровень тревожности, и я покинула здание. Позднее ночью, когда мы занимались любовью в вип-номере самого дорогого отеля в Косом переулке и во всей магической Британии, я спрашивала его, обхватив ладонями лицо: - Ты хочешь этого? Ты правда этого хочешь? Есть другие варианты. Мы можем уехать в маленький коттедж на берегу моря. Мы можем строить наше будущее без политики, помнишь? Как ты хотел. - Я хочу иметь деньги, - отвечал Драко. – Хочу иметь самую престижную работу. Я хочу иметь тебя – женщину, о которой всю жизнь мечтал. И я хочу, чтобы ты тоже имела деньги. Я хочу вернуть имени Малфоев былую славу. Я им всем покажу. Они у меня все попляшут. Похоже, нет пути назад, думала я. Уже все решено.