Не вздумай спалиться!

      Большой Зал заполнялся людьми. Я начинала паниковать — не люблю мероприятия, на которых собирается больше трех человек. Еще и Каркаров со своим угрожающим взглядом, до сих пор направленным прямо на меня. Было ж сказано, что я не о нем говорила! Так нет, чтобы успокоиться, лучше он теперь будет нервировать других, в частности меня.       Ученики в большинстве своем были четырнадцати лет и старше, проходили парами и садились за столы. Я тоже села за стол около Минервы. Расположен он был так удачно, что боковым зрением я могла взглянуть в окно, до которого было, к слову, буквально пару шагов. Наблюдая за людьми и напевая какую-то песню, я пропустила вопрос МакГонагалл. — Северус! — Прости. Что ты хотела? — виновато взглянула на женщину я. — Здорово, что в этом году в «Хогвартсе» проводят Турнир Трех Волшебников, правда? Возрождение исторического наследия, — Минерва буквально светилась от гордости за школу. — Соглашусь, это действительно интересно. Но, судя по тому, что твой же, кстати, студент и подопечный попал в число участников — я о Поттере сейчас, — меры предосторожности надо было все-таки принять нормально. Возрастная черта? Мне интересно, чем думал Дамблдор! Взять хоть меня. Зная мою ненависть к Поттеру, вполне логично предположить, что я мог бы его подставить. Обвести вокруг пальца артефакт мне не составило бы труда, даже если учесть, что у Кубка пальцев нет. И подобных вариантов на самом деле может быть много… — Северус! Разве ты стал бы отправлять ребенка на смерть только из ненависти к его отцу? — укоризненно взглянула на меня МакГонагалл. — Что, по ее мнению, могло бы мне помешать? — поинтересовался зельевар. — Понятия не имею, но ваша кошка явно верит в то, что причина есть и она весомая. — Мне невыгодно, — улыбнулась я. — Да ладно, я просто пример привел. — Во всем-то ты ищешь выгоду, — проворчала Минерва, но, видимо, я ее убедила, поскольку она спросила: — И что, по-твоему, нужно было сделать? — Поставить сигнальные чары и просматривать листочки, на которых написаны имена заявлявших, — предложила я. — Чары — чтобы никто без досмотра не прошел. — Логично. — Только узнали мы поздно о том, что так можно, — отметил Северус. — То-то и оно! Мало, что ли, у Поттера завистников? Все ведь уверены, что быть настолько известным ему приятно — да я сам так думал одно время, если уж на то пошло. А кто задумывался о том, что за слава ему досталась? Правильно, никто! Это куда менее интересно, чем верить в сказку о герое, который живет своей славой, и поливать его грязью и оскорблениями. — Ты философ или психолог? — спросил Северус. — Все сразу. — Ты, конечно, прав. Я бы так и не подумала, что кто-то мог бросить имя Гарри в Кубок Огня и добавить ему популярности из зависти, — саркастично заметила Минерва. — Во-первых, не пытайся язвить, ирония тебе не идет. Во-вторых, я этого не говорил. Моя мысль состояла в том, что кто-то, знающий о том, насколько Турнир опасен, мог подбросить заявку от лица Поттера, желая его смерти на каком-то из этапов. Программу этого сомнительного мероприятия не с потолка взяли, но она была создана с расчетом на более старших, опытных и умных участников, а не на четырнадцатилетних идиотов, неспособных даже запомнить простейшие вещи. — Северус, ты зря так о Гарри. На моих уроках он пусть и не блистает, но и не худший из учеников. — На мой взгляд, хуже с котлом управляется только Долгопупс, прости уж за такие отзывы о твоих подопечных. А ты с ними слишком мягка. — А ты слишком суров, — кинула ответку МакГонагалл. — Зато мои ведут себя как люди, а не как стая обезьян! — Справедливости ради, как змеи. — Но гриффиндорцы себя как львы не ведут точно! — не отступала я. — Ну знаешь ли… — Северус, Минерва, о чем спор? — К нам подсел директор этой психушки в яркой, я бы даже сказала вырвиглазной алой мантии. Мне стало плохо, но все-таки я Дамблдора понимаю. Видела одну шутку про него: «Ну чего вы до старика доебались? Всю жизнь одевался классически, костюмы и прочая хрень. И тут дед становится руководством и сам может себе дресс-код выбирать. Все, Альбина, ебашь звезды на этот плед, буду ходить в нем!» В общем, понятна ситуация. — Думаем, чей факультет ведет себя тупее, — ответила я, — запуганные мною слизеринцы или любимые львятки Минервы, которым она потакает. — Никому я не потакаю! — возмутилась МакГонагалл. — Да мы не осуждаем. У всех свои методы. Мои ученики осторожны и стараются не вскрыться на своих промахах, учатся поистине слизеринской скрытности, а твои не боятся косячить, зная, что ты их любишь и ругать сильно не станешь, развивая в себе смелость, присущую гриффиндорцам. — Северус, ты говоришь вполне логично, — кивнул Дамблдор. — Ладно, ваша правда, — отозвалась Минерва. — Ну не молодец ли я? — спросила я Северуса мысленно. — Молодец! Переспорить Минни сложно, но ты справилась, — похвалил меня мужчина. — Она ведь давит до последнего.       Я почувствовала себя как-то увереннее, если даже не сказать «радостнее», после похвалы соулмейта. Что странно: обычно, стоит меня похвалить, я либо злюсь, либо начинаю параноично думать, что на самом деле похвалили меня из чистой жалости, а я жалость не уважаю и начинаю нервничать. Собственно, на этой почве я один раз вдребезги разругалась с Агейчиковой, и мы не разговаривали месяц. Но услышать похвалу Северуса было очень приятно.       Чуть улыбнувшись, я стала наблюдать за танцующими парами участников Турнира и их партнеров. Поттер держался стоически, пытаясь не показать, насколько ему противна вся эта хрень. Диггори и Чанг обменивались улыбками и вели себя, как парочка влюбленных из убожественного любовного романа, названия которого я уже не помню. Гермиона с Крамом выглядели, как Петр и Феврония, на мой взгляд: идеально дополняющая друг друга пара. Партнеру Флер Делакур, как мне кажется, можно было только посочувствовать — в сравнении с красоткой-француженкой он выглядел… никак.       Очень скоро танец, открывающий Бал, закончился, и на танцпол вышли почти все остальные пары. Мне же пришла в голову «гениальная», блять, идея. Изначально была надежда на то, что удастся спокойно посидеть в уголочке, теперь же я решила развлечься, встала и протянула руку МакГонагалл: — Миледи, позволите пригласить вас на танец? — Лицо женщины вытянулось, но она подала мне ладонь, и мы вышли вглубь танцующих.       Мне искренне повезло, что я пригласила Минерву на менуэт. В пятом классе музыкалки у нас было такое домашнее задание: выучить один старинный танец, подобрать мелодию и станцевать. Мне с соседом по парте попался именно менуэт, который мы станцевали на пять с плюсом. Так что танцевать я умею, правда, немножко старомодно. А еще моя удача заключалась сегодня в том, что у меня тогда хватило шизы на то, чтобы разучить еще и мужскую партию, просто так.       Северус ржал, но как-то уважительно, а когда закончился танец, сказал: — Что ж, ты молодец. Не знаю, на кой ты это сделала, но менуэт явно был эпичен! — Да ты знаешь, мне кажется, что «твой» сегодняшний облик и поведение никто не забудет. Это ж кем для такого надо быть, рыбкой? — Так, все, иди сядь. А то еще что-нибудь выдашь, кого-то однозначно удар хватит, — попросил зельевар.       Я села и снова стала наблюдать за людьми. Большая часть танцующих пар выглядела так же несуразно, как Делакур с Дэвисом, к примеру, Дамблдор и Максим. На их фоне я с МакГонагалл выглядели куда адекватнее. Деканы противоборствующих факультетов хотя бы подходили друг другу по росту. Были и действительно красивые пары, такие, как Долгопупс и Джинни Уизли. Этакие Кай и Герда — мило, но не сопливо.       За весь сумасшедший вечер я наелась на пару лет вперед (зато вкусно!), погрызлась с Грюмом из-за прозрачных намеков на принадлежность меня (ну в смысле Северуса) к слугам Волан-Де-Морта, а после этого все-таки подралась с директором «Дурмстранга». Диалог произошел такой: — … Да и вообще, людей, замеченных хоть в чем-то криминальном, к нормальным людям подпускать нельзя, а уж тем более — к детям! — выдал Грюм явно в полупьяном состоянии. — Это сейчас относилось к кому? — поинтересовалась я. — Видимо, к тому, кто был так приближен к Тому-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут. Не знаете таких, Северус? — подколол меня Каркаров. — Прекрасно знаю пару людей. А вы, Игорь, — я подняла взгляд от своих ладоней на лицо собеседника, — завидуете тому, что к вам Темный Лорд не столь благоволил?       Каркаров не стал утруждаться ответом и дал мне в глаз. Я вскочила, уронив стул, и набросилась на него. А что?! Я вам, блять, не холеная мажорка, а ребенок дворов, скажем так, и драться умею. Да и противник не достал палочку, ему же хуже. Растащили нас Дамблдор и все тот же Грозный Глаз.       Зрелище дерущихся Пожирателей Смерти школа запомнила навсегда, отвечаю. Как итог: Каркаров получил несколько глубоких царапин на шее, а я — гематому на скуле и пизды от Северуса, понявшего, что сама в содеянном я не раскаюсь. — Алиса, а у тебя с мозгами там как? А если бы он проклясть тебя попытался? — Ну не злись. Этот ваш Каркаров вообще-то хамло, сам напросился. Да и вообще, обошлось? Обошлось. Не вижу проблемы. — Придурочная. Слушай, я тебя прошу, не связывайся с этим идиотом. Оба проблем не оберемся. — Ладно, больше с ним говорить не буду без особой надобности. Но все равно — урод! — Просто не знал, что связывается с русским подростком, — пошутил Северус. — Знал бы — не полез.       Остаток мероприятия мы с Каркаровым просидели в противоположных углах Зала, в которых нас караулили: меня — лучащийся оптимизмом Людо Бэгмен, дурмстранговского директора — сияющая Максим. Я не знаю, кому из нас действительно можно было посочувствовать, но своего «конвоира» мне захотелось придушить уже через минуту выслушивания его трепа. — Ты можешь заткнуться уже? Нет желания убивать, — рявкнула я еще через десять. Бэгмен поник и сел молча. Я вздохнула спокойнее. Плохо было от звуков голоса. — Зачем ты с ним так? Нет, он, конечно, раздражает, но не до такой же степени, — спросил Северус. — До такой.       Остаток Бала мы с Бэгменом сидели молча, а когда весь этот кошмар закончился, я сразу свалила в подземелья. Правда, посидеть в тишине мне и тут не дали. — Северус! — встретил меня возглас Люциуса Малфоя. — Вечерочка, Люциус. Пил? — с порога поинтересовалась я. — Пока ни капли. С Рождеством, — улыбнулся блондин. — Взаимно. — Гримасу, которую выдала моя мимика после четырех часов сидения на празднике жизни, сложно было принять за улыбку — я слишком асоциальная сволочь. — Че уже случилось, давай рассказывай. Коньяк будешь? — Ну давай. — После развернутого изложения всего пиздеца, который творился на Балу, и бутылки коньяка окружение начало двоиться в глазах.                                                                                                                                                                                                                          POV Северус.       Дебилы, ей-богу. Один припер бухло, — непонятно зачем, — другая не может пить по-человечески. Но способность круто петь даже в таком состоянии не теряет. Гений вокала, отвечаю. Надо текст песни запомнить, потом найду в интернете. Но ептваюмать, вот нахрена столько пить-то?! Я понимаю, что Алиса — подросток, и что на алкоголь в ее возрасте тянет, я первый раз попробовал пить раньше нее, в десять лет, вроде. Так, стоп. Что за звук? — Северус, Люциус у тебя?       Ааа, Нарс мужа хватилась. — Канеш, есть варианты, что ли? — откликнулся Люц. — Идиот, — прошипела Алиса. Н-да, зачем пьяным голосом орать-то? Ведет себя как дебил, а потом жалуется, что жена его никуда не пускает, даже ко мне. Наблюдаю, как Алиса выпинывает (почти в буквальном смысле) аристократа в камин, отдает честь Нарциссе и идет спать. — Спокойной ночи. — Мысленный голос звучит куда более трезво. — И тебе, бестолочь. — Так, наорешь с утра, сейчас я спать.       Усмехаюсь. — Кто бы подумал, что у меня такой соулмейт. — Тупой? — Веселая до невыносимости, с уклоном в лихую придурковатость. Все, спи.