Не вздумай спалиться!

— Работает, видимо. Теперь посмотрим, проснусь ли я.       «Только посмей не проснуться,» — подумал я. Нет, а что? Она, значит, косячит, а проблем потом я не оберусь! Хотя зелье было приготовлено правильно, девочка постаралась. Но все равно страшновато.       Знаете, в чем главная проблема людей, в тело которых попадает их соулмейт? В том, что если нет желания наблюдать за тем, как твое тело творит какую-то хрень без малейшей возможности это контролировать, тебе остается только шататься по чужой памяти. Чем я сейчас и занимаюсь, потому что не могу даже заснуть! Унылость моего положения переходит все возможные границы. Память Алисы — память практически любого из моих маглорожденных учеников. Грязный город, обшарпанная школа, в которую ты ползешь пять дней в неделю и вполне заурядные хобби: чтение, готовка и игра на фортепиано и странном музыкальном инструменте, который я уже где-то вид… Точно, у Антонина такой был. Он его из Якутии привез. Сказал, что эта железная пластинка называется «хомус» и даже играть научил. Я тогда себе кусок зуба отломал этой штукой. Но звук классный, это того стоило.       Словом, смотреть в памяти моей неожиданной подруги было практически нечего. Но одно меня смутило. Одно из вполне обычных, казалось бы, воспоминаний об одном стандартном дне было словно бы затуманено. Такой дымок значил, что в этом месте память была изменена. Кому нужно было это делать? Если это не чужая защита воспоминания от того, чтобы его узнали, то дар окклюмента у Алисы, видимо, врожденный. Сквозь такие щиты продраться было сложно даже мне.       Детская площадка. Кругом совершенно никакие многоэтажки. На качелях сидят две девочки, явно не старше десяти лет. Одна чуть ниже другой, бледная, тощая, с длинными прямыми волосами, идущими до пояса, одета в черные штаны и белую кофточку. Огромные, чуть неадекватные серые глаза. Алиса. Вторая девочка нормального телосложения, кудрявая, с чуть прищуренными карими глазами, в цветном комплекте: шорты и футболка. Сложно сказать, кто старше, но чисто визуально Алиса в красоте второй девочке проигрывает. Как и в осторожности: пока Теслина стоит на качелях, раскачивается, держась одной рукой и что-то рассказывает, ее собеседница осторожно качается, не пытаясь сделать «солнышко». А о чем, собственно, разговор? — Я вообще в душе не представляю, как эта хрень работает, но нам важнее, что она работает в принципе. — Если не знаешь природы явления, то лучше с ним не баловаться, — отметила вторая девочка. — Ира…       Происходящее заволокло серебристой дымкой, и словно бы издалека я услышал: — …ты права. Лучше оставить эту идею, очень оно мне вообще надо. — Я осторожно прошел через туман воспоминания и услышал разговор с того места, где его прервали и изменили магически. — Идея бросить и не развивать эту мою возможность мне искренне не нравится. Никакого вреда мне это не принесло, знаешь ли. — А я не говорю, что это не надо развивать, чем бы это ни было. Просто будь аккуратна, обещаешь? — Уговорились, — кивнула Алиса. — Может, еще что-нибудь покажешь? Пожалуйста, — попросила Ира. Алиса спрыгнула с качелей. — Давай покажу. — Ситуация напоминала мне моё знакомство с Лили: две девочки, одна магл, другая ведьма, и я — наблюдатель. Теслина даже выбрала фокус, немножко похожий на тот, каким будущая миссис Поттер в тот день напугала сестру — сорвать цветок и заставить его лепестки сжиматься и раскрываться. Алиса же взглядом подняла клевер над своей ладонью и заставила парить в воздухе. Только ее подруга не испугалась, а осторожно коснулась пальцем стебля. Цветок сразу же упал на ладонь Алисы. — Ещё вот так умею. — Стебель изменил свой цвет на угольно-черный. — Все-то у тебя чёрное, — усмехнулась Ира. — Клевета! — засмеялась ее подруга, показывая на свою белую кофту. — Ирина! Домой! — Я и девочки обернулись в сторону окна, из которого высунулась женщина лет тридцати. — Пока… — уныло попрощалась Ира. — До свиданьица.       Девочки разбежались в противоположные дома. Я пошел за Алисой, впрочем, у меня выбора не было. Девочка взлетела на третий этаж и тихо открыла дверь. — Если зайти в квартиру тихо, то можно было услышать, как родители меня обсуждают, — услышал я сбоку. Обернувшись, я увидел более старшую версию девочки, которая сейчас тихонько распутывала узелки на кроссовках. Алиса нынешнего года задумчиво наблюдала за этими попытками.       Втроем мы осторожно прошли на кухню, откуда был выход к еще двум комнатам. — Одна — моя, вторая родителей, — кивнув на двери, пояснила Алиса. Ее копия из воспоминания села за кухонный стол, находившийся почти у самой двери. Из-за нее доносились голоса: — И ты уверен, что она тоже, ну, ведьма? — Абсолютно. Видела, как она вещи в фиолетовый перекрашивала в детстве? А сейчас все у нее в ахроматике! Катюш, это не просто так. Она маг. — Так почему ты против этого? — Потому что я из магического мира не просто так ушел. У меня там остался враг. Подожди-ка…       Дверь резко распахнулась. На пороге возникли высокий мужчина и перепуганная женщина. Алиса-воспоминание от неожиданного громкого звука упала со стула. — Так, я вижу, мне пора браться за палочку. — Мужчина прошел к столу, достал оттуда коробку, в которой я легко узнал футляр для волшебной палочки, вынул ее (палочка была мне знакома) и направил на девочку. — Легиллименс.       Я знал, что сейчас ощущают обе девочки. Младшая — страх, и заодно она переживает заново последние несколько минут. Старшая — боль от осознания, что ее так ограничили ее же родные, хотя она могла научиться столькому за упущенное по их вине время!.. — Хватит мои эмоции прослушивать. Пошли.       Я почувствовал, как нас обоих вытягивает из воспоминания. А через еще пару секунд Алиса проснулась и села. — Шесть часов вечера. Ядреная фигня снотворное, как я погляжу. — Девушка встала. — Обсудим увиденное? — Прости… — Я не в обиде. — Алиса подошла к зеркалу, чтобы было удобнее говорить. — Первый вопрос: как ты нашел это воспоминание? — Просто просматривал твою память, - ответил я виновато. — Нафига? — Ну, мне вообще делать нечего. Я, в отличие от тебя, даже заснуть не могу! — Мда, уныло. Так, ладно. И чем же оно тебя привлекло? — Алис, я легилимент и знаю, как выглядят воспоминания, которые были изменены! Я не могу объяснить, какими я все их вижу, но разница ясна всегда — оно было как бы задымлено… Я не могу тебе рассказать, сам не до конца понимаю, как для меня выглядят воспоминания — как мои, так и чужие. — И не надо. Задымлено, говоришь… И сколько же таких воспоминаний может быть?! Зараза, вот уроды! Скрывать такое! — Возможно, твой отец не хотел подставлять вас с матерью под удар, — предположил я. — Хотелось бы в это верить. Только вот не выходит. Ему всегда было кристально пофиг, по крайней мере на меня, про мать теперь не знаю… Они ж развелись, как я понимаю, через полгода примерно после этого случая. Мне тут восемь, кстати. Я по своему виду и виду площадки поняла. Ее тем летом переделали, и примерно за пару месяцев до этого мне рубанули челку, видел? — Ясно, понял. Ну все равно, если это был первый раз, то возможно не последний. — Далеко. Я еще много раз втихую колдовала, и это только то, что я помню. Ну какие же все-таки сволочи! Бляздец просто!!! — Алиса закашлялась, крикнув слишком громко. — Нечего добавить. — Да уж. Так, и что мне теперь делать с такими анекдотами? — Мстить? - предложил я. — Каким чудом, извини? Идея-то вполне себе, но вот с исполнением будут проблемы. Разве что мать запугаю, а оно мне нафига? — Нуу, шантаж? — Кстати, как вариант. — Алиса наконец-то прокашлялась. — Отца загоняю, тем более, сам виноват. Ладно, не будем о грустном, когда там ужин? — Примерно через полчаса. — Пойдет.       Алиса начала переодеваться. Честно, мне каждый раз страшно, что она нацепит. В этот раз практически обошлось: — Алиса, свитер с глазами? Я как бы учитель. — Ну смотри, у меня тут рубашечка, — девушка показала высовывающийся из-под свитера воротник рубашки, — это придает мне официальный стиль? — Тебе, конечно, плевать, но нет. — Говна пакет, — обиженно мурлыкнули на меня. И все равно эта невыносимая девчонка пошла в потертых серых джинсах, белой рубашке и черном свитере С ГЛАЗАМИ! Вот нафига? Еще и какую-то серебряную цепь где-то выудила, чертова икона стиля. Я даже не сразу поверил, что вижу свое отражение.       В большой зал мы заявились идеально к началу ужина. Таращились все. — Северус, а ты где был весь день? — рискнула спросить Минни. Алиса убила ее взглядом и заявила: — Минерва, клянусь, ты не хочешь этого знать! — Так ее, кошку любопытную, — пошутил я. Теслина была другого мнения и весь ужин с ней болтала о том, как их обеих заколебали ученики.       Дальше вечер повторял вчерашний, разве что Люциус не появился. Вообще я против него ничего не имею, просто привык над ним измываться на правах лучшего друга. Но Алиса этого не признает и по этому поводу основательно промыла мне мозги, пытаясь сварить заживляющую мазь.