Вести из села Кукуева

У Людмилы Васильевны всегда была мечта: купить дом у реки, посадить картошку и помидоры, растить ромашки в саду, завести хозяйство и живность. Выйдя на пенсию, еще не старая и полная сил женщина, купила старенький домик с русской печкой, перевезла вещи, стала обустраиваться и знакомиться с соседями. Они вели себя странно: наперебой говорили, что из этой тихой деревушки все с удовольствием бегут, советовали и Людочке последовать примеру самых умных жителей, а еще удивлялись что такая городская фифа променяла квартиру, городскую жизнь и комфорт на это захолустье. Мужики даже втихаря делали ставки, через какое время старушка соберет чемодан и уедет восвояси. Людмила Васильевна, всю жизнь проработала в школе учителем химии и трудностей не боялась. Её мечта сбылась и женщина готова была драться за то, чтобы встретить свою старость в таком чудесном месте. Она слышала разговоры соседей и тихо посмеивалась: – Щас! Валенки зашнурую и побегу! Я на этот дом всю жизнь горбатилась! Так что меня отсюда, только вперёд ногами унесут. Соседи не слышали этих слов. Да им это и не нужно было. Видели только, как Людочка вставала рано утром и принималась хлопотать по хозяйству. То она окна моет, то забор красит, то траву возле двора рвет, то пахнет на всю деревню из её избушки пирогами печеными. А то и вовсе её засветло встречали идущей из леса с полной корзиной грибов. Спрашивали Васильевну, кем она работала, что такую энергию на старости лет имеет. Шутила бывшая учительница, отмахивалась от любопытных носов, да всем разные выдуманные истории рассказывала. Как-то однажды, дело было в субботу, не выдержал Петрович, местный тракторист и любитель горячительных напитков, да и пришёл без спроса в гости к Людочке. Аккурат в тот момент пришёл, когда старушка пол дома мыла. Никому не рассказывал Петрович что он говорил и делал, да видели соседи в оконные стекла, как бежал он от Людки бегом спасаясь от мокрой тряпки. В тот же вечер донесли добрые люди да злые их языки до Машки, жены Петровича, что он к соседке ходил. Сидел тракторист на улице с друзьями-приятелями ночью тёмной, да пил горькую. Освещал стол-поляну фингал под его глазом, да месяц растущий. — Изведу я её! — уже изрядно пьяный Петрович вещал своим приятелям. — Уедет она! Как пить дать уедет! — Петрович, ну хорош, — останавливал Сенька-почтальон. — Че она тебе сделала? Пострадавший сначала от мокрой тряпки, а потом от кулака супруги, икнул, выпил еще один стакан, занюхнул рукавом, да закусил петрушечкой. — Сенька, ничего ты не понимаешь, — махнул рукой Саныч, почесывая свою блестящую лысую голову. — Его баба обидела. — Достали эти бабы! — вклинился в разговор, ударив по столу голубоглазый тракторист Егорка, отец четверых детей от четырёх разных женщин. — Наказать её надо, Петрович! План то у тебя есть? — Это война, мужики, — наконец проговорил Петрович. — Кто со мной? Заручиться поддержкой ему не удалось. Прибежала Настасья, жена Саныча и посиделки пришлось свернуть. Никто не думал, что Петрович говорил серьезно. Думали, протрезвеет, фингал пройдет, да и забудет. Но тракторист не забыл. Он продумывал план мести.