Пустяки

      Глаза с трудом разлепляются. Сонный взгляд шарит по комнате, пытаясь понять причину нарушенного сна, а что-то уж больно тёплое рядом мешает нормально функционировать, обнимая как коала ветку и сладко посапывая на ухо. Будильник — так вот что это было — рядом мерзко звонит, заставляя всё-таки с трудом скинуть с себя эту грелку, недовольно причитая сквозь зажатые зубы. Но выбраться ему так просто и без боя не дают: тянут на себя, прижимаясь горячим телом к чужому, утыкаются носом в ямочку на ключицах, сладко причмокивая губами. — Не уходи, — шепчет Кирилл, чуть приоткрывая веки.       Машет своими длинными, будто женскими ресницами, потирается носом о кожу с россыпью родинок. Хлопает глазами невинно, перекидывая руку через чужую талию, и смотрит. Смотрит так, как никто не смотрел. С любовью, нежностью, с обожанием и восхищением. В этом взгляде можно прочитать ещё больше, вот только у Лёши эпитетов не хватит, чтобы описать всё. — У меня учёба… — шепчет в ответ Макаров, чуть поглаживая чужую руку.       Сам не хочет никуда идти. Хочет остаться в кровати, обнять Кирилла, прижимаясь в ответ, и любить. Любить так, как никто не может. Искренне, невинно, запоминая каждую минуту проведённого вместе времени. Он бы целовал лицо напротив, покрывая поцелуями-бабочками, поправлял растрёпанные волосы. Но, к сожалению, на учёбе сидит Виктор Александрович, уже готовый перегрызть ученикам глотки, проткнуть сонную артерию и сложить их трупы горами, чтобы угрожать следующим ученикам. — Давай сегодня останемся дома? Пожалуйста? — почти жалобно скулит Кирилл, совсем не желая отпускать парня.       Знает, что тот придёт после пар недовольным, раздражённым, запрётся в одной из комнат и выйдет лишь поздним вечером ещё более уставшим, чем до этого. Кириллу в такие моменты не по себе. Он привык, что может всегда прижаться к Лёше, как обычно обнять за тонкую талию и целовать чужие пухлые губы. Им так хорошо было вдвоём, против всего мира. Так нежно и спокойно, что лишаться этого совсем уж не хочется. — Кирилл, — тянет в ответ Лёша его имя, заставляя понять: дома он уж точно не останется.       Гречкин молча глядит на него почти минуту и всё же отпускает, почти сразу обиженно отворачиваясь. Да, он выглядит как маленький и капризный ребёнок, но ведь у него тоже есть чувства. Такие сильные и нетерпеливые, что сдержать их, кажется, невозможным. В ответ на всё это Лёша лишь вздыхает и встаёт с кровати. Лучше уж он побыстрее уйдёт из дома, пока они и вовсе не поругались. А такое у них, хоть и редко, но случается.       Перед выходом он заглядывает в зеркало, из которого смотрит уставший взгляд. Из комнаты Кирилл не выходит. Не говорит ничего, когда Лёша то и дело ходит по комнате в поиске вещей. Не двигается даже тогда, когда Макаров наклоняется ближе к чужому лицо, аккуратно чмокая щёку. Обычно Кирилл сам выходит в коридор, обнимает на прощание, смотря самым тёплым и любящим взглядом. Сегодня же Лёшу провожает тишина квартиры и неосторожно болтающаяся от ветра занавеска.       У входа привычно стоит такси, которое по утрам всегда вызывает Гречкин, шутя, что если Лёшу и украдут, то он узнает об этом первым. Самое смешное сегодня то, что Макаров уверен, что такси вызвал именно Кирилл. Даже обидевшись, не разговаривая и даже не смотря в сторону своего парня, он не поленился встать за телефоном и зайти во всем известное приложение. Такая забота окутывает, заставляя согреться даже в вечно холодном Петербурге. Макаров оглядывается на дом, смотря точно в их окна, пытаясь рассмотреть там Кирилла. Но его нет. Почему же Лёша так уверен, что Гречкин должен быть там? Будто чувствует спиной печальный взгляд, отчего и у самого на душе постепенно становится гадко.       Учёба проходит как всегда: темновато, мрачновато, на парах Виктора Александровича горы трупов. Суета универа заставляет забыть об обиженном парне дома, накидывая сверху чересчур много задач, совсем не связанных с архитектурой. Мол, скоро приедет в университет сам Разумовский, спонсирующий многие заведения, в которых приняли на бюджет ребят из «Радуги», поэтому нужно срочно всё приготовить к его появлению в их захудалом здании. Актовый зал непривычно украшен, на директрисе совсем уж неискренная улыбка, а ребята делают вид, что веселы до невозможности. Да, у многих из них совсем учёба не началась в восемь утра, верно Вы подметили.       Телефон непривычно молчит. Кирилл не пишет совсем ничего, хотя обычно начинает строчить сообщения по любому поводу: от того, что устал слушать монотонные речи партнёров отца, до того, что ему нечего надеть на очередную встречу (хотя весь их огромный шкаф сверху до низу набит различными костюмами и простейшими толстовками, стоящими для небольшого куска ткани уж слишком много), или того, что у них дома в самый неподходящий момент закончился сахар, а курьер чересчур долго его везёт. Сегодня в диалоге витает тишина, а на сообщение Лёши «к нам разум приезжает, прикол?» ему и вовсе отвечают игнором.       Это начинает злить. Хоть бы реакцию грустную поставить можно или, наоборот, какую-нибудь весёлую, «Vmeste» же позволяет! Но нет, мы же обиделись, а значит, и вовсе не ответим.       На очередное сообщение «что-то купить домой надо?» снова нет ответа, отчего Лёша откидывает от себя телефон, шёпотом выругнувшись: «Да пошёл ты».       На него оглядываются пару человек, пытающиеся занавесить отвалившуюся краску на стене какими-то детскими рисунками. Печально смотрят и поддерживающи улыбаются, видимо решив, что Лёша просто устал украшать зал. Ну и пусть. Он совсем не против.       Встреча с Разумовским проходит чересчур притворно. Директриса ярко улыбается, на что Сергею приходится отвечать смущённой и немного нервной улыбкой. Женщина рассказывает о том, что они сделали на деньги парня, укладывая свою ладонь на чужое плечо, из-за чего Олег, идущий по праву руку от Сергея, молчаливо поджимает губы, чуть подходя ближе. Наблюдать это смешно, но всё же Лёшу больше интересует, почему его, блять, парень полностью игнорирует существование Макарова и выкладывает старую фотографию, которую сам Лёша, когда они были в Москве, и сделал. На фото он стоит в большой Макаровой толстовке, обнимая себя руками и довольно улыбаясь на фоне одной из улиц. В комментариях девушки восторженно пищат, видя своего кумира таким милым и домашним. Лёша лишь закатывает глаза, уже желая выйти из «Vmeste», когда справа раздаётся восторженный голос Директрисы. — А это, позвольте представить, Алексей Макаров! Воспитанник «Радуги» и один из немногих отличников нашего университета! Идёт на красный диплом! — очень уж радостно представляет она его, рассказывая будто о товаре.       Лёша быстро тушит экран смартфона, но стоящий рядом Сергей случайно видит открытый пост Гречкина. Разумовский сочувственно улыбается, чуть покрываясь красными пятнами. Да, кажется, это и вправду произошло случайно. — Здравствуйте, — немного смущённо. — Здравствуй, Лёша… Так ты и вправду из «Радуги»? — чуть нервно говорит Сергей, пока рядом не возникает Олег. Получив кивок, Серёжа его отзеркаливает. — Я уверена, что он так же, как и вы, когда-нибудь добьётся вершин! — восторженно слышится от женщины. Она ещё не устала улыбаться?       На телефон приходит сообщение. Желание, чтобы это оказался Кирилл, настолько сильное, что Макаров не сдерживается и включает телефон, чтобы посмотреть, кто же это. С фото по-прежнему на него смотрит улыбающийся так тепло и мягко Гречкин, что всё вновь рухает вниз. Открыв шторку уведомлений, он видит: «пришло новое сообщение от пользователя grechkin_jr». — Извините, я… — сидеть в социальной сети, когда создатель этой сети стоит в паре сантиметров от тебя, — неловко, поэтому приходится уйти. — Мне нужно отойти…       Ноги сами несут в коридор, пока спина чувствует недовольный взгляд женщины, непонимающий и, кажется, чуть извиняющийся Сергея и холодный Олега. Хорошее комбо. Только вот Лёша хотел бы чувствовать привычный нежный взгляд, а не вот это вот всё.       Открыв диалог, Макаров читает короткое «уезжаю на встречу, буду поздно» и злится. Настолько сильно, что пинает стену, чуть не теряя равновесие и ударяясь. Что за обиды вообще детские? Ну, ушёл он на учёбу и что? В отличие от некоторых у него нет богатого отца, от которого в наследство перейдёт очень уж прибыльный бизнес. А ведь Лёша даже не работает. Живёт на обеспечение Кирилла, получая степендию в пятьсот рублей. И что ему делать, если они расстанутся? Лёше придётся работать и, дай бог, по профессии, которую он может и не получить, потому что кое-кому умереть как захотелось полежать в обнимку. Думать так не хотелось, но по-другому сейчас не получилось. Слезы противно собираются в глазах, а нога уже болит от очередного пинка о стену.       Ну вот: опять накрутил себя, поэтому ссориться с Кириллом он, ой как, не любит. Вечно думает, что вот, сейчас Гречкин пойдёт, найдёт себе более подходящего парня или девушку (еба́ные бисексуалы, блять), которые намного, кажется, лучше, чем Лёша, и оставит его в одиночестве. И ведь ни разу такого не было. Кирилл Макарова любил самой искренней любовью, самой нежной и прекрасной. Но страх, вечный, преследующий страх, когда Лёша видит комментарии очень красивых, почти безупречных девушек…       На плечо опускается чужая ладонь. Макаров дёргается и оборачивается, а на него сочувственно смотрит Сергей, за которым неизменно стоит Волков, у которого взгляд, кажется, немного потеплел. — Извини, что лезу не в своё дело, но всё в порядке?       Оказывается, что про Серёжу правду говорили. Он и в самом деле такой невинный, добрый, всегда готовый помочь. Смотрит так переживающе, нервно покусывая нижнюю губу. Вот кто-то такой, похожий на Разумовского, и нужен Кириллу, чтобы любил и подходил по статусу. А не детдомовский мальчишка, у которого эти отношения — первые столь серьёзные. И первые столь сильные чувства, которые разъедают всякий раз, сто́ит поссориться.       Лёша неопределённо пожимает плечами и неловко усмехается. Сергей смотрит на него с такой жалостью, что у самого сердце начинает разрываться. — Может, тебя до дома довезти? М? — предлагает Сергей, который кажется таким хрупким, что теперь даже Лёше понятно, зачем всё время за его спиной стоит Волков.       Олег так подходит Серёже. Он точно защищает его от всего и всех, всегда готов помочь. Кажется, ходили же слухи, что миллиардер и его охранник встречаются, да? — Если вам будет несложно, — немного неловко. Лёша смотрит себе под ноги, а Разумовский наконец выдыхает.       Успокаивать детей у него никогда не получалось. Чаще всего успокаивали его. Точнее, успокаивал один единственный человек — Олег, который всегда был рядом и помогал. Даже сейчас он незаметно гладит напряжённую спину, поддерживая. — Тогда подождёшь ещё часик? У меня официальная речь, с которой, к сожалению, я не могу сбежать.       В ответ Лёша понятливо кивает и чуть улыбается.       Речь и вправду выходит чересчур уж официальной. В ней парень — мужчиной его назвать совсем не получается — рассказывает о важности потраченных денег, о том, что он рад, что средства уходят на нужды учащихся (к слову, целых пятьдесят рублей добавили к степендии), и о том, что ребята и преподаватели из университета замечтальные и интересные люди. В конце всё это звучит как вынужденная лесть, но слушать приятно. После долгих аплодисментов Сергей наконец спускается со сцены и, извинившись перед директрисой за свой вынужденный уход, показывает Макарову кивком головы на дверь. Парень не глупый, поэтому уже через пару минут они в компании трёх человек — Лёша, Олег и Сергей — направляются вниз в абсолютной тишине. Идти так неловко, но Разумовский, кажется, погрязнув в своих мыслях, чуть ли не летит по ступенькам кубарем. Хотя каждый раз его вовремя ловит Волков, прижимая к себе, и по-прежнему молчит. Лёша же молчит просто из неловкости. Не каждый же день миллиардер тебя подвозит. Ну, Кирилл сам садится за руль очень уж редко. — Пристегнулся? — уже в машине спрашивает Сергей, наконец вернувшийся в реальный мир.       Тот выглядит забавно: он заколол свои рыжие патлы детскими розовыми заколками, нацепив одну из них — с забавным единорогом — на чёрные, будто угольные, волосы Олега, на что тот на удивление отрегировал спокойно и тихо посмеялся. Будто оба вновь вернулись в детский дом, играясь как малые дети.       На кивок Лёши, Сергей улыбается и откидывается на кресло, наконец расслабляясь. Олег, прочищает горло и говорит, отчего Макаров вздрагивает: — Тебе куда? — у него немного хриплый голос, но достаточно приятный. С Кириллиным, конечно, не сравнится, но тоже неплохо.       Назвав улицу, Лёша поправляет ремень, а Волков довольно кивает. Включает радио, на котором играет знакомая Макарову песня:

Я тебя представлял, и мне снился сон

В нём шпиль в один миг превращался в зонт

Для нас двоих на весь вечер

Всё, что я загадал — Санкт-Петербург

Утопи меня в её глазах, одеялом из облаков

Накрой нас и защити, не дай усомниться

Чтобы в самый холодный день целовать её перед сном

Целовать её просто так, целовать не бояться.

      Под эту песню Лёша первый раз сходил на свидание с Кириллом. Они тогда — после знакомства — списались и встретились на следущий день. Посмотрели на алые паруса, слушая ворчание мужчины, которого притащила туда жена. После Кирилл где-то раздобыл Лёше сахарную вату, периодически воруя её. Тогда они впервые и поцеловались. Обычный и лёгкий поцелуй в губы, после которого Макаров ещё неделю стеснялся даже писать Гречкину, которого, кажется, совсем ничего не смущало. Но, несмотря на это, Кирилл спокойно переждал всю бурю Лёшиных эмоций, предложив встречаться обычным: «Не хочешь быть моим парнем, милый?» — А ты точно здесь живёшь? — немного сомневаясь, спрашивает Сергей, завидев дорогой район.       «Ой, блять», — крутится в голове. Он и забыть забыл, что живёт немного не в привычном месте для студентов. — Точно, — сглатывая, покрывается красными пятнами Лёша и поджимает губы. — Парадная какая? — лишь спрашивает Олег, которого, кажется, вообще ничего не смущает. — Вторая… Вот, да, вот эта.       Волков ровно паркуется, наконец останавливаясь. Лёша отстёгивает ремень и, дёрнув ручку двери, отчего та открывается, выходит. Вслед за ним выползает Сергей, на что получает два непонимающих взгляда, направленных из машины и с улицы. — Провожу, а то вдруг украдут, — легко отвечает он и, чуть помахав рукой Олегу, поворачивается к парню.       Непонятно, кто именно мог украсть Лёшу за три метра до входа, но возражать как-то бесполезно. Тем более неудобно, вон, уже человек вылез. Они медленно — правда медленно, будто на 0.5 — идут к парадной, кидая многозначительные взгляды друг на друга. Где-то сзади слышно, как паркуется ещё одна машина. Интересно, кто уже успел приехать? Или это Олег перепарковывается? Лёша слышит очень уж знакомый хлопок двери и, кажется, успевает умереть и воскреснуть, когда слышит знакомый голос: — Уже изменяешь? — усмехаясь, спрашивает Кирилл и за пару шагов ровняется с ними, шагая по левую сторону от Лёши. — Терпел весь день, думал, что успею до твоего приезда, — едко и зло отвечает Макаров, показательно даже не кидая на Кирилла взгляд. — Не успел, какая жалось… — они подходят к двери. — Разум, можешь идти, спасибо, что довёз этого придурка до дома, — он кивает на Лёшу. — Дальше мы сами разберёмся. — Э? Дальше сами разберётесь?.. — немного смущённо говорит Сергей, которому явно неловко из-за из ниоткуда появившегося Гречкина. — Да-да, он мой парень, моя любовь всей жизни, поэтому кыш-кыш к своему «охраннику» и не трогай молодую кровь, — выделяя слова, быстро отвечает Кирилл и, закатив глаза, проталкивает Лёшу внутрь. — Шевелись давай, чё встал.       Ответ этому явно не требуется, поэтому зайти всё же приходится. Кирилл в последний раз кивает ошеломлённому Сергею и заходит следом. Сразу хватая Макарова за ладонь, переплетает пальцы и тащит в лифт. Таким грубым Гречкин был либо на публике, либо когда был очень уж зол. Кажется, Лёша сегодня получил комбо. — За что ты так с ним? — устало спрашивает Макаров, уже не сопротивляясь. — Ну, конечно, ты его ещё позащищай, — обиженно бубнит Кирилл уже в лифте, отворачиваясь от своего парня, но не отпуская руку.       Чужие пальцы держат крепко, как бы передавая: «Я обиделся, но всё ещё люблю тебя».       Дома прохладно. Кирилл так и не закрыл окно, поэтому по квартире гуляет холодный ветер, заставляя кожу покрываться мурашками. Лёшину руку так и не отпускают. Скинув рюкзак на пол, он снимает потрёпанные кроссовки (назло Кириллу не надевает новые, которые тот купил в непрошенный подарок) и уже хочет пойти в комнату, как его тянут в спальню. Чуть не запнувшись о тумбочку в коридоре, Лёшу волочат на кровать, тут же усаживая.       Оседлав бёдра, заставляют положить руку на Кириллины ягодицы, придерживая. Тело наваливается на чужое, кидая на постель. Гречкин смотрит невидящим взглядом и резко прислоняется губами, заставляя ответить. Целует непривычно страстно, грубо. Прислоняется ещё ближе, вторую руку просовывая под Лёшину голову, сжимая волосы на затылке. Кусает губы, нетерпеливо стонет, не желая останаливаться. А когда всё же отстраняется, облизывается и отпускает руку парня, которую держал всё это время. Медленно начинает расстёгивать чужую белую рубашку, аккуратно вытаскивая пуговицы одну за другой, пока Макаров пытается отдышаться. — Кирилл, стой, — чуть задыхаясь, проговаривает он, но Гречкин будто не слышит.       Приспускает ненужную сейчас рубашку и присасывается словно вампир к соблазнительной шее Лёши. Кусает, зализывает влажным языком ранки от укусов, посасывает кожу. — Да Кирилл, остановись! — уже громче говорит Макаров, когда наконец получается оторвать от себя парня.       Тот весь покраснел, тяжело дышит и облизывается, смотря точно в глаза. — Что случилось, блин? Что на тебя нашло? — вздыхая, спрашивает Лёша и поправляет чужие сбившиеся волосы.       Лёша уже хочет вновь начать говорить, как его перебивают: — Ты хочешь расстаться, да? — нетерпеливо.       Макаров сначала даже не понимает, что хочет от него Гречкин, пока до его возбуждённого не без помощи парня мозга окончательно не доходит смысл сказанного. Кирилл продолжает: — Я тебе надоел, верно? Конечно, блять, надоел, на что я только надеялся… — он бы ещё недовольно топнул ногой, тогда точно вёл бы себя как маленький ребёнок. Шмыгнув носом, Кирилл продолжает: — Лёш, а, Лёшка, не молчи только… пожалуйста, — так жалобно и грустно, что самому плакать хочется. — Ты что такое говоришь? — голос непривычно садится, а в горле пересыхает.       «То ли возбуждение на него так грустно действует, то ли и вправду не понимает», — думается Гречкину, который вновь тянется к Лёшке поцеловать, но его останавливают чужие руки. Поэтому Кирилл смотрит внимательно, ждёт продолжения. — Не хочу я расстаться, ты о чём вообще? — он хмурится, рассматривая лицо напротив.       «Такой печальный вид, наверное, успел накрутить себя. Но я разве давал повод?» — Ты всё меньше и меньше со мной времени проводишь, предпочитая учиться и ещё раз учиться. Запираешься в комнате, не выходя до позднего вечера, даже по утрам уже не остаёшься, быстрее собираясь на пары… Лёш, я так скучаю по тебе, а ты даже не замечаешь, всё время проводя в своих учебниках… Ты только скажи, если у тебя кто-то появился в универе, я пойму. Выгонять не буду, только прошу, будь рядом, а? Я же без тебя не справлюсь… А вот если… — Ты совсем с ума сошёл? — всё же перебивая этот бред, говорит Лёша, удивляясь не на шутку.       Он даже как-то и не заметил, что всё время учится. Просто, ну, скоро диплом защищать, готовиться надо, а он дальше Кирилла не видит, да и вообще надо становиться самостоятельным… — Никто у меня не появился, — продолжает Макаров. — Ты чего? Кирилл. Посмотри на меня. Немедленно, — хоть и грубо, но просит его Лёша, обращая на себя внимание. — Я ни с кем, кроме естественно тебя, не встречаюсь. Я просто… божечки, Кирилл, — утыкается лбом в чужое, острое плечо. — Я просто учился, ты чего? Мне же скоро диплом защищать. — Что? — чуть помедлив, говорит тот, глупо моргая. — То есть у тебя никого нет? — Только ты… Кирилл, я тебя так люблю, весь день переживал, что ты обиделся на меня, а ты тут накрутил себя.       Гречкин смотрит пару секунд, поджимая губы. Немного погодя, шепчет: — И я тебя люблю так сильно, что, кажется, сойду с ума, если мы расстанемся, — целует нежно и трепетно, вновь наваливаясь на Лёшу, заставляя упасть на кровать.       Сергей подозрительно щурится, рассматривая парня. Сегодня было тепло. Лучики солнца приятно грели кожу, заставляя на щеках появляться веснушки. — Ты чего это в водолазке? — подходя ближе к парню, спрашивает Разумовский, пока за ним неспеша подходит Олег.       Макаров пугается. Нет, вот серьёзно. Кто так вообще подходит? Откуда тут вообще Разум взялся средь бела дня? — Холодно мне, — отвечает, немного подумав, Лёша и улыбается.       Этот «холод» расплывается на бледной коже красными укусами и засосами, которых вчера ночью совсем не жалел Кирилл. — Холодно? В плюс пятнадцать? — недовольно спрашивает Серёжа, за что получает лёгкий толчок от Волкова. — Ну что? — Чего ты пристал к парню? Может, и вправду холодно ему? — устало вздыхает Олег, но улыбается так тепло, будто и не осталось от вчерашнего Волкова никакого холода. — Ну, конечно. И Гречкин просто так его к себе домой потащил, да?! — возмущается Разумовский, готовый стоять за ребят из своего детдома горой. — Чай попить, — легко отвечает ему Олег.       Макаров лишь смеётся. Радостно так и счастливо, что Серёжа перестаёт допытываться до парня. Кажется, он уже не такой грустный как вчера. Возможно, Кирилл не такой уж и плохой, но Разумовский всё равно наведёт на него справки, а то мало ли что.