To Be Human

      Каюты третьего класса не блистали роскошью. Здесь не было окон, и единственным источником света являлась тусклая лампочка под самым потолком. Две односпальные кровати, две тумбочки, трухлявого вида шкаф из фанеры и большой зашорканый ковёр на полу, который раньше украшал одну из комнат второго класса, но был спущен сюда после потери привлекательности. Более, чем скромно, но дёшево.       Общая душевая и туалеты располагались в конце коридора. Не слишком удобно, но для недели пути терпимо. Вэш с интересом оглядывался по сторонам. Пусть он и был одомашненной булочкой, тяга к приключениям и ко всему новому была у него в крови.       Где-то наверху слышался топот пассажиров, звуки передвигаемой мебели и общий гомон. В коридоре шумная компания студентов делилась на группы, и ребята заселялись в каюты по трое.       Ураган открыл дверь, бросил свой мешок в шкаф и завалился на кровать прямо в одежде и ботинках. Бессонная ночь давала о себе знать, а потому блондин подложил руки под голову и расслабленно выдохнул. Его тело всё ещё помнило, ещё чувствовало недавние ласки, а лёгкий, почти неощутимый шлейф растительного масла вызывал стыд и одновременно самоиронию. Нужно в душ сходить, что ли.       Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Николас. Он приветственно помахал рукой и припёр свой крест к ближайшей стене. Тонгари издал возмущённый взмяв и накрылся одеялом с головой, лишь бы не видеть этого манипулятора.       Священник не настаивал на общении. Он догадывался, что в глубине души Тайфун безумно рад, что Вульфвуд рядом, пусть и пришлось немного «подтолкнуть» начинающего путешественника к приглашению отправиться в Июль вместе. Они вдвоём в этой крохотной комнатке, на борту самого огромного транспорта на Гансмоуке. Будет о чём поболтать и заодно помириться.       Комок под одеялом вертелся из стороны в сторону. Наконец блондин не выдержал и откинул покрывало, чтобы в очередной раз возмутиться, но в каюте уже никого не было.       Вэш удивлённо моргнул, а после отвернулся к стене и медленно выдохнул. Руки потянулись к подушке и крепко стиснули её в объятиях. Мужчина вновь прикрыл глаза.       Он проснулся, проспав весь день. Первое, что Тайфун увидел — белую тарелку со сколотым краем, на которой высилась гора пончиков. Она стояла на тумбочке у его кровати вместе с баночкой виноградной газировки.       Николас мирно спал на соседней кровати, носом к стене. Одеяло соскользнуло с его обнажённой спины, и Урагану представилась прекрасная возможность разглядеть давно зажившие дырочки от пуль на лопатках Карателя. Четыре одинаковых тёмных следа, от одного плеча к другому. Удивительно, что человек выжил после такого. Калибр явно был крупный.       Тишина в коридоре говорила о том, что шумные соседи покинули каюты и гуляют на палубе, либо в местном баре. Особо скромные и молодые ребятишки наверняка давно спали.       Вэш сел на кровати по-турецки и набросился на угощение. Когда он жевал третий пончик с посыпкой в виде звёздочек, послышался тихий всхлип. Вульфвуд не отличался подобным во сне, а потому Тонгари сунул четвертый пончик в рот целиком и подошёл к другу ближе, прислушиваясь. Звук повторился, но тише. Блондин готов был поклясться, что слышал хныканье со стороны чужой кровати. Он прожевал угощение, проглотил его и мягко плюхнулся на четвереньки, заглядывая под кровать друга. Ничего, кроме мелких клубков пыли. Не из-под кровати, нет. Этажом ниже?       Вэш прильнул ухом к дощатому полу и прислушался. В подполе слышалась возня, смазанные тонкие звуки, похожие на скрежет заедающих деталей или высокие голоса — женские или детские. Он прополз чуть дальше, прижимаясь к полу и двигаясь как таракан, пытаясь уловить точное местоположение.       Горячая ладонь неожиданно схватила задницу! Тонгари резко вскинулся и заорал от неожиданности, а Николас рассмеялся и перевернулся на живот, сонно глядя на приятеля. Его тёмные волосы были растрёпаны, а на щеке появилась полоска от смятой наволочки. Тёмно-синие глаза ещё застилала поволока приятных сновидений.       — Что ты делаешь?       Вэш фыркнул и приложил ладонь к груди, откуда у него чуть не выскочило сердце. Он вновь прислушался, но непонятные шумы исчезли также резко, как и появились.       — Ты ничего не слышишь?       Каратель подпёр голову рукой и затих, вслушиваясь. Он пожал плечами и вопросительно глянул на Тонгари. Станция задумался, пытаясь привести пример.       — Странные звуки, похожие на скрип, или плач. Или на то и другое.       — Может это корабельный призрак? — хмыкнул мужчина, почёсывая подбородок, обросший жёсткой двухдневной щетиной. — Если тебе страшно, то можешь лечь ко мне.       Ураган вскочил с пола и с размаху сел на спину Вульфвуда, придавив его задницей к узкой кровати. Святоша захрипел и завозился под ним, чертыхаясь. Тайфун закинул ногу на ногу и задумчиво потёр подбородок, пытаясь припомнить, что было изображено на крупном плане парохода — тот висел в центральном холле для удобства пассажиров. Фотографическая память Станции услужливо подсказала, что под ними должен быть либо багажный отсек, либо машинное отделение.       — Либо это скрежет деталей, либо кто-то хнычет в багажном отделении, — подытожил Тайфун и всё-таки встал с Ника. Он подошёл к своей тумбочке и открыл баночку газировки, всё ещё хмурясь. Отхлебнув, блондин спросил: — Что хуже?       — Зачем гадать? — священник поднялся с кровати. — Давай глянем.       — Даже не будешь отговаривать? — удивился Вэш и протянул ему газировку.       — Всё равно здесь больше нечем заняться. Конечно, на верхней палубе есть бар, но у нас не так много денег, чтобы транжирить их в первый же день.       Николас отсалютовал ему баночкой и допил сладкую шипящую жидкость. Он быстро оделся, стряхнул несколько невидимых ворсинок с приталенного пиджака и с задумчивым видом прикоснулся к плечевой кобуре под ним. Разумеется, Каратель не собирался лезть на рожон безоружным. Тайфун проследил за ним взглядом, а потом со смешком задрал полы плаща, словно подол платья, демонстрируя увесистый револьвер в кобуре на бедре.       Вульфвуд громко присвистнул, глядя на стройные ножки напарника. Тонгари хохотнул и покрутил ключ от каюты на указательном пальце, после чего мужчины вышли в коридор.       Их каюта третьего класса находилась на первом этаже, хотя его лучше стоило окрестить «подвальным» или цокольным, так как это был единственный жилой уровень без единого окошка. Во втором классе в каютах были мелкие иллюминаторы, ну а первый представлял из себя роскошные комнаты для путешествующих богачей — они располагались на верхних этажах парохода. С прогулочной палубы была даже заметна величественная лоджия пентхауса под крышей из бронированного стекла. Цена на путешествие с шиком была баснословной.       Мужчины вышли на главную лестницу и спустились на этаж ниже. Они несколько раз пересекались с угрюмыми служащими в застиранных синих робах, но никому не было дела до снующих туда-сюда пассажиров. Более того — Вэш заметил парочку студентов, уединившихся в тёмной нише и понял, что здесь это в порядке вещей.       Дальше по коридору висела табличка, гласящая, что за следующим поворотом находится багажное отделение.       — Значит, не скрип деталей, — выдохнул Тайфун.       — Это официальный транспорт Семиградья. Всё, что провозится в багаже проходит проверку, — негромко сообщил Николас. Ему приходилось перемещаться на песчаном пароходе, когда он числился в славной команде головорезов Ганг-Хоу-Ганс. — Но у некоторых банд есть свои каналы для провоза контрабанды. Оружие, наркота… рабы. Достаточно договориться со старпомом, чтобы кое-кто на корабле «закрыл глаза» в нужный момент.       — Думаешь, — Вэш поражённо распахнул глаза и сердито поджал губы, — там живой груз?       — Всё возможно. Конечно, там могут везти животных или…       Железная дверь за поворотом отворилась с громким лязгом. Из багажного отсека послышалась отчаянная ругань, громкий мужской смех и звон бутылок. Сквозняк тут же потянулся по полу, принеся с собой запах табака, крепкого алкоголя и новый для Урагана привкус жжёной травы с дурманящим сладковатым ароматом.       Приятели осторожно выглянули из-за угла. Из-за двери вышел тощий высокий человек, обвешанный лентами патронов, будто гирляндами. Он пьяно покачивался и курил на ходу, умудряясь горланить:       — Девушка горячая терпеть не можешь больше, Трогай его, не бойся, двигайся, стони, кричи, Кончила? Следующая! А ты иди кури!..       Из-за двери послышался девичий плач, а затем хлёсткий звук шлепка о кожу (пощёчины?). Неизвестный мерзавец заорал, чтобы девчонка успокоилась или они прикончат не только беднягу, но и её подружек. Сдавленные напуганные голоса, молящие о пощаде, вызвали мурашки на коже Тайфуна. Он дернулся с места, но Ник поймал его за локоть.       — Стой, — губы мужчины прижались к уху друга. — Иначе хлыщ спалит нас.       «Хлыщ» в гирдляндах-патронах подозрительно прищурился и потянулся рукой к поясу.       — Кто там, мать вашу?! — заорал он, и вынул заряженный ствол из кобуры.       Мужчины моментально отпрянули. Если они сбегут и вызовут у бандитов подозрение, что их засекли, то вытащить уродов из-за железной двери будет невозможно. А к тому времени, как подоспеет корабельная полиция, может случиться непоправимое — заложницы находились в опасности.       Вэша осенило. Он притянул к себе Карателя и обвил руками его шею, горячо прильнув к его губам своими. Вульфвуд усмехнулся и поднял его ногу за бедро, чтобы возлюбленный притиснул к себе ещё и ногой, изображая невероятную страсть. Они шумно целовались, причмокивая и стонуще дыша. Оба увлеклись настолько, что действо перестало было лишь наигранным спектаклем.       — Стэн, чё там? — донеслось из-за двери. — У нас проблемы?       Тонкий человечек выскочил из-за угла. Но парочка даже не отлипла друг от друга, продолжая пошло сплетать языки и постанывать, щупая друг друга во всевозможных местах. Ураган только приоткрыл один глаз, прижимаясь спиной к стене и ероша волосы возлюбленного. Бандит остановился рядом и сплюнул.       — Да опять кто-то притащился сосаться. Мёдом, тут что ли намазано, блядь? Слыш, гомики сраные, — с этими словами Стэн ткнул Николаса пальцем в плечо. — Ищите другое место!       Ураган с силой ударил мерзавца в грудь всей подошвой тяжёлого ботинка. Хлыщ отлетел к противоположной стене и хлопнулся о неё спиной и затылком, моментально теряя сознание. Николас ловко развернулся и поймал его за плечи, чтобы падающее тело не произвело шум. Они моментально разоружили бандита и, не сговариваясь, отнесли его под лестницу.       Кусок чужой рубашки стал прекрасным кляпом, а потрёпанный пояс — «верёвкой», обвившей запястья. Тайфун стащил патроны и поднял взгляд на Ника.       — Как думаешь, сколько их там?       — Пять-шесть человек, если повезёт, — ответил он на ходу, возвращаясь к знакомому повороту.       — А если не повезёт?       Каратель только покачал головой и замер, вновь заглядывая за угол. Дверь ещё была приоткрыта, но если засранцы поймут, что их друга нет слишком долго, это станет проблемой.       — Когда мы войдём, будет перестрелка. Возьми тех, что справа. Мои — слева.       — Окей. Вперёд!       Они прокрались по тусклому коридору к железной двери и ворвались внутрь.       Отсек для багажа представлял собой длинное и узкое помещение с высоким потолком, сплошь забитое крупными железными и пластиковыми контейнерами. Они стояли друг на друге, напоминая цветастый конструктор, сложенный преимущественно вдоль стен. У самой дальней виднелась мини-парковка, где помимо типичных пустынных джипов и мотоциклов, стояли погрузчики.       Бандиты стащили несколько контейнеров в центр отсека и расселись на них, как на лавках. Четверо шумно гоготали, играли в карты и безбожно бухали, в то время как трое забавлялись с обнажённой рыженькой девицей. Она всхлипывала и пыталась отбиться от их грязных рук, но негодяи только ржали и рвали на ней остатки одежды. Взлохмаченный тип с сигарой во рту хлестал бедняжку по щекам и обнажённой груди, явно испытывая удовольствие от этого садизма. Его лысые дружки тянули девчонку к себе за руки, споря о том, кто будет первый.       — Нам оно, конечно, не стоит портить товар, — выдохнул патлатый вместе с дымом. Его высокомерную рожу прочертила диковатая улыбка: — Но одну цыпочку босс нам простит. А ну заткнулись!       Он погрозил кулаком в сторону открытого контейнера, на входе которого полуголые девушки и девочки разного возраста жались друг к другу в ужасе.       Николас хотел всадить пулю в лоб ублюдка! Но бандит не вовремя потянулся за стопкой, и выстрел прогремел у него над головой. Мерзавцы бросились врассыпную, хватая оружие на ходу и прячась за контейнерами.       Каратель последовал их примеру, чтобы не нарваться на пулю. Он повернул голову в сторону Урагана, чтобы предупредить, но полы красного плаща мазнули его по щеке, а своенравный Вэш понёсся вперёд! Он прыгал по контейнерам как кузнечик, махал руками и демонстративно «падал» и избегал ранения только благодаря чуду. Пару раз бронированная красная ткань отражала пули, выпущенные из мелкого пистолета, и Николас возводил глаза к потолку, благодаря Господа.       Подстрелив в руку и плечо двух лысых бандюг, Каратель перекатился по полу к следующему укрытию. Повезло, что головорезы успели нажраться — видимо настолько верили в свою безопасность, что забыли первое правило банды — никогда не терять бдительность на задании, даже рядом со своими. Глядя на то, как Тонгари играет из себя живую мишень, чтобы растратить боезапас врага, Николас скрипел зубами и думал, что придушит засранца голыми руками. У них ведь был план!       Тайфун подобрался к одному из врагов почти вплотную. Гад взревел! Дуло пистолета уткнулось в плечо Вэша, но точный выстрел Вульфвуда обезоружил его. Вместе со стволом отлетела и парочка пальцев, а Тонгари стиснул волосы на затылке негодяя и вырубил его, хлопнув пару раз лбом о ближайший контейнер.       Когда банда была обезврежена, святоша утёр пот со лба и наступил на плечо главного засранца, который вздумал куда-то ползти. Станция сорвал с поверженного гада цветастое пончо и укрыл полуобнажённую девушку, которую трясло от пережитого. Другие бедняжки прятались в контейнере и боялись выходить. Похитители их слишком зашугали.       — Какого чёрта ты вытворял? — несдержанно прорычал Николас. Он схватил друга за шкирку. — Я думал, мы договорились!       Он пробрался свободной рукой под полу плаща и потрогал револьвер друга. Тот так и оставался в кобуре на протяжении всего боя. Самый лучший в мире стрелок не воспользовался оружием, когда в этом была необходимость!       — Прости, я… — Тонгари виновато рассмеялся и поднял ладони, будто сдавался. — Я боялся убить кого-нибудь.       — И что с того? Мрази заслужили смерть, — Вульфвуд встряхнул возлюбленного, который нёс полную чушь. Вэш открыл рот, чтобы продолжить спор, но Николас приложил палец к его губам и фыркнул. — Молчи. И помоги связать их. Радуйся, идиот несчастный. Все живы, хоть и покоцаны.       В глубине души священник не рвался всех убить. Но если бы любой из его выстрелов оказался смертельным, он не переживал бы по этому поводу. Вульфвуда беспокоило то, что Тонгари наплевал на договорённость и рисковал своей жизнью. Это был их совместный бой, но Тайфун действовал так, будто был один. Привычка полагаться на свои силы — вполне естественное явление, Николас понимал его. Но ведь из-за глупых выкрутасов напарника могло прилететь и Карателю, особенно, когда он бежал прикрывать возлюбленного, очертя голову и игнорируя свист пуль у себя над головой. Хотелось перевоспитать эгоиста и вправить Тонгари мозги. Боялся кого-то убить, ха!       Полиция не замедлила себя ждать. Если жалобные всхлипы девиц мало кто слышал, то о перестрелке вскоре знал весь корабль. Когда вооружённый патруль влетел в багажное отделение, то повязали всех, без разбору. Однако на коротком допросе у капитана, правда всплыла наружу.       — Не может такого быть, — причитал седовласый мужчина в годах. Он заходил по кабинету из угла в угол и всё восклицал: — Работорговцы! На моём корабле!..       Вульфвуд опёрся о перила на прогулочной палубе и поднёс сигарету ко рту. Вэш стоял рядом, подпирая голову обеими руками и внимательно смотрел за тем, как полицейские Данклина — ближайшего городка по пути — уводят раненых бандитов в наручниках. Им оказали первую помощь, но дальше особо не церемонились — забрали прямо с вокзала в офис шерифа.       Несмотря на глубокую ночь, многие путешественники не спали. Кого-то разбудила заварушка с выстрелами, кто-то гулял в баре, ну а третьи наслаждались тишиной и спокойствием ночи в Пустоши. На верхней палубе слышалась классическая музыка, и множество пар — молодых и пожилых, кружились в танце. Слышался детский смех и топот маленьких ног. Здесь ехала по меньшей мере тысяча пассажиров!       Все пять лун — две голубые, две желтоватого оттенка и одна красная — самая большая — ярко сияли на чёрном небосводе, окружённые бесчисленными мерцающими звёздочками. Песчаный океан сиял вокруг, а крупные изгибы барханов походили на холодные мрачные волны морской пучины, замершие в единый момент времени. В это время на пустынную поверхность выбирались мелкие хищники, которые охотились за грызунами и насекомыми, а гигантские черви прятались в норах глубоко под землёй. Ночная прохлада вызывала мурашки, и разница с дневной жарой была столь разительна, что казалось, это был не Гансмоук, а другая мрачная и враждебная планета.       Вскоре на трапе показались девушки. Спасённые рабыни кутались в пледы и жались друг к дружке, словно напуганные птички. Самым младшим не было и двенадцати. Ураган вздохнул и опустил глаза, но к его губам прилипла грустная улыбка. Их всех ждала свобода и новая жизнь.       Одна из девушек — рыженькая — остановилась и обернулась. Она сложила ладонь козырьком от бьющих со всех сторон прожекторов, будто искала кого-то в толпе. Заметив красный плащ и взъерошенную шевелюру, она помахала рукой, а затем приложила её к груди, к самому сердцу. Ураган широко заулыбался и помахал в ответ. Всё было не зря.       — Эй, Тонгари, почему ты не стрелял? — выдохнул Николас, глядя на друга.       — Понимаешь, — задумчиво пробормотал Вэш, — мне кажется, что в глубине души все люди добрые. Обстоятельства вынуждают их заниматься ужасными вещами. Но до каждого можно достучаться. Попытаться изменить их. Я верю в это. Однажды во время твоей проповеди прозвучали слова «Люби ближнего, как самого себя, не радуйся, когда твой враг упадёт»…       — «И да не веселится сердце твоё, когда он споткнётся. Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас», — закончил за него пастор. Он лучше других понимал значение этих строк. — Был на моей проповеди?       — Пару раз.       — Даже пару?       Ник рассмеялся и притронулся к подбородку Тонгари кончиками пальцев. Ему хотелось прикоснуться к этим нежным тонким губам, подарить ласку родинке под глазом, ощутить трепет ресниц на своей щеке. Тайфун смутился и мотнул головой, бормоча: «Не здесь!»       Мужчины спустились на свой этаж. В коридоре стало оживлённее, и несколько студентов остановили их, с интересом расспрашивая подробности перестрелки, которую они пропустили из-за вечеринки в баре. Приятели были немногословны, а потому вскоре закрылись в каюте и вздохнули с облегчением.       Тонгари снял плащ и принялся за свои клёпки-замочки. Николас растянулся на своей кровати и с плохо скрываемым удовольствием следил за тем, как ловкие пальцы справляются с этим хитрым делом. Запоминал, что куда и как. На будущее.       — Я в душ, — объявил Вэш, раздевшись до трусов.       — Я уже мылся, но если хочешь — присоединюсь.       — Нет. Я быстро. Помоюсь и спать, потому что я ни черта не отдохнул.       — Может, сдвинем кровати? Обнимемся…       — Если мы обнимемся, то кто-то будет спать в огромной Марианской впадине между кроватями. И это точно буду не я.       — В какой впадине? А, да не важно. Заткнём её подушками, м?        Вэш обмотал бёдра полотенцем и показал язык Вульфвуду, который заинтересованно сел на кровати. Сверху блондин накинул свой плащ, чтобы не светить шрамами и вышел из каюты.       — Марянская впадина какая-то… Придумал же, — пробормотал Николас, принявшись двигать свою кровать к той, что стояла у противоположной стены.       Душевые краны были разделены стенками и голубыми пластиковыми дверцами. Судя по шуму воды, Тайфун не единственный, кто решил вымыться среди ночи. В ближней кабинке были слышны характерные стоны, а в углу дальней кто-то блевал. Вэш фыркнул и оставил вещи на крючке на ближайшей стене, а затем шагнул в кабинку. В каждой душевой был дозатор, полный дешёвого геля, который служил и шампунем и мылом для душа, и, при желании, стиральным раствором. Лучше, чем ничего.       Он быстро обмылся. Даже там постарался избавиться от дурацкого растительного масла. Стало значительно легче. Когда Вэш ополаскивался в последний раз, смывая мыльную пену, в трубах что-то загудело, и вместо приятной теплой воды его окатило ледяными струями. Он и несколько человек рядом завопили от возмущения и бросились вырубать воду.       В глаз бедняге попало мыло. Тайфун недовольно вскрикнул и попытался нащупать вентиль наугад, испытывая практически физическую боль от ледяной воды. Его будто сунули в морозилку!       Наконец блондину удалось отключить чертов поток воды. Голову сдавила мигрень от переохлаждения. В висках мощно запульсировала кровь, а всё вокруг поплыло. Борясь с ужасным полуобморочным чувством Ураган кое-как открыл дверцу и схватил свой плащ.       С ним что-то происходило! К горлу подкатывал отвратительный животный ужас. В ушах шумело, и казалось, что вот-вот пойдёт носом кровь.       Ураган не помнил как дошёл до каюты. Его трясло. Зубы стучали, а кожа покрылась мурашками. Ноги и руки простреливало судорогой, а пелена всё сильнее застилала глаза.       Мужчина ввалился в комнатку скуля, как раненый зверь. Бедняга упал на четвереньки, жалобно всхлипывая и мотая головой. Он всё ещё пытался сбросить с себя это отвратительное цепенеющее чувство!       Когда Тайфун влетел в каюту и бухнулся на ковёр, Вульфвуд слетел со сдвинутых кроватей и бросился к нему.       — Тонгари! Что с тобой? — испуганно вскрикнул он, держа лицо любимого ладонями. — Твою мать! Тонгари, ответь!       Вэш дышал, будто загнанный зверь. Ему стоило огромных трудов поднять руку к Вульфвуду.       Николас с ужасом заметил, как она покрывается чёрной кожей с изящным рисунком ярко-фиолетовых рун.       Волоски на руках священника моментально встали дыбом. Дыхание застряло в глотке, и он бухнулся на задницу, отползая от чудовища, которое однажды едва не лишило его жизни.       Третий замер. Зрение постепенно возвращалось к нему. Дыхание выравнивалось. Сердце перестало пропускать удары. Мужчина постепенно приходил в себя, медленно моргая и чувствуя, как по вискам и щекам стекают мокрые капли холодной воды.       Чёрная броня приятно растекалась по коже. Защищая, оберегая, предупреждая. Когда-то давно они с Первой и Вторым называли это тигриной шкурой, которая сообщает глупым жертвам об опасности хищника. Вэш сбросил с плечей непонятную алую тряпку и поднялся, опираясь механической рукой о дверь каюты.       Заметив движение в углу, блондин резко повернул голову и заметил побледневшего человека, который держал пистолет в дрожащих руках. Ха. Ничего нового.       «Но где это я?»       — Корабль, — догадался Третий, судя по шуму над головой. Уникальный слух улавливал гомон множества людей. На жестоком лице Станции мелькнула безумная улыбка, а поверх правой кисти моментально выросли два длинных острых лезвия обсидианового цвета. Руны на них нетерпеливо пульсировали и сияли ядовитым фиолетовым светом. — Как удобно. Столько мусора в одном месте!       — Тонгари, умоляю, — прохрипел священник, взводя курок.       — Начнём с тебя, крыска.