To Be Human

       Близнецам 3 года       — Тест двести тридцать седьмой. Проверка огнеупорных свойств телесной брони. Подопытные Второй и Третий, приготовиться!       — Хоть бы раз по имени назвали, а? — хохотнул Второй и поднял руки вверх.       Вэш усмехнулся и скрестил руки на груди. Их тела моментально покрылись защитной кожей — белоснежной, с голубыми отливами и чёрной с фиолетовыми. Подросток запоздало вспомнил о волосах, которые однажды растворило кислотой, и тогда пришлось несколько месяцев ходить лысым. Первая жалела его и много плакала, а Второй хохотал до слёз и придумал сотню обидных и в то же время смешных кличек.       Именно поэтому сейчас Третий создал тёмную непроницаемую ткань из искрящегося вокруг воздуха, и его голову обсидиановым шлейфом укрыл капюшон. Брат решил, что он позёрствует и сотворил такой же, только белый. Он выглядел крупнее, массивнее и более защищённым. Нотки соперничества всегда присутствовали в жизни мальчишек. Уже три года, с самого рождения.       Вэш ненавидел четвёртый полигон. Тесное узкое помещение, утыканное разнообразными ловушками для Станций, раскрасило его тело ожогами, порезами, следами от пуль. Учёные считали, что это малая цена за то, чтобы стимулировать моментальное появление брони на его теле. Ты будешь благодарен — так говорили эти садисты.       За стеклом наблюдательного пункта появилось хорошенькое личико Первой. Она заулыбалась и помахала Вэшу и Второму. Парнишки синхронно выпрямились, словно хотели казаться выше и старше, но появление сестры обрадовало только Второго.       — Смотри-ка, здесь Рем!       — Зря они притащили её сюда, — выплюнул Вэш, отходя от брата на пару шагов.       В присутствии Рем Второй вёл себя особенно жестоко. Больно вспоминать, что часть огромных рубцов на теле Третьего — его работа. Он дрался как безумец, чтобы проявить себя сильнейшим в их вечных схватках перед людишками, но когда на полигоны приводили Первую, Второй слетал с катушек. В такие моменты Вэш угадывал в его глазах желание убить. Стать единственным достойным в глазах девушки.       Мальчишек объединяло желание избавить Рем от грязных опытов. Но когда учёные задумали скрестить Независимых, Второй загорелся этой идеей и потакал людишкам во всём. Вэша же отвращала сама мысль о продолжении рода с сестрой. Даже после того, как Первая призналась исследователям, что хочет, чтобы Третий стал её парой.       Никогда!       — Приготовиться! — скомандовал голос сверху. — На старт. Внимание. Начали!       Яркие языки пламени вспыхнули со всех сторон! Они лизали пятки, бились алыми всполохами из стен, поток жара окатывал бушующими волнами сверху! Воздух, стены, пол моментально раскалились; тяжёлый воздух оседал в лёгких, горча на кончике языка гарью; глаза слезились, ресницы плавились.       Из-за ужасной видимости Вэшу безумно сложно уклоняться от атак Второго. Но он по-прежнему прыгает от стены к стене, падает на колени, прикрывая руками голову или же резко взмывает вверх, избегая ударов длинными плетьми с лезвиями. Его собственная броня интуитивно выпускает чёрные острейшие клинки, но единственное, для чего Третий использует их — отражение атаки. Потому что Вэш как никто другой знает: единственное, что может разрушить броню Станции — это лезвия другой Станции.       Открытая ладонь попала на раскалённую трубу. Уклоняясь от хлесткого удара лезвий брата, Вэш не успевает среагировать на струю напалма и кричит от чудовищного ожога. Левая кисть моментально покрывается белёсыми пузырями, которые лопаются из-за чудовищной температуры. Рем кричит, привлекая к себе внимание, и тогда Вэш делает ещё одну ошибку — пропускает удар Второго.       Израненная рука словно в тумане падает к его ногам. В плавящемся воздухе слишком много ненавистного красного, что пульсирующими толчками заливает всё вокруг.       — Прекратить! Прекратить немедленно! — надрывно звучит из динамиков.       Огонь исчезает, и вместо него всё вокруг окатывает ледяной водой! Поначалу она кажется божественным даром, моментально остужая всё вокруг. Но спустя минуту она вызывает боль и спазмы во всём теле; зубы дрожат, мышцы трясутся, а голову охватывает тесный обруч мигрени от переохлаждения.       Третий сползает по стене, хватаясь за обрубок руки. Кадык дёргается, крики застряли в горле, а нечеловеческая боль прошивает тело и сознание. Всё вокруг окрашивается алым, а на лице Второго торжествует улыбка победителя.       Глаза застилает тёмная пелена. Становится тихо. Спокойно.       Холодно.       Холодно, как тогда. И зубы стучат. Как тогда.       Но искусственная рука совсем другая. Легче, подвижнее. Не как после давней травмы. Не как тогда.       Мужчина наугад вываливается из душевой кабинки, хватая красную тряпицу на подсознательном уровне.       В голове сплошные провалы. По пути он погружается в них и выныривает, как утопающий в проклятой ледяной воде. Как во втором полигоне, в бассейне с солёной водой, когда человеческие твари выясняли, сколько они со Вторым продержатся под толщей воды без воздуха.       Ноги сами ведут его в каюту. Нырок глубоко-глубоко в подсознание, и снова на поверхность, чтобы жадно глотнуть воздух. Чьи-то крепкие горячие руки ловят его лицо, и от этого родного и приятного жеста хочется скулить и жаться к теплу как побитая псина.       Но разве его когда-то ловили?.. Беспокоились за него? Жалели? Нет. Топили. Истязали. Унижали!       Чёрная броня запоздало реагирует, растекаясь по телу приятным защитным слоем. Блондин поднялся на ноги и наконец пришёл в себя. И пусть он чувствовал себя потерянным во времени и пространстве, мужчина понимал одно: он на свободе. Мысли о побеге словно натыкаются на незримую стену в мозгу, рисуя вместо этого полустёртые, размазанные картины прошлого. Впрочем, всё равно как, но Третий смог сбежать. Вот, что важно.       Щелчок предохранителя заставил его обернуться на звук. Смуглый мужчина даже не пытается скрыть ужас в глазах, но его лицо кажется блондину знакомым. Проклятое оружие и гомон людей — о, как же здесь было много этих тварей — разжигает гнев и ненависть в душе Станции, а потому он потакает своему кровожадному чувству мести и выпускает обсидиановые лезвия.       Они прекрасно кромсают человеческую плоть. Вэш не помнит, откуда он это знает. Позже он разберётся со своими потерянными воспоминаниями.       Второй, окажись он на месте Вэша, побежал бы искать укрытие, прятаться и бежать от преследователей. Но Станция чувствует, как безумие и жажда крови распирают его изнутри и хищно улыбается. Перед побегом он объявил войну всему роду людскому. Хоть это запомнил.       — Начнём с тебя, крыска.       Блондин медленно идёт к нему. Мягкий ворс выцветшего ковра дарит приятные ощущения босым ногам, а паника в глазах жертвы разливается по венам сладкой патокой. Дуло пистолета наставлено прямо в грудь, но эта смехотворная игрушка в руках человека не пугает Станцию. Он с лёгкостью отобьёт пульки мелкого калибра.       — Чего ты ждешь? — подначивает Вэш знакомого незнакомца и разводит руки в стороны. — Стреляй. Ну же!       — Как я могу выстрелить, Тонгари, — сквозь зубы шипит Николас. — Если я готов сдохнуть за тебя?       Вэш остановился и уставился на него, как на внезапно заговорившего песчаного червя. Он склонил голову на бок и на всякий случай спросил — не повредился ли бедняга умом от страха?       Рука, держащая ствол, медленно опустилась. А после отшвырнула оружие подальше. Станция пожал плечами и хотел шагнуть ещё, но вероломный человечишка схватился пальцами за край ковра и со всей силой дёрнул на себя! Вэш хлопнулся назад, взмахнув руками от неожиданности и восхитившись смелостью этого идиота. Вульфвуд не стал терять время и закатал блондина в ковёр со скоростью света, оставив снаружи только голову злобной версии Тонгари. Он уселся верхом на скрученный валик и стиснул коленями середину, там, где должны были находиться руки.       — Тонгари! Приди в себя! — воскликнул мужчина.       — Тебе конец! — с радостной улыбкой заявил Станция.        Третий завозился и постарался как можно скорее прорезать толстые пласты единственный рукой с лезвиями. Однако ребристое оружие зацепилось за спутанный ворс и застряло, не двигаясь ни вперёд, ни назад. Это взбесило и раззадорило мужчину, и он злобно заорал, забившись в этой смехотворно простой и дурацкой ловушке! Пару раз он хлопнулся затылком о дощатый пол, рыча и беснуясь, но вдруг мягкие ладони поймали его под голову и не позволили дальше травмировать себя.       — Только не причиняй себе боль! Прошу, Вэш! — пастор наклонился совсем близко, позволяя голове любимого лежать на раскрытых ладонях. — Это я, Николас!       Священник рискнул склонить голову и вытянуть губы. Нежнейший священный поцелуй должен, нет, просто обязан привести возлюбленного в чувства! В этот раз непонятный бред преследует беднягу Тонгари особенно жестко, но любовь, самое светлое и тёплое чувство поможет им! Не бить же его каждый раз по башке.       Ну же, Господи…       Крепкие белоснежные зубки впились в его щёку, а рядом с ухом послышалось злобное рычание!       Вульфвуд воскликнул от возмущения и в ответ вцепился крепкими резцами в шею засранца, впивая их аккурат над тем местом, где заканчивался «ворот» чёрной брони. Они трепали друг друга, плотно сжав челюсти, но вскоре Третий первым ослабил хватку и хрипло охнул.       «Я его знаю?»       — Ты что, позвал меня по имени? — выдохнул блондин, часто моргая. — Людишки никогда не зовут нас по имени.       — Не знаю, что ты имеешь против «людишек», — выдохнул Николас, не отказав себе в удовольствии куснуть засранца снова, прежде чем приподняться. — Но мы с тобой вроде как встречаемся.       «Может быть и знаю. Пахнет… так странно.»       Вэш повернул голову и прижался носом ко взмокшему виску человека. Знакомый горчащий привкус табака и пороха, яркого мускуса и сухой, словно знойный солнечный день в Пустоши, аромат смуглой кожи. Лёгкие оттенки непонятного родства бередили крохотными иголочками сердечную мышцу, и Третий широко распахнул глаза.       Не может быть.       — Ты не человек! — поражённо выпалил он и на пробу слизнул каплю пота с чужого виска.       — Ха? — Николас удобнее оседлал «блинчик» и вновь стиснул его коленями. Он поднял большими пальцами верхнюю губу и продемонстрировал большие крепкие резцы верхней и нижней челюсти. — Поэтому?       Горячий восхищённый взгляд, которым наградил его Вэш, был непередаваем! Он завозился в ковре, пытаясь выползти из ловушки, но уже не грозился выпотрошить священника, как рыбку. Каратель усмехнулся, не ослабляя хватку ног и погладил возлюбленного по шее, где алыми отпечатками виднелись следы его зубов. Черная броня частично растаяла под его пальцами, и падре воспринял это как акт доверия.       — Я знаю тебя, — сдался Третий, сосредоточенно хмурясь. — Но не знаю откуда.       — Мы встретились пару месяцев назад. И теперь едем в Июль, чтобы ты вспомнил своё прошлое. Ну и как я сказал, мы встречаемся с твоим другим «я», — терпеливо выдохнул Ник, чувствуя под собой возню. Но он не придал этому особое значение, будучи уверенным, что ковёр прекрасно обездвижил Вэша.       — Нет никакого другого меня! — вспылил Третий, с плохо скрываемым обожанием глядя в рот Карателя на его резцы. — Я — это я. Единственный и не повторимый.       — Неповторимый — это точно.       Мужчина вздохнул, чувствуя себя идиотом и не понимая, как реагировать на то, что Вэш обзавёлся ещё одной личностью. Или его Тонгари — другая личность? Наверняка есть какое-то психологическое объяснение этой хрени, но он был наёмником и священником, и ни черта не разбирался в этом деле. По крайней мере Вэш вспомнил, что знает его, а это уже было прогрессом. Оставалось только ждать, пока Ураган придёт в себя. Уж больно не хотелось бить его. Да и не факт, что поможет.       — Ты не человек, — повторил Вэш, прожигая его внимательным взглядом. — Но и не станция.       — Наверняка ты чувствуешь так из-за экспериментов, — признался Николас. Почему-то с «незнакомым» Вэшем говорить об этом было проще, чем с возлюбленным. — Лекарство, которое мне вливали, создавали из… гмх, крови станций.       — Ещё один подопытный кролик? — грустно усмехнулся Третий. — Глупый человеческий кролик.       — «Ещё один»? Значит, вот почему ты терпеть не можешь людей, — догадался Каратель. Он открыл рот, чтобы продолжить мысль, но этот долгий гипнотический взгляд на его зубы вызвал нервные смешки. — Что, они так нравятся тебе?       Вэш поджал губы и упрямо отвёл глаза в сторону. Вульфвуд низко рассмеялся, и еле ощутимо обхватил зубами его горло. Кадык Станции дёрнулся, и Третий медленно закрыл глаза, обессиленно откидывая голову на подставленную ладонь Ника. И вновь череда лёгких покусываний прошлась по открытой шее к ключице, сопровождаясь горячим дыханием священника. Блондин застонал, и от этого у Ника моментально встал.       — Р-разберусь с тобой после, — выдохнул Третий, приоткрыв затуманенные глаза.       Послышался рвущийся звук распарываемой ткани, и Станция сбросил с себя надоедливого человека. Вэш вскочил с места, освободившись от хитрой, но временной ловушки и распахнул дверь каюты.       Каратель ринулся к нему и резко захлопнул дверь. Он не мог позволить своему другу разорвать несчастных пассажиров парохода!       Глаза Третьего моментально вспыхнули ледяным отсветом. Вэш молниеносно обернулся и кончики обсидиановых лезвий прижались к подбородку священника. Они были столь острыми, что мужчина ощутил, как на еле проткнутой коже набухла капелька крови и медленно скользнула вниз, смешавшись с холодным потом.       — Вульфвуд, — вкрадчиво выдохнул Станция и опасно сузил глаза. — Я ведь могу и передумать.       Механическая ладонь оттолкнула святошу подальше, заставляя сделать по инерции несколько шагов назад. Вэш кинул на человека высокомерный взгляд и снова раскрыл дверь. По коридору прошли смеющиеся студентки в махровых халатах и с полотенцами на головах. Третий облизнулся и представил как прекрасно будут смотреться разводы крови на этом белоснежном хлопке. Всех убить. Выбросить мусор.       — А хочешь… — вкрадчиво раздалось за его спиной. Николас лихорадочно облизнул губы и затаил дыхание. — Волчок покусает тебя за бочок?       Третий оторопел и бросил на него удивлённый взгляд через плечо.       Дверь громко скрипнула и медленно затворилась.