Amor non est medicabilis herbis

Её кожа сияла под лучами солнечного диска, отливая бронзой. В распущенных волосах мелькали золотые нити и, оголяя стройное тело юной неферут. Эвтида Ему кажется кощунственным любое его сокращение. Её имя — живительная сила. Её имя- благодать.Дар богов. Она звонко смеётся, запрокидывая свою голову назад и Амену кажется, что это зрелище куда привлекательнее золотых фрезок царского дворца. Эвтида ступает босыми ступнями по горячему песку и, оборачиваясь смеётся громко и заливисто. — Амен, — томно шечет она и широко улыбается, продолжая куда-то идти. Она соблазнительно виляет бедрами, маня эпистата за собой и тот, не понимая зачем, идёт за ней. Лёгким движением девушка распускает завязки своего платья и полупрозрачная ткань падает к её длинным загорелым ногам. — Амен, — заливисто смеётся девушка И он забывает как дышать. Мужчина тяжело сглатывает ком в горле когда она подходит ближе и шепчет что-то неразборчивое алыми губами. Взгляд дерзкий, лукавая улыбка. Она целует его жадно и страстно, будто пытается выпить все его жизненные соки, поглотить его Ка. Но эпистат не против, даже если на её губах яд, Амен испил бы его жадно как холодную воду благословенного оазиса в красной пустыне Египта. Он прижимает её к себе и углубляет поцелуй. — Скоро придёт и твой час, — всё так же улыбаясь, шепчет Эвтида, вонзая в его шею острый кинжал, взявшийся неизвестно откуда. Он падает и видит кругом не тот самый оазис, а пораженные болезнью Фивы и горы трупов кругом. Женщины, мужчины, дети и старики. Все они лежат, разлагаясь под жаркими солнечными лучами, а плоть их поедают крокодилы. Он осматривается и видит ползающих под ногами змей, что сплетаются и шипят. Он вскакивает со своего ложа и жадно вбирает свежий ночной воздух. Во рту ужасно сухо. Это всё был сон. Ужасный кошмар, привидевшийся мужчине в ночи. И, покидая кровать, он облачается в свою привычную одежду, вешая на пояс свой меч. Он знает, что больше не уснёт, много раз пробовал, да без толку это всё. Лучше пройтись, может хоть так эта неферут выйдет из головы. В храме было тихо. Лишь многочисленные факелы, развешенные вдоль стен, негромко потрескивали, освещая эпистату путь. Он шел по широким коридорам и, всматриваясь в черную густоту ночи, крепко размышлял, но всё его уединение нарушило протяжное мяуканье. — Тише, глупая, — шикнул женский голос, — нам ещё больше внимания охотников не нужно! — Покажись, — громко приказал Амен, скрестив руки на груди. Его уже порядком начинала забавлять вся эта ситуация. Тень нехотя вылезла из-за колонны и перед охотником возникла Эвтида. Лазурная ткань её платья развивается, оголяя стройные ноги. — Эпистат, — говорит она, смело смотря ему прямо в глаза. — Думала в такой час вы всё ещё снами наслаждаетесь, — широко улыбнулась девушка. Амен лишь хмурится, сводя белёсые брови к переносице. Думает, что слишком уж наглая эта девчонка. Плутовка. — Покажи сумку, — будничным тоном требует охотник, протягивая руку вперёд. Видит, что запал её немного поутих и улыбка более натянута. — Всё думаете, что я шезму… — цокает она, лениво снимая сумку с плеча, будто бы это не так. Одной рукой Амен снимает факел со стены, пока второй лезет внутрь. Ничего интересующего его нет. Ни маски, ни плаща, одна лишь бутыль, откупорив которую эпистат ощущает легкий травянистый запах. — Вино, — поясняет неферут. — Для крепкого сна… Он ухмыляется — Дорогого стоит твой сон, Эвтида, — подмечает охотник. — Наставник знает чем занимаешься в такой час? -Уже говорила, эпистат, телом не торгую, — подойдя ближе, отчеканила девушка, — а гулять по ночам не запрещено, на сколько мне известно. Её подбородок вздёрнут по-царски, а взгляд холоден, будто он был пойман с поличным за чем-то непристойным. Она громко хмыкает и, подозвав вылизывающуюся где-то в стороне кошку, уже собирается уйти, но Амен не какой-то молодой лекарь, на эти фокусы не поведётся. Он хватает её за запястье, останавливая. Смотрит пристально в её зеленоватые глаза. — С огнем играешь, Эвтида, — щурится мужчина, разглядывая её лицо внимательнее. Пухлые губы, острые черты лица… В ней есть что-то такое, что давно не даёт ему покоя. Что-то таинственное и доселе неизвестное ему. — Уже боюсь, — саркастично шепчет девушка, вырывая руку. Она негромко подзывает кошку и удаляется прочь, оставляя эпистата наедине со своими мыслями и ароматом сирени. Кошка ненадолго задерживается рядом с мужчиной, внимательно осматривая его и, громко мяукнув напоследок, удаляется за своей хозяйкой. Он был готов поклясться, что видел как это существо улыбнулось ему. — Исфет, — ругается он и продолжает свой рейд. В Гермополе всё спокойно. Тихо всё и в храме, отчего охотник позволяет себе вернутлся в собственные покои. Он ставит бутыль вина на стол и неспешно снимает с себя своё обмундирование, укладываясь на белоснежные простыни. Сон приходит к нему почти мгновенно, а вместе с ним и она.

***

День был жаркий. Солнечный диск чинно возвышался на голубом небе и грозился вскоре пропасть за свинцовыми тучами, плывущими из-за горизонта. Дожди были ужасной редкостью и на своём веку девушка могла поклясться, что видела их всего лишь трижды. — Эва, — толкает её в бок Дия в попытке вытащить ту из своих крепких дум, — о чём ты можешь думать вообще в такой час? — Никак о самом Верховном эпистате, — цокает Рэймсс, отпивая из своего кубка, — поговаривают, что ночами сбегаешь к охотнику, — недовольно шипит мужчина, наклоняясь чуть ближе, глазами указывая на стоящего в тени колоннах храма. Следит за всеми, впиваясь в фигуры обитателей храма Тота внимательными взглядами. Посмотрел на одного, другого и теперь уставился на неё. У Эвы по коже бегут мурашки и желание пробирает животное — скорее бы отвернуться, лишь бы избавить себя от такого внимания. Но Эва лишь вскидывает голову и приподнимает одну бровь, улыбаясь. Взгляд Амена каким-то рассеянным становится на пару мгновений и мужчина хмурится, продолжая смотреть. Глаза Дии с ужасом расширяются от подобных заявлений и та недоверчиво смотрит на подругу, больно ударив её по плечу. — Что если и так? — лениво спрашивает Эва, всё ещё смотря на медленно плывущие пузатые тучи. — Завидуешь или ревнуешь?! — она с любопытством смотрит на шезму, сидящего перед ней, наклонив голову немного в бок. Глаза её блестят как у демонов загробного мира, отчего даже некроманту вроде Реймсса становится немного не по себе. — Это не шутки, — шепчет Дия и Реймесс согласно кивает. — Один неправильный шаг и ты всех нас приведёшь к плахе, наши жизни и так на волоске с этой поездкой в Фивы! — Если меня и поймают, то первое, что я скажу охотникам- твоё имя, — Эвтида широко улыбается и подмигивает мужчине. Они сидят так какое-то время под громкие жалобы и причетания Дии, когда к ним, наконец-то, приходит Исман. Он является не частым гостем их компании. Как любил говаривать Реймсс:"Другой он. Из другого теста» Так оно и было. Слишком уж светлый для этой всей грязи. Эва всё чаще молчит. Слышит тихие шепотки в своей голове. Такие холодные и… мертвые. Что аж мурашки по спине бегают туда-сюда, туда-сюда Возможно это всё последствия её кошмаров, а, может, то вовсе это были не кошмары. К ней всё чаще приходит Анубис.Зовет её, так требовательно и так громко, что в ушах звенит. Он будто бы рядом, всегда с ней, отчего мурашки бегут по спине. Эва чувствует, что действительно находится под присмотром чьих-то холодных глаз. И шезму быть не надо, чтобы понять кто является их обладателем. Голова уже раскалывается от подобного внимания и она быстро кладёт финик в рот, вскакивая с места, чтобы удалиться уже в самое тихое место, в библиотеку. Если она хочет быть лучшей, то ей стоит как можно больше заниматься, если и не практикой, то хотя бы теорией. Эва любила библиотеку. Там было тихо и за исключением небольшой группки лекарей могла считаться вполне уединенным местом. Древние пыльные фолианты стояли на длинных полках вдоль стен, создавая множество потайных отделов, о которых многие и знать даже не знали. Но Эва отлично знает каждый тайный уголок этого места. Она внимательно осматривается чтобы убедиться, что она точно осталась незамеченной и быстро юркает в один из таких отделов. Тонкие пальчики быстро бегут по кожаным переплётам и, найдя нужную книгу, тут же достают её. Книга мертвых Эве кажется забавным, что все охотники денно и ночно рыщут по городу в поисках обладателей масок и мантий, когда под носом у них чернокнижные фолианты и группка неопытных шезму. Она читает в захлеб. Анубис — страж весов и проводник в загробную жизнь. Бог мертвых… Иероглифы сливаются в общую кашу, когда она быстро бежит по ним своими глазами. Её интересует лишь одно. Тёмный ритуал по вызову Анубиса в мир живых. Звучит более чем опасно, но ей плевать. Главное узнать причину её видений и способ избавиться от них и всё. — Кинжал, молоко, мёд и мёртвые вороны… Эва бегло бежит по необходимым вещам для совершения ритуала как вдруг недалеко от неё раздаются шаги. Громкие и торопливые. — Исфет… — шепчет неферут, захлопывая книгу и судорожно засовывая её к другим фолиантам Если это кто-то из охотников, то вряд ли она сохранит свою голову на плечах до заката. — Так и знал, что ты будешь здесь, — Реммао громко хмыкает, подходя ближе, и Эва выдыхает, поднимаясь на на ноги -Чтоб тебя Сехмет… — договорить она не успевает как наставник хватает её за локоть и с силой выволакивает из секции. Он тащит её по длинным коридорам и Эва громко возмущается, пытаясь выдернуть свою руку. — Что ты творишь? С хеком перебрал?! Но Ремао молчит. Эвтида внимательно смотрит на лицо наставника и только сейчас замечает, что спокойствие на лице его напускное. Брови сведены к переносице и желваки ходят ходуном. Он явно не в духе. — Да что происходит, во имя Ра?! — Смотри, — лишь выдал он, кивнув куда-то перед собой. И только сейчас Эва заметила, что они стоят на семнех, откуда Гермополь расстилался на сотни арур, — Смотри, — громче повторил наставник и Эва повиновалась. На небольшой площади толпились люди. Мужчины, женщины и дети. Старики и молодые, а по середине сам Амен с небольшой группкой охотников, окружавших какого-то мужчину. — Этот человек повинен в хвори, отравляющей Египет, — громко чеканил эпистат и сердце Эвы как-то быстро заколотилось. — Неужели… — Этот мужчина — черномаг, — и в этот момент Тизиан, верный пёс эпистата высовывает из мешка чёрный плащ и маску, в то время как волны шепотков уже во всю гуляют среди народа, — и он заплатит за это своей жизнью. Мужчина отчаянно пытается оправдаться, ползает в охотничьих ногах и рыдает навзрыд, твердя, что всего лишь нашёл эти вещи сегодня утром у своей лодки, но всем плевать. Холодную сталь, что в руках охотника не переубедишь. Палач заносит свой меч и в толпу летит отрубленная голова. Женщины брезгливо отходили в стороны, пытаясь увести любопытных детей как можно дальше, и лишь мужчины восторженно славили фараона и его ищеек. Кто-то даже осмелился поднять голову, торжествующе предлагая всем отметить столь славный день. — Этот мужчина, — шепчет Эвтида, — он не не был черномагом, — в голове что-то неприятно пищит и всё вокруг начинает медленно плыть, соединяясь в одно большое чёрное пятно, — и мы знаем это с тобой. -Бедолаге не повезло найти маску и плащ, которые кто-то так удачно выкинул на днях… Ты должно понимать, Эва, что на кону не только твоя жизнь, но и судьбы других. Ей кажется это забавным и, возможно, она бы даже засмеялась, но сил не было совсем Что-то густое и влажное побежало из носа и, коснувшись, шезму увидела кровь. — Эва… — обеспокоенно воскликнул Реммао, но было уже поздно. Девушка проваливалась в блаженное небытие и лишь мёртвый, холодный голос нежно шептал ей: — Он — смерть