WINGS OF A KILLER

      Взгляд Пака упёрся в широкую спину. Мысли гудели.       Как хорошо, что он этого не видел. Чимин сгорел бы со стыда, узнай Гук, какую бездну разворошил внутри него.       В конце концов, прятать уязвимость за повёрнутой к нему спиной всегда казалось легче. Чонгуку же — отвернуться первым, чтоб не выдать свою.       – Идёшь?.. – угрюмо буркнул охотник через плечо.       Чимин лишь тихо промычал.       

* * *

      Десятки неподъёмных ящиков, укрытых под брезентом, были доверху набиты всем, что только можно было притащить из человеческого мира: от консервов и круп до батареек с противогазами. Чонгук остановился возле двух громадных саркофагов, для которых было выделено особое место, и поставил фонарь на один из закрытых ящиков.       Наполированные стволы с ножами, дископодобные пилы и увесистый арбалет поблёскивали в свете лампы, как сокровища в гробнице. Чонгук достал чуть потёртую пушку, и в глазах его тут же вспыхнула яркая искра. Словно погружённый в транс, он ловко завертел пистолетом в воздухе, красуясь.       – Glock. Классика, добавить нечего. Самый лучший напарник для быстрого реагирования, – лицо Гука растянулось в широкой улыбке. Об оружии он мог бы разговаривать часами. – Следующий на очереди — Heckler. Точный, надёжный, как часы. Адаптируемый. Одним словом, настоящий немец. Смотри не обесчесть его своим касанием, сначала дорасти нужно. И, наконец, Beretta. Крутая малышка, но порядком износилась. Подозреваю, лет ей даже больше, чем нам. Сам понимаешь: характер у неё, как у дамы в почтенном возрасте, не сахар. Так что, думаю, начать всё же стоит с Glock’а, – и подкинул пистолет Паку.       «Вот же ненормальный… – подумал тот, едва не выронив пушку. – Дать незнакомцу оружие прямо в руки».       – Ещё есть вот такой Benelli Supernova... Элегантный засранец, чтобы повыпендриваться, – Гук погладил длинный ствол дробовика с особой нежностью и вдруг прицелился Чимину прямо в лицо.       Сердце на мгновенье ухнуло.       – Обоссаться, как смешно, – угрюмо пробурчал Пак.       Синяки на шее всё ещё саднило, напоминая ему о непредсказуемой придури, заточённой в чужой голове. Чонгук многозначительно ухмыльнулся.       – Огнестрел — самая важная часть в моей работе, но есть ещё пара интересных приспособлений, – и взял с соседней полки плотный свёрток. – Я хочу, чтобы ты попробовал кое-что особенное. Думаю, тебе понравится.       

* * *

      Снаружи было тихо. Слишком тихо.       Влажность и безветренная прохлада липли на кожу тонкой плёнкой. Чонгук завёл их в самую дремучую часть леса, где гигантские стволы деревьев – местами почерневшие от старости, – тянулись на километры ввысь, казались безжизненными и каменными.       Тусклое солнце нехотя отбрасывало лучи на удушливо переплетённые кроны. Чимин осторожно оглянулся по сторонам: древесная кора была такой же изувеченной, как и плоть Чонгука.       – Начнём с чего-то полегче, – наконец, заговорил он, когда лес начал редеть, и впереди показалась голая поляна. – Я покажу.       Это место напоминало опустевшее поле битвы. Чонгук скинул с плеча сумку и расставил пустые консервные банки на иссохший пень. Расстояние в десять метров от целей показалось ему оптимальным: отсчитав его шагами, Гук схватил Чимина за толстовку и приказал держаться рядом.       – Закрой уши и будь начеку. Будет шумно, – спокойствие в его голосе притупляло тревогу. – Если что, придётся немного побегать.

      \The Used – Pretty Handsome Awkward\

      Выхватив из кармы пистолет, он ловко подкинул его в воздухе и вставил кассету блестящих патронов. Рука Чонгука рассекла воздух, как лезвие. Движения были резкими и чёткими, отточенными до совершенства.       Глаза Пака загорелись.       – Уши, – твёрдо повторил Гук, и Чимин послушно прикрыл их ладонями.       В следующую секунду тишину разбили несколько громких выстрелов: всего двенадцать на каждую банку. Град из пуль заставил Пака вздрогнуть и прищурить глаза. Полукровка занимал собой всё пространство: кувырок вправо, назад, выстрел лёжа, из-за спины — засранец… бесстыдно рисовался, но прицел Чонгука, неизменно точный, не оставил мишеням ни единого шанса.       Из дула пистолета потянулась серая дымка. Гук выпрямился, взглянув на Чимина из-под налипших на лоб волос, и уголок его губ потянулся вверх.       – Здорово, правда? – заведённо прошептал он с лёгкой отдышкой. Пак глядел на него зачарованно, не моргая. – Но это была только разминка…       Ладонь Чонгука нежно легла на широкий набедренный пояс, затянув его потуже. Наконец, Чимин мог разглядеть крепившийся на нём механизм с баллонами и ножнами как следует.       – Для чего это?.. – кивнул головой Пак, рассматривая металлические турбины.       Чонгук потянулся к сумке с оружием и выудил дробовик HK MP5 — верную смерть для всякого противника.       – Сейчас увидишь.       Воздух вокруг них засвистел. Выстрелив вверх крюком, Чонгук взмыл в небо со скоростью молнии. Уследить за ним было нелегко. Мощные подошвы его ботинок оттолкнулись от дерева, и чёрный силуэт, совершив крутой кувырок в полёте, выхватил длинное лезвие из ножен.       Секундой позже ветка размером с Чимина с грохотом повалилась ему под ноги. Пак едва успел отпрыгнуть в сторону, как всего в миллиметре от его носа пронёсся Чонгук, держась за прочный трос. Засранец был великолепен и дико уверен в себе: перешёл в режим выживания.       Шальная очередь из дробовика в прах разнесла то, что осталось от мишеней, разорвав их на куски. Горячее железо ствола обожгло Чонгуку кожу, когда он перекинул ремешок MP5 через плечо. Чимин услышал его недовольное шипение за мгновение до того, как Гук схватил его и взмыл вверх вместе с ним.       Создаваемый ими поток ветра унёс крик Чимина вдаль, и вновь его пальцы впились в Чонгука так сильно, что могли бы проткнуть его руку насквозь.       – Эй, полегче… – самодовольно хмыкнул Гук.       Пак невольно посмотрел себе под ноги. Дыхание спёрло: одно неловкое движение, и он расшиб бы голову насмерть. Никогда ещё высота не ощущалась такой явственной и непокорной.       Морозный воздух уносил их всё глубже в чащу леса, куда уже не могли пробиться тусклые лучи. Сердце тяжелело.       «Только не урони… Не урони… – взмолился про себя Пак, вжавшись лбом Чонгуку в шею».       Тело ощущалось деревянным. Паника подступала к горлу тошнотой.       – Открыл глаза! – прогремел грозный голос Гука. – На тросах спать запрещено!       Чимина затрясло. От страха. Неизвестности. И жалости к себе. Темнота сжималась вокруг него тугим обручем. Давила. Невозможным казалось её обуздать.       Безликие силуэты деревьев проносились мимо, смешиваясь в неприглядную синюю кашу. В голове взбушевался ураган.       – Меня… Меня сейчас вырвет… – из последних сил завыл Пак. – Пожалуйста…       Глаза Гука взволнованно забегали по его лицу – мертвецки бледное, – и, раздражённо процедив «твою мать…», он нырнул вниз.       Едва их ноги ступили на промозглую землю, Чимин упал на четвереньки и закашлял. Содержимое желудка вышло беспрепятственно, но облегчения не наступило.       – На вот… Оботри… – Чонгук кинул ему кусок потрёпанного бинта и сердито цокнул языком. – Что, обратно пешком придётся топать?       – Прости… – с трудом выдавил Пак.       – Да что, чёрт подери, с тобой такое?! В самом деле…       Чимин крепко вцепился рукой в траву, походившую скорее на склизкие водоросли. Было мерзко, но не хуже ощущения безвыходной невесомости, от которого он никак не мог оправиться.       – Сл… слишком высоко…       – И всего-то? – фыркнул Гук. – Ты заной ещё, неженка. Живо поднялся! Противно на тебя смотреть.       Скоро завыл зябкий ветер. Даже в кроссовках Чимин чувствовал, насколько ледяными стали его ступни. Размазав редкие слёзы рукавом, он нехотя плёлся за Чонгуком, пока они снова не вышли на одинокий пустырь.       – Сопли вытер? – шутливо хмыкнул Гук, расставив новые банки. Раздражение исчезло с сурового лица, и Чимин снова вздохнул свободно. – Будешь целиться, не испачкай мою крошку.       Нащупав в кармане пистолет, Пак вытянул его перед собой и шмыгнул носом. Глаза рассеянно забегали по увесистому корпусу.       – Понятия не имею, что с этим делать…       Чонгук обошёл его со спины.       – Главное, что нужно усвоить, когда берёшь огнестрел — это то, что оружие является продолжением твоей руки. Ты должен ровно дышать и двигаться с ним, как одно целое. Вот так…       Горячие руки коснулись костяшек Чимина, помогая прицелиться. От жара его тела кожа покрылась мурашки, когда лопатками Пак упёрся в широкую грудь позади. Чонгук крепко сжал его, ведя их руками по воздуху.       – Чувствуешь?.. – хриплый голос у самого уха заставил Пака вздрогнуть. Он услышал, как Гук улыбнулся. – Стреляй…       Нажав на спусковой крючок скорее от неожиданности, Пак сморщился. Отдача ударила по рукам, зазвенело в ушах, и резко он влетел спиной в Чонгука.       – Мимо, – хмыкнул тот. – Ты безнадёжен.       Чимин дёрнул плечом, оттолкнув его, и недовольно буркнул.       – Ещё раз.       Очередная пуля с грохотом разрезала воздух, но вновь улизнула от намеченной цели. Чонгук тихо рассмеялся.       Кровь закипела. Чимина словно переклинило. Резко развернувшись, он наставил дуло пистолета охотнику промеж глаз.       – Чего?.. – грозно нахмурил брови тот.       – Смешно же тебе. Так давай, посмейся ещё, – взгляд Пака выглядел достаточно безумным.       – Заканчивай.       Чимин лишь напыщенно фыркнул.       Рука Чонгука потянулась к оружию в попытке его отобрать, но тут Пак выстрелил снова. Раскалённый свинец просвистел всего в миллиметре от головы Гука, задев его щёку. Полоса от ожога растеклась ярко красным, и тот зашипел, схватившись за лицо.       – Какого хрена?! – зарычал он, и пока Чимин пребывал в лёгком ступоре, выбил из его руки пушку и пнул Пака в живот.       Парень повалился на спину, обхватив ушиб руками, и замычал от боли. Из глаз вновь брызнули слёзы. Чонгук склонился над ним, схватил за толстовку и приподнял над землёй, яростно пыхтя ему в лицо.       Неожиданно Чимин рассмеялся.       – П-прости, – гогоча, произнёс он. – И всё-таки я не так безнадёжен.       Злобный оскал понемногу исчез с лица Гука. Хватка ослабла. В какой-то момент Чимину показалось, что он даже улыбнулся, хоть и попытался это скрыть.       – Серьёзно?.. – вздохнул охотник и, держа парня за грудки, поднял его на ноги. – Ну, это мы ещё посмотрим.       Схватив оружейную сумку, он вытащил из неё тот самый свёрток. В плотную ткань был бережно замотан такой же пояс, как и на бёдрах Чонгука.       Полукровка подошёл к Чимину так близко, что тот смог разглядеть на его бровях крошечные капельки пота. Пак поймал чужой взгляд, недвусмысленный и тоскливый, задержавшийся на его губах. Сейчас они выглядели ещё более раздутыми, опухшими из-за нервной привычки впиваться в них зубами.       Опустив голову, Гук вдумчиво шмыгнул носом.       Расстояние между ними было слишком тесным. Чимин шагнул было назад, как вдруг парень перекинул через его бёдра широкий пояс и дёрнул на себя, туго застегнув увесистую пряжку.       – Чего, блин, делаешь?!.. – забеспокоился Пак.       – Спокойно. С этим всё просто: видишь, за что можно зацепиться, жмёшь вот этот рычажок, – Чонгук ткнул пальцем в курок крюка-пистолета на его поясе. – А вот этим подлиннее регулируешь скорость. Крюк очень острый. Осторожно. А трос прочный. Не порвётся. Главное, крепко держи пистолет и смотри в оба, не впишись куда-нибудь, – и вложил прибор Чимину в руку.       Пак успел лишь широко раскрыть глаза, как Чонгук надавил на его палец, заставив спустить курок. Невероятная сила поясных турбин в секунду унесла его тело прочь. Издав отчаянный крик, Чимин уже висел в воздухе с набитой на лбу ссадиной и беспомощно хватался за стальной канат.       Ноги свободно бултыхались в пустоте, виски пульсировали, и ладонь всё крепче сжималась вокруг злосчастного троса. Его шершавая поверхность впивалась в кожу, будто лезвие, и Чимин на мгновенье закрыл глаза, пытаясь ровно вздохнуть.       – Давай! Тут всего-то метров двадцать до земли! – послышалось снизу. – Попробуй зацепиться за соседнее дерево другим крюком! Только отцепись сначала, оторвёшь ещё себе что-нибудь!       Поддержка Чонгука казалась сомнительной. Ладонь щипало. Рука становилась слабей: ныло плечо. Держаться за трос уже было невыносимо, и с каждой минутой тело становилось тяжелей. Пак выругался сквозь зубы. Сорваться и упасть вниз мешком — жуткая нелепость. Чимин был уверен, что страдал бы от позора даже после смерти.       Трясущейся рукой он выхватил из кармы запасной пистолет.       «Главное, правильно рассчитать время… – успокаивал себя он».       Зажав пальцем спусковой крючок, Чимин отцепился и тут же провалился спиной в пугающее ничто. Резкий удар об воздух выбил из его лёгких глухой вздох. Сердце в панике забилось. Расширились зрачки. И вдруг он почувствовал, будто на мгновенье завис над землей.       Время остановилось.       Крепко сжав рукоять пистолета, он выстрелил в пустоту. Крюк с хрустом пробил иссохшую кору, и рывком Чимина потянуло вперёд.       Всего на секунду, когда его голова оказалась выше удушливых крон, он увидел солнечный свет. Тусклый и холодный, почти безжизненный, но упрямо пробивающийся сквозь серый смог. Бледные лучи проникли под самую кожу, напитав своим угасающим теплом, и неожиданно Пак осознал: то и была она — горячо желанная им настоящая свобода.       Ноги неловко ступили на толстую ветвь. Схватившись руками за необъятный ствол, Чимин глубоко задышал — всё пытался переосмыслить невообразимый ворох ощущений, что до краёв заполнили пустоту внутри.       – Получилось… – трепетно прошептал парень и окинул взглядом землю. Отсюда всё казалось таким незначительным и крошечным. Таким неважным. Чимин растопырил пальцы над пропастью и крепко, будто целый мир был лишь в этой ладони, подконтрольный ему одному, сжал кулак. – Получилось!!!       От крика задрало в глотке, но ничто прежде не ощущалось подобно блаженству от обретённой власти над самим собой. Упоённый неуязвимостью, Чимин без раздумий вновь спрыгнул вниз.       Прогнувшись в спине, он просто позволил воздуху нести его на себе.       Снова. И снова. Пока на руках не протёрлись мозоли.       Ладони вспотели, соскальзывали. Чимин едва не сорвался в попытке приземлиться, и, неловко вытянув ногу, упал носом вперёд. Приятная дрожь обуяла до самых кончиков пальцев так, что, казалось, он совсем не чувствовал боли.       – Ну? Как ощущения? – широко улыбнувшись, Гук взирал на него с высоты собственного роста.       – Кажется, слегка подвернул лодыжку… – и вдруг недружелюбный дикий лес наполнился его звонким смехом. – Я как будто ненадолго стал другим человеком, представляешь?.. Поверить не могу…       Чонгук довольно замычал.       – Я же говорил, тебе понравится. Ну, вставай уже... Я есть хочу.       Небо стремительно затягивалось чёрной дымкой. Чимин, не поспевая за быстрым шагом полукровки, плёлся позади и растирал ушибы. Взглянув на небо, он не увидел ни одной звезды, но, если бы они и были, ярче всех всё равно сияли бы его глаза.       – Пошевеливайся, хватит ворон считать, – одарив Чимина недовольным взглядом, Чонгук отпустил измученный вздох. – Что, болит?       – Ерунда. Не смертельно.       – Ну как сказать… С твоей-то подготовкой... Залезай лучше на спину, а то часа три ещё будем ползти, если только какая-нибудь гнида не вылезет навстречу раньше.       Чимин сморщился, взявшись за его широкие плечи. Шевелить руками было неприятно из-за стёртой на ладонях кожи, мокрые раны стянуло вязкой сукровицей, и поэтому Пак просто свесил их болтаться к чужой груди.       Чонгук легко подхватил изнурённого Пака под колени и резво припустил вперёд. До сих пор Чимин был убеждён, что пробежал бы ещё километров десять без передыха, но эта дьявольская охотничья выдержка быстро остудила его пыл.       Он был измотан, выжат, и боль в ноге теперь ощущалась, пожалуй, слишком явно. Чимин прикрыл глаза и уткнулся в загривок Чонгука, чтобы не так сильно тряслась голова.       Подумать только… От него действительно пахло человеком: терпко и солёно из-за пота, но совершенно по-особенному.       В нём было что-то ещё.       То, что Чимин никак не мог разгадать.       Но между тем, запах его тела успокаивал. Кожа согревала обмёрзшие щёки и нос, и Пак, сам того не заметив, провалился в глубокий сон.       

* * *

      Крышка кастрюли тихо подпрыгивала от горячего пара. Чимин неохотно раскрыл глаза из-за шума и сразу почувствовал сладковатый запах мяса. Под рёбрами засосало. Желудок с голоду заурчал диким зверем, и парень, закутавшись в одеяло с головой, медленно поднялся на кровати.       – Держи! – вдруг из другого конца комнаты в него прилетела баночка с мазью от ушибов. – Воняет просто жуть, зато к утру и не вспомнишь, где болело.       Вооружившись поварёшкой, Чонгук зачерпнул из кастрюли и громко причмокнул губами. Говяжий бульон с перловкой получился наваристый, а почерствевшую буханку хлеба Гук разломил на двоих и протянул Чимину горбушку, что была побольше.       – Это… вкусно. Спасибо.       На мгновенье в глазах охотника промелькнуло нечто, что было трудно описать: это было не удивление и не испуг, не радость, не даже подозрение или наивная растерянность — всё будто бы смешалось в этом диком взгляде. Как у маленького оленёнка, заплутавшего в лесу.       И тут Чимин вспомнил, как неловко тот требовал проявить благодарность и как легко променял её на пачку сосисок в счёт за спасённую жизнь — ему не были знакомы эти слова. Он знал лишь, как требовать, но не умел их слушать и тем более принимать. Особенно за такую мелочь, как тарелка дрянного супа. Пожалуй, единственное, что редко получалось испортить.       – Ты сегодня, конечно, здорово повеселился, но… – пробубнил Гук с набитым ртом. Он начал уплетать еду так быстро, будто боялся, что плошку вот-вот вырвут у него из рук. – Нужно тренироваться усерднее. Времени у нас не так много.       Чимин настороженно зыркнул на него исподлобья.       – Прости, но никак не пойму, о чём ты…       Густые брови нахмурились. Достаточно сурово, чтобы взгляд охотника вновь стал холодным и чертовски пронзительным.       – Неужели? Я недостаточно тебе показал?       Сначала Чимин хотел возразить, но вскоре его посетила другая неутешительная мысль. Долго. Слишком долго он провёл под властью своей спутанности. И так сильно в ней погряз, что вовсе позабыл сопротивляться.       Поджав губы, Чимин искал спасение в разогретой миске и сжимал её всё крепче, надеясь, что его сознание отрезвит боль.       Напрасно.       – Ты идиот… – раздражённо шикнул Гук. – Что? Правда, до сих пор считаешь себя сумасшедшим?!       Сглотнув, Пак осмелился бросить на него испепеляющий взгляд. Надменность в его голосе выводила из себя, будто это не он являлся лишь призраком чьей-то буйной фантазии.       – Хватит! – вдруг крикнул Пак в ответ. – Перестань лезть ко мне в голову! Заткнись! Я знаю, зачем ты всё это говоришь. Хочешь заставить меня сомневаться в себе, чтобы я двинулся окончательно… Но я пока ещё в своём уме и не позволю тебе это сделать! Я ни за что здесь не останусь, слышишь?!       Кадык Гука нервно задёргался, и в ту же секунду увесистая глиняная миска с грохотом полетела в стену, расколовшись на мелкие куски.       – Да всё это чушь собачья!!! – взревел Чонгук. Вены на его висках пульсировали. – Всё, во что ты веришь!!! Сколько бреда я за эти годы наслушался… – впившись пальцами Чимину под самые ключицы, он со всей строгостью заглянул ему в глаза. – Тебе нужно научиться защищать себя. На тебя открыли охоту «сборщики». Лучше уже не будет. И никто тебе не поможет, кроме самого себя. Как до тебя ещё не дошло?!       – От-отпусти… – сердце Пака подпрыгнуло к горлу.       – Да пойми же ты… «Сборщики» — это не те жалкие «подсосы», которые безобидно таращились на тебя и мешали спать. Они очень опасны! Разве ты сам не чувствуешь, что в последнее время стал слабее?.. Они приходят за теми, кто сломался, кто уже на грани. То, что люди со всякими дерьмовыми диагнозами умирают — не случайность! Большинство даже не догадываются, почему их так быстро покидают силы. Почему всё летит к чертям... И только единицам позволено заглянуть за эту грёбаную завесу. Ты счастливчик, понимаешь? Стена между двумя мирами рушится. Люди становятся уязвимее, чем когда-либо. Нужно остановить тварей, пока не стало слишком поздно.       Глаза Чимина тревожно забегали по лицу Чонгука в надежде, что тот снова рассмеётся, но в этот раз он говорил совершенно серьёзно.       – Откажешься — умрёшь, как и все до тебя. И миллиарды людей после.       – Чушь… с-собачья… – не в силах унять дрожь, процедил Пак.       – Послушай меня внимательно, – зарычал Гук. – Берегись тех, с кем ты позволяешь себе быть уязвимым: друзей, родственников, тех, с кем ты чувствуешь себя в безопасности, — все они могут оказаться тварями, которые заглотят тебя, даже не моргнув. Они опаснее всех прочих. Это совершенно новый виток эволюции. Их невозможно отличить от настоящих людей. Они точно знают, в каком состоянии ты находишься, потому что сам много болтаешь, и контролируют его: подсылают своих мелких сошек, чтобы довести тебя до ручки, а потом ловушка захлопывается. И очень быстро. Всегда будь начеку и, мать твою, не позволяй никому лить дерьмо тебе в уши!       Чимин медленно осел в его руках, бледнея. Лишь на секунду допустив, что это могло оказаться правдой, он почувствовал, как горло словно обхватило тугим жгутом. Лихорадочные мысли о неминуемой смерти сжали его лёгкие в тиски. Зрачки остекленели.       «Проснись… Прошу тебя, проснись… Почему ты никак не проснёшься?!.. – взмолился про себя Пак. – Всё это только в твоей голове… Дурацкий сон…».       Втянув лишь каплю кислорода, Чимин ощутил в глотке режущую боль. Воздух, словно плотная бумага, начал застревать в трахее комками.       – Не… Не могу… Дышать… – захрипел Пак и в панике ухватился за Чонгука.       Грубые шрамы на его шее покрылись холодной испариной.       – Блять… – прошипел тот, тряся Пака за плечи. – Да успокойся же ты!.. Ну!..       Сипение из глотки Чимина становилось всё тише, и скоро обнажились белки его глаз. Брови Гука невротично дёрнулись, сдавив глубокую морщину над переносицей.       «Дело дрянь… – подумал полукровка, и, рыкнув, взвалил Пака на спину».       От выхода на поверхность их разделяла лишь подржавевшая лестница в несколько метров и тяжёлая крышка люка.       Когда его голова коснулась земли, Чимин уже едва держался в сознании. Не медля ни секунды, Гук припал ухом к его рту и тихо выругался. Дыхания почти не было слышно. Оставалась надежда лишь на одно: Чонгук зажал Паку нос и разделил с ним своё.       – Давай же! Очнись! – прошептал Гук, озираясь, и обхватил руками его голову. Тихо засипев, Чимин закашлял. – Как же невыносимо ты меня бесишь, придурок… Лежи здесь и не шуми. Я быстро, только спущусь за водой.       Когда шаги Чонгука стихли, Пак поднялся на руках. Из носа потекло, а желание зарыдать в голос едва не разорвало взволнованное сердце на куски. То, что кому-то понадобилось охотиться за его жалкой, никчёмной жизнью, просто не могло быть правдой.       Чимин тихо всхлипнул, впившись зубами в губу, как вдруг почувствовал престранную вибрацию. Сигнал, доносившийся глубоко из леса. Гипнотизируя, он тянул во тьму за собой.       Ноги сами понесли Чимина прочь. Кавардак в его голове задавил всякую осмотрительность. Пак словно ничего не слышал, не мог заставить себя смотреть по сторонам.       Вглядываться в темноту пришлось другому: скованный резкой болью в груди, Чонгук замер на месте, заметив пропажу, но пришёл в себя быстро, собрался и по привычке схватился за нож — так всегда было спокойнее.       Шипение ветра донесло до чуткого уха звук прихрамывающих шагов, и немедля полукровка бросился за ним в погоню.       По лицу пощёчиной хлестал зябкий ветер. Из глуши послышалось голодное рычание, но поглощённую лесной бездной фигуру невозможно было различить. Мышцы во всём теле напряглись. Чонгук беспокойно поджал челюсть: патронов в пистолете могло не хватить. Все истратил, не взял кассету.       Хруст сухих веток становился отчётливее, и, когда глаза привыкли к темноте, впереди мелькнули очертания знакомого силуэта.       – Стой! – вполголоса шикнул ему Чонгук, как вдруг волосы на его загривке встали дыбом.       Среди искорёженных стволов деревьев пряталась чья-то гигантская туша. Непривычный для здешних мест шум побеспокоил её чуткий сон, и тварь медленно поднялась на задние конечности, увеличившись в размерах вдвое. Слюнявая пасть её раскрылась в тихом рыке, обнажив острые зубы, и Чимин замер на месте, ощутив на шее затхлое дыхание.       Морозные вибрации уже засасывали его воронкой, кусали пальцы. Пак знал, что где-то рядом был разлом. Чонгук заметил его слабые очертания: голубоватый тусклый блеск, видимый лишь для его чёрного глаза, искрился в расщелине дерева всего в двух шагах.       Вязкая слюна прожорливой твари шматком рухнула на плечо Чимина, и, сморщив нос, тот сжал кулаки. Тошнота подступала к самому горлу. Колени дрожали. Он пытался не дышать.       Туша казалась на редкость медлительной, и Чимин понадеялся, что его не заметят, но вдруг тварь рассвирепела, учуяв его запах, и издала оглушающий рёв.       – Беги!!! – заорал ему в спину Гук, щёлкнув предохранителем. – Справа дерево!!!       Тяжёлая лапа лязгнула когтями, разрывая воздух, когда Чимин, отпрыгнув в сторону, почувствовал лёгкое касание шершавых лезвий на своей шее. Затем короткой очередью прогремели выстрелы.       Ярость на лице Чонгука осветило пламя выпущенных им патронов, и очертания его гримасы, словно раскалённым клеймом, отпечатались на радужке широко распахнувшихся глаз Пака.       Чонгук выиграл им немного времени, и перед тем, как портал поглотил Пака полностью, всего на секунду, Чимин оглянулся назад вновь: в глазах, провожавших его, промелькнула тоска и обида. Воронка затянула парня в свои удушающие объятия, разбросав две беспокойные души по разные стороны.       Заискрилась короткая вспышка, и Чонгук почувствовал, как в то же мгновенье сердце грузным камнем рухнуло в живот. Испуг и отчаяние на человеческом лице давно стали дня него предвестниками скорой смерти, и это значило лишь одно.       Снова.       Снова он остался совсем один.