White Crow

      «Суицид лишь убивает возможность все исправить», — стоя на краю крыши, девушка бледно улыбнулась, не понимая, почему же именно сейчас вспомнила ту глупую фразу в соц. сетях вместе с какой-то атмосферной картинкой, что прямо-таки должна была кричать: «Надо бороться!», но сама по себе не вызывала ровным счетом ничего, кроме легкой формы презрения и жалости к тому, кто хотел просто запустить красивый пост у себя в ленте.       Человек, наверное, и не подумал бы о том, что его прочтет тот, кто собирается вот-вот покончить с жизнью. Сделать один шаг вперед, и полететь вниз прямиком с той школы, где все когда-то началось и теперь закончится, когда ее тело шмякнется на асфальт с глухим ударом. Когда кто-то снова достанет телефон и скажет: «Смотрите! Это ведь та самая никчемная Юмико!», и сфотографирует ее холодный труп для привлечения внимания. Когда ее просто уберут, среди учеников появится какая-нибудь легенда о «Призраке девочки, которую затравили и довели до суицида» или же они просто-напросто о ней забудут, да продолжат ходить в школу, словно бы ничего и не случилось.       И будет здорово. Юмико уже давно мечтает о том, чтобы за нее просто все забыли. Чтобы не слышать смеха за спиной, чувствуя себя полным убожеством. Чтобы не пытаться улыбаться через силу, когда уже трясутся руки, и маленькие ноготки до боли вонзаются в кожу ладоней в попытке хоть как-то отвлечься или выплеснуть эмоции. Чтобы просто… наконец-то перестать что-либо чувствовать.       Чувствовать жгучую обиду, когда ее заставляют выбросить весь свой обед в унитаз, и порыв рвоты, когда какой-то умник схватит ее за волосы и, пока кто-то уже снимает все на телефон, окунет туда лицом со словами, что именно там ей и место. Чувствовать безразличие учителей и класса, когда она безмолвно просит их о помощи, и ревность, подступающую к горлу каждый раз, как она увидит своего бывшего любимого с другой.       Наверное, когда-то он, и правда, был для нее буквально всем: тем, кто улыбался ей и говорил, что Юми милая. Тем, кто всегда поддерживал ее и говорил не вешать нос из-за каких-то глупостей. Тем, кто всегда слушал, загораживал ее собой от косых взглядов и говорил бороться. Твердил, что она лучше, что ей нужно вырваться и перестать считать себя ничтожеством. Но… разве может что-то поменяться лишь из-за слов одного-единственного человека, когда о противоположном ей буквально твердил мир еще со времен начальной школы?       Как бы Юмико не училась хорошо, ее стараний вечно было недостаточно. Как бы не предлагала помощь нуждающимся ученикам, все всегда заканчивалось одинаково, и ею просто продолжали пользоваться с мыслью о том, что Юми-тян их никогда не подведет. Тем, кого она звала друзьями, были нужны от нее только доклады по истории Японии, да презентации по естествознанию и деньги. Родителям нужна была послушная и беспроблемная дочь. Школе — выдающая ученица, способная потянуть их программу. Одноклассникам — послушная псина, виляющая перед ними хвостом, а любимому человеку — интересная девушка, что не будет день за днем только рассказывать о проблемах или заниматься копаниями в себе.       Юмико была тихим и закомплексованным ребенком. Боялась посмотреть в собственное отражение, считая себя полной уродиной, и при этом никогда не понимала, почему же на нее обратил внимание настолько красивый человек. Впрочем, остальные говорили, что он просто ею пользовался. Но разве это возможно? Чем тут пользоваться, если за месяц «отношений» они так ни разу даже и не поцеловались из-за того, что она дико смущалась?       И тем не менее, он все равно был рядом. Поддерживал, гулял, молчал вместе в кафе, пока… в один прекрасный день не надоело. Парень начал отдаляться, а она — в страхе пытаться удержать его рядом с собой. В результате им обоим стало некомфортно, он сказал, чтобы она не думала лишнего… что она все такая же замечательная и классная, но его чувства изменились. И чтобы не врать, не мучать ожиданиями и не изменять, он просто предложил расстаться. И в тот самый момент для нее все сломалось окончательно…       Мама гладила ее по спине, пытаясь успокоить то и дело ревущую и закрывшуюся ото всех дочь. Девушка либо ревела, либо целыми днями напролет лежала в постели, забив на школу, на уроки и домашние задания. Приходила просто чтобы «отсидеть», а возвращалась с синяками и истериками. После — просто в плохом настроении, а уже затем ей стало все равно.       На вопрос о том, как у нее дела, она говорила «как обычно» и жала плечами. Когда все начало валиться из рук и на нее наседали даже те же самые учителя, Юмико стало на них все равно. Плевать на угрозы о завале тестов. Плевать на то, что она уже не поспевала даже за своими одноклассниками, хотя на первом году была еще в числе лучшим. И плевать на зачисление в класс 3-Е после завала английского и пересдачи на натянутую оценку «С».       — Ребят… спасибо вам за все, — легкая улыбка на этом бледном уродливом лице была похожа скорее на усмешку маньяка. Белые растрепанные волосы путались из-за порыва ветра, и девушка делает уверенный шаг с парапета прямо вниз…

***

      Жизнь стриптизерши вовсе не так унизительна или ужасна, как о ней думают все остальные, ведь, по сути, мало чем отличается от обычного обслуживания тех же самых клиентов в магазинах либо же других каких-либо центров. Ты следуешь всем требованиям к внешнему виду: никаких волос на теле, красивый наряд под заказ за счет клуба или бара, в котором собираешься работать, маникюр, педикюр и яркий макияж… ну, просто потому что в противном случае, как любит выражаться начальник Рэйчел, «наши девочки при освещении в темноте будут выглядеть слишком бледно и сливаться с окружением». Перед выходом каждую красотку проверяют по всем критериям и пускают поочередно в зал, чтобы развлекать посетителей. Танцевать у пилона, подходить к клиентам, и под ручку с ними идти в приватную комнату, где можно заработать. Но, зачастую, далеко не так, как думает обычно большинство мужчин, когда красотка предлагает ему приват.       Стриптизерши как местные психологи: выслушивают своих клиентов, какими бы абсурдными идеями они там не горели и что бы не пытались рассказать, да кивали и говорили, что прекрасно понимают их, в тихую предлагая заказать какой-нибудь коктейль, за который, в общем-то, девушки потом получат еще прибыль. Однако, некоторые индивиды считали, что раз уж стриптизерша уделила ему свое время и пошла конкретно с ним, то вероятнее всего она уже готова прыгнуть к нему на колени, или же и вовсе согласится сбежать с работы в чью-нибудь машину, да поехать неизвестно куда и зачем, чтобы развлечь каких-то там ребят.       Разумеется, ни одна девушка, дорожащая своей жизнью, на такое не согласится. Конечно, были те, кто занимался и другими видами услуг, за что получали в разы больше черных денег, но таких было может девушки три или четыре из пятнадцати. То есть, почти не было, но сам факт их наличия говорит знающим постояльцам об обратном: что каждая стриптизерша на самом деле согласна, но вопрос был только лишь в цене.       Начальник так же часто говорил: «Девочки, сюда не ходят нормальные люди. Большинство наших клиентов — сломленные мужчины, коим просто необходимо посидеть с ангелом и высказаться ему о своих проблемах». Ну, он был абсолютно прав. Нормальных клиентов у Рэйчел никогда не было.       — Я убил человека и употребил в пищу, — сухо признается незнакомец ей в приватной комнате, и улыбка на лице стриптизерши на секунду дрогнула.       — Чего? — вырывается нервный вопрос, но затем она плавным движением поправляет прядку волос и просто делает вид, что не расслышала его. — Вау… это… довольно необычно? — говорить стандартными фразами в этом моменте едва ли казалось чем-то возможным. И когда хотелось вскочить, да спросить: «Чувак, какого черта?», девушка сидела рядом с ним на мягком диванчике и была вынуждена давить лыбу, либо притворяться рядом с ним заинтересованной.       — Да… необычно. Слушай, а почему ты здесь вообще работаешь? Ну зачем? — тише спрашивает он, глядя на нее с такой жалостью в глазах, будто на самом деле она была несчастна. Будто, чтобы зарабатывать на свое существование, жизнь склонила ее грешную душу в пучину лжи и разврата. — Есть же столько хороших специальностей. Ты девушка умная, приличная…       Он просто даже и не догадывался о том, что Рэйчел в одном лишь только приватной комнате рядом с ним заработала денег гораздо больше, чем он получает за две смены в какой-то там якобы «очень большой компании». А клиентов в день у нее, так-то, было не мало, хотя самым минимумом обычно было три человека при условии заполненного зала. Если же людей в целом было немного, то с приватом было посложнее: иногда девчонкам приходилось бороться и уступать друг другу за новый «мешок денег».       «А что заставило тебя грохнуть и сожрать человека?» — крутится вопрос, но она его проглатывает, и вместо этого вежливо улыбается в уже привычной ей манере. Рэйчел нарочито невинно спрашивает:       — А зачем же вы тогда сюда приходите? — вопрос был опасным, но под самый конец смены, когда вот-вот наступит уже утро, ей было плевать. В случае чего здесь все равно висели камеры, прослушки… и она, как любимица их босса, никак бы не пострадала в здании. — Чтобы помогать людям. Чтобы не дать развернуться на скользкую дорожку, — врет, ибо на самом деле ей просто нравились внимание и деньги. Ведь это буквально было сказкой: ты ходишь красивой по залу, танцуешь, говоришь с клиентами и за это получаешь довольно крупную сумму.       — Ты слишком хороша для такого места, — хмурясь, отвечает он, наклоняясь ближе. А девушка, явно осознавая, что он намеревался ее поцеловать, вдруг отстранилась. — Ох, прости, я вовсе не… черт.       — А, да ничего. Бывает, — она уже была хотя бы рада, что он одумался, а не схватил ее за запястье и не попытался принудить силой. — М-м… как насчет еще одного коктейля?       — Как извинение, — и он выбирает самый дешевый из вариантов, но Рэйчел не закатывает глаза, а продолжает улыбаться, словно все в порядке. — Слушай, извини. Я реально не хотел тебя пугать.       — Да все в порядке. Правда, я и не подумала, — отмахивается стриптизерша с самым дружелюбным, приветливым, и невинным видом. — Не кори себя.       — Нет, я реально не хотел, — повторяет он, хватая ее за запястье, и в этот самый момент девушка понимает, что этот мужик уже серьезно перебрал. — Ты точно понимаешь?       — Конечно, я тебя всецело понимаю, — тянет она уже с сарказмом, но он того и не замечает.       — Серьезно? И ты не злишься?..       «Боже, просто убейся», — мысленно ворчит Рэйчел, но сама она лишь качает головой, показывая, что она не напугана, не обижена и совсем на него не злится, пусть он и не только пьяный жадный козел без гроша в кармане, но и убийца со страстью к каннибализму, как выяснилось. Да, в их клуб и правда никогда не приходят адекватные люди.       — Не злюсь. М-м, могу я отойти на пару минуток? — шепчет она игривым тоном, будто прося разрешения. И когда она видит кивок, неспешно, словно нехотя, поднимается с дивана на своих высоких шпильках, да выходит в общий зал. И вместо того, чтобы идти, как он мог подумать, в уборную, эта девушка подошла к охранникам внутри и просто рассказала ситуацию, какой она была: там чувак, твердит, что грохнул и сожрал человека, перепил и попытался ее засосать.       — Ты вообще как?.. — спрашивает бармен, явно услышав их разговор, ведь охрана стояла близко к его стойке.       — Просто жесть, — признается Рэйчел, нервно посмеявшись. — Знаешь, тот идиот, что твердил, насколько он богат, а сам, увидев счет, начал обзванивать друзей, чтобы ему скинули деньги… был хотя бы забавным.       — Почему тебе вечно достаются все самые отбитые?       — Хотела бы я знать. Карма, наверное, такая, — шутит она и сама же усмехается. — Пойду перекурю. Ты со мной?       — Не, надо за стажером следить, — отмахивается он, чуть пожав плечами. — Серьезно, Рей, вот не смотри на меня так.       — Ла-адно, ну и сиди тут с трясущимся стажером, — обиженно хмыкает девушка, но после сразу показывает, что на самом деле она не серьезно, и волноваться точно не о чем.       «Еще чуть-чуть, и я точно убью кого-нибудь своими шпильками», — думает стриптизерша, и мысленно так же подмечает, что ей явно нужен выходной. Пахать без них шестую смену подряд определенно было не лучшей затеей.       На улице возле черного выхода для сотрудников она понимает, что не накинуть ничего поверх клубного платья было большой ошибкой. Холод вызывает мурашки на теле, но он же и приводит ее мысли в порядок после разговора в приватной комнате с каннибалом. Впрочем, может, он и не был каннибалом вовсе. Как и клиент до него, что чуть ли не богом этой планеты представился, а сам молил кого-то подкинуть ему сто долларов. Просто перепивший мужик, что решил показаться особенным в месте, где, как он думал, его никто не запомнит и не осудит.       «А может, и нет. Черт, вдруг я реально с убийцей общалась?» — Рэйчел делает первую затяжку, лениво «падая» на скамейку, где сняла свои туфли на высокой платформе и наконец-то смогла размять ноги. Девушка уже ждет не дождется, когда закончится ее смена, и эти неудобные туфли сменятся дома теплыми носками. Когда вместо всяких дебилов она будет слушать сериалы, поделает себе масочки и просто наконец сможет спокойно выдохнуть.       — Рэйчел? — на мгновение все внутри нее заледенело, когда девушка перевела взгляд на фигуру в темноте, что назвала ее по имени. — Не могу поверить, что вижу тебя здесь вживую. Это ведь правда ты?       Он подходит ближе, и девушка наконец может разглядеть его лицо благодаря какому-никакому освещению. Но, тем не менее, вопреки ожиданиям, она его так и не узнала. У Рэйчел было много клиентов. Среди них не раз попадались и сталкеры, и даже люди со странными фетишами, после которых она едва не задыхалась в возмущении и отвращении, рассказывая бармену о том, что ей чел на полном серьезе заливал, что делать «это» с животными — обычное дело. Или же что дети и должны рождаться для того, чтобы однажды, через время, лечь под своих родителей.       Вызвала ли Рэй в ответ на это полицию? Да хотела, на самом деле. Офигеть как много раз, да только смысла в этом почти не было. Пьяные часто несли ей какой-то бред. Еще чаще пытались усадить к себе на колени или предлагали с ними куда-то убежать или уехать.       — Ты помнишь меня? Я тот самый… твой преданный фанат. Помнишь, как я признался тебе в своих предпочтениях? И ты тогда сказала, что понимаешь… ты первая, кто понимает меня, Рэй. Даже моя жена… — он нервно посмеялся. Горько, словно у них что-то случилось. — Она не смогла принять этого, и я…       — Ты хочешь об этом поговорить?.. — шепотом спрашивает она. — М-м… я могу попросить выкрасть для тебя свободный столик в клубе, и мы пообщаемся, — на самом деле, Рэйчел просто хотелось свалить туда, где будет явно безопаснее, чем здесь сейчас.       — Ты правда забыла, Рэйчел? Меня ведь выгнали и внесли в черный список клуба… после того раза, как вместо тебя ко мне пришла танцевать какая-то шлюха, — он подходит ближе, ей, как никогда, хотелось убежать или кричать, но… услышит ее здесь хоть кто-то? — И я разукрасил ей лицо за то, что она возомнила себя лучше тебя и пришла ко мне, — в голове девушки отчетливо отобразились воспоминания о том человеке, что приходил к ней каждый день, жаловался на свою жену, а после заваливал ее подарками и комплиментами прямо на работе. Со временем его «милое поведение» превратилось в одержимость. Рэйчел начало это напрягать и она попросила знакомую коллегу ее подменить…       — Ты… что ты здесь делаешь? — растерянно спросила она.       — Ждал тебя. Птичка нашептала, что за смену ты всегда хотя бы раз выходишь сюда покурить. И я ждал тебя все это время. Ты не рада? Не бойся… тебе нечего бояться. Я хочу защитить тебя, Рэйчел. Пойми, ради тебя… я готов был даже убить свою жену, — он горько рассмеялся. — Ты же выслушаешь меня снова? Как и всегда? Дашь мне совет, как жить с этим дальше? Или… просто пойдешь со мной? По-хорошему, — но знакомый незнакомец видит в ее взгляде только страх. — Ах… понятно. Видно, я все же тебя с кем-то спутал. Моя Рэйчел бы меня никогда не испугалась, — из кармана темно-зеленой толстовки он достает нож. И накидывается на девушку раньше, чем та успевает крикнуть или сорваться в сторону двери, нанося ей удар за ударом…