Теория нашей лжи

Эндрю никогда не был влюблен. И в ближайшее время точно не планировал исправлять ситуацию. Нет, у него были парни, конечно. Но там всегда была такая ситуация, когда отношения мешали науке, а не наука мешала отношениям, поэтому все прекращалось довольно быстро. Однажды Эндрю даже почти съехался с одним парнем, но ничего в итоге не получилось, а Миньярд слишком легко отпустил все это. Как будто никакого парня вообще и не было, и после этого он решил, что с него хватит. Пока, конечно же, в его жизнь вихрем не ворвался Нил Джостен. Точнее, не совсем в его жизнь, а скорее в туалет его лаборатории. Суть от этого не меняется. Эндрю по-настоящему пыхтел от раздражения, когда ворвался в лабораторию Рене. — У тебя есть перчатки? — тут же спросил он, распугивая всех детей вокруг. Ладно, аспирантов едва ли можно назвать детьми, но их напуганные глаза напоминали только детсадовцев перед самой строгой воспиталкой, и эту роль играл именно Эндрю. — У меня закончились все перчатки. Рене подняла голову с ноутбука и успокаивающе улыбнулась. Жаль только, что ее спокойствие на него не распространялось. — А как же тайник? — поинтересовалась она. — Там закончились еще вчера. Она нахмурилась, а он взял стул и пододвинул к столу. Не потому что он хотел потрепаться с этой сплетницей, а просто он знал, что она его в покое не оставит. Но и потрепаться тоже было бы неплохо, хотя Эндрю было все равно, какая драма творится у первокурсников-аспирантов. Почти все равно. В этом году было одно исключение. — Наверное, это не мое дело… — шепотом начала Рене. — Чертовски верно. — …но ты какой-то рассеянный в последнее время, — все равно договорила она. — Ты никогда не забываешь закупить перчатки. — У меня в этом году слишком тупые первокурсники, — оправдался он, как будто это могло что-то значить. Они каждый год такие же тупые, а перчатки он забыл заказать впервые. — На них уходит слишком много времени. — Полагаю, мне не надо спрашивать, как там работается с Кевином Дэем? Эндрю устало вздохнул, хотя Кевин был его не главной проблемой. Но и не последней. Парень был умен, как и его родители. Иногда даже умудрялся говорить умные вещи, однако это было настолько редко, что даже и внимания не стоило. Но потенциал был. Больше, чем у любого другого не только на его потоке, а в принципе за все последние годы. Эндрю знал, что Кевин Дэй в один день превзойдет всех на этом курсе, а потом и самого Эндрю, что его совсем не удручало. Он не воспринимал науку как соревнование. Хотя бы потому, что за это много не платят. Он доведет Кевина до защиты или застрелится. Или застрелит Кевина с его похабным ртом, а потом и себя. Иисусе, иногда этот человек говорит такую ерунду, что уж лучше всему миру тогда застрелиться, чтобы ничего из этого не слышать. — Тупее аспиранта я еще не видел. И нельзя сказать, что он соврал. Потому что Кевин был одинаково туп и умен, просто надо уточнять области, в которых у него хорошо работали мозги. Пока они работают только в обсуждении биологии, а вот что касается отчетов или проверок студентов бакалавра - что ж, такого тупняка Эндрю еще никогда в жизни не встречал. — Ты просто драматизируешь, — насмешливо сказала Рене. — А ты просто не хочешь выпускать хороших ученых и просто сидишь тут за зарплату, — закатил глаза он, а Рене легонько ущипнула его за запястье. — Что? Хочешь сказать, что я не прав? — Я не кошмарю студентов. — Ну так я тоже этим не занимаюсь. Как будто у меня дел других нет. Рене ни слову не поверила. И правильно сделала, потому что в глубине души ему нравилось выводить из себя студентов. Не то чтобы у него действительно не было других дел, но иногда это выглядит весело. Справедливости ради, он никогда не унижает умственные способности тех ребят, которые правильно выполняют свою работу. А таких, к сожалению, очень мало. — У нас тут сходка биологов или что? Привет, доктор Уокер, — ворвалась в лабораторию Элисон Рейнольдс, освещая все вокруг своей походкой и длинными светлыми волосами. Будь она студенткой Эндрю (да не дай бог), он бы уже давно выгнал ее не только из лаборатории, но и вообще из Стэнфорда за несоблюдение мер безопасности. Но Эндрю никогда ее к себе и не пускает, пока она хотя бы не соберет волосы. — Доктор Миньярд. Сказала она его имя с таким неудовольствием, что даже закатывать глаза лишний раз не надо было, они буквально слышались в ее голосе. — Доктор Блонди, — ответил он. — Не называй меня так. — Только после того, как ты начнешь собирать волосы. — Фу, ты такой душнила, Миньярд. На самом деле, Эндрю не мог сказать много плохого про Элисон как про доктора наук. Она была хороша в своей области и в свое время воспользовалась теми возможностями, которые давали ей родители - поступала в лучшие школы, усердно занималась биологией и отдавала науке все свое свободное время. И никогда не гналась за заработком, потому что в нем и не нуждалась. Идеальная ученая. Только слишком ветреная и волосы никогда не собирает. — Я пришла обсудить с тобой первокурсников, — ответила Элисон, поворачиваясь к Рене. — Миньярд все равно украдет тебя потом на обед, поэтому я пришла сейчас. — Идут пары, — заметил Эндрю. Элисон пренебрежительно фыркнула. — И что? Да они только рады, что мы на них внимания лишний раз не обращаем, — ответила она, махнув в сторону студентов. — Тем более это же аспиранты, а не магистры и уж точно не бакалавры. — Что у тебя там с первокурсниками? — удачно вмешалась Рене, видимо почувствовав, что еще пару реплик и придется вызывать скорую и пожарную. — О, они замечательные, — сказала Элисон. — Правда, есть у меня один мальчик… нет, он тоже замечательный! Представляете, у него уже есть тема для проекта, что редкость в наши дни для аспирантов первого года. Только вот он… ну… — Чего? — Я попросила его провести лабораторную у бакалавров. Однако он так распереживался, что вместо препарирования лягушек рассказал им про коснпирологические теории, которые оказались правдой. Представьте мое лицо, когда пятнадцать первокурсников сдали мне отчет про то, как федералы добавляли отраву в промышленный спирт во время сухого закона. — Эм… — пробормотал Эндрю, кажется, впервые даже не зная, что и сказать. — Отчисли его. Немедленно. Потому что он бы так и сделал. Элисон нахмурилось. — Что? Я не могу отчислить ребенка только потому, что он не смог провести нормально первый семинар, — фыркнула она. — У всех бывают ошибки, особенно в первый раз! Эндрю был готов с ней поспорить. Он никогда не лажал с лабораторными, даже с первыми в своей жизни. С другой стороны, чуть позже у их с Рене научрука появился новый постдок, который делал все возможное, чтобы превратить жизнь Эндрю в ад. Ему до сих пор не очень понятно, чего именно хотел добиться Рико Морияма тем, что постоянно портил его работу и даже исправлял результаты его отчетов, пока Миньярд отворачивался. Это вызывало кучу проблем, и будь Эндрю на месте их научрука, он бы давно уже отчислил такого студента. — Тем более у Нила и правда очень интересный проект, моей лаборатории не хватает подобного. — Нила? — удивленно переспросил Эндрю. К сожалению, имя слетело с его губ быстрее, чем он успел подумать. А все, что касалось этого имени, как будто отключало всего его мыслительные процессы вот уже пару недель. Эндрю, конечно же, видел Нила Джостена в коридорах университета. Наверное, если бы он не застал парня плачущим в его служебном туалете во время приемной кампании, у Эндрю все равно не было бы шансов. Если быть честным, Эндрю видел парней и посимпатичнее. Хотя, казалось бы, природа Нила Джостена не обделила, но суть не в этом. Дело в том, что Эндрю с той самой встречи не мог нормально спать. А если он и спал, то видел сначала раскрасневшееся лицо Нила Джостена, а чуть позже уже и его блядские голубые глаза, которые не давали ему покоя. Вот почему Эндрю был так раздражен, что каждый студент при виде него забивался в угол. Вот почему Эндрю забыл заказать гребаные перчатки. Во всем был виноват этот Нил Джостен. — Ага, тоже слышал про него? — как ни в чем не бывало продолжила Элисон. Наверное, это хорошо, что блондинка на некоторые вещи вокруг специально внимания не обращала, иначе засыпала бы Эндрю вопросами. — Не будь он таким тревожным, покорил бы не только Стэнфорд, но и весь чертов Голливуд. А его акцент и симпатичное лицо? Господи, кто же знал, что Уэльс выдает на свет таких красавчиков. Если там каждый второй такой же красивый, то я готова переехать в Кардифф хоть сейчас. Эндрю хотелось как никогда с ней согласиться. Но дело и правда было не только во внешности. В Ниле Джостене было что-то такое, от чего ноги подкашивались не только из-за его лица. Может, дело было в его манере речи или в умении держать себя, хотя тут скорее больше про его неумение, что тоже добавляет определенного очарования. Может быть, дело просто в науке. Да, чертовски верно. Это все потому, что у него есть какой-то вопрос в науке, за который еще никто не взялся. Который очень важен для Нила. Эндрю любил науку и планировал сидеть в лаборатории до конца своих дней, однако его ничего подобное не волновало, когда он поступал в аспирантуру. Ему всегда нравился лишь сам процесс, однако… цели никогда не было, и Эндрю сейчас, по прошествии лет, прекрасно понимает, что рано или поздно все это ему наскучит и придется как-то менять свою жизнь или даже бросить университет, чтобы почувствовать… хоть что-то. Нил Джостен вряд ли станет гениальным ученым, как Кевин Дэй. А ему это и не нужно. — Слишком много дерьма для одного утра, — пробормотал Эндрю, не в силах подобрать еще какие-то слова. — Сейчас двенадцать дня. — заметила Рейнольдс. — Время относительно. — Начинается, — фыркнула она. — Иди умничать на физфак. Миньярд решил не отвечать на эту глупость и повернулся к Рене. — Я принесу тебе кофе, — пообещал он, вставая со стула. Если Эндрю выходил за кофе до обеда или после, то он приносил Рене кофе, потому что для него это не составляло труда. Рене лишь благодарно кивнула, и Эндрю вышел из ее лаборатории. Он так быстро ушел, потому что хотел немного выдохнуть. Ему надо было немного успокоиться наедине с собой и выбросить из головы ебаного Нила Джостена, который занимал все его мысли последние две недели. Поэтому Эндрю тут же вышел из здания, направляясь к Старбаксу. Меньше всего ему прямо сейчас хотелось в коридоре наткнуться на этого рыжего ублюдка. Именно поэтому вселенная сделала так, что только вошел в Старбакс, как тут же увидел в очереди Нила Джостена и Кевина Дэя. — Я тебе клянусь, она флиртовала с тобой, — услышал он слова Кевина. Если бог существует, то он наказывает Эндрю за «Блонди», очевидно. — Она попросила мой номер, потому что у нас похожее расписание. — Нил, вот именно! Я бы еще поверил, работай вы вместе над каким-нибудь проектом, но нет же. И она могла бы написать на корпоративную почту, не тупи. — А? — недоуменно спросил Нил. Эндрю не собирался подслушивать. Он даже знать не хотел. Но взаимодействие Кевина и Нила на секунды выбило его из колеи, потому что он и представить не мог этих двоих друзьями. Хотя, наверное, ему и не следовало удивляться, было у них что-то похожее. Их идиотизм, например. — Она тебе нравится? Господи, нет, Эндрю точно не хочет знать, нравится ли парню, который уже две недели не выходит у него из головы, какая-то девушка. Тем более Джостен был студентом, пусть и совершеннолетним аспирантом, но это все равно казалось как-то неправильно. Эндрю старше его лет на восемь, наверное. — Не знаю, — пожал плечами Нил. — Просто… у меня мало опыта с девушками. — А с парнями? Казалось, Эндрю в этот момент перестал дышать. — Примерно так же, как и с девушками, — тихо ответил Нил, но Эндрю все равно мог его услышать. Каждое гребаное слово. — В смысле, я пробовал и с девушками и с парнями. И со всеми было одинаково. — Одинаково плохо? — Да нет, ну… — Одинаково хорошо? Эндрю хотелось вмешаться в разговор и ударить Кевина. Потому что допрос у него получался максимально плохо, даже его непутевый кузен Ники разводит своего мужа на отдых на море вместо гор намного лучше. И, очевидно, Нилу было некомфортно от этих вопросов. — Одинаково никак. Что ж, звучало так, как будто ни прибавляло Эндрю шансов, ни уменьшало. Тут ему захотелось ударить уже самого себя, потому что какого черта он вообще думал об этом? У Эндрю никаких шансов быть не может просто по той причине, что он не собирается встречаться с Нилом Джостеном. Даже пробовать. Даже просто мечтать. Все это могло бы звучать убедительно, но эти блядские голубые глаза преследовали его на каждом углу. — Ладно, слушай, — никак не унимался Кевин. — На сколько из десяти ты бы хотел ее трахнуть? Если до этого Эндрю казалось, что у Кевина есть мозги, то теперь он готов забрать свои слова обратно. Потирая подбородок, кажется, Нил всерьез над этим задумался. — Думаю, на четыре с половиной из десяти, — ответил он. Тут в недоумении был даже Кевин. — Это… довольно точно, — сказал он. «Чертовски точно» хотелось вмешаться Эндрю, но он все-таки делать этого не стал. Слава богам, к этому моменту подошла их очередь и разговор сошел на нет. Эндрю казалось, что за эти пять минут он успел отупеть, поумнеть и отупеть обратно. Надо будет придумать какую-нибудь месть за это Кевину Дэю, хоть это и не совсем справедливо. Но учитывая, что парень за прошлую неделю успел разбить две пробирки, найти повод труда не заставит. — Добрый день, что для вас? — спросила уставшая на вид девушка, когда Нил и Кевин отошли в сторону, так и не заметив его присутствия. — Ружье, чтобы застрелиться. — Извините? Блять, неужели он действительно сказал это вслух? Это была уже не вина Кевина Дэя, а Нила Джостена, который никак не выходил у него из головы. Хорошо и плохо одновременно, что этот парень не учится в лаборатории Эндрю, иначе он был бы либо самым привилегированным студентом, либо самым большим неудачником. Может быть, ближе к защите Эндрю окажется в его диссертационном совете? И вот тогда он отыграется. Нет, это плохая идея. Если Рейнольдс попросит его об этом, он откажется. Он не то что завалить его не сможет, он даже с ним не заговорит. Ему на всю жизнь хватило того раза в туалете, и то Эндрю был сначала растерян, а потом уже впечатлен. И немного зол, потому что придурок носил больше двух лет линзы, видимо думая, что глаза могут быть лишними. — Мне большой латте с карамельным сиропом и маршмеллоу, — тут же исправился он. — И корицы добавьте. Можно еще посыпать шоколадной крошкой. И да, еще средний американо без добавок. Эндрю никогда не был влюблен. Но ситуация изменилась. ХХХ Эндрю раздраженно смотрел на ноутбук, который Кевин оставил в лаборатории несколько часов назад. Техника студента - это не его проблема, а вот хандра Кевина Дэя - очень даже его, к сожалению. Дэй и так последние несколько дней был в каком-то хтоническом настроении, и Эндрю был на восемьдесят процентов уверен, что это связано с каким-то парнем. Нет, не потому что ему была интересна личная жизнь его аспиранта, просто Кевин никогда не умел заткнуться. Несколько дней назад он застал Кевина и Жана Моро в лаборатории. Поскольку это было внеучебное время и у них не было еды, Эндрю им ничего не сказал. Он планировал взять ноутбук и пойти к доктор Уинфилд, чтобы доказать той, что ее студенту надо изменить план диссертации, а не закрывать глаза на эти мелкие ошибки, которые все вместе пораждают тонну антинаучной херни. И он бы так и сделал, если бы Кевин слезно не сказал: — Я действительно рад, что Нил начал с кем-то встречаться. Услышав это, Эндрю сел за свой стол. Хотя он не хотел, но тут тело уже его не слушалось. — И Джереми правда классный! — уже не так громко продолжил Кевин, заметив присутствие научрука. — Нил заслуживает встречаться с кем-то классным, но просто… — Тебе чертовски нравится Джереми, — без особого удовольствия ответил Моро. Кевин страдальчески вздохнул. Эндрю, открывая ноутбук, сделал то же самое. Нет, Эндрю оставался на месте не потому, что хотел послушать эту занимательную историю. Он просто внезапно вспомнил, что ему нужно внести кое-какие корректировки в его расписание. Просто он забыл, что именно за корректировки, пока ноутбук открывал. Ладно, кого он обманывает. Нет у него никак корректировок в расписании… потому что ему, на самом деле, надо проверить почту. Точно, именно почту. Ему все равно, с кем встречается Нил Джостен. Его это никак не касается, даже если Эндрю уже почти три года цепляется взглядом за невысокую фигуру, когда он появляется в коридоре. Рене говорит ему, что он смотрит тоскливо. Эндрю не верит ни единому слову, потому что он улыбается то три раза в год, что уж говорить о тоскливых взглядах на парней с аспирантуры, которые сводят его с ума. — Мне очень нравится Джереми, — застонал Кевин и, казалось, он сейчас расплачется. Если он это сделает, то Эндрю точно выгонит его под предлогом безопасного поведения в лаборатории. — Я даже думаю, он может быть моей настоящей любовью. — Кевин, — уже раздраженнее отозвался Жан, убирая темные кудри с лица. — Ты так же говорил про парня, который был основателем религиозной секты в Сан-Франциско. Помнишь, чем это закончилось? Полицией. — Ну, он был не так уж и плох. — Господи, — застонал Жан. — До сих пор не могу поверить, что ты бросил его только потому, что он искренне верил, что земля плоская. Кевин невесело усмехнулся. — Да, а помнишь, как мы об этом узнали? Мы пришли к вам в гости, и он разговорился с Нилом. Они зацепились за теории заговора, и он начал доказывать Нилу, что земля не может быть круглой. Даже у Нила не такие низкие стандарты, когда дело касается конспирологических теорий. Это совсем не те вещи, которые Эндрю хотел знать про Кевина Дэя. Хотя он, безусловно, слышал про эту историю. В общем да, именно так Эндрю узнал, что Кевин влюблен в какого-то парня, который встречается с Нилом Джостеном. И с этого момента угрюмым ходил не только Кевин, но и сам Миньярд. По крайней мере, он не забывал свой ноутбук в лаборатории. Вряд ли его кто-то за ночь украдет, у них тут хорошая система безопасности, однако шанс никогда не равен нулю. И если Дэй потеряет хоть что-то, что может быть связано с его чертовой диссертацией, Эндрю потеряет способность здраво мыслить. Хотя со стороны кажется, что он давно ее потерял. Еще в тот момент, когда впервые увидел Нила Джостена в служебном туалете. Наконец, у него зазвонил телефон. — Доктор Миньярд, — запыхавшись, сказал Кевин. — Эм… вы все еще в лаборатории? — Да, Дэй, только тебя и жду, — вздохнул Эндрю. — Твой ноутбук в лаборатории. Кевин громко выдохнул, не скрывая своего облегчения. — Слава богу, — сказал он. — Поторопись, потому что я уже опаздываю на встречу. Что было не совсем верно. В городе были кое-какие их с Рене бывшие одногруппники по магистратуре, которые пригласили их в бар сегодня вечером. Эндрю не стремился туда идти и надеялся, что к его приходу все уже будут слишком пьяны или уже захотят разойтись по домам. Он с этими людьми даже приятелями не был, так почему он должен тратить на них вечер пятницы? Уж лучше сидеть в лаборатории. Эндрю дописал заявку на закупки для лаборатории и встал, чтобы отнести их администратору, а заодно и сходить к автомату, чтобы купить себе какой-нибудь самый противно-сладкий батончик, от которого сводило скулы. Он был в двух шагах от заветного автомата с закусками, когда нечто рыжее и молниеносное чуть не сбило его с ног. Эти блядские голубые глаза с тревогой глядели не то что на него самого, а скорее даже сквозь него, словно бы до конца не осознавая себя самого. — Можно я тебя поцелую? Давайте честно, с таким же успехом Нил Джостен мог спросить у него, не хочет ли он вместе ограбить банк или выступить с антинаучным докладом в Стэнфорде, где единственным доказательным словом было слово «наука». Он бы, конечно, ответил «да». — Да? Хотя это было самое неуверенное «да» на свете. Но только потому, что Эндрю даже не смог толком понять, о чем вообще идет речь. Все произошло слишком стремительно, чтобы мозг успел нормально обработать информацию. В моменте Эндрю успел только понять, что Нил Джостен с силой схватил его за грудки и утянул его в самый странный поцелуй на свете, который когда-либо происходил в его жизни. Это поцелуйное безумие длилось ровно десять секунд, Эндрю же не идиот, чтобы тупо стоять и даже не считать. И все закончилось слишком быстро. Нил отстранился и испуганно уставился на него. Эндрю мог его понять, потому что выражение лица у него было не самым приятным в обычные дни, а прямо сейчас… даже представить страшно, какой праведный гнев застыл на его лице. Хотя не сказать, что Эндрю был слишком зол, скорее растерян. Что в его картине мира все равно приравнивалось к злости. — Ты меня поцеловал, — пробормотал Эндрю, вытирая рот рукой. Не то чтобы Нил его обслюнявил, это был сухой поцелуй, если его вообще можно назвать «поцелуем». Просто нерациональная часть его хотела сохранить эти ощущения, прочувствовать на кончиках пальцев шершавость губ, о которых он думал последние три года. — Да… — заговорил Нил, пожимая плечами. — Нет. Нет? Что-то Эндрю не помнил о наркотиках, которые мог бы принимать сегодня, чтобы у него случились такого рода галлюцинации. — Тогда ладно, — зачем-то сказал он, нахмурившись. По правде сказать, ему еще больше не хотелось смущать Нила. Парень, казалось, сейчас от красноты взорвется или в обморок упадет. А ни того ни другого Эндрю не хотелось, все-таки он доктор только по науке, а не по практике. Лечить людей и оказывать им первую помощь он принципиально не хочет. Хотя на секунду ему польстила мысль, что Нил Джостен переживает из-за него. Но давайте смотреть правде в глаза - каждый студент в этом кампусе переживает из-за доктора Миньярда и отнюдь не потому, что тот хорош собой и готов воплотить чьи-то смелые фантазии. Нет, каждый бакалавр, магистр и аспирант слюной подавится от одного его взгляда, потому что боится его гнева. Господи, да его порой стороной обходят даже некоторые профессора, хотя, казалось бы, вот кому волноваться вообще не стоит. Нил Джостен так трясется перед ним, потому что он - доктор Эндрю Миньярд, самый суровый мудак на кафедре или даже во всем Стэнфорде (с чем Эндрю категорически не согласен, знает он людей и похуже). — Тогда… я пойду, — с некоторым облегчением сказал Нил, оглядываясь по сторонам. Ему стоило отпустить его. Да, любого другого студента он бы уже давно за шкирку потащил в администрацию университета, но к Нилу он питает особую слабость. Вот только Нилу об этом знать не следовало, да и вообще никому. Поэтому просто так уйти Джостен не может. Да и вообще… надо же Эндрю понять, что произошло. Да, это определенно был поцелуй. Очень странный, конечно. Иронично, что самый желанный поцелуй оказался таким… непонятным. И Миньярду надо было понять, что стоит за всем этим. — Ты за кого меня держишь? За идиота? — скрестил руки на груди Эндрю. Нил испуганно выпучил на него глаза, а потом заговорил всякую чушь с такой скоростью, что Эндрю успел пожалеть о своем рождении. — Нет, конечно нет! Просто, понимаете, мне это было нужно! Вы очень помогли мне, потому что мой друг думает, что я пошел на свидание. Но я солгал ему, потому что мне надо было, чтобы он начал встречаться с другим нашим другом, который очень ему нравится, но он думает, что это я влюблен в него, потому что несколько раз ходил с ним на свидание. Поэтому я и сказал, что уже встречаюсь с кем-то другим, чтобы он уже вытащил голову из задницы… Надо было срочно заткнуть его, потому что у Эндрю начинала болеть голова. Ему было сложно уследить за лепетом Нила, но суть он все-таки пытался уловить. Особенно когда пошли слова «влюблен» и «свидание». — Но на самом деле никого нет, поэтому я пришел на вечер сюда. Я не думал, что он здесь появится! Только представьте, как бы все выглядело, если бы он увидел меня здесь одного! Это была бы катастрофа невиданных… Внезапно Эндрю вспомнил недавний разговор, который специально (да, сам себе он лгать не будет) подслушал в лабораторной между Кевином и Жаном Моро. О том, что Нил наконец-то с кем-то встречается, и как Кевин не может пережить это, потому что и сам влюблен в того парня. Как будто все встало на свои места, но по-прежнему обстановка попахивала каким-то сумасшедшим домом. — Подожди, — спокойно перебил его Эндрю, стараясь удержать в руках толику того смысла, которые еще не ускользнули от него. — Ты все это устроил из-за… Кевина Дэя? Он убьет Кевина. Нет, хуже. Он завалит еще раз его план диссертации и заставит переделывать каждый пункт, но в этот раз просто из вредности, потому что Эндрю попал в эту ситуацию из-за него. Он оставит его в аспирантуре еще на три года и будет каждый день выдавать ему лабораторные бакалавров, даже тех, у которых биология не будет профильным предметом. А потом он перестанет заказывать в лабораторию перчатки большого размера. Почему вся херня в его жизни происходит из-за Кевина Дэя? Порой Эндрю даже кажется, что он сидит в этом гребаном Стэнфорде без нормального финансирования только потому, что однажды на свет появился Кевин Дэй, которому суждено было поступить в Стэнфорд и стать лучшим ученым их поколения. Но для этого посредственному доктору Эндрю Миньярду придется немного пострадать! И ладно бы ему пришлось только терпеть мозги Кевина, которые никак не могут встать на место! Почему-то сейчас Эндрю стоит здесь и смотрит на парня, в которого был влюблен последние несколько лет, который поцеловал его… …из-за ебаного Кевина Дэя. — Кевина? Да, именно из-за него, — с фальшивым энтузиазмом кивнул Нил. — Из-за вашего… аспиранта. Кевин точно не выпустится из аспирантуры в этом тысячелетии. Это Эндрю может гарантировать. — Ты даже не представляешь, как я ненавижу вас обоих. И это было еще слабо сказано. Только вот Миньярд не собирался пояснять, что Нила он ненавидит до дрожи в коленях, до дикого желания и необузданного возбуждения. Что еще ни один человек в жизни не вызывал у него такой ненависти одним лишь существованием, одним лишь своим симпатичным видом. Эндрю так ненавидит, когда Нил на конференциях открывает рот, что старается не пропускать ни одного его выступления. Чтобы поддерживать эту ненависть, конечно же. А Кевин… Кевина он ненавидит просто так. И завтра Эндрю планировал это показать, спрятав все пробирки в лаборатории. Однако этим планам не суждено было сбыться, потому что с утра Миньярда вызвали на разговор в администрацию университета. Но это уже совершенно другая история. А пока... пока что Эндрю смотрел в перепуганные голубые глаза Нила и готовил план мести для Кевина Дэя. Конец.