Теория нашей лжи

Нил вошел в кампус Стэнфордского университета по пропуску, который у него все еще остался, потому что он до сих пор числился студентом. Не то чтобы в этом году ему он так нужен, но это удобно, когда Эндрю задерживался в лаборатории и не следил за временем, а Нилу становилось скучно у него дома. К тому же, если Эндрю не было дома, то и Кевин тусовался над лабораторными мышами вместе с ним, так что Джостену совсем заняться нечем. Нил осторожно заглянул внутрь лаборатории. Найти Кевина не составляло труда, потому что он был самым высоким и самым старым из всей толпы новых аспирантов, которых Эндрю взял в этом году. Так уж вышло, что Кевин остался единственным третьекурсником аспирантом. Зато он чувствовал себя таким главным, что Нил и Жан уже думали о том, как бы спустить его с небес на землю. — Нил! — заметил его Кевин. — Ты вернулся. — Ага, — сказал он, заходя внутрь. — У меня завтра выходной, а тухнуть одному целый день в квартире мне не хотелось. И я подумал, что сорок минут стоят того, чтобы повидаться с вами, ребята. — Ты хочешь сказать, потрахаться с Миньярдом на его столе в каморке? — закатил глаза Дэй. Первокурсник, которого в это время ассистировал Кевин, аж воздухом подавился. Он испуганно посмотрел на Кевина, потом на Нила, а потом оглядел лабораторную в поисках самого доктора Миньярда, чтобы оценить масштаб надвигающейся угрозы. Он вздохнул с облегчением, когда его не увидел поблизости. — Заткнись, — пнул его Нил. — Это было один раз. — Да я это на всю жизнь запомню. — Ой, это не было настолько странно, — отмахнулся Джостен. — Знаешь, что было самым странным? Твой секс в нашей с Жаном ванной, когда ты привел к нам познакомиться того парня из библиотеки. Он вечно ссутулился и от него пахло молоком. — Он был хорош в постели, — оправдывался Кевин. — Да уж, та странная поза в ванне снится мне в кошмарных снах. — Подумай о моих глазах! — Да блять, это была его коморка, где кроме него, больше никто не сидит, — запротестовал Нил. — Ты осквернил нашу ванну! — Что вы здесь устроили? Первокурсник вздрогнул, быстро возвращаясь к работе. Кевин пробормотал маты себе под нос, потому что он наверняка будет единственным, кому влетит. Нил же широко улыбнулся поворачиваясь. — Вот ты где! — Перестань быть похожим на перевозбужденного щенка, — попросил его Кевин. — Уебывай отсюда нахуй, — пробормотал ему Нил, вспоминая самую любимую фразу Эндрю в стенах лаборатории. — Но не забудь, что завтра вечером ты, я, Жан и Джереми собираемся у тебя на настолки. Не забудь принести монополию, иначе играть мы будем на ваших с Джереми презервативах. — Боги, я бы предпочел, чтобы вы оба уебывали отсюда нахуй, — сказал Эндрю. — Неправда, ты хочешь, чтобы я остался. Нил подлетел к нему, чтобы быстро обнять за шею и поцеловать в щеку. Они обычно были сдержанны, когда дело касалось лаборатории, потому что Эндрю студентам здесь даже перекусить не давал, не говоря уже о проявлениях физических симпатий. Но Нил не видел его всю неделю, потому что не мог вырваться хотя бы на один день. Его новый куратор не был тираном, но был действительно строг. А еще ему не нравились его конспирологические теории, о которых Нил говорил постоянно. Но да ладно. Эндрю чуть-чуть смягчился, но сильно этого не показал. Скорее всего, только Нил это и заметил, шире улыбаясь. — Меня сейчас стошнит, — сказал Кевин первокурснику, который весь покраснел и старался смотреть куда угодно, но только не на пару. — Ты даже не представляешь, как часто они бывают… такими. Эндрю закатил глаза, а потом демонстративно быстро коснулся своими губами Нила. — Доктор Миньярд, — заныл Кевин. — Вы сделали это специально! — Неужели? — с сарказмом сказал Эндрю. — Давай, уебывай отсюда нахуй, у тебя много работы. Я жду этот отчет на моем столе через два часа, иначе будешь проверять лабораторные до конца своих дней. Кевин не мог сказать, что это был худший год в его жизни. Он остался самым старшим в лаборатории, и по идее его курс уже был больше сосредоточен на написании диссертации, однако Эндрю все еще нужны были помощники, чтобы проверять многочисленные работы, поэтому Кевин шел в расход. Однако грех было жаловаться, потому что, несмотря на ворчания и маты, Эндрю относился к Кевину лучше всех, позволял ему приходить в лабораторию позже обычного, уходить раньше обычного и прочие привилегии, которые не доставались ни одним выпускникам до него. — Я уебываю отсюда нахуй, — угрюмо сказал Кевин. Дэй ушел к своему столу. Первокурсник спокойно продолжал делать свою работу, остальные с любопытством поглядывали на них. Нил за халат оттеснил Эндрю к его столу, чтобы создать хоть немного уединения. — Дядя Стюарт сегодня утром полчаса кричал на меня на валлийском, спрашивая, когда же я привезу домой своего парня, — сказал Нил. — Ты не поверишь, но на днях Ники спрашивал у меня то же самое, — ответил Эндрю, выдвигая для Нила свой стул, чтобы он сел. Сам же Эндрю бедром прислонился к столу. — Только на немецком. Они собираются на Рождество в Нюрнберг, поэтому я подумал, что мы могли бы к ним присоединиться? Через Германию будет легче добраться до Уэльса, и так мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Нил был в ужасе от того, что надо будет познакомить Эндрю со своими сумасшедшими родными. Он был в ужасе от того, что ему надо будет познакомиться с родными Эндрю, которые, по словам самого Миньярда, тоже были сумасшедшими, но это не добавляло Нилу уверенности. Но он хотел бы познакомиться с Ники, Эриком и Аароном. И познакомить Эндрю с дядей Стюартом и со своей бабушкой. — Надо будет подать на визу, а то знаешь, после Брекзита и все такое… — Я думал, криминальная семья моего мужчины уладит этот вопрос, — пошутил Эндрю. — Твой мужчина предпочтет потратить целую кучу американских долларов на визу, лишь бы не выслушивать нытье криминальной семьи о том, что я мог просить помощи у них чаще, — поморщился Нил. — Я сегодня посмотрю билеты, хорошо? И выберу бизнес-класс. — Нил, ты не… Он положил руку на бедро Эндрю. — Нет, я хочу купить для тебя лучшие билеты, — категорично сказал он. — Мы будем лететь восемь часов, если не больше. Ты бы мог закинуться снотворным, чтобы проспать весь полет, но я помню, что ты ненавидишь таблетки. Чуть-чуть меньше, чем самолеты. Считай, это мой подарок на Рождество. — И ты все равно купишь подарок. — Конечно, — фыркнул Нил. — Это один из моих подарков. На данный момент в списке всего десять позиций. Ну, одиннадцать, если мы считаем билеты. — Я тебя ненавижу, — сказал Эндрю, сжимая его руку на колене. Нил широко улыбнулся. Его ненавидел самый прекрасный мужчина на земле. О чем еще ему нужно было мечтать в жизни? — Я знаю, — тихо прошептал он. Конец.