По зову сердца

Огромный стол был заставлен кучей тарелок вперемежку с салфетками, вилками и ложками. Камеры, как и специальный свет, были отключены, из коридора доносился приглушённый голос, а Арсений всё корил себя за участие в этой затее. Ребята только что закончили снимать челлендж под названием «пробуем еду из всего мира» на канал его друга Серёжи, который был достаточно популярным блогером. Они познакомились ещё в универе, во времена, когда Арс был закрытым и мало знал об этом мире. Ходил на каждую лекцию, самостоятельно делал домашку, не пытался списать на экзаменах — потому что привык к тотальной ответственности за свои школьные годы. А Серёжа просто учился с ним в потоке и они пересеклись на одной из вечеринок — первой в жизни Арсения. Он стоял у окна, вглядываясь в ночную темноту, игнорировал громкую музыку и, казалось, был чем-то разочарован. Слегка пьяный Серёжа подошёл к нему, в надежде поднять настроение и уверенным голосом выдал: — Знаешь, что такое обратный экзорцизм? — И Арсений, вообще-то догадывался, но Серёжа не дал ни секунды на раздумья. — Это когда сатана просит священника выйти из мальчика, — и заржал в голос, сгибаясь пополам. Арс посмотрел на него, как на придурочного, но лёгкая улыбка всё же тронула его губы. Досмеявшись, новый знакомый протянул руку: — Я Серёжа. — Арс. — Арс? Арсений? Типо Сеня? — Нет. Арс, — по железному тона и суровому выражению лица, Серёжа понял, что экспериментировать не стоит, и продолжил, подходя ближе: — А ты вообще откуда? Так и повелось. Серёжа показал ему, что такое "отрываться по полной", познакомил практически со всеми "крутыми" людьми универа, рассказал в подробностях про каждого препода и всякие важные события внутри потока. Раз через раз Серёже удавалось вытащить Арса на тусовку, однако большую часть времени он всё равно проводил наедине с собой. А однажды Арс так сильно напился, что даже вышел потанцевать в самый центр площадки, просто отпуская себя и ловя ритм. Серёга был поистине шокирован, снимал друга на камеру телефона и испытывал некую гордость. Пьяному мозгу явно понравилось внимание окружающих и яркие сменяющиеся цвета, что ослепляли глаза, а также громкие биты музыки (а когда наутро он посмотрел видео, то чуть не грохнулся в обморок). Через пару часов после головокружительных танцев они курили на балконе, обсуждая детские травмы и всю скопившуюся боль. Утром Арсения выворачивало наизнанку примерно час без остановок, а Серёга, успевший заделаться под роль друга, угарал и, конечно же, снимал видосы, находясь рядом. А через год он ушёл из универа, начиная развивать свой канал. И вот сейчас Арсений пожинал плоды этой дружбы, откинувшись на спинку дивана и пытаясь найти силы встать. Он уверенно мог бы заявить, что никогда в своей жизни не наедался настолько сильно, хотя по условиям не обязательно было съедать все блюда до конца, но даже небольших кусочков каждого вполне хватило для такого эффекта. Они снимали вдвоём с Серёжей прямо у того в квартире. Обычно он записывал челленджи в одиночку или с другими друзьями, более просвящёнными в данной теме. Но в этот раз его напарник заболел, а Арсений согласился помочь по старой доброй дружбе и из-за «Ну Арс, не будь Сеней, я не могу перенести эту съёмку! Пожалуйста. Деньги скину. У меня вообще то сто сорок семь тысяч человек ждут!». Арсу несколько раз отказывался от денег, но буквально пару минут назад Сергей перевёл ему на карту немалую сумму. Очень хотелось прямо здесь завалиться спать, но Арс собрал силы в кулак и поднялся на ноги, выбираясь из комнатки. Он прошёл на кухню, где друг орал на кого-то по телефону. — Бля, прикинь, следующий ролик возможно тоже накрывается, — шокированно произнёс тот, предварительно попросив абонента немного подождать. — Мы должны были послезавтра снимать "готовку без чувств", а этот чудик уезжает к своим родителям! Это, конечно, святое, но всё ведь было обговорено! — прикрикнул тот, возвращаясь к звонку. — Ало? Ало-о-о! Кирилл, ты тут? Да черт тебя подери... — он сбросил вызов, присаживаясь на табуретку. Арсений смотрел на расстроенную физиономию товарища и на пару секунд даже испытал что-то наподобие жалости, однако стоило увидеть этот знакомый невинно-просящий взгляд, как он тут же воскликнул: — Серёга, ну нет! — Арс! — он подскочил с места, подходя ближе. — Пожалуйста, ну кто, если не ты? — Понятия не имею! Я не собираюсь кривляться на камеру ради какой-то там тысячи лайков. — Но во-первых, это не тысяча лайков, а гораздо больше, во вторых, кривляться мы не будем, там один человек должен быть с закрытыми глазами, а другой в наушниках, а смысл в том, чтобы понять друг друга, это ведь весело! — продолжал Сергей, активно жестикулируя. — Люди испытывают эмоции от моих видео, к тому же, Арс, это деньги и... — Чёрт с тобой, Матвиенко, — перебил Арсений, потирая переносицу. — Я подумаю, — и покинул квартиру после непродолжительных, но тёплых объятий.

***

Был вечер пятницы, и аккаунт Арсения Сергеевича слили в общий чат. Девчонки предсказуемо писали о том, какой он "секси" и скидывали скриншоты его "особенно горячих" фотографий. Некоторые говорили о том, что он какой-то странный, одевается как педик и всё в этом духе, ну а Антон втихую радовался, что сможет на него подписаться. Ведь подписались уже многие, а значит учитель не подумает, что Шастун за ним следит. Перед этим Антон удалил из профиля фотографию с сигаретой, на случай, если учитель захочет зайти на его аккаунт. Хотя Арсений Сергеевич и знал о пристрастии ученика, почему-то захотелось так сделать. После нажатия этой манящей синей кнопки, пульс начал бежать в два раза быстрее, опять же, будто Шаст совершил что-то криминальное. Ладони вмиг стали влажными, а дыхание сбилось, но в следующую же секунду в комнату зашла мама: — Антош, пойдёшь со мной шарлотку готовить? Ну это попадание в самое сердце. Через секунду Антон стоял на кухне и мыл руки, пока мама засыпала в миску муку. Затем она разбила яйца, добавила сахар и протянула Антону тарелку со спелыми красными яблоками, чтобы он их помыл. В комнате была включена гирлянда, которая освещала пространство мягким жёлтым светом. Из приоткрытого окна поступал свежий прохладный воздух, а от зажённой свечи исходил приятный аромат каких-то цветов. Окончательно расслабившись в процессе готовки рядом с самым дорогим человеком, Антон погрузился в свои мысли. Он вспоминал прошедшую неделю, сложности в учёбе, необычного Арсения Сергеевича, разбушевавшуюся погоду и свои вечерние смены в кофейне. Последнее время дни пробегали быстро, будто смешиваясь в одну кучу, хотя в целом всё было в порядке. Он очень уставал на уроках, стараясь выполнять все полученные задания и делать домашку по возможности, чтобы быть готовым к грядущим экзаменам. Но что делать после них... он не знал. Естественно, они с Позом много раз обсуждали эту тему, и если Поз уже уверенно понимал, что пойдёт в мед на стоматолога, то Антон каждый раз путался в себе. Хотелось всё и сразу, а одновременно с этим не хотелось ничего. Он любил языки, но те давались ему с особыми усилиями, как и точные науки, но вот их он не любил. Ему нравилась биология, но она всегда ходит за ручку с химией, с которой начинались проблемы. Можно было бы поступить на специальность, связанную с языками, как раз таки, чтобы окончательно погрузиться в это с головой, но а что потом? Перспектива будущего пугала его. Он боялся, что не сможет найти интересную работу, и его жизнь превратиться в день сурка. Она и так была на него похожа, но по крайней мере Антон жил с мамой, по большей части за её счёт, у него были школьные друзья, был Позов и была ещё сладостная капелька времени на раздумья. Он хотел остаться собой, и возможно, его работа будет направленна на помощь людям, но он так чертовски боялся думать об этом. Ещё был вариант пойти на фотографа, но что если ему это надоест через время? А если он вообще не сможет поступить? Антон случайно задел ножом палец. Из неглубокой раны выступила кровь, а Шаст зашипел из-за болезненных ощущений. Мама тут же засуетилась: — Ой, Антош, постой здесь, я сбегаю за пластырем! — сказала она, вихрем проносясь в коридор. Антон выдохнул, будто ощущая этот порез на сердце. Во всяком случае, оно болело куда больше, чем палец. Что-то внутри трепетно сжималось от плохих мыслей — и вот это было оно. То самое состояние, почему Антон избегал мыслей о будущем. Он не знал, чего хочет его сердце, оно просто каждый раз покрывалось пеленой сомнений, пока Антон старался успокоиться. Мозг подкидывал дежурные фразы о том, что всё будет хорошо, но времени оставалось всё меньше, а Шастун всё меньше верил в себя. Мама вбежала в комнату, тут же капая на порез перекись водорода и прикладывая ватку сверху. — Болит? — тихо спросила она, вновь поглаживая сына по волосам. — Я... Да, — он быстро сморгнул выступившие слёзы безысходности, но благо всё можно было сослать на рану. Хотя кто будет плакать из-за пореза в один сантиметр? — Всё хорошо, — Антон натянул улыбку, пытаясь убедить маму. — Так, давай пластырь наденем... — она осторожно обмотала им палец, откладывая в сторону остальной реквизит. — Ну как? — Отлично. Спасибо, мам, — он вернулся к нарезке яблок, стараясь заставить себя думать более позитивно. Например, об Арсении Сергеевиче? Антон не мог объяснить, почему, но учитель вызывал в нём... что-то. Хотя они толком и не общались, максимум — незначительные переглядывания и та встреча у школы, его волшебный голос, фотографии, необычные образы... "И что-то опять меня понесло", — чуть нахмурившись, подумал Антон, передавая яблоки маме. — Умница, давай теперь из засыпем их сюда, — она отправила яблоки к тесту, которое уже было залито в форму. — Вот так. Давай ставить. Антон кивнул и открыл дверцу уже нагретой духовки, позволяя маме засунуть туда пока ещё сырой пирог. Шаст присел на табуретку около окна, а мама отпустилась на стул сзади него. Безусловно, женщина видела, что Антон какой-то непривычно задумчивый, но не спешила лезть, пока тот сам не захочет поговорить. Она просто пристроилась к нему сзади, поглаживая кожу головы, зарываясь пальцами в пшеничные кудри. Антон слегку откинул голову назад, упираясь ей в мамино плечо, и кинул взгляд в окно. На улице уже стемнело, фонари были включены, подсвечивая падающие мимо них снежинки. Они опускались плавно, кружась на ветру, то поднимались вверх, но снова медленно слетали вниз. Антон расслабил плечи и выдохнул. Мамины руки были очень тёплые и этим невольно напомнили недавнее прикосновение Арсения Сергеевича, пока Шастун стоял у доски. Отчего-то губы тронула улыбка, а в душе появилось смутное предчувствие, что этими лёгкими касаниями и взглядами ничего не закончится. — Давай хоть чаёк пока поставим, — проговорила мама, поднимаясь со стула. Антон обернулся на неё с улыбкой, доставая две чашки из верхнего ящика. Ему всё-таки удалось перевести мысли в более благоприятное русло, и отчасти этому способствовали объятия — всё-таки Шаст был очень тактильным, и соприкосновения с дорогими людьми неосознанно его успокаивали. Он добавил сахар в пустые чашки, а следом положил треугольные пакетики. Чайник щёлкнул, и через секунду мама стала заливать кипяток. По комнате разнёсся приятный аромат мяты, а чашки под руками стали горячими, и Антон поспешил переставить их на стол. Через полчаса они уже достали и нарезали пирог, который вышел невероятно вкусным. Антон немного вылез из своих мыслей и завёл разговор с мамой — та поделилась последними исторями со своей работы, также внимательно выслушивая сына. И в этом ощущении безопасности, как всегда бывало дома, Антон просто пообещал себе, что в ближайшее время сядет и спокойной подумает, кем он собирается стать. Потому что в одном он был уверен — какой бы путь он ни выбрал для себя, с ним всегда останутся самые чуткие, добрые и понимающие люди. Для которых он изо дня в день старается также быть хорошим человеком и становиться причиной их улыбок, ведь улыбка идёт каждому без исключений.