По зову сердца

Вопреки всем переживаниям, вчера у них с Серёжей получилась вполне себе съедобная пицца, которую они умяли в два счёта, а потом, следуя стандартам, оба завалились спать. Проснулся Арс ближе к вечеру, когда зимнее солнце приятно слепило глаза, а из приоткрытой форточки доносились радостные крики детей. Он слегка растёр глаза и, кое-как поднявшись на ноги, вышел из комнаты и вновь проследовал на кухню, где Серёжа монтировал их видeo. Заметив друга, тот обернулся: — Думал ты вечно дрыхнуть будешь, спящая красавица, — без упрёка сказал Сергей. — А если серьёзно, ты вообще сколько спишь? — По-разному, — задумался Арсений. — Ну может часов шесть, когда повезёт. А на выходных вот, как видишь, отсыпаюсь днём. — М-да, жесть конечно. Ты попробуй там разные способы для глубокого сна, а то совсем уже с этой школой крыша поедет... ... И вот сейчас Арсений как раз сидел в школе и пытался составить самостоятельную для одиннадцатиклассиков, пока эти самые одиннадцатиклассики выполняли задание. Уже через пару минут прозвенел долгожданный звонок, и Арсений вместе с большинством учеников облегчённо выдохнули. — Ребята, тетради мне на стол! — напомнил учитель, принимаясь собирать свои вещи. Класс практически мгновенно опустел, а вот Антон нарочито медленно убирал вещи с парты, намереваясь начать разговор с Арсением Сергеевичем. Шаст весь урок пытался придумать тему для их диалога: сначала хотел задать вопрос про английский, поинтересоваться решением какого-то упражнения, но понял, что ничего скучнее просто быть не может; затем хотел спросить банальное "чем вы занимались вчера", но это ведь тоже не тот вопрос, который стоило бы задавать учителю... В итоге он настолько устал от этих мыслей, что решил импровизировать и слушать своё сердце, как велел Позов. Арсений Сергеевич пока не обращал на него внимание и копался в своём рюкзаке. Антон выдохнул, поправил волосы и аккуратно подошёл к учительскому столу. Нервно перебирая рукава своей рубашки, он на одном дыхании выпалил первое, что пришло в голову: — Куда делась ваша необычная одежда? "Пиздец. Можно было выдумать что-то ещё более тупое?! Ну какое мне должно быть дело до одежды других людей!" — корил себя Шаст, блуждая взглядом по поверхности стола. Захотелось тут же провалиться под землю или выпрыгнуть в окно. Арсений Сергеевич сегодня действительно был одет поскромнее предыдущих дней: чёрные джинсы и такого же цвета свитшот. Правда серёжки в ушах оставались неизменныи атрибутом его внешности. Пока Антон гадал, каким конкретно способом его пошлют в одно достаточно известное место, Арсений перевёл на него улыбающийся взгляд. — Подумал, что это слишком... ну, скажем, ярко для школы, — мягко ответил тот, натягивая на плечи своё пальто. Он заметил, что Шастун окончательно закрылся, поэтому решил срочно взять ситуацию в свои руки, хотя волновался не меньше. — Я, кстати, некоторые вещи делаю сам. Антон поднял на него крайне зашуганный, но заинтересованный взгляд: — Правда? — тихо спросил он. — А как? — Покупаю готовые вещи и рисую на них. Иногда делаю особую вышивку или перекрашиваю полностью, — вновь улыбнулся Арсений Сергеевич. — Пойдём? Антон, до ужаса довольный, что его не оттолкнули, семенил за учителем к выходу из кабинета, продолжая утолять своё любопытство: — А вы их продаёте? — поинтересовался он. — Вообще нет, просто делаю для себя, хотя иногда даю поносить друзьям, — ответил Арсений, закрывая кабинет на два оборота. — Мне нравится это. — Мне тоже, — быстро подхватил Антон, не успев осознать, что конкретно он сказал. — В смысле, ну, нравится одежда и то, как она на вас сидит... — кое-как закончил парень, отчего Арсений Сергеевич по-доброму засмеялся. — Я понял, Антон, — его собеседник застенчиво улыбнулся, спускаясь по лестнице нога в ногу с учителем. — Спасибо. Арсений Сергеевич остановился у гардероба, видимо, намереваясь подождать Антона, на что тот быстро кивнул и скрылся среди рядов верхней одежды. Он натянул свою тёплую куртку и выбежал обратно к учителю. Тот усмехнулся: — Ну чего ты так торопился, как будто бы я мог куда-то пропасть. — Вообще-то могли, — слегка насупился Шаст, ступая к выходу. А на улице вновь царила зима. Снег обильно падал на дороги, машины, крыши домов и сыпался белой пеленой на людей. Антон остановился у крыльца школы, подняв голову вверх. На лицо тут же полетели мягкие хлопья снега, предварительно засыпав все кудряшки парня. Через пару мгновений холод стал обжигать, и Шаст вернулся в прежнее положение, чуть тряхнув головой в попытке убрать хоть часть снежинок. — Ненавижу зиму, — тоскливо протянул Арсений Сергеевич за его спиной, скрестив руки на груди. Заметно повеселевший Антон обернулся к нему и тоже прошёл обратно под крышу, скрываясь от снегопада. — А мне нравится. — Что тут вообще может нравится? Разве что красиво, тут не спорю, но холод просто невыносимый! — жаловался Арсений. — Темнеет рано, светлеет поздно... — Зато Новый год скоро! — настаивал на своём неугомонный Шастун. — Мандарины, салюты, волшебство, ярмарки всякие, подарки, круто же! Арсений искренне улыбнулся, глядя на то, как Антон буквально засветился изнутри. Не желая перечить этому большому ребёнку, Арс со вздохом согласился: — Ну, может, есть свои плюсы. — он засунул в карманы замёрзшие руки и обратился к Антону. — Подвезти тебя? — А у вас есть машина? — удивился Шаст. — Да, вон на той парковке, — он показал пальцем вперёд, куда-то в даль заснеженной улицы. — Ты где живешь? — Ну, здесь вообще не так далеко, — попытался отвертеться Антон, хотя внутренне буквально взрывался от мысли, что окажется в машине учителя. — Вон туда, за поворот, вдоль этой улицы, потом через дорогу и немного направо. Высокий коричневый дом. — Поехали, — заявил Арс, проходя вперёд, а затем обернулся. — Ну, то есть, если ты... — Да, поехали, — сравнялся с ним Шастун, вновь подставляясь под летящие хлопья. — Если вы не против. Арсений просто направился к парковке, и Антон принял это за согласие. На улице потихоньку начинало темнеть, в небе появлялось всё больше синих оттенков, а город погружался в лёгкие предвечерние сумерки. Казалось, скоро зажгутся фонари, подсвечивая своим мягким жёлтым сиянием летящие мимо снежинки. На входе в уютные кафешки повключаются гирлянды, люди начнут зажигать свет в своих квартирах, и далёкие звёзды взойдут на небосвод, скрываясь за серыми тучами. С правой стороны Антону виднелся чёткий профиль Арсения Сергеевича, его прямой, чуть вздёрнутый носик и блестящие голубые глаза, напоминающие два небольших бриллианта. Что бы учитель ни говорил, ему шла зима. Он так красиво выглядел на фоне падающих хлопьев снега, его уложенные волосы создавали контраст с белой пеленой вокруг, а глаза наоборот идеально с ней сочетались. Антон сделал себе мысленную пометку рассказать об этом Арсению, когда они станут общаться более близко, и обязательно подтолкнуть его на зимнюю фотосессию. А Арс в свою очередь украдкою наблюдал за Антоном. Стараясь не поворачивать головы, он косил глазами в левую сторону, разглядывая парня. Его достаточно большие губы выделялись ярко-розовым цветом, а когда они растягивались в довольной улыбке, Арсений просто физически не мог отвести взгляд. Как Антон забавно щурился в эти моменты или громко-громко смеялся, позволяя эмоциям полностью захлестнуть себя. Он был человеческой версией солнца, по крайней мере, так начинало казаться Арсению, ведь парень пробуждал в нём некую жажду жизни — настоящей, весёлой, искренней жизни, когда ты просто отключаешь голову и делаешь всё по зову сердца, не беспокоясь о результатах и мнении окружающих. Когда ты живёшь ради эмоций, собираешь моменты в душевную копилочку и пересматриваешь содержимое каждый вечер перед сном. Когда замечаешь мелочи, отвлекаясь от масштабных проблем. Завалил контрольную — плохо? Плохо; но вот ты вышел на улицу и подставил своё лицо под греющие лучи солнца, задумавшись о том, какой у тебя будет прекрасный вечер — хорошо? Конечно, хорошо! И пора бы переключиться на позитивные эмоции, ведь впереди тебя ожидает так много нового и прекрасного, даже если в текущем моменте кажется, что жизнь закончилась. Так из раза в раз хотелось думать Арсению, глядя на этого человека с очаровательными кудрями и по-летнему тёплыми глазами, которые сияют, будто звёзды, когда Антон по-настоящему чем-то увлечён. Когда он живёт. Арсений пока не признался в этом себе, но как же хотелось стать причиной его улыбок. — Арсений Сергеевич, — проник в его мысли знакомый голос, и Арс перевёл внимание на Шастуна с немым вопросом во взгляде. — Где ваша машина? — Ой, да, прости, я задумался, — спохватился Арсений, взглядом ища нужный автомобиль. — Я заметил, — усмехнулся Антон, стараясь проследить за взглядом учителя. — Вон та, чёрная, пошли за мной, — показал тот, направляясь к машине. Арсений уже порядком замёрз и растирал горячие ладони, пытаясь согреть их дыханием. Всё-таки ходить в таком пальто, когда на улице с каждым днём стремительно холодает — далеко не лучшая идея. Кстати, пора бы действительно купить перчатки. И шапку заодно. Они завалились в салон машины: Антон на переднее пассажирское, а Арсений за руль. Внутри пахло его парфюмом — что-то терпкое, вроде бы с черникой — и морозной свежестью. Арс сразу завёл машину и включил печку, смотря на притихшего Антона. — Замёрз? — тихо спросил он, привычным жестом потирая переносицу. — Не особо. Это же вы ходите в осеннем пальто, когда на улице минус три, а не я, — съязвил парень, даже растёгивая свою куртку. — Оно не осеннее! — запротестовал Арс, касаясь воротника пальто своими красными пальцами. Антон под дулом пистолета не смог бы это объяснить, но в следующую секунду он накрыл ладонь Арсений своей, ощущая контраст температур. — Да они же совсем как ледышки, — Шаст моментально забыл про накатившую неловкость, беря обе руки Арсения в свои, окружая своеобразным коконом. Снова оно — момент застыл, стирая весь мир за пределами этой машины. Ладони Антона были очень тёплые и большие, а прикосновения — неторопливые, но уверенные — вынуждали затаить дыхание. Шастун начал поглаживать большим пальцем чужие руки, наслаждаясь их красотой. Вены Арсения особенно сильно выделялись на тонкой коже, как и костяшки на этих прекрасных длинных пальцах, не позволяя отвести взгляд. Впрочем, Антон и не пытался. Он завораженно глядел прямо на их ладошки, когда Арсений неотрывно смотрел на него, заметив, как сильно покраснели щёки и кончики ушей. Он пощекотал пальчиками центр ладони Антона, отчего тот засмеялся и прижал руку к груди, постепенно убирая и вторую. — Боишься щекотки? — подметил Арс, собираясь выезжать из школьного двора. — Лучше не проверяйте, — достаточно серьёзно заявил Шастун, удобнее устраиваясь в кресле. Арсению захотелось проверить. — Кстати, а что за пицца была вчера у вас в сторис? — О, я помогал снимать видос своему другу, он блогер, — рассказал Арс, заезжая за поворот. — Да? Значит вы тоже немного блогер? Вот это круто, а что за канал? — Я тебе потом отправлю ссылку, — чуть подумав, ответил Арсений. Видео получилось лучше, чем он представлял, достаточно смешное и хорошо снято, так что если Антону так нетерпится, то пусть. — Его зовут Сергей Матвиенко. Мы давние друзья, но я не особо участвую в его блогерских деяниях, просто так получилось. Это было уже второе видео, а он даже пытается раскрутить меня на продолжение, — фыркнул Арс, останавливаясь на светофоре. — А какое было первое? — никак не унимался Шаст, хотя не то чтобы Арсений был против. — Эм... Это был челлендж, когда мы пробовали разные национальные блюда. Серёжа просто заказал их из кучи разных ресторанов, мы поели на камеру и поделились своими впечатлениями, а людям, оказывается, нравится такое смотреть. — Ну, это вполне интересно. По крайней мере, расширяет кругозор. — Здесь соглашусь. Но у него контент в целом для подростков, может, детей... — Круто, я как раз ещё подросток, — заявил Антон. — Вот и посмотрю. Арсений улыбнулся. Поездка подходила к концу — впереди виднелся высокий дом Антона, а Арсу безумно захотелось развернуться и уехать куда глаза глядят, кататься по городу до наступления темноты, общаясь с Шастуном и отвечая на его вопросы. Но тот тоже не спешил покидать машину, когда Арсений припарковался, так что он выдохнул и решил самостоятельно спросить у Антона что-нибудь. — Кстати, насчёт твоих смен в кофейне?.. — Я работаю в понедельник, среду и пятницу после школы, а по субботам в первой половине дня, — подхватил Антон, развалившись на сидении. Он уютно укутался в собственную куртку и развернулся полубоком к Арсению, облокотившись на спинку. — А давно? — поинтересовался тот. Антон задумался, блуждая глазами по разным сторонам. — Полтора года. Устроился в начале десятого класса и с тех пор там. Мне нравится атмосфера, вполне комфортное расписание и платят очень даже неплохо. Бóльшую часть я отдаю маме — не то чтобы у нас были проблемы, но я не хочу, чтобы она опять пахала на двух работах, — а остальное забираю себе. — Вау, — одобрительно заметил Арс. — Это очень... очень хороший поступок. Шаст, улыбнувшись, продолжил: — Я люблю маму, а она любит меня, так что эта работа — меньшее, что я могу сделать. — Арсений слушал внимательно, всё думая о своём детстве. Может, в другой вселенной и у них с мамой могло бы быть всё хорошо? — Я стараюсь проводить с ней как можно времени, ведь оно бежит безжалостно быстро. Не успеешь оглянуться, как ото всех этих моментов останутся лишь воспоминания, так что... Шаст тяжело вздохнул, а Арс сидел, смотря в пол и снова до боли впившись ногтями в поверхности ладоней. Он не мог выкинуть из головы мысли о родителях, хоть и ненавидел их из-за своего испорченного детства. Зачем рожать ребёнка, если любишь его за что-то? — Простите, может, не стоило поднимать эту тему, — аккуратно прервал тишину Антон, отводя взгляд от погрустневшего в миг Арсения Сергеевича. — Нет, просто, понимаешь, — начал Арс, решая, поделиться ли частью истории с Антоном. Тот внимательно уставился на него, готовый слушать, так что Арсений сделал медленный выдох и продолжил. — Моя мама... она не то чтобы меня любила. Она любила мои оценки, оправдываясь тем, что желает мне лучшего будущего, хотя на самом деле она лишь разрушала настоящее. Какие-то цифры всегда были важнее моих личностных качеств. Если коротко. Было много деталей. Антон выглядел озадаченным, а в глубине его больших грустных глаз стало различаться сочувствие. — Мне жаль, — произнёс он после небольшой паузы. — Если... если вы захотите, я мог бы выслушать эту историю полностью когда-нибудь. Арс согласно кивнул, поджав губы. — Просто прошло так много времени, а я... Мне каждый раз тяжело, когда слышу чужие счастливые истории. Это не совсем зависть, всего лишь мысли, что всё могло быть по-другому. И я на самом деле боюсь, что никогда не смогу забыть. Пару мгновений они провели в задумчивом молчании. — Я не совсем знаю, что сказать, но... — осторожно начал Шаст. — Ты не должен ничего говорить. Извини, вывалил тут на тебя всё, — начал было Арс, но его перебили. — Нет, я вовсе не против, просто... Это всё так ужасно. Но нормально, наверное, что такие ситуации быстро не забываются, как бы ты ни старался. Такое с нами на всю жизнь, будто история. Пусть местами и не очень счастливая. Я думаю, у каждого есть вещь или событие, которое он бы очень хотел выкинуть из памяти, но это не представляется возможным. Моя мама говорит, что если не можешь изменить ситуацию, то нужно принять её. Принять как часть себя, часть своей жизненной дороги, — философски отметил Антон, глядя в сторону. — Расскажи про своё. Если хочешь, конечно, — осторожно предложил Арс, задумавшись над репликой Шастуна. Тот истерически усмехнулся, начиная перебирать кольца на собственных пальцах. — Откровенность за откровенность. Только тоже в двух словах, — Арс кивнул, и Антон продолжил, обхватив себя руками. — Мой отец, когда ещё жил с нами, избивал маму. Сильно. И периодически отрывался на мне. Слыша мамины крики сквозь тонкие стены нашей квартиры, каждый раз я будто ощущал все эти удары на сердце. Я никогда не понимал, почему она с ним живёт. Но он погиб, когда мне было тринадцать, а мы с мамой переехали и начали новую жизнь. Это было непросто, но вместе мы справились, позабыв ранние события как страшный сон. Арсений застыл в ужасе, на самом деле не зная, что сказать. — И я тоже это не забыл, хотя из раза в раз мечтаю. В этом вы точно не одиноки. Если так подумать, подобные события нереально забыть. Я всё ещё сторонюсь алкоголя и иногда шугаюсь от резких движений. Эти привычки может быть и исчезнут, но воспоминания... Наша память вообще довольно странная штука. И вечная. Страшные воспоминания никуда не исчезают со временем, они лишь покрываются пыльной плёнкой и перемещаются на дальние полки сознания. Но стоит уловить малейший триггер, они проигрываются с новой силой, вызывая острые приступы боли и паники. От этого не убежишь. Разве что к психологу походить, но я пока не думал. — Мне тоже жаль, Антон, — ошеломлённо протянул Арсений, покачав головой из стороны в сторону. — Это... — Я согласен. Давайте не будем подбирать слова. — Тебе бы с такими мыслями писателем быть, — тихо заметил Арсений. — Может, когда-то и буду. Кто знает, как сложится жизнь? Она ведь такая же непредсказуемая. — Непредсказуемая, это точно, — повторил Арсений, отводя взгляд к окну. Фонари уже горели, а улица стала тёмно-синей. Интересно, сколько они здесь просидели? Арс шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Давно у меня таких разговоров не было. Антон молчаливо согласился, понимая, что диалог подошёл к концу. Он прикрыл глаза, стараясь как можно чётче сохранить к голове это тяжёлое, но такое волшебное мгновение. Его плечи размеренно поднимались и опускались в ритме дыхания, а Арсений снова завис, разглядывая нежные черты лица. — Я тогда пойду, — через время произнёс Антон, застегивая куртку. — До встречи, Тош, — мягко ответил Арс, взглядом провожая парня. Тот открыл дверь и неторопливо вылез на улицу, в процессе бросая тихое "До встречи". Арсений смотрел в окно, когда высокая фигура Шастуна подходила к подъезду, набирала код, когда Антон обернулся и уже с улыбкой помахал ему рукой — Арсений помахал в ответ, наблюдая, как закрывается дверь, как мимо проходят люди, как летят снежные хлопья, оседая на поверхности земли. В контраст холоду снаружи, на душе у него было тепло. Так тепло, как не было уже давно. Возможно, ему просто надо было с кем-то поделиться хоть частью своих переживаний, а возможно, это всё с ним сделал Антон. Арс не был открытым человеком и достаточно тяжело сходился с людьми, но этот диалог прошёл на удивление хорошо, несмотря на трудные темы. С Антоном было легко. Будто они были знакомы всю жизнь и ещё несколько прошлых жизней подряд. Он не знал ничего об этом парне — ни любимого цвета, ни про домашних животных, не знал, какой он любит сок, какие книги читает и что делает перед сном, но был уверен, что узнает. Он обязательно узнает всё.