По зову сердца

Старые настенные часы являлись единственным предметом, способным издавать хоть какие-то звуки. В гробовой тишине каждое движение секундной стрелки отдавалось чётким ритмом прямо в уши, растворяясь в пустоте больничного коридора. Антон сидел на неудобной железной лавке и слушал размеренное тиканье часов, лишь бы не погружаться глубже в свои мысли. Он уже пересчитал количество плиточных квадратиков по всему периметру коридора, также количество тусклых лампочек на потолке — в самом конце помещения одна из них мигала, создавая устрашающую атмосферу. Но Антон знал, что самое страшное происходит за дверью палаты напротив. Когда приехала скорая, врачи с носилками помогли Арсению добраться до машины, а, выходя из кафе, стаканчик с кофе упаковали в плёнку, откусанный круассан также поместили в ёмкость. В машине Антон уже более подробно изложил им происходящее, всё это время отчаянно стараясь сдерживать солёные слёзы и не позволять давящему кому в горле сказаться на его внешнем состоянии. Врачи предположили, что у Арсения может быть обострение какого-то генетического заболевания, отравление, перечислили ещё несколько болезней с ужасными названиями (которые Шастун побоялся искать в интернете) или то, что нельзя обнаружить до врачебного осмотра. Антон не знал, есть ли у Арса врождённые заболевания, если подумать, то он вообще знал об Арсении катастрофически мало, и одна только мысль, что с ним на самом деле происходит нечто ужасное пронзала сердце Антона насквозь. Он и не представлял, что такой чудесный день может закончится этим. Антон держал Арсения за руку, не мог оторваться от измерения его пульса, хоть утешительного в этом было мало. Он буквально не мог потерять Арса после всего что было, а особенно учитывая то, чего ещё не произошло. Он боялся, что больше не увидит яркого света тех хрустальных глаз, очаровательных ямочек от улыбки, тонких кистей, не услышит замечательного бархатного голоса и не сможет коснуться его руки. Это было несколько странно, ведь они пересекались достаточно небольшое количество раз: встреча в кабинете, разговор в машине, эта прогулка и пара переписок. Но слушая протяжный вой сирены и сжимая в руке сухую прохладную ладонь, он, не в силах подавить собственные эмоции, молился всем существующим высшим силам, чтобы с его Арсением всё было хорошо. И сейчас, сидя в пустом тёмном коридоре, он испытывал примерно то же самое. Антон не знал, сколько прошло часов, только слушал секунды, терпеливо умоляя себя подождать ещё хоть одну или две, или пару десятков, лишь бы подавить желание ввалиться в эту грёбанную палату и попросить хоть какой-то определённости. Будучи с рождения оптимистом, он проговаривал себе, что с Арсом всё хорошо, что там ничего страшного и нет, ну мало ли от чего люди теряют сознание, что врачи точно справятся со своей работой... Но он так отчаянно хотел хоть каких-то сведений: скорость пульса, давление, общее состояние, причина обморока, дальнейшее развитие событий, хоть что-то. Вдруг дверь распахнулась, заставив Антона судорожно вскочить с места, сжимая края свитера в своих влажных ладонях. Из палаты вышла явно уставшая докторка, а внутри комнаты Шастун успел заметить лежащее под белым одеялом тело. Никаких трубочек-капельниц проведено не было, что заставило Антона чуть выдохнуть, однако сердце его билось быстро как никогда, и он был с радостью поделился скоростью пульса с Арсением. Из комнаты вышло ещё двое врачей, пройдя по коридору к лестнице, и женщина повернулась к нему, наконец-то начиная говорить: — Выявили отравление, сильное, но вовсе не летальное, так что через время всё будет хорошо. Мы провели очистку желудка и с помощью укола ввели определённый препарат, так что сейчас ему просто необходимо лежать и набираться сил. В сознание пока не приходил, но мы думаем, что скоро это произойдёт. Пульс хороший, уже около пятидесяти, так что много времени ему не понадобится. Отравление предположительно клофелином, однако точная экспертиза ещё выясняет. В его кофе была обнаружена достаточно большая доза, — Антон кивал на каждое её слово, облегчённо выдохнув в конце монолога, хотя хотелось прыгать и кричать от радости. — Вы кем ему приходитесь? — спросила та, заметив крайнюю степень облегчения в глазах собеседника. — Я? Близкий друг, — без запинки ответил Антон. — Пожалуйста, можно я войду хотя бы на время? — Оставайтесь, — выдохнула та, поправляя причёску. — Учтите, что в палате ведётся видеонаблюдение, за которым ежесекундно следят по камерам. Если пульс начнёт резко падать, или Арсений очнётся, то нажимайте красную кнопку у изголовья кровати, — устало закончила докторка. Тот хотел было накинуться на неё с объятьями, но сказал лишь искреннее "спасибо", открывая дверь. Медленными шагами он вошёл внутрь, будто ступая на минное поле. На кровати лежал Арсений. Живой, самостоятельно дышащий, почти здоровый и по-прежнему невероятный Арсений. Шаст аккуратно подошёл ближе, присаживаясь на рядом стоящий стул. К запястьям Арса были прикреплены какие-то браслеты, транслировавшие показания пульса на большое табло слева от койки. На тумбочке стояла бутылка воды, лежали какие-то бумажки, около окна расположился небольшой торшер, создававший приглушённое освещение в комнате. Антон осторожно наклонился вперёд и несмелыми движениями взял ладошку Арса в свою — это уже становилось их особым жестом. Он погладил костяшки, бережно провёл вдоль длинных пальцев и с глубокой нежностью взглянул в лицо больного. Затем он ещё более аккуратно положил руку туда, где находилось сердце Арса, чувствуя размеренные удары. Было приятно наблюдать за тем, как поднимается и опускается грудная клетка, наполняя лёгкие кислородом, и слышать сладостный звук сопения при выдохе. Как же мы иногда не ценим, казалось бы, базовые вещи вроде дыхания, способности видеть, ходить, брать что-то в руки, разговаривать... Это всё становится таким привычным, что люди забывают о том, какую огромную работу каждую секунду совершает их организм, даруя новые и новые мгновения жизни. — Привет, Арс, — шепнул Антон, сам не понимая для чего. — Это я. Антон. С тобой всё будет хорошо, представляешь? — истерично усмехнулся тот, вновь готовый расплакаться. — Уже скоро ты наберёшься сил и проснёшься, мы тебя быстренько вылечим, и всё будет как раньше, — он опустился со стула на пол, расположив голову на белом больничном одеяле рядом с арсовой рукой. — А я всё это время буду с тобой. Вместе легче, правда? — он снова взглянул на Арсения, не дожидаясь ответа. Потом тяжело вздохнул, но скорее от резко накатившей усталости. Антон взглянул на настенные часы, показывавшие около четырёх утра, перевёл взгляд на заветные «52» в показателе пульса и прислонился спиной к боку койки, удобно устроившись на полу. Шаст поднял голову к потолку, откинув её на поверхность кровати, и под мирное пищание пульсоксиметра начал погружаться в поверхностный сон, прошептав неразборчивое "спокойной ночи". Но он был уверен, что Арс его поймёт.

***

Антон проснулся от ненавязчивых, но таких приятных прикосновений к коже головы. Сквозь сонную пелену он чувствовал, как чьи-то пальцы неспешно перебирают его кудри, поглаживают за ухом, переходя на шею и вновь возвращаясь к волосам. В полуоткрытые глаза бросался яркий жёлтый свет из окна, а под собой он ощущал непривычно твёрдую поверхность. Вдруг резко осознав, где он находится, Антон смутно начал вспоминать и вчерашние события, и... стоп, пальцы? — Арсений?.. — Он резко обернулся, с нелепо-счастливой улыбкой уставившись на лицо друга. Тот лежал с открытыми глазами и приветливыми ямочками на щеках. — Арс! — протянул Антон, вставая с пола. Он тут же присел на кровать, склонился к Арсению и обнял его, удобно устроившись головой на чужой груди. — Привет, — хрипло проговорил тот, опять поглаживая Шаста по голове. — Ты как? Что болит? Хочешь чего-нибудь? — накинулся с распросами Антон. Арсений, видимо, не готовый к такому обилию вопросов, отрицательно помотал головой. — Только устал и... ну, как-то кружится всё. Антон облегчённо выдохнул, сильнее стискивая Арса в объятиях. В мыслях проносились все события вчерашнего дня и от мыслей о том, что он мог Арсения потерять, на душе неистово скребли кошки, а сам Арс перед ним казался таким нереальным... — Господи, я так боялся. Это были одни из худших часов в моей жизни, Арс. А сейчас ты... — голос предательски ломался, Шаст зарылся в одеяло и до боли закусил губу, сдерживая слёзы. То ли радости, то ли отчаяния. — Ч-ш-ш-ш, — Арс стал успокаивающе гладить по спине. — Но ведь теперь я очнулся и всё хорошо, верно? Больше нет смысла думать о плохом. — Да, прости, это я должен был сильным, — почти задыхаясь промямлил Шаст. — Не должен, ты ничего не должен, Тош, — мягко сказал Арсений, прижимая ещё ближе к себе. — Плачь, если хочется, но просто помни, что всё уже точно хорошо. — А ты знаешь, что произошло? — спросил Антон, когда немного успокоился. — Да, прочитал, — он кивнул на стопку листков на тумбочке у кровати. — Ты всю ночь здесь сидел? — Ага, сначала в коридоре ждал хоть какой-то информации, там я вообще счёт времени потерял, а потом мне сказали, что у тебя всего лишь отравление, и это не то что камень с души упал, это будто я заново родился. Конечно, всё это тоже серьёзно, но по сравнению с тем, что я уже успел себе надумать... — чуть спокойнее отвечал Шаст. — Ой, я же совсем забыл, что надо врача позвать! — отстранился он, вытирая влажное лицо рукавом. Антон нажал красную кнопку и отсел на свой стул в ожидании. Через пару мгновений в палату вошла докторка, которая вчера любезно пустила Шаста к Арсению. Посмотрев на больного, она улыбнулась и встала рядом. — С пробуждением, молодой человек. Так, мне нужно, чтобы вы рассказали сколько минут назад очнулись и хотя бы примерное описание своего состояния, — попросила она, обводя взглядом парней. — Очнулся минут тридцать назад, — тихо начал Арс. — Тридцать? Почему вы раньше не вызвали меня? — Антон спал, а я вообще не знал про кнопку. — Да, извините, — вмешался Шаст. — Как только я проснулся, то мы сразу нажали. — Ладно, — ответила женщина, делая какие-то пометки в блокноте. — Как вы себя чувствуете? — Голова очень болит, всё расплывается... И слабость в теле. — Первое время это нормально, — кивнула докторка. — Сейчас нужно будет сделать укол, потом обязательно позавтракать, и если до вечера общее состояние не ухудшится, то сможем отпустить вас домой. Но с условием, что кто-то будет рядом. Антон кивнул, запоминая алгоритм действий. — А что за укол? — невзначай спросил Арсений. — Это скорее не укол, просто нужно взять немного крови из вены для обследования, — ответила женщина и вышла из палаты, заставив Арса поёжиться. Он с детства не любил уколов, часто терял созание, когда брали кровь, закатывал истерики, однако родители своими угрозами неплохо так остужали пыл. Позже во время этих процедур он научился переключаться на боль от чересчур сильно закушенной губы или сжатых кулаков. В школе Арсений частенько пропускал обязательные прививки, так как там их было делать ещё страшнее, чем в поликлиниках. Сейчас, всё ещё чувствуя себя плохо, он понимал, что пути скрыться в этот раз не будет. Арс старался утешать себя мыслями, что он взрослый, что во время последнего укола всё было хорошо, но мозг ещё был затуманен после недавнего происшествия, так что особых результатов это не приносило. Антон заметил подавленный вид друга и аккуратно спросил: — Арс, всё в порядке? — тот перевёл на него зашуганный взгляд, стараясь контролировать дыхание. — Ты из-за укола? — Я... просто давно их не делал, а опыт был не лучший, — скомканно пробормотал Арс, всё ещё не утратив надежды потеряться внутри одеяла. — Всё будет нормально,— уверенно заявил Антон и пересел к Арсу на край кровати. — Я точно знаю. Это хорошая клиника, всё сделают на высшем уровне. А через пару часов, если все будет как и сейчас, вообще уже повезём тебя домой. — А ты останешься со мной? Если что, я мог бы попросить Серёгу, а то столько тебе из-за меня проблем... Захотелось стукнуть Арсения по голове. Потом, конечно, бережно погладить и утешить, но тем не менее. — Арс, какие проблемы? Мои проблемы исчезли ровно в тот момент, когда ты открыл глаза. И мне же наоборот нравится быть с тобой. Ну, то есть время проводить. Естественно, я останусь рядом. Если ты хочешь. — Хочу, — тихо ответил Арс, а затем открылась дверь и в неё вошёл уже другой врач, везя перед собой установку с приспособлениями для взятия анализов. Антон молча сжал ладонь Арсения, спрятав под одеялом. Врач поздоровался и присел на стул, Шаст продвинулся к стене, уступая место, пока мужчина неспешно собирал шприц. — А сколько пробирок надо? — поинтересовался Арсений, отстранённо глядя на движения чужих рук. — Всего одну, — дружелюбно ответил врач. — Вот видишь, — тихо шепнул Антон почти в самое ухо. — От одной пробирочки никто ещё не умирал. Арс кивнул и в целом стал выглядеть чуть спокойнее, хотя Шаст постоянно чувствовал дрожь второй его ладони. Врач попросил Арсения протянуть вперёд левую руку, уложил её на передвижном столике, затянул ремешок у предплечья и смочил ватку спиртом, проводя ей по внутреннему сгибу локтя. Страх вновь накатил. У него не было рациональных причин, скорее даже как рефлекс от этого противного ощущения влажности на руке и запаха медикаментов. Арс напрягся, насколько смог, мысленно умоляя доктора сделать всё быстрее. — Тише, — Антон придвинулся ещё ближе, кладя руку на арсову спину. — Больно не будет. Надо просто потерпеть пару секундочек, — успокаивающе шептал тот и гладил по спине. — Может стать легче, если закроешь глаза. Я с тобой и никуда не ухожу. А в следующую секунду острый кончик шприца погрузился внутрь, заставив Арсения чуть вдзрогнуть и поморщиться от неприятных ощущений. Антон говорил ему дышать, и он дышал, стараясь сконцентрироваться только на этом. Уже скоро руки коснулась мягкая ватка, и Арс открыл глаза, наблюдая, как мужчина раскладывает шприц и пробирку с тёмно-красной жидкостью по местам. Шаст немного отстранился, не прекращая держать чужую руку в своей, и они в унисон попрощались с покинувшим палату врачом. Арсений благословил Антона, который решил не обсуждать эту ситуацию (иначе он бы в прямом смысле умер от стыда), а лишь дал попить воды и сказал, что пойдёт купит что-то на завтрак. Арс поблагодарил его, стараясь в одном слове уместить все скопившиеся за проведённое в больнице время чувства. Шаст опять искренне улыбнулся, сказал, что скоро придёт, и Арсений понадеялся, что тот, как всегда, всё понял.

***

— Так, я подумал, что тебе сейчас нежелательно есть фаст-фуд и вообще что-либо вредное, так что нашёл неподалёку кафе и там взял с собой варёную курицу с пюре, ещё купил литр яблочного сока, ты вроде как-то пил его в столовой, — спустя минут сорок с этой репликой Шастун завалился в палату. Потом где-то раздобыл стаканчик для сока и поднос. Поставив еду на импровизированный столик для Арсения, Антон убедился, что тот может держать вилку самостоятельно. Организм всё ещё был слаб и руки тряслись от самых простых действий, но с каждым часом Арсению становилось лучше. Потом Шаст отошёл к окну и позвонил маме, чтобы оставить Арса в покое — вдруг он не любит есть в присутствии других людей. Мама звонила ему ещё вчера ночью, и Антон скомканно объяснил ей ситуацию, несколько десятков раз повторив, что с ним точно всё в порядке. Сейчас он уже более спокойно общался с ней, утаив некоторые подробности, разглядывал проходящих за окном людей и безоблачное небо, залитое ярким светом солнца. Вернувшись к постели, он переставил на тумбочку почти пустую тарелку, а также обратил внимание на нетронутый стаканчик с соком. В ответ на мягкий вопросительный взгляд Арс пояснил: — Не могу, — он показал на стакан, крутя в воздухе своими руками. — Уронить боюсь. — А, — понятливо кивнул Шаст, присаживаясь рядом. — Давай так? — он взял сткан в свою руку, поднося ко рту Арса. Тот положил свою ладонь поверх антоновой, регулируя движения. Когда сок был выпит, Арсений протянул "спасибо", что вскоре превратилось в оглушительный зевок. — Может, поспишь? — тихонько предложил Антон, перемещаясь на стул. — Может, — повторил Арс, удобнее укутываясь в больничное одеяло. — Разбуди, пожалуйста, если придут с осмотром. Хочу быстрее домой. — Хорошо. Засыпай. Твоему организму нужно много энергии. А я тут с тобой посижу, — закончил Шаст, легонько перебирая кончики волос Арсения. Тот ластился к руке, уже практически заснув, вновь вызывая на лице Антона улыбку. Пока Арс спокойно спал, Антон погрузился глубоко в свои мысли. А особенно, касательно отравления. Докторка вчера сказала, что это была очень большая доза клофелина, подмешанная в кофе. Кофе Арсению готовил Крис, что уже заставляло задуматься, ведь просто так подобные вещи в еде не появляются. Антон решил, что надо будет сходить в кафе и убедиться, поговорить с Крисом, проверить камеры. Из-за этого ублюдка Арсений ужасно себя чувствует, а могло быть всё ещё хуже. Такие вещи в стороне не остаются, и во что бы то ни стало, Шастун в этом разберётся. Ведь это вполне тянет на преступление. На что вообще надеялся Крис? И зачем делал это? Даже если он хотел убить Арса, что бы это дало конкретно ему? Так много вопросов и ноль ответов. Ладно, вполне возможно, что это не проделка Криса. Но всё равно нужно обязательно восстановить хронологию событий. Через пару часов в палату зашла докторка, и Антон было потянулся будить Арсения, но женщина шёпотом его прервала: — Не будите пока. В целом, все хорошо, пульс чуть ниже нужного, но стабильный, а это главное. Думаю, можно уже выписывать, только надо, чтобы... Вы ведь будете с ним? — учтиво поинтересовалась та, вспоминая состояние Антона вчерашней ночью и весь сегодняшний день, который он провёл в этой палате. — Да, мы уже обсудили это. — Хорошо. Тогда, как проснётся, можете ехать домой, — подвела итог женщина, заполняя свои бумаги. — Спасибо вам, — ответил Шаст, подойдя к ней. — А насчёт того стаканчика, в котором было кофе... Женщина подняла на него заинтересованный взгляд. — Да? — Его можно забрать? Простите, мне кажется, я знаю человека, который сделал это. На днях планирую разобраться, вещественные улики здорово бы мне помогли. — Эм... я не совсем знаю, можно ли так делать. Спрошу у экспертов. Через пару минут вы ещё будете здесь? — Конечно, — увлечённо ответил Антон, радуясь, что ему заранее не отказали. Докторка кивнула и вышла из палаты, а Шастун начал легонько потрясывать спящего за плечо, — А-а-арс, просыпайся, давай. Домой разрешили! После этой фразы сонливость Арсения как рукой сняло, а на лице застыла удовлетворённая улыбка. Антон помог ему сесть на кровати, и затем в комнату зашла женщина с заветным коричневым стаканчиком в пакете. — Разрешили, да, — сказала женщина, протягивая вещь Антону. — Удачи. А вы поправляйтесь скорее, — обратилась она к Арсу, закрывая за собой дверь. Тот же сидел и непонятливо водил глазками из стороны в сторону. Антон поспешил пояснить: — Это надо. Чтобы разобраться с твоим отравлением. Я предполагаю, кто мог это сделать и планирую со всей серьёзностью подойти к этому делу. — О... я вообще про это забыл, — растирая заспанные глаза, сказал Арсения, беря стаканчик в руки. — Хорошо. А ты не думаешь, что отпечатки за это время уже стёрлись? — Я вообще не думаю, что этот стаканчик нам понадобится, — ответил Антон, упаковывая пакетик в сумку. — Это как дополнительные вещественные доказательства, понимаешь? — уловив кивок, он протянул Арсу стопку его одежды. — Справишься? — Должен, — заверил Арс, беря в руки джинсы. — Если что, зови, — попросил Антон, опять отворачиваясь к окну и копаясь в телефоне. Арс благополучно переоделся, и Шаст помог ему подняться. Ходить самому было сложно, но возможно, так что, забрав небольшое количество вещей, парни направились к выходу. Антон придерживал Арса под руку, чувствуя значительную тяжесть тела, опиравшегося на него. Внизу их уже ждало предварительно вызванное такси. Завалившись внутрь, Арс расслабился и снова выдохнул, а Антон подставил лицо под лучи вечернего солнца, с облегчением осознавая, что этот больничный кошмар наконец-то закончился. Оставалось лишь гадать, каковы будут последствия, но самое главное — здоровье Арсения — было в порядке.