По зову сердца

Добравшись до квартиры Арсения, Антон слегка оторопел. Она была полна мелочей, и у Шаста не раз возникала мысль, что он гуляет по какому-то музею. В целом так можно сказать про любую квартиру, но здесь... Антон видел в ней Арсения. В необычных рисунках и надписях прямо поверх обоев, в изрезанных занавесках (в прямом смысле — казалось, они были сделаны по принципу "снежинки" из детства, будто бы Арс сложил ткань треугольничком и терпеливо вырезал рисунки), в уютном оформлении комнат и кое-где раскиданных вещах. Спустя некоторое время он даже обнаружил полную одежды комнату — оказывается, это была "творческая мастерская" Арсения, где на полу были растелены листы и газеты, а поверх них покоились краски, нитки, стразы, шляпы, пиджаки и даже перья. Самое интересное, что в некоторых комнатах царил идеальный порядок, вплоть до сложенных в рядок карандашей, а в других было ощущение, что сюда на пару дней запустили гиперактивного ребёнка, будто Арс мог отпускать себя лишь в определённых местах. У Антона невольно вылазили мысли про детство, постоянный недостаток внимания и всё подобное, но вдаваться в психологию не хотелось. Слева от входа находилась небольшая кухня, та самая, с порванными кое-где шторами. Напротив плиты и духовки стоял стол, а позади него, на стене, висела чёрная доска для надписей мелом. В тот момент, когда Шастун её заметил, на ней красовалось неразборчивое "Дети, проверить см до завтра!, сахар, зубная паста, корм!", что заставило Антона проникновенно улыбнуться. Видимо, здесь Арсений пишет ближайшие планы и не только их — в самом низу была ещё одна, почти стёртая надпись "красный костюм, белые цветы, вышивка, д. 37". Разглядывая остальные просторы комнаты, Шаст не обнаружил на холодильнике магнитов, только одну достаточно большую фотографию — Серёжа и Арсений на фоне заката с улыбками ярче палящего солнца. Здесь Арс был на несколько лет младше, с другой причёской и без проколотых ушей, поэтому Антон пришёл к выводу, что фотография сделана ещё в университетские годы. Улыбнувшись этой мелочи, Антон направился вдаль по коридору. Одна из дверей вела в просторный зал. В центре располагался диван с забавным синим пледом, напротив был огромный телевизор, а слева стоял шкаф. Открыв его, глаза Шаста вновь увеличились в размерах, ведь внутри всё пестрело яркими красками, а если быть точнее — одеждой. Самые разные брюки, джинсы, шорты, майки, рубашки, даже длинное чёрное платье со звёздами на верхней части. Антон совершенно случайно представил Арса в нём и вопреки всем существующим стандартам, захотел увидеть это в реальной жизни. Казалось, что Арсу идёт всё что угодно, но Шастун и представить боялся, сколько лет тот искал и создавал собственный стиль. В конце коридора располагалась ванная комната, а по бокам находились двери. Левая вела в помещение, которому Антон не смог дать название. На стенах висели различные собранные паззлы, в углу стояло подвесное кресло, справа от него — книжный стеллаж. Сердце Антона сделало кувырок, ведь, оказывается, Арсений тоже любит читать! Он осторожно бегал глазами по полкам, отмечая, что в основном там содержится классическая литература, однако можно встретить и более современные романы. Наткнувшись на одну из своих любимых — "дневник памяти" Николаса Спаркса, — Антон не удержался и взял её в руки. Книги Арсения также имели особенный вид. В них было множество цветных закладок, на страницах мелькали разных размеров надписи, где-то даже рисунки, и Антону захотелось присесть здесь на пару дней, разглядывая книги Арса одну за другой. Решив, что обязательно попросит об этом в будущем, он прошёл в комнату напротив — спальню Арсения. В ней было спокойно. Приглушённые тона создавали тёплую атмосферу дома, большая двуспальная кровать так и манила к себе, на окне висели вполне себе целые шторы, в углу было длинное, во весь рост, зеркало, поверх которого лежала... мишура. И это был единственный атрибут во всей квартире, напоминавший о скором наступлении Нового года. На подоконнике также лежали некоторые книги: сборник стихотворений, "белые ночи" Достоевского и детские сказки. Разнообразный, однако, у Арсения Сергеевича вкус. В следующий миг в комнату забежало пушистое чёрное существо, мигом запрыгнув на кровать, а следом вошёл хозяин квартиры. Он только что вышел из душа, домашняя майка в каких-то местах липла к коже, а с волос по лицу маняще стекали наверняка горячие капли. Антон завис с раскрытым ртом и опомнился лишь тогда, когда влажная рука Арсения коснулась его плеча. — Устроил здесь осмотр? — пробирающим голосом поинтересовался этот соблазнитель. И не скажешь, что пару часов назад он не мог самостоятельно держать стаканчик сока. — Прости, если нельзя было ходить, — резко почувствовал вину Шаст. — Просто, понимаешь, здесь всё такое интересное. Я не мог оторваться и до сих пор не могу. Каждая комната как планета... И я бы обошёл их ещё по миллиону раз. — Обходи сколько угодно, — мягко улыбнулся Арс. — Я ведь сказал чувствовать себя как дома. Он присел на кровать, и Антон повторил это движение. Затем к нему перебралась кошка, начиная мордочкой потираться о подставленную руку. Оба с улыбкой наблюдали за этим, а шерстяной комочек замурчал, укладываясь на коленях Шаста. — Это Мишель, — тихо представил Арс. — Ей около двух лет, она обожает смотреть на солнце, царапает мне руки и очень рано просыпается. А ещё любит тактильность. — Как и я, — эхом отозвался Антон. — И я. — Такая вот семья, — в шутку срифмовал Шаст, а у Арса непроизвольно сжалось сердце. С-е-м-ь-я. То, чем он никогда не обладал. Но сидя рядом с таким нежным и домашним Антоном, у которого на руках засыпал любимый чёрный комочек, а в волосах путались лучи уходящего солнца, Арсений на секунду задумался о другой реальности. О той реальности, в которой он бы каждое утро просыпался в объятиях этого человека, в которой не имел бы проблем со сном, зато имел бы больше смелости для самовыражения и исполнения своих желаний. Он бы регулярно играл в театре, отдавая себя без остатка, сливаясь в одно целое со сценой, расстворяясь в аплодисментах, точно зная, кто он такой. Каждый вечер Арсений бы приходил домой. Именно домой — туда, где его ждут. Куда приятно вернуться. Где тебя мягко обнимут, выслушают и накормят. Таким местом Арсений не обладал сколько себя помнит. Поэтому, переехав в эту квартирку, он стремился делать всё, чтобы она асоциировалась с понятием "дом". Украсил каждый пустой уголок, наконец-то купил стеллаж для книг, ежедневно стремился наполнить пространство уютом, однако, у него одного слабо это получалось. Ведь каким бы самостоятельным Арс ни был, человеку нужен человек. Всегда. И сейчас, когда на его плечо опустилась кудрявая голова, а до ушей донеслось приглушённое сопение, он не мог отделаться от одной назойливой мысли — что, если Антон и есть его человек? Он с самого начала чувствовал некую связь между ними и был уверен, что Шастун не мог её не заметить. Вот было бы замечательно, если бы он мог открыто брать его за руку, обнимать в тяжёлые моменты, а может, даже и целовать. Трепетно, нежно, вкладывая всеобъемлющую любовь, которая предназначена лишь для Антона. В губы, щёку, шею, ключицы, зарывшись тонкими пальцами в отросшие локоны. Как было бы здорово просыпаться каждое утро и готовить завтрак — на двоих, для них с Антоном. Умиляться заспанному виду Шастуна в дверном проходе, ощущать тепло объятий со спины, а через время наслаждаться любезно приготовленным кофе. Водить Антона в театр, в кино, в цирк, на аттракционы, да хоть в аквапарк, лишь бы тот был счастлив. К сожалению, собственные сомнения всегда пересиливали здравый смысл. Антону всё ещё было семнадцать лет, он всё ещё был счастлив без Арсения, он всё ещё имел хорошие отношения с мамой и не терял веру в лучшее. Арсений был не таким. Не желая будить Шастуна, он аккуратно забрал Мишу с его колен и уложил парня в свою кровать, бережно укрывая одеялом. Тот не спал практически целые сутки, суетился, беспокоился — беспокоился о нём, об Арсении. А ведь если подумать, разве стал бы Антон рисовать то самое солнышко на стаканчике, переходить с ним на "ты", соглашаться на прогулку, так трепетно брать его руки в свои, валить в сугроб, согревать объятьями, помогать Арсению и интересоваться его самочувствием? Он никогда прежде не ощущал такого. Это был тот самый выбор между мозгом и сердцем, а за всю свою жизнь Арсений, кажется, не научился слушать ни то, ни другое. Но вспоминая все ответные улыбки, мягкий голос и огромные добрые глаза, он не мог не думать о том, что, может быть, у них всё же есть шанс? Хотя бы крохотная возможность. Пожалуйста. Борясь с желанием разрыдаться и убежать спать на диван, он выключил свет и очень медленно подошёл к кровати. Антон выглядел мило, когда спал. По подушке рассыпались кудри, одну руку тот положил под щёку, будто маленький ребёнок, согнул ногу в колене, а на расслабленном лице застыло безмятежное выражение. Арсений залез на постель, стараясь двигаться неторопливо, и провёл пальцем по тёплому лбу Шаста, убирая волосы чуть в сторону. Вдруг рука Антона схватила арсову за запястье и притянула ближе к своей груди. Арсений задержал дыхание. — Ну что ты мельтешишь тут, — заспанно пробормотал Антон. — Давай, укладывайся, я что, кусаюсь... — и повернулся на бок, лицом к Арсу, прижимая его ладонь к сердцу. Собственное готово было взорваться тысячей фейерверков, но Арс тихонько забрался под одеяло и также повернулся к Шастуну, не смея одёрнуть руку. — Спокойной ночи, Арс, — непринуждённо пожелал Антон, как будто всё происходящее было в порядке вещей. — Спокойной, Тош, — заворажённо прошептал он, всё же укладываясь поудобнее. Своей ногой Арс задел чужое колено, но решил оставить всё как есть. Такого колоссального чувства спокойствия и комфорта перед сном он не ощущал никогда. Арсению казалось, что он вот-вот провалится в сладостную пелену сна, хотя обычно, даже для того, чтобы приблизиться к такому состоянию, ему требовалось пару часов. Возможно, нужно было лишь услышать чужое размеренное дыхание и почувствовать тепло его руки? Так и не успев найти ответы, по-прежнему ослабевший организм взял своё, на время отключая сознание. И в эту ночь Арс не увидел ни одного кошмара.

***

Разлепив глаза, Антон сначала подумал, что это зрелище ему приснилось. Но нет. Напротив действительно лежал Арсений, трепетно коснувшись своими пальчиками центра чужой раскрытой ладони. Шастун тихо выдохнул, сжимая их сильнее. На тонких губах Арса застыла умировторённая улыбка, и Антон понадеялся, что тому наконец приснилось что-то хорошее. Волосы цвета тёмного шоколада чуть спутались и так красиво разметались по лбу, создавая причудливый узор. Вдруг Антон заметил в самом углу, около прикрытого глаза, как несколько прядей образуют вполне чёткое сердечко. Почему Арсений, даже когда спит, остаётся самым-самым красивым человеком на земле? Антон не знал ответа, но принял это как данность, потянувшись за телефоном — было бы грехом не запечатлеть на фотографии такую нежную утреннюю картину. Когда в памяти телефона сохранился спящий Арс с сердечком на лбу, Антон стал осторожно выбираться из постели. Конечно, хотелось придвинуться ближе и сжать Арсения в объятиях, лежать так ещё пару часов, невнятно переговариваясь о чём-то, но сегодня Шастуна ждали дела поважнее. Он присел на краешек кровати и осознал, что спал прямо в той одежде, в которой провёл последние два дня. Видимо, Арс настолько не хотел его будить, что позволил заснуть прямо так, да ещё и в своей постели... Эти мысли вселили большую уверенность в сегодняшние планы. Антон поправил скомканное одеяло, посильнее укрыл Арсения и вышел из комнаты, прикрывая дверь. На входе в кухню восседала Мишель и грозными глазками смотрела на приближающуюся высокую фигуру. Шаст присел на корточки и почесал Мишу за ушком, на что та протяжно мяукнула, укладывая свою лапку поверх чужого запястья. — Тише, — прошептал Антон, перебирая мягкую шерсть. — Давай не будем будить Арсения. Ты кушать хочешь? В ответ на его монолог кошка встала на все четыре лапы, а хвост поднялся трубой. Она прошла на кухню и вновь уселась за поворотом, требовательно глядя на Антона. Тот улыбался от забавного вида этого зверька и поспешил скорее начать поиски корма. Тот нашёлся в выдвижном ящике, Шаст взял один из пакетиков и склонился над мисочкой, выдавливая содержимое. Мишель благодарно ткнулась влажным носиком в его ладонь — а может, просто хотела её отодвинуть — и принялась поедать свой завтрак. Антон опять решил сделать фотографию, а затем написать Арсению, чтобы тот, со своей манерой загоняться по любому поводу, не подумал, что Шастун решил просто сбежать.

@anton.shastoon

08:12

Доброе утро, Арс. Я ушёл по важным делам, вернусь через пару часов. Если что, я всегда на связи. Кошка накормлена :)

*фото*

Изначально он хотел написать это на стикере и приклеить на полупустую дверцу холодильника, но вдруг Арс бы просто не пошёл на кухню, погрязнув в собственных переживаниях? Поэтому он выключил телефон и прошёл в прихожую, натягивая куртку. Достал из рюкзака пакетик с кофейным стаканчиком и тихонько покинул квартиру.