По зову сердца

— Ты серьёзно? Антон замер на середине комнаты, в крайнем удивлении уставившись на Арса. Тот сидел на краю постели и гладил Мишель, сонно глядя в ответ. — Ну да. Я особо не отмечаю, — Арс незаинтересованно почесал переносицу. — Арсений, это главный праздник в году! Чуть ли не единственный день, когда можно прикоснуться к волшебству и почувствовать себя ребёнком! А как же оливье и загадывание желания? Подарки в конце концов! — Тош, ну если хочешь, мы отметим, конечно, — Арс поднялся с кровати и тихонько подошёл вплотную к Антону, утыкаясь лицом тому в ключицы. Вдохнув любимый запах и почувствовав мягкие прикосновения к плечам и коже головы, стало чуточку легче. — Что с тобой? — аккуратно поинтересовался Шастун, замечая подавленное состояние Арса. — Не знаю. Я... — Говори, Арс. Всё разберём. — В этот день я постоянно вспоминаю, — он задумчиво прервался. — Вспоминаю, как мы отмечали его в детстве. Подводя итоги года, родители сосредотачивались только на плохом. Говорили, что в следующем году мы должны обязательно стать лучше, чем мы есть. Разве можно так жить, постоянно презирая себя за совершённое? Жить в постоянном развитии, без отдыха и без капли гордости за себя? Я сходил с ума там. Вернее, изо всех сил старался не сойти. Когда подрос, говорил себе, что всё это скоро закончится, и эта мысль вселяла немного надежды, — уныло продолжал Арсений. — Ах да, забыл сказать, в конце этих пламенных речей они напивались до беспамятства. Иногда алкоголь делал их непривычно весёлыми, и они шумели всю ночь, заставляя веселиться с ними, но это ещё можно было пережить. Бывали дни, когда из-за алкоголя они становились непривычно злыми и начинали перечислять все мои недостатки. Тогда становилось действительно жутко. Я однажды сбежал, встретил новый год с бомжом Валерой, который поделился парочкой не самых приятных историй, но даже тот был менее пьян, чем родители. Я понимаю, что есть вещи похуже... — Но это не отменяет ужасности произошедшего, — прервал Антон. — Маленький мой... — он прижался ещё ближе, качая Арса из стороны в сторону. Сейчас он обнимал не Арсения, а того Сеню, который подпирал дверь в свою комнату стулом, чтобы в неё не зашли, рыдал в подушку, и убеждал себя в том, что он вовсе не плохой человек, стоя перед зеркалом с опухшими глазами. Арсений не заслужил этого. Арсений должен был счастливо носиться по улице, рисовать мелками сердечки на асфальте, приписывать рядом корявое "Мама", кушать куриный суп на обед, а вечером съедать за раз две пачки мармеладок, сочетать несочетаемую одежду, проявлять себя в более раннем возрасте, дружить с ребятами в школе и ходить на тусовки, стать великим актёром, поражая миллионы людей своим талантом, должен был светить на сцене, словно бриллиант, и позволить сиянию своих глаз пролиться наружу не горькими слезами, а ярким блеском. Родители часто думают, что какие-то цифры являются показателем умений ребёнка. Но что делать, если ребёнок рождается великим актёром, дизайнером, художником, танцором или поэтом, совершенно не подходящим под общественные рамки? А рамки эти зачастую бывают невыносимо жестокими. "Ты не можешь надеть это платье, ты же мальчик", "Так не рисуют, делай по правилам", "Ну и кому нужны эти твои содрогания под музыку?", "Родила на свою голову, лучше бы ты математику понимал", "А учитель что сказал?", "Понятно, а что по физике получил?", "Ну, кем хочешь стать?". Зачем вообще "кем-то становиться"? Почему нельзя оставаться собой и заниматься тем, что делает тебя живым? Оценки в скором времени забудутся, проблемы решатся, люди помирятся и горизонт станет ясен как никогда. Прошлое осядет рыхлой плёнкой в самом дальнем углу памяти и вместо счастливых улыбок, тёплых касаний и красивых закатов мы запомним лишь злые глаза матери и какие-то цифры в дневнике. Ведь одна из самых дорогих вещей, что у нас была, есть и будет — это впечатления. Чувства, эмоции, называть можно по-разному. Они остаются навсегда, даже с течением временем не теряя яркости. Были они хорошими или плохими — вот, что важно на самом деле. И Антон всеми силами постарается не испортить впечатления Арсения от этого праздника. Он покажет ему Новый год во всей красе. Таким, каким Арс должен был увидеть его пятнадцать лет назад, поверив в Деда Мороза и, наконец, в себя. — Давай дадим Новому году второй шанс? — спросил Антон, слегка отстранившись. — Скорее уж двадцать второй, но попробовать можно, — усмехнулся Арс. Несмотря на больные темы, плакать не хотелось совершенно. Всё было выплакано уже давно, в далёком детстве. — Как скажешь, Арсень, — нежно протянул Шаст, лениво целуя родные губы. — Тогда у меня есть идея. — Какая? — Поедем на шоппинг. Купим одежду с оленятами и снежинками, — каждое предложение сопровождалось сладостным поцелуем. — Приготовим оливье, пересмотрим "Один дома"... — Я, кстати, так и не смотрел, — поделился Арсений. — Тем более. Много же ты упустил. — Так не будем упускать сейчас, — оторвался Арс, глядя в глаза. — Пойдём собираться? — Пойдём, мой хороший. Через двадцать минут полностью собранный Антон, принявший душ вслед за Арсом и наткнувший первые попавшиеся вещи, зашёл в зал и уставился на полуголого Арсения, стоящего перед шкафом в раздумьях. На нём уже были тёплые красные штаны с вышивкой белых снежинок (удивительно, что подобная одежда существовала в гардеробе человека, не любящего зиму), а выше пояса взору предстало подтянутое тело с очертаниями пресса и обворожительными тонкими ключицами. Подойдя ближе, Шаст прикоснулся к его плечу и чмокнул в висок, разворачивая к себе. — А знаешь, что? Иди прямо так. — Ха-ха, Шастун, очень смешно, — съязвил тот, хмуро отворачиваясь. — У меня тут, вообще-то, проблема! — Хочешь сказать, из всего этого великолепия ты не можешь подобрать что-то подходящее? — Именно. Я эти штаны надевал один раз, поэтому так туплю. Они достаточно выделяются, или стоит добавить ещё и верх с принтом? Может, наоборот, светлый верх, чтобы сделать акцент на ноги? Что вообще сочетается с красным?.. Пока Арсений вспоминал последние писки моды, Антон искренне не понимал, для чего он это делает, ведь наверх наденет чёрный пуховик. Впрочем, эта странность в Арсении всегда его привлекала, так что, оставив его на секунду, Шаст метнулся в их спальню и из комода вытащил своё худи. Оно было молочного цвета, покрытое рисунком маленьких красных сердечек. Решив, что эта вещь будет отлично сочетаться с красными штанами, он рванул обратно в комнату и показал худи Арсу. — Вот. Звёзды в неземных глазах Арсения мгновенно зажглись, когда он бережно взял вещь в руки, разглядывая. — Антон, это... — Арс шустро натянул молочное худи на себя и прыгнул к зеркалу в спальне. Там он увидел идеальную картину: цвета потрясающе сочетались, также создавая некий приятный контраст, в целом образ выглядел стильно и мило, а худи пахло Антоном. Хотя он мог просто подойти и в любой момент понюхать его самого, здесь чувствовалась романтика. Ткань приятно облегала тело, будто копируя объятия её владельца. Антон подошёл сзади, умилённо глядя на радостного Арса. Обнял его из-за спины и спросил: — Нравится? — Очень, — ответили ему с благодарной улыбкой. — Ты такой красивый, Арс, — Шастун прижал свою руку к месту, где находилось настоящее сердце, а Арсений в следующую секунду накрыл её своей. Так они и стояли, освещённые лучами зимнего солнца, пробивающимися из окон, и чувствовали биение сердца одного из них. Хотя Антон был уверен — его собственное бьётся в унисон с арсовым. И билось так всегда. — Хочу фотку сделать, — через пару минут сказал Арсений, немного отстраняясь. Шаст понятливо отошёл назад, однако был прерван: — Нет, иди сюда. Антон вернулся на прежнее место, становясь рядышком. Арсений приобнял его рукой, а он в свою очередь нежно поцеловал в щёку, прикрыв глаза. Это мгновение отпечаталось в памяти телефона, а вскоре Арс поставил изображение на заставку. Но об этом никому знать не обязательно, ведь так?

***

Через пару часов парни уже переходили порог супермаркета — всё-таки в такой день пробок на дорогах не избежать. Они приехали в один из самых больших торговых центров города, который уже давно был украшен различными гирляндами. Внутри, прямо в центре, стояла высоченная ёлка, украшенная самыми разными шарами, а рядом с ней была фотозона с человеком, переодетым в Деда Мороза. Видимо, в Арсении проснулся дух истинного любителя Нового года, ведь он тут же подбежал к Дедушке, обнял его и стал рядом для фотографии. Антон с удовольствием запечатлел это улыбающееся чудо на камеру, радуясь, что всё делает правильно. Тоже обнявшись с Дедом, Шаст поинтересовался: — Кстати, Арс, у тебя же ёлка есть? — по чужой растерянности в глазах, он понял, что ответ отрицательный. — Значит, купим! — Только искусственную, — добавил Арс, устремляясь за Антоном в продуктовый. — Как скажешь, родной. Магазин занимал добрую половину первого этажа, а на полках невооружённым глазом было видно кучу новогодней атрибутики. Шапочки, костюмы, обручи, леденцы, дождики, гирлянды, лампы, гномы, мягкие игрушки, подарочные наборы, пряники, мандарины — глаза разбегались от предстоящего выбора, но времени было ещё предостаточно, так что парни пошли по порядку. С первого стенда они выбрали несколько пар носков — тёплых, вязаных, с забавными рисунками, как им и хотелось. Также в тележку отправились две красные шапочки и забавные маски оленей. Затем они наткнулись на стенд с хлопушками, салютами и подобной взрывчаткой. Оттуда они взяли только упаковку бенгальских огней и небольшую пиньяту в виде звезды — Арсений сказал, что никогда в жизни не разбивал пиньят. Антон, признаться, тоже, но в ответ он лишь улыбнулся и закинул вещицу к остальным покупкам. Далее оказалось пару пёстрых полок, заполненных обручами, но парни прошли мимо, уже имея в наличии подобное. Ну как мимо... Арс подбегал чуть ли ни к каждому обручу, меряя их. Он становился то снеговиком, то Санта Клаусом, то оленем, то проверял, насколько громко звенят бубенчики, и как светятся звёздочки. Он тайком закинул в тележку два обруча со снеговиками и двинулся дальше, хотя был уверен, что Шаст не окажется против. Позже они отыскали стойку с гирляднами и взяли целых три штуки: одну для будущей ёлки, вторую для спальни, третью на всякий случай. Вдруг Арсений захочет обмотаться и устроить фотосессию? Также взяли с собой несколько штук мишуры. Красной, зелёной, золотой, белой, в общем самой разной, чтобы ни один уголок в доме не остался без украшений. Вслед за ней в тележку отправилось несколько упаковок ёлочных шаров разных цветов и огромная красная звезда для верхушки, надевать которую, естественно, предстояло Антону. Тот принимал участь с радостью, бегая за Арсениям по рядам. Тот был, словно ураган средь бела дня. Конечно, он и раньше бывал в новогодних магазинах и видел, как всё это делается, но сейчас, с любимым Антоном рядом, когда ему разрешили брать всё что угодно, лишь бы почувствовать радость, остановиться было невозможно. Хотя и не нужно было. Затем парни прихватили свечи, много свечей. Антон настоял на ароматических, сказав, что они придают особый антураж, а также взял пару обычных. Арс вдогонку кинул несколько штук в виде различных фигурок, и они направились дальше. Добравшись до выпечки, они взяли много разных пряников, с глазурями на любой вкус и самыми необычными формами, какие только удалось найти. Среди них были ёлочки, ангелочки, снежинки, шарики, подарочки, один даже был с изображением костра. В отделе остальных продуктов парни взяли ингридиенты для оливьешки, решив, что ограничиться этим салатом и закажут много пицц. Застолье, безусловно, круто, но всё же не хотелось тратить много времени на готовку, а запастись уже проверенным вариантом. Купив также пару больших упаковок сока и несколько кило мандарин, они уже планировали направиться к отделу ёлок, но вдруг Арсений спохватился: — Шаст, смотри! В направлении, куда указывал Арсений пальцем, виднелись новогодние пижамки. Подавив по-шуточному издевательский вздох, Антон направился за Арсением, что уже скрылся в недрах примерочной. В итоге Арсу удалось уговорить Шаста купить «парные» пижамки: одна была чёрная в красный квадратик, а другая — красная в чёрный. После этого они всё же отправились за ёлкой. Арсений настаивал на искусственной, так что нужный вариант они нашли достаточно быстро. В меру высокая, пушистая, тёмно-зелёная ёлка сверкала своей красотой. Но это был лишь экземпляр, поэтому, отыскав коробку с нужными цифрами, парни наконец отправились на кассу. Арсений подхватил особо тяжёлые пакеты, а Шастун взял на себя ёлку, и они пошли к машине. Впереди было ещё много интересного, но таскаться по торговому центру с таким количеством вещей не хотелось. Освободившись от покупок, парни снова направились внутрь. — Получается, через час ровно на этом месте, — указывал Антон. — Если задержишься — позвони. Арсений кивнул и они разошлись в разные стороны, чтобы выбрать друг другу подарки, как и договорились накануне. Решив выбрать что-то небольшое и вложить туда душу, Арс направился в ювелирный магазин, чтобы выбрать Антону кольцо. Тот любил кольца и носил их практически везде, так что такой подарок точно не оставил бы его равнодушным. В магазине глаза стали разбегаться от обилия самых разных колец, однако предложение консультанта о помощи Арс отклонил, чётко решив, что самостоятельно выберет кольцо своему парню (нет, пока не обручальное). Спустя время Арсений наткнулся на идеальный вариант и оцепенел. Его взору предстало красивое золотое кольцо с зелёным камнем, похожим на изумруд. Ни секунды больше не думая, Арс двинулся к кассе. Камень идеально походил под глаза Антона, вплоть до одинаковых оттенков. Цена была достаточно большой, но Арса это напугать не могло. Через пару минут Арсений, окрылённый замечательной покупкой, покинул ювелирный магазин и хотел было направиться к машине, как вдруг наткнулся на витрину соседнего магазина с одеждой. Арс увидел чёрное худи с яркой оранжевой надписью, и его мозг мигом сгенерировал потрясающую идею, не воплотить в жизнь которую было бы преступлением. С горящими глазами он влетел в магазин, выбрал подходящий размер вещицы и оплатил её, намереваясь осуществить задуманное дома, непосредственно перед вручением. У Антона подарок для Арсения был приготовлен заранее и вовсе не являлся чем-то материальным. Но в добавок к этому, сейчас парень внимательно слушал консультанта в магазине фотоаппаратов. Естественно, Арс не был фотографом, но любил сами снимки, поэтому через пару минут Шастун забрал с кассы плёночный фотоаппарат. Они могли бы фоткать самих себя в повседневных ситуациях: утром на кухне, в постели перед сном, на прогулке... Также Антон хотел исподтишка фотографировать своего Арсения, ведь неожиданные фотографии всегда получаются самыми искренними. Довольный покупкой, он спустился на первый этаж, где его уже поджидал Арс. Парни зашли в уютное кафе, слегка перекусили, делясь впечатлениями от совместного шоппинга. Затем, слегка утомлённые они сели в машину и поехали домой. Арсений был за рулём, пока Антон провалился в лёгкую дрёму на соседнем сидении. Его кудри забавно тряслись от движения автомобиля, рот был приоткрыт, а выражение лица сделалось совсем безмятежным. Улыбнувшись собственным мыслям, Арсений вновь переключил внимание на дорогу. Машины толпились в очередной пробке, и в каждой из них сидели люди. Кто-то ехал один, видимо, возвращаясь с работы, какие-то парочки целовались на задних сиденьях, не обращая внимание на таксиста, кто-то ехал целыми семьями, увлечённо обсуждая предстоящий праздник. Арсений тоже был увлечён: настроение за последние пару часов успело здорово подняться, и он пребывал в сладостном предвкушении дальнейших событий этого вечера. Он вёл машину по направлению к дому, но настоящий его дом тихонько посапывал на соседнем кресле. Арсений бы мог взять Антона с собой, держа путь в любое место на этой планете, и место это в миг стало было домом. Ведь он знал, что, пока его рука тепло объята рукой Шаста, пока пшеничные кудри щекочат нос при поцелуе, пока Антон звонко смеётся с его шуток, пусть те и были не к месту, — он дома. Они дома. В том месте, где всегда можно получить помощь и поддержку, где с тобой разделят грусть и радость, вкусно накормят и укроют самым мягким одеялом, читая сказку перед сном. В месте, где чувствуешь себя безопасно и счастливо. Сейчас Арсений понял — спустя столько лет он смог его обрести.