По зову сердца

— Тош, — тихонько позвал он, припарковав машину у подъезда. — То-оша, вставай, мы приехали. Шастун сонно разлепил свои изумрудные глазки, непонятливо хлопая ресницами. — Да, пойдём... — Совсем утомился? — шептал Арс и поглаживал кожу головы. — Если будешь так делать, я снова засну, — пробормотал он, выбираясь из машины. Парни забрали все покупки из багажника и вошли в подъезд. На пороге квартиры их встретила Мишель, тихонько мяукая, радуясь приезду своих хозяев. Поставив пакеты на пол, Арсений взял кошечку на руки и начал гладить, а позже к нему подключилась как всегда тёплая рука Антона. — Ну что, подарим этой квартире обновлённый вид? — игриво поинтересовался Шаст. Арсений радостно согласился и буквально выпрыгнул из своих ботинок и пуховика, пулей уносясь в зал. Усмехнувшись, Шастун подхватил пару пакетов, взвалил на плечо коробку с ёлкой и направился вслед за ним. Помыв руки, первым делом Антон достал свой телефон и включил новогодний плейлист. От этих песен постоянно хотелось танцевать, да так, что даже Арс не удержался. Двигая руками и соблазнительно виляя бёдрами, он подошёл к первому пакету и достал оттуда обручи и шапочки. Нацепив красную шапку на слегка хмурого Антона, Арс усмехнулся: — Такое чувство, будто это я заставляю тебя отмечать новый год. — А я разве заставляю тебя? — Вовсе нет, — Арсений чмокнул его в уголок губ и надел на себя оленью маску. — Точно, давай переоденемся в пижамки! Антон лишь вздохнул, умилившись, и стал натягивать на себя чёрную ткань в красный квадратик. К этому времени Арс успел натянуть только штаны и Шаст, не удержавшись, потянул его на себя, запечатывая на губах очередной крепкий поцелуй. — Так тащусь от тебя, Арсений, ты бы знал, — в неком забвении шептал тот, оглаживая руками любимое тело. — Знаю, родной, — улыбнулся тот. — И я тоже. Очень. Но давай оставим это на потом, нам ведь ещё всю квартиру украшать... — Как скажешь, зануда, — отлепился Шаст и достал из пакета золотую мишуру, укладывая её на подоконник.

***

Через два с половиной часа квартира сияла тёплыми красками, полностью украшенная к празднику. На окнах появились фигурки снежинок, шторы в спальне были украшены жёлтой гирляндой, двери покрылись мишурой, стол был переставлен в гостиную, а зажённые свечи расставлены по периметру комнаты. Не хватало лишь ёлки, но Антон уже собирал её ярус за ярусом, пока Арсений проводил осмотр шариков вместе с Мишель. Та укатила один в коридор, видимо, перепутав со своей игрушкой, но Арс не стал забирать. Если уж наслаждаться Новым годом, то всем вместе. — Тащи шарики, — попросил Шастун, присаживаясь около ёлки. Она гордо возвышалась и придавала месту приятную атмосферу. Арсений принёс обе коробки, и парни начали в четыре руки украшать зелёную красавицу. Шары были в основном красные и золотые, а вот размеры встречались самые разные, что создавало чудный контраст. Кошечка быстро вернулась и залезла под искусственное дерево, намереваясь исследовать обстановку. Затем парни аккуратно обмотали ёлку гирляндой и зажгли её. Она была однотонная, такая же, как в спальне, и наполняла пространство уютом. Арсений выключил свет, и комната наполнилась приятным полумраком. Достав из пакета оставшийся атрибут — большую красную звезду, — он протянул её Шастуну, однако тот предложил: — Хочешь сам надеть? Арс посмотрел на верх ёлки и подумал, что вполне мог бы дотянуться, встав на носочки, но в следующий миг почувствовал, как руки Антона поднимают его в воздух, поддерживая под коленями и за спиной. Шаст крепко держал его, позволяя украсить верхушку ёлки, а когда с этим было покончено, прижал к себе, укрывая в объятиях. Опустил Арсения на пол и вновь поцеловал, оценивая проделанную работу. Ёлка выглядела замечательно. В гостиной витала особая атмосфера, аромат от свечей уже разносился по комнате, которая наполнилась приятным полумраком. — Красота, — завораженно протянул Антон. — Пойдем готовить? — Ты начинай, я сейчас подойду, — оповестил Арс, закрывая за Шастом дверь. Он достал из пакета купленное ранее чёрное худи с оранжевой надписью и открыл ящик со своими дизайнерскими принадлежностями. Над будущим подарком предстояло хорошенько поработать... Антон тем временем мыл продукты для оливье, начиная их нарезать. Через пару минут подключился Арсений, уже упаковавший оба подарка и сложивший их под ёлку, как подобает традициям. Вместе парни быстро справились с салатом, а в тот момент, когда они поставили его в центр праздничного стола, раздался звонок в дверь. — Это пиццу привезли, — крикнул Шаст из прихожей. Коробки с ароматными пиццами также были установлены на столе в гостиной, а до нового года тем временем оставалось чуть больше часа. Украв кусочек пепперони, Антон сказал: — Я пойду ненадолго маме позвоню, ладно? Хотя бы узнаю, как она проводит день. — Звони здесь, — предложил Арс. — Можем поговорить вместе, если хочешь. На поступивший звонок в скайпе Майя Олеговна ответила быстро, приветливо улыбаясь в камеру. Рядом с ней сидели люди, что заставило порадоваться Шаста. — Привет, мам! Как вы там отмечаете? — Здравствуйте, голубчики мои, — начала женщина. — Да вот с тётей Любой посидим, наготовили уже всего, — женщина показала в объектив камеры кухню, которая вдоль и поперёк была заставлена продуктами. — А вы-то как? — Всё отлично, — заверил Антон. — В магазине были, оливьешку сделали, даже ёлку купили Арсению. Арсений тем временем молчал, но вовсе не от смущения, а от распирающей нежности к этим людям, к этому дню и этому миру. Сегодня всё было каким-то непривычно хорошим, поэтому, поглощённый домашней атмосферой Арс ушёл в себя, а очнулся, когда разговор был уже закончен. Кажется, на автомате он успел пожелать маме Антона всего самого лучшего, а затем наткнулся на взгляд самого Шаста. — Завис? — Есть немного. Старпёрские замашки, — отозвался Арс. — Давай уже обмениваться подарками? — Давай-давай, нетерпеливый ты мой, — согласился Шаст, уходя куда-то в коридор. Вернулся он с небольшим праздничным пакетом и протянул Арсению. — Но это не всё. Фиксируя взглядом загадочное подмигивание Антона, Арс достал из пакета плёночный фотоаппарат и вскочил на ноги, не в силах подавить удивление. — Антон! Я хотел его! — начал расписаться счастливый Арсений, рассматривая подарок со всех сторон. — Я просто подумал, что тебе понравится, — пояснил Антон. — Мне очень нравится, — закивал Арс. — Спасибо! На него уже можно снимать? — Можно, конечно, отчего же нет? После этих слов Арсений подошёл к Антону, стал рядом и направил на них объектив. В момент фотографии Шаст поцеловал Арса в щёку, вызывая искреннюю улыбку на его губах. Щёлкнув объективом, Арс подождал, пока из фотоаппарата начнёт вылазить их снимок. Спустя время на фотографии они отчётливо увидели двух счастливых парней на фоне сияющей ёлки. Огоньки гирлянды отразились в из глазах, а на щеках Арсения были видны милые ямочки. Решив поставить этот снимок в рамочку у кровати, Арсений отложил его на столик и присел на пол. Антон присоединился к нему. — У меня тоже два подарка, но хочу начать с этого, — сказал Арс и протянул Шасту скромных размеров коробочку. Открыв её, Антон завис. Внутри было потрясающее кольцо из золота с большим изумрудом посредине, цвета точь-в-точь, как его глаза. — Арсений... — тихо протянул он, надевая кольцо на указательный палец и любуясь итоговым видом. — Оно замечательное... У меня просто нет слов. — Я очень рад, — Арсений взял его руку в свою и поднёс к глазам Антона. — Действительно, похожи. Я по этому принципу и выбирал. — Я его не сниму, — твёрдо заявил Шастун, пока Арс доставал из-под ёлки второй подарок. В синем пакете находилось чёрное худи, при виде которого глаза Антона загорелись. Однако, развернув его и прочитав надпись, они чуть ли не наполнились слезами. Первоначально на чёрной ткани оранжевыми нитками было вышито "Just do it", но Арсений зачеркнул первое слово и самостоятельно приписал таким же оранжевым "Shast". В итоге вышла надпись "Shast, do it", означавшая "Шаст, сделай это", и была просто до одури милой. Антон сразу же натянул тёплую ткань на себя, порываясь обнять Арсения в жесте благодарности. — У меня для тебя последний сюрприз, но для него нам нужно пойти в спальню, — сказал Антон, тихонько отстранясь от объятий. — М-м, даже боюсь представить, — усмехнулся Арс. — Арсений! Напомни, кто из нас дед? — Ой, всё, пошли уже, — закатил он глаза, выходя из комнаты. Антон поспешил за ним. В спальне было темно. В дверной проём проникал свет из гостиной, придавая какое-никакое освещение. — Закрой глаза, — попросил Антон, открывая шкаф. Он достал оттуда гитару и присел на кровати около Арсения. Волнение подступило только сейчас, сдавливая горло неприятным комом, но он старался пересилить себя ради Арса. Ведь он так долго готовился, а оборвать всё в последний момент... — Ого, — удивился Арсений, глядя на инструмент. — Я в предвкушении. — Я... Я приготовил песню. Не мою, это одна группа, но мне кажется, что текст очень подходит к нашей паре, и это было бы мило, так что... — Антон, — аккуратно прервал его Арс, забираясь на кровать. Он устроился за спиной Шаста и уложил руки на плечи, слегка разминая их. — Это правда очень мило. И трогательно. Я заранее в восторге, просто знай это. И мне всё равно, если ты сыграешь или споёшь мимо нот, главное ведь не это. Мне очень приятно, что ты потратил время, чтобы разучить эту песню для меня. Так что не волнуйся и просто начни. Это всего лишь я. — Ты искусство. С тобой в принципе не сочетается фраза "всего лишь". — Но ты понял, о чём я говорю. Так что не тяни время, — напомнил Арсений, мягко оглаживая спину. И вдруг комната заполнилась сначала тихим и неуверенным, а затем более решительным и очень нежным звуком. Арсений с упоением смотрел, как красивые пальцы Антона умело перебирают струны. Они выглядели так беззащитно без обилия колец, что являлось очередным подтверждением, насколько Антон перед ним открыт. Тем временем, он начал своим обволакивающим голосом, проникая в саму душу Арсения: — Ты любишь Габбу, а я панк, ты любишь кошек, я собак, ты любишь бегать по музеям, а я люблю по ним гулять, — на этой фразе Арсу вспомнилась его кошка, которую Антон тоже любил до беспамятства. Хотя вполне можно было предположить, что собаки ему нравятся больше. — Лежим в застеленной постели, я так хочу расцеловать и, позабыв про все метели, хочу мечтать с тобой опять о том, как вместе мы хотели на группу "Стрыкало" попасть, — голос его дрожал, но слова были уверенными, будто ещё давно выученными наизусть. — Мы вместе пьём, мы вместе спим, мы вместе любим и грустим... Арсений любовался красивым профилем Антона, пока тот исполнял припев. Смотрел на кудри, спадавшие к щекам, на длинный носик, большие уши и розовые губы, слушал уже полюбившуюся ему песню и всё не мог понять, как только из восьми миллиардов людей ему досталось это ласковое чудо? Мелодия была нежная и чувственная, в уголках глаз скопились слёзы, и Арсений, вплотную прижавшись к спине Антон, даже позволил им скатиться вниз по щекам. — Ты любишь умных, а я глупых, ты любишь лето, я весну, в твоих кудрявых длинных кудрях я потерял судьбу свою, — тут Арс усмехнулся, ведь это он окончательно и бесповоротно запутался в плену чужих кудряшек. — И никогда не пожалею, что больше жизни я люблю касаться нежно твоего тела, и поздно ночью усыплю тебя в твоей смешной постели... Я тебя люблю, — последнюю фразу он сказал, развернувшись в полоборота к Арсу, глядя ему в глаза. Припев они допевали в унисон, не разрывая зрительный контакт. По окончанию песни Арсений просто упал в чужие объятия, не желая больше из них вылазить. Ни за что и никогда. Ничто не заменит тот комфорт, который он может ощущать рядом с Антоном, и это было ценнее всего в данную секунду. Его не осудят за проявление эмоций, а лишь поплачут вместе с ним и крепко обнимут. Он знал это, но всё ещё боролся с принятием. А сердце щемило пуще прежнего. — Ну ты чего, Арс... — прошептал Антон, убаюкивая поглаживаниями. Он уже знал, что Арсений не любит плакать, но хотел всё же доказать ему, что за чувства не убивают. — Настолько плохо спел? — Иди ты, — всхлипнул он, уткнувшись в чужие ключицы. — Заставил меня плакать, малолетний чёрт. Я люблю тебя, — выдавил он, чуть ли не задыхаясь. — И я люблю, мой хороший. Очень люблю. Посмотри на меня? — Арс с трудом перевёл на него заплаканный взгляд. — Всё хорошо, я по-прежнему рядом, — он поцеловал кончик чужого носа и стал гладить кожу головы, пока Арс пытался восстановить дыхание. От такого простого жеста слёзы исчезли моментально, но некое противное ощущение опять накатило с новой силой. Он отстранился и обнял себя руками. — Арсюш, плакать это хорошо. От сдержанных эмоций будет лишь хуже, тем более здесь только я, верно? Антон подсел ближе и приобнял за трясущиеся плечи, оставляя поцелуй на одном из них. — Ты замечательно спел, — чуть успокоившись, сказал Арсений. — Я не знаю, что сказать. Спасибо. За всё. — Господи, ты так говоришь, будто мы разъедемся до конца жизни. А мы тут, вместе. И завтра будем вместе, и послезавтра, и через год. Сейчас вот пойдём покушаем, посмотрим фильм, Новый год встретим... — Сыграешь потом ещё раз? — шёпотом спросил Арс, вытирая слёзы рукавом. — Конечно, сыграю, — он поднялся с кровати, протягивая руку Арсу. — Пойдём тебя умоем, а потом покушаем оливьешку? Так они и сделали. Через час, уже сытые, они слушали речь президента, не обещавшего ничего нового в следующем году. Антон кормил Арсения очищенными мандаринками, а тот буквально лежал на его коленях, окончательно разомлевший после всплеска эмоций. И вот до полуночи оставались считанные минуты. Вновь стискивая чужую ладонь в своей, Антон встал и направился к окну. Рядом пристроился Арсений, который был сразу заключён в объятия, где-то под ногами расхаживала кошка, за окном уже взрывались салюты и в кромешной тишине можно было бы даже услышать перезвоны колокольчиков на санях Деда Мороза, пролетающего над городом. Из телевизора раздался бой курантов, а собственные сердца застучали отчаянно быстро, готовые ворваться в Новый год. Загадывая желание, каждый думал о своём, но мысли их однозначно в чём-то сходились. Как было и будет всегда. Слова не требовались в данную секунду. Вновь глаза в глаза: голубые, покрытые тонкой корочкой льда, пробив который, можно утонуть в ледяном океане, и зелёные, такие тёплые, будто согретые летним солнцем, в них скрыты шелест листвы и прохлада росы по утрам. Как они нашлись в этом огромном мире — загадка, разгадывать которую не хотелось никому. Хотелось только любить. Продолжать любить до беспамятства. Обхватив Арсения за бёдра и глядя в его сияющие глаза, Антон решительно нёс его в спальню и был уверен: не отпустит ни за что. В тот день — такой далёкий сейчас, — впервые столкнувшись в кабинете английского, он и представить не мог, чем обернётся их общение с этим человеком. И ведь был прав, когда писал ему, когда звал гулять и держал руку в руке. Был прав, размышляя о нём в три часа ночи, выслушивая длинные рассказы, уговаривая пойти на актёрское и трепетно целуя. Был несомненно прав, вытирая его слёзы и роняя свои, делая кофе по утрам и переезжая в эту странную квартиру с не менее странным хозяином. ...Арсений Сергеевич был странным. Но вдобавок он был чертовски привлекателен в этой своей странности... О да, Арсений Сергеевич. Чертовски.