Натурщик

— Господин Чон, прибыли. Всю дорогу от порта Чонгук смотрел в окно экипажа и не проронил ни слова за эти несколько часов. Смотря в заснеженную даль и опирая подбородок на ладонь в его глазах виднелась не присущая ему тоска, а поза менялась только когда карета наезжала на очередную кочку. Когда же они въехали в центр города и катились уже по вымощенной булыжниками дороге, Чонгук соизволил обводить взглядом архитектуру пасмурного Лондона и фигуры проходящих по тротуарам людей, то и дело закрывая глаза от усталости. А может за этим действием скрывалась история его мыслей, вынуждающих погрузить очи в темноту для лучшего сосредоточения на них. Это известно одному только Чону. Даже Чимину, который провёл с ним столь долгий час, гораздо дольше нынешней поездки, было трудно предположить, что заставило его господина впасть в такое мрачное состояние. Ведь он не отреагировал даже на прямое обращение своего слуги. И его не смутило то, что картинка за окном перестала двигаться. — Господин Чон? — тронул его за плечо Чимин. Чонгук резко повернул голову на спутника, чем заставил того рефлекторно податься назад. Чимин вздохнул и повторил: — Прибыли. То, как поменялось выражение лица господина, удивило мужчину. Каким образом за одно мгновение человек смог сменить две столь различные эмоции? Глаза засияли и рот расплылся в широкой улыбке. — Как? Уже? Так быстро? — расправил плечи и потянулся, — Замечательная была поездка! Замечательная? Ну да, конечно. Особенно для Чимина, который все эти четыре часа наблюдал за грустной миной своего господина и не знал, что предпринять. Зато в тишине прокатился. Мужчину, который постоянно выслушивает рассказы Чонгука обо всём и ни о чём, это не могло не радовать. — Конечно, господин. Рад, что время для вас пролетело незаметно, — Чимин сложил газету, которую периодически читал в дороге, и положил в свой чемоданчик. — Да уж, время... Летит, — дверь экипажа открылась и мужчин встретил невысокий швейцар, одетый в красный костюм, чем-то напоминающий солдата королевской гвардии, только вместо папахи на его голове красовалась чёрная фуражка, обрамлённая спереди позолоченной цепью. На теле как влитой сидел красный бархатный сюртучок с такими же позолоченными пуговицами и запонками. Штаны и начищенные туфли были в цвет шляпе. Парнишка стоял по стойке смирно сбоку от двери. Было видно, что ему холодно, ведь на улице середина февраля и снег, сугробы которого так тщательно сейчас расчищают уборщики, не таял с начала года. Чонгук надел шляпу, схватил свой чемоданчик и чуть ли не выпрыгнул из кареты, твёрдо приземляясь на обе ноги и всей грудью вдыхая морозного воздуха, любуясь красотой чистого бежевого здания отеля. Чимин вслед за ним аккуратно вышел из кабины расправляя пальто и поправляя воротник. Мельком бросив взгляд на мальчишку-швейцара, слуга нащупал свой карман, вынул оттуда несколько пенни и не отсчитывая протянул парню. Тот, с изумлением глядя на руку посетителя, быстро сообразил, принял чаевые и низко поклонился. — Эй, кучер! — на красивом английском крикнул Чонгук и поднял руку, — Спасибо за поездку! — кучер ответно помахал рукой, переложив поводья в другую, — Что ж, мой дорогой друг, вот мы и здесь. Пойдём скорее внутрь, мне не терпится познакомиться с ним поближе, — не дожидаясь слуги, мужчина пошёл ко входу. — Конечно, господин. Вас уже заждались, — Чимин убедился, что швейцары занимаются их багажом, а самое главное — картинами, аккуратно завёрнутыми в несколько слоёв бумаги и пледа, и направился за Чонгуком. Роскошное пятиэтажное здание, внутри было выполнено в красных тонах. Как ковёр без конца и края, так и обои с золотыми волнистыми вертикальными полосами. Швейцары и горничные, проходящие мимо, кланялись при виде новых постояльцев. Чуть вдалеке стоял чёрный рояль, за которым пианист тихо наигрывал спокойную мелодию, на что Чимин обратил особое внимание. Бархатная мебель с ножками из темного дуба дополняла эту тёплую и мрачную атмосферу. На журнальных столиках стояли хрустальные вазы со свежими фруктами, а на креслах сидели богатые постояльцы этого отеля. Дела им до новоприбывших не было, у самих забот хватало. У мужчин любезно забрали пальто и хотели забрать чемоданчик у Чона, но тот вежливо решил его оставить при себе, и они оба подошли к стойке администрации. — Прелестного дня, сэр... — Чонгук посмотрел на небольшую надпись на груди администратора, ажурно вышитую золотыми нитками, — Генри. Моё имя Чон Чонгук, нас с моим товарищем ждёт ваш хозяин. Не могли бы вы как-то с ним связаться? — Ключ от 300 номера, Генри, — чей-то локоть нагло разместился на стойке рядом с Чоном. Администратор беспрекословно выполнил просьбу мужчины, — Господа, наконец-то я вас дождался! Мужчина радостно хлопнул в ладоши, когда принял ключ. Тёмные волосы его были уложены волосок к волоску, чёрный фрак расстёгнут, открывая вид на белоснежную рубашку. Чон опустил глаза вниз и, кажется, увидел своё отражение в начищенных туфлях. — Как ваша дорога? Утомились? — активно и с горящим взглядом расспрашивал мужчина, пару мгновений назад оказавший неприятное первое впечатление, но быстро исправивший его на удивление, — Ах точно, забыл представиться, мы же с вами не знакомы. Я — Ким Сокджин, — и протянул руку, — Много читал о вас и вашем искусстве в письмах отца. В эту самую секунду Чонгук будто бы расслабился и улыбка сама натянулась аж до ушей, закрывая тем самым глаза. Чон с удовольствием ответил на рукопожатие. — Ох, как я рад нашей встрече! Ваш отец много про вас рассказывал! — Да, старик любит поболтать, — неловко улыбнулся Джин, — А вы, наверное, Пак Чимин? Прямое обращение по имени заставило мужчину удивиться. Для него было шоком, что такой высокопоставленный человек обратился к нему по имени, так ещё и руку тянет... — О вас мне мой отец также много писал, — улыбнулся Джин, объясняя свою осведомлённость. Но факт того, что о Чимине писали в письме, также приятно удивил слугу. Интересно, что же такого он рассказывал? Они толком и не общались... — Для меня честь увидеться с вами лично, сер, — поднимая руку, Чимин слегка наклонился вперёд. — Ну что вы так официально! После всего прочитанного о вас двоих, вы мне уже как друзья, — Джин широко улыбнулся и пригласил мужчин пройти дальше. — Постойте-ка, у вас не забрали чемоданчики? Ах, сколько раз я говорил им, гость не должен... — Нет нет, господин Ким, ваши работники любезно предложили забрать их, но... Там личное, — объяснился Чон. — Что ж, в таком случае, я рад, что мои ребята встретили вас по достоинству, — обрадовался Джин и они пошли вглубь отеля. — Так вы сами всем этим управляете? — разглядывая помещение вестибюля, спросил Чонгук. — Да, — в этом его ответе слышалось некое смущение, — С остальными делами мне помогает жена, — а вот последние слова были произнесены с неподдельной гордостью. — Ох, кстати о ней! — Чон резко остановился и мужчины последовали его примеру, — Ваш отец так хвалил госпожу Ванессу! Мне не терпится с ней познакомиться. — О, к сожалению... — с грустью начал Джин, чем заставил парней немного волноваться, — К сожалению, моя жена сейчас в отъезде. Очень печально, ведь ей тоже не терпелось с вами познакомиться... — Так вот оно что! Это ничего страшного, буду рад увидеться с ней в любое удобное для неё время, — поспешил успокоить мужчину Чон. — Она должна вернуться со дня на день, так что, думаю, скоро вам представится такая возможность, — со смущённо-задумчивым видом оповестил Джин новых знакомых. После чего вернулся его прежний радостный тон, — Позвольте мне провести вас к вашему номеру! Пообедайте, отдохните и вечером жду вас в своём кабинете, — парни кивнули и Сокджин повёл их к лифту. Механизм удивил Чимина. Настолько дорогие атрибуты интерьера, огромное здание, одежда у прислуги, а теперь ещё и лифт. Сколько же денег зарабатывает эта семья. Даже у его господина не было таких возможностей. А может, ему это просто не нужно.

***

— Ох, что ж, мой дорогой друг! — вальяжно присев и расположившись в широком мягком кресле, Чонгук с лукавой улыбкой посмотрел на товарища. Именно товарища. Слугой Чон Чимина не считал. Но сколько бы раз он не просил мужчину не обращаться к нему неформально, Пак не мог себе позволить такой роскоши. Даже когда никто не видит он сохраняет субординацию. Хотя, казалось бы, после всех их разговоров «по душам» их взаимоотношения должны быть крепче братских. Однако те диалоги скорее были монологами Чонгука, исповедями верному помощнику, которому даже жизнь можно доверить. — Сегодня ты будешь отдыхать! — артистично раскинув руками, почти пропел Чонгук. — Простите, господин, а почему речь только обо мне? У вас есть какие-то планы? — Чимин аккуратно раскладывал чемоданчик с вещами первой необходимости, который, как и остальной багаж, уже ждал их по прибытие в номер. — Ты как всегда проницателен, приятель. Мне нужно поменять валюту, однако!.. — поспешил прервать не начавшиеся возражения Чимина, — Я бы хотел прогуляться сам. На улице такая прекрасная погода! Хочется прочувствовать её в одиночестве. Ох, только не пойми меня неправильно, мой милый Чимин! С тобой мне, конечно, тоже комфортно находиться... — Я всё понимаю, господин, — остановил его оправдания Чимин, — И всё же, будьте осторожны. Вы не знаете местности, а на улице, как вы выразились, «прекрасная погода» намекает на скорую метель. — Ты такой заботливый, mio caro! Что бы я без тебя делал, — подскочил Чонгук, прижимая обе руки к сердцу. — Полагаю, разговаривали бы с каждым фонарным столбом, — саркастично, но по доброму прозвучало от мужчины. Чонгук на это лишь задорно улыбнулся. И всё же, несмотря на всю ту формальность, которой Чимин не мог пренебречь, его язвительная сущность просто не могла не проявляться за все прошедшие 6 лет путешествий, что мужчины провели бок о бок. Но Чонгуку было приятно, что Пак глубоко внутри относится к нему как к близкому другу. — Я так понимаю, пока ты не очистишь своё пальто от каждой инородной ворсинки, на обед я могу и не рассчитывать? — спросил Чон слугу, выглядывая из-за его плеча. Чимин не шелохнулся, а лишь продолжал убирать мусор с предмета верхней одежды. К счастью Чона, длилось это буквально пару следующих мгновений. — Всё, господин, можем спускаться, — мужчина проигнорировал тот факт, что Чонгук был сзади него и обратился будто в другую сторону, направляясь к выходу. — Что, даже чемодан не закроешь? А если вдруг грязь с потолка капнет?— Чон последовал его примеру и пошёл к выходу, хитро улыбаясь. — Если такое случится, вам придётся купить мне новый. Однако, судя по тому, как здесь следят за порядком, такого быть не может, — мужчины вышли в коридор, закрывая двери номера. — Надо же, прям твое идеальное обиталище. По дороге к лифту Чон предупредил Чимина, что свои вещи раскладывать пока не хочет. Поэтому в отсутствие Чона ему не нужно будет об этом беспокоиться.

***

Ресторан встретил мужчин приятным, более ярким свечением, чем в холле. Людей было не много, видимо время обеда у богачей наступало после двенадцати пополудни. Любезно сопроводивший мужчин к столику у стены официант принял заказ и отправился на кухню. Пока Чимин начищал салфеткой итак до скрипа отполированные приборы, Чонгук оглядывал ресторан. И всё тот же мрачно-кровавый стиль. Только, как было замечено ранее, более освещённый светом настенных ламп и роскошных люстр. Видимо для того, чтобы такие, как, например, тот мужчина, сидящий за столиком неподалёку от парней ближе к середине зала, могли не промазать вилкой, и не воткнуть её себе в глаз. Поразительно, насколько же мерзкими всё таки бывают даже такие богатые люди. А этот тучный мужчина наверняка из таких, раз смог позволить себе такой отель. Его тяжкие вздохи, вызванные количеством съеденного, были слышны, кажется, самому шефу, заглушая шкворчание готовящейся еды. Возможно это Чонгук такой чувствительный, однако факт того, что вид этого мужчины убивал всякий аппетит, оставался фактом. — Вас что-то расстроило, господин? — поинтересовался Чимин, увидев колющий взгляд Чона, направленный за спину слуги. — Скорее, рассердило. Но это не имеет значения, не обращай внимания, — Чонгук поправил ворот рубашки и официант уже принёс закуски. — Ваш суп и ваши спагетти будут готовы через 8 минут, — уведомил мужчин официант и, отвесив короткий поклон, удалился. Чон не отводил взгляда от того мужчины. Что-то в его коротких, скованных массой тела движениях напрягало Чонгука. И даже не сердило, скорее вызывало отвращение. — Ох, извини, не могла бы... — адресованные молодой горничной слова мужчины слабо долетали до слуха Чона. Однако, чтобы понять суть разговора, не требовалось даже английский знать — протянутая в сторону фартука девушки рука мужчины, едкая улыбка и зажатость девушки с невозможностью оттолкнуть от себя постояльца, говорили сами за себя. Чон смотрел в упор до тех самых пор, пока чувство справедливости в его груди не завопило фальцетом. Чон встал из-за стола, оставляя Чимина в недоумении наблюдать за происходящим. — Нет, моя милая, это точно ты сегодня убирала мой номер. Неужели тебя не учили стучаться... — мужчина вновь протянул ладонь к бедру девушки и уже не церемонясь притянул к себе за ногу. Лицо девушки исказила гримаса страха, подделать которую, казалось, даже самому искусному актёру не под силу. — Уберите руку от дамы, — как гром в ясную погоду раздался голос Чонгука, тут же сжавшего запястье мужчины. Тот расслабил пятерню и выпустил девушку из хватки. Немая перестрелка взглядов серых и карих глаз, одинаково выражающих неприязнь к оппоненту, если бы была материальна, точно уничтожила бы помещение этого заведения. Девушка испуганно отодвинулась как только её отпустили, но уйти не решалась. — Вы что себе позволяете, мистер? — мужчина лет тридцати пяти, а выглядящий на все сорок восемь, прорычал эти слова, не разрывая зрительного контакта. Несколько сидящих в зале людей обернулись на происходящее. — Это я должен у вас спрашивать. Какое право вы имеете распускать руки, да ещё и в общественном месте? Совсем не соответствуете статусу, сэр, — сдержанно, сохраняя ровность голоса высказался Чон, отпуская руку мужчины. Точнее сказать это тот её вырвал и сейчас показательно потирает её, будто Чон полную силу вложил в этот захват. — А вы, собственно говоря, кем будете? У нас, — сделал акцент на последнем слове, подсвечивая иностранное происхождение Чонгука, — не принято так нагло встревать в чужие диалоги. — Извольте, в диалог то я и не встревал. Сложно этим словом охарактеризовать те извращённые действия, что вы предпринимали к этой беззащитной девушке, — кроме как словесно, Чон никак не обозначил присутствия горничной, полагая, что той и так некомфортно. Хотя он не понимал, почему она до сих пор ещё не ушла. — Это наше личное дело, мистер как-вас-там, — продолжал свирепо скалиться мужчина на возвышающегося над ним Чона. — Можете идти, госпожа, не стоит тратить на него своё время, — со всей добротой, на которую только был способен, Чонгук обратился к горничной, крепко сжимающей ручку каталки с принадлежностями, и слегка поклонился, полностью игнорируя сидящего за столом мужчину. Поражённая такому отношению девушка впала в ещё больший ступор, но уже через пару мгновений, когда пересеклась с отрезвляющим взглядом мужчины за столом, спешно отпустила короткие поклоны и удалилась, толкая тележку перед собой. — Чтобы вы понимали, молодой человек, за такие хамские поступки имеют право наказывать, — язвительным тоном отчеканил мужчина. — Очень хорошо, что вы это понимаете, сэр. Надеюсь ваше наказание настигнет вас как можно скорее. А теперь, прошу меня простить, — полный облегчения и внутренней гордости за самого себя, Чон вернулся к Чимину. — Вы очень благородны, господин, — на лице Чимина красовалась похвальная улыбка. — Любопытно, как этот мужлан будет себя вести, когда на него так уставились люди. Словно в след словам Чонгука, мужчина с наигранной элегантностью протёр салфеткой губы и, встав из-за стола, удалился из ресторанного зала. — Будьте осторожны, кажется все сидящие здесь девушки уже готовы бросить своих кавалеров, а та милая леди, могу представить, обрисовала в своей голове вашу свадьбу, — Чимин продолжал светить лёгкой улыбкой. Официант уже виднелся на горизонте с подносом. — Перестань, девушки не могут так легко обращать внимание на мужчину, который только и сделал, что правильное дело. В противном случае каждый бы стал таким, чтобы привлечь дамское внимание, — отнекивался от похвалы Чонгук. Тут же подошёл официант и подал ему заказанный ранее суп, — Благодарю. — Уж каждый ли? — загадочно произнёс Чимин, — Да и ещё как могут. Вы плохо разбираетесь в девушках. Спасибо, — также поблагодарив официанта, Пак принялся за трапезу. — И то правда, — на заявление слуги Чонгук возражать не стал.

***

Мороз щипал лицо. Руки, одетые в перчатки, всё равно мёрзли, ботинки, кажется, вот вот промокнут из-за мокрого снега, по которому ступает нога. Но ничего из этого молодого господина не волновало. Он специально обходил расчищенные дорожки и шагал по хрустящему снегу и даже не пытался согреться. Гордо расправив плечи он шёл по центру Лондона и рассматривал местную архитектуру. Сколько бы стран не посетил Чонгук, сколько бы пейзажей и людей не запечатлел на холсте, одно в его натуре будет оставаться неизменным — детское неподдельное удивление при виде всего, чего он раньше не имел чести видеть. Только мысль о том, сколько он успел проехать за эти шесть лет отдаёт в голове мужчины приятным осознанием. Столько людей встретилось на его пути и стольких он написал — по памяти или с натуры. Отец господина Джина, Ким Соджун, был самым неугомонным натурщиком. Воспоминание о тех деньках вызвало у Чонгука нежную ностальгическую улыбку. Это было в конце сентября... Тогда Чонгук вместе с Чимином прибыли в Италию, где первый планировал отдохнуть от строгих городов Центральной Европы и окунуться в веселье пригородных деревень этой контрастной страны. Оба мужчины были наслышаны о менталитете местных граждан и Чонгуку не терпелось познакомиться с новыми людьми. Снятый ими домик у кукурузного поля соседствовал с другими коттеджами в округе. Чонгук с нетерпением пошёл на разведку. Когда тот проходил мимо высоких каштанового цвета ворот, то ненароком услышал присущую местному населению итальянскую ругань. Разобрать её он не смог, но также брал в учёт, что это мог быть просто диалог на расстоянии. Однако эта мысль отсеклась сразу, как только калитка распахнулась и из неё выскочила молодая девушка, впопыхах роняя свои вещи из рук. Она разъярённо пробежала мимо Чонгука, а вслед за девушкой из калитки вышел высокий матёрый упитанный мужчина слегка азиатской наружности. Проступающие на его лице морщины выдавали принадлежность к старшему поколению. — Tesoro, dove stai andando? Stavo scherzando! — не догоняя, вслед девушке кричал мужчина на беглом итальянском, размахивая руками. — Non voglio sentire niente! Vecchio idiota! — явно обиженная, прокричала девушка не оборачиваясь. Было видно, что сама она была не аристократических кровей. А вот мужчина как раз наоборот, если судить по его костюму и белоснежному коттеджу, видневшемуся за его спиной. — Oh, Signore, perché ho bisogno di tutto questo? — проговорил он себе под нос, только после этого заметил Чонгука и приветливо сказал, — Сiao mio caro. Come ti sembra il tempo di oggi? — Извините, — неловко начал Чон на английском, — я ещё не совсем понимаю итальянский. Ох, вы наверное не знаете... — Так ты у нас гость! — быстро перешёл на чистый английский мужчина, — Проходи, мой дорогой, расскажешь, откуда прибыл! Хохо, а я то думал скучать придётся, — навеселе мужчина подошёл к Чону и легко взял его под руку, провожая к своему двору, — Меня звать Соджуном, а ты у нас кем будешь? — Моё имя Чонгук, сер. Очень рад познакомиться, — ни капельки не возражая настойчивости нового знакомого, Чон вошёл на территорию коттеджа. — Так ты земляк мой! Ох, как давно это было! Путешественник? — они зашагали в сторону большого здания. — Да, сэр. Колесим по свету с товарищем. — О, как замечательно! А где сам товарищ? — с любопытством расспрашивал его Соджун. — Отдыхает с дороги, сэр, — Чон не знал, что спросить, но ему было так интересно рассматривать огромный сад на территории. — А ты, я погляжу, живчик! Сам не устал? Чем занимаешься? — Я — художник, сэр. Пишу различные моменты жизни, в которых пребывают люди. А это ваш дом? — Чон обвёл пальцем воздух, имея ввиду всю территорию. — Купил недавно! Ах, как мне здесь нравится. Сам-то я из Англии. А там так серо, уф жуть, — старика передёрнуло, — Картины, значит, пишешь. А мы с тобой подружимся, хаха!

***

Вспоминая первую встречу с господином Соджуном, знакомство с которым в конечном счёте привело Чона в Лондон, он не заметил, как картинка вокруг сменилась более грязной, а люди в нечистой одежде суетились и кричали друг другу что-то через всю улицу. Центр города остался позади, а Чонгук вспомнил изначальную цель прогулки. Он подошёл к бабушке, тихо сидящей перед ящиком с потрёпанной посудой, и спросил, склонившись перед ней. На что бабушка тут же выпрямилась, насколько позволяла ей спина, и засверкала глазами. — Добрый день, госпожа, — начал Чонгук, — Не подскажите, где здесь поблизости находится банк? Осознав, что парень ничего приобретать не собирается, бабуля вновь насупилась и пробормотала. — За углом есть частная конторка. Чон заметил, что посудой был заполнен весь ящик. Наверное, покупателей было не густо. Коротко поблагодарив и поклонившись, чем заставил бабушку удивиться, Чон пошёл по указанному маршруту. Маленький колокольчик, висевший на двери, оповестил о прибытии нового клиента. Чон сначала сомневался, та ли эта дверь, ведь никакой таблички даже не висело. Но всё же решил войти. За высоким прилавком, прям как в ломбарде, стоял мужичок в очках лет так пятидесяти, с кое-где проглядывающейся сединой и просматривал что-то в своей тетрадке. Несмотря на отсутствие посетителей и хоть какого-нибудь интересного интерьера, вокруг было чисто. А вот с освещением, видимо, проблемы. Ведь кроме света улицы, проходящему через широкие стёкла, не было даже намёка на маленькую лампочку. Только днём работают? — Доброго времени суток, господин! Я слышал, вы предоставляете услуги банка? — сняв шляпу, Чонгук подошёл к мужчине. Тот лишь поднял взгляд своих глубоко посаженных глаз на Чона и спустя короткую паузу ответил, возвращаясь к просматриванию записей. — Чем могу быть полезен? — Не могли бы вы поменять валюту? — зачем-то тише заговорил Чон. Мужичок сразу заинтересовался и заметно подобрел. Отодвинул тетрадку в сторону. — Конечно! Какая вас интересует? — Евро на фунты, — Чонгук полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда небольшой свёрток, — Не подскажете курс? — Несомненно, сэр, — он вывел на бумажке простую формулу и подвинул к мужчине. — Хорошо, меняйте, — согласился Чон и опёрся локтем на прилавок, осматривая помещение. Действительно, ни соринки вокруг. Даже слишком идеально. Нигде ничего лишнего не стоит. Будто только въехали и обустраиваться не планируют. Тишину прервал вышедший из подсобки парень. В руках он нёс стопку хаотично сложенных бумаг. Сам парень был в потрёпанной одежде, но, несмотря на всё, чистой. Однако, на контрасте с гладкими и ухоженными волосами Чонгука, шевелюра парня больше походила на витиеватую солому. Он подошёл к мужичку и положил стопку на край прилавка. — Я всё переписал, — тихо и с акцентом проговорил парень. Что-то в его движениях заворожило Чона. Возможно этому поспособствовала красота изящных рук. Тонкие кисти и пальцы были сильны несмотря на свою утончённость. Чонгук с наслаждением разглядывал изгибы парня, виднеющиеся сквозь тонкую тунику. Ему не холодно? И каким образом он писал в кромешной темноте подсобки? Вопросов было много, но все они позабылись, когда взгляд упал на лицо парня, слегка бледное от недостатка солнечного света. Кончики его припухлых губ слегка изогнуты вниз, а мрачный взгляд не выдавал эмоций. Что ещё зацепило Чона, так это разрез глаз. Этот парень на девяносто девять процентов точно кореец. Но кажется, не очень-то он и счастлив... — Я же говорил тебе, — не слишком строгим голосом начал банкир, — Когда у нас посетители — не светиться. Ты мешаешь. Парень сделал короткий поклон и, будто не замечая Чонгука, развернулся в сторону подсобки. — Стоять, — банкир остановил его на пол пути, — Раз уж ты здесь, подмети возле меня, тут мусор. Ни слова не говоря мужчине, но пробормотав себе под нос: «Свинья» на чистом корейском, на что Чон удивлённо хихикнул, взял метлу и принялся за работу. — Вот ваши фунты, добро пожаловать в Лондон, сэр, — с кривой улыбкой догадался мужчина. — Большое спасибо, хорошего рабочего дня, — поблагодарил его Чон и, взяв деньги, вышел на улицу. Стоя под навесом Чонгук наблюдал за порхающим снегом. Тучи, и без того плотные, сгущались всё больше. Не торопясь уходить, мужчина решил посчитать деньги. Купюру за купюрой он перебирал в руке, когда дверь конторки с приглушённым звоном того самого колокольчика открылась. Не обращая на Чона никакого внимания, тот парень вышел в той же тоненькой тунике чтобы выкинуть скопившийся на лопатке мусор. Чонгук забыл про деньги и обратился к нему на корейском с надеждой завязать разговор: — Так вы мой земляк. — Простите, господин, у меня нет времени на разговоры, — всё ещё не смотря на мужчину, ответил парень на английском. — Так значит, ты у нас недотрога, — констатировал Чон, возвращаюсь к пересчитыванию купюр. Правда было необходимо начать с начала, ведь он сбился со счёта, как только заметил парня. — А вы — слишком доверчивы, — непонятно зачем вычищая лопатку, ответно кинул парень. — О чём ты? — недоумевал Чон и постарался снова не сбиться со счёта. — Этот старик вас обманул. Как вы додумались зайти в эту конуру? Разве люди вашего статуса не должны пользоваться услугами проверенных учреждений? — парень наконец повернулся к Чону, но всё также не смотрел на него. Возвращаясь внутрь, он коротко кинул, — Проверьте курс, — и закрыл дверь. Чонгук остался в недоумении. Слова парня имели смысл, но зачем ему так открыто заявлять об этом незнакомому человеку? Разве деньги с этой афёры не идут ему на зарплату? Хотя, не стоит додумывать, когда не знаешь ситуацию. Чона даже не задел этот обман. Возможно это бы и произошло, но сейчас его больше интересовало другое. Точнее другой. Из мыслей его вырвал звук задёргивающихся штор и закрывающегося замка. Чон обернулся и вместо помещения сквозь окна увидел лишь плотную ткань. Затем послышался тихий еле различимый разговор. — Ты не перестаёшь делать ошибки в текстах, мне это не нравится, — различил голос банкира Чон. После короткого молчания тот продолжил, — Я тебе плачу не за такую работу. Однако... — на пару мгновений раздался звук коротких шагов, — Я могу продолжить прощать эти мелкие недочёты... — после этих слов мужчина перешёл на шёпот, который Чон, к сожалению или к счастью, различить уже не смог. Решив больше не задерживаться. Чонгук ретировался с места, чуть не споткнувшись о бордюр прямо перед окнами. Но остановился, вспомнив, что хотел сделать. Достал пару купюр из пальто и пошёл обратно по тому же маршруту. — Госпожа, — обратился Чонгук к уже знакомой бабуле. Та выровнялась, но, узнав мужчину, поубавила пыл. — Можно мне приобрести этот сервиз? Бабушка снова засияла и проговорила, начиная упаковывать. — Конечно, милый, с тебя сорок пенни, — суетилась довольная бабуля. — Но он выглядит дорогим. Разве не стоит просить больше? — Чон помог ей удержать посуду. — Да кто ж даст больше то, милый, — задала она риторический вопрос, — Вот, пользуйся на здоровье. — Спасибо, бабушка. Вот, — Чон протянул пару купюр общей стоимостью три фунта. Глаза бабушки округлились и она расстроилась. — Хороший мой, у меня не найдётся столько сдачи... — Не переживайте, она не нужна, — бабуля пребывала в непонимании, — Всё должно иметь соответствующую цену. Хороших продаж, госпожа, — Чон взял только что купленный сервиз и отправился домой. Он и представить не мог, насколько только что улучшил жизнь одному человеку...

***

— Я слышал, сегодня в нашем ресторане произошёл маленький инцидент... — начал Джин, разливая по новым чашкам из подаренного Чонгуком сервиза свежезаваренный чай. Стоит ли говорить, что Джина пришлось уговаривать принять подарок? Несмотря на то, что Чон купил его за какие-то там несчастные для них три фунта, мужчине было дорого воспоминание о той бабуле и этот душевный подарок он хотел вручить именно господину Сокджину. Тем более позолоченное обрамление сочеталось с такими же полосами на обоях. — Да, один очень неотёсанный господин приставал к горничной прямо в зале, — Чон аккуратно взял чашку, за ним последовал и Чимин. На улице уже давно стемнело, но жизнь в отеле также продолжалась. Кабинет Джина был просторным, резная мебель из тёмного дуба, такого, как по всему отелю, аккуратный стол у самого окна, а посередине комнаты на круглом ажурном ковре стояло два диванчика и одно кресло сбоку. В центре стоял низкий стеклянный столик. Именно в этой области и находились мужчины. — Ох, мне очень жаль, что вам пришлось увидеть подобное в нашем отеле. Прошу прощения, — поникший, Джин, до этого стоявший, присел на диван. — Что вы! В этом нет вашей вины. Это мужчине стоило бы соответствовать положению, а не распускать руки. Впрочем, давайте о хорошем! — решил отойти от темы Чон. — Согласен! Как вам у нас в Лондоне? Господин Чимин упоминал, что вы сегодня сами ходили на прогулку. — Да, так и есть. Ваша архитектура и атмосфера просто нечто! Мне не терпится начать работу. Я уже заприметил пару зданий, которые точно запечатлю, — Чонгук отпил горячего чая. — Кстати, о ваших картинах! Отец упомянул, что вы подарили ему великолепный портрет. Эх, как жаль, что я не могу его увидеть, — с грустью в голосе произнёс Джин. — Не переживайте! Я уверен, вы увидите и ту картину. Однако сейчас мне надо сосредоточиться на написании здешних мест. Вообще я хотел предложить написать вас с госпожой Ванессой, но у вас, я вижу, очень много работы. — Как неожиданно! К сожалению, да. Работы больше, чем хотелось бы. К слову! Несса предложила предоставить вам помещение! — Джин поставил чашку на стол и хлопнул в ладоши. Чон свёл брови и внимательно слушал, — Мы владеем множеством зданий по всему Лондону, но пока сосредоточены на отеле. Поэтому остальные помещения либо сдаются в аренду, либо простаивают. Правда квартирка, которую мы вам выделили, не сказать, чтобы красотой пестрила... Но вы сможете устроить её как вам угодно! И марать материалами сколько душа пожелает. Чон замер. Такого великодушия он точно не ожидал. — Что вы, зачем... — Никаких отговорок! Я дам вам адрес и ключи и уже завтра сможете обосновать там свою мастерскую. Она будет очень кстати, когда захотите творить в спокойной атмосфере, — преисполненный гордости и радости за предоставленный подарок, Джин раскинул руки на диване, — Отец писал, что вам необходимо пространство для творчества и мы все пришли к такому решению. Прошу, не отказывайтесь! Хотя бы посмотрите квартиру, а там решите. Хочу предупредить, что ваш номер в нашем отеле закрепится за вами, пока вы не решите продолжить путешествие. Но, честно признаться, я бы хотел, чтобы вы задержались у нас подольше, — смущение, которое Сокджин источал всем своим видом, было сложно не заметить. — Боже правый, правда не стоило... Я очень благодарен вам за такой подарок! Пока Чон не находил слов, чтобы выразить всю степень своей благодарности, Чимин просто искренне радовался за господина. Это он имеет свойство удивляться любым вещам. Остальным же понятно, почему к нему так добры. Всё таки, как он к остальным, так и остальные к нему. — Что ж, самую важную новость озвучил, а теперь давайте поболтаем! Чимин, почему вы молчите. Как вам у нас в отеле? — Великолепное здание, спасибо сэр. Вы один всем заправляете? А как же помощники? — Пак также отставил чай в сторону. — Как я ранее говорил, жена помогает. Однако сейчас она контролирует процесс строительства нашего загородного дома. Смешно... — отвёл взгляд Джин, — Первым делом, когда дом ещё не начали строить, она попросила установить беседку... Ей нравится наблюдать за процессом именно оттуда. Наверное, сидит сейчас там и замерзает, но не встанет... Там же она отдыхает и, порой, даже пишет. Правда не хочет, чтобы кто-то читал её записи. Видимо, изливает в них душу... Мужчины боялись потревожить меланхоличную задумчивость господина Сокджина. С какой нежностью он упоминал о своей жене — любая девушка о таком мечтает. Но, несмотря на все те светлые чувства, что он вкладывал, проскальзывало в его интонации что-то печальное. — Отец писал, что вы как братья, — резко перевёл тему Джин, — Признаюсь, я будто роман прочитал — письмо было длинным. Но от того не менее интересным. Видимо градус сыграл свою роль. Он говорил, что сам из Кореи? — Да, упоминал. Но больше всего задавал вопросы и рассказывал о вас с госпожой Ванессой. Ещё до нашей с вами встречи я был уверен, что вы прекрасный человек. Ваш отец очень вас любит и скучает, — Чон склонил голову на бок и посмотрел на Сокджина, как на младшего брата. Пусть Джин и был старше его на шесть лет. — Правда, он очень светлый человек. Но ему бывает одиноко... — Так почему же он не с вами? — логично вопросил Чимин. — Видите ли... Ему... Ему нужно внимание. А я по уши в делах, как и Несса. Полагаю... — видно, как Джин мнётся, но ему хочется выговориться, — Полагаю он хочет внуков, но... — Я понимаю, — тихо перебил Чон, — Вы не хотите, — выделил он первое слово. Джин лишь улыбнулся и медленно закивал, опуская взгляд вниз. — Я осведомлён о том, что вы оба посетили множество стран. Есть что рассказать по этому поводу? Вам есть с чем сравнить, — вновь принявшись за чай, поинтересовался Джин. — О да. Но сравнивать бессмысленно — каждая страна, каждое место имеет свою атмосферу. Я счастлив, что мне представилась возможность посетить столько локаций, столько людей встретить на своём пути. — А как же язык? Вы чудесно владеете английским, как и господин Чимин, — последнему до сих пор непривычно такое обращение, но приятно, — А как же Франция, Германия, Италия, в конце концов? — Я могу понимать. С итальянским мне помог ваш отец. Теперь я знаю все виды выпивки на этом языке, — все присутствующие тихо посмеялись, — Остальные осваивал по ходу событий. Чимин не отставал, да, мой дорогой друг? — обратился он к Паку. — Да, господин. Благодаря вам у меня появилась возможность расширить свои знания. А вы, господин Сокджин, кажется тоже владеете несколькими? — Да, отец постарался. Да и в богатых семьях принято знать не меньше двух иностранных языков. Честно, пользуюсь только английским, — и вновь все улыбнулись, — Но кругозор значительно расширялся после каждого освоенного языка — сейчас мне доступны немецкий и итальянский. Ванесса на французском как носитель разговаривает. Итальянскому мой отец научил. А остальное по мелочи. Но вы изначально говорили на совершенно ином языке! Это же потрясающе. Восхищаюсь такими, как вы. — Благодарю за тёплые слова. Однако единственный язык, который ни как не хочет мне даваться, это русский. Как же было сложно, когда путь лежал через эту страну... На пальцах приходилось объясняться с жителями, и только знать могла подсказать что-то, в силу своего образования. Я считаю, что необходимо дать возможность всем изучать подобного рода вещи, — Чон вздохнул. — Вы совершенно правы. Какими бы государства не были разными, в одном они все схожи. Чонгук кивнул. Ему вспомнилась собственная семья. А ведь и правда, что там, что здесь — за тысячи миль от дома, что-то остаётся постоянным. Бедные и богатые. Кто-то страдает от ноши обязанностей, а кто-то — из-за нехватки еды. Печальное осознание. И тут в голову пришёл тот парень, которого Чон встретил сегодня у банкира. У него такая же проблема? Скорее всего. Но ведь он тоже не местный. Ах, как всё-таки иронично, что два человека совершают одно действие, но последствия у обоих совершенно разные, также, как и история. — Уже довольно поздно, — прервал тишину Чонгук, — Спасибо большое за приём! Как приятно, когда реальность превосходит ожидания, мне было очень приятно с вами общаться, — Чон встал и протянул руку. За ним встал и Чимин. — Я тоже очень рад наконец с вами пообщаться лично, — Джин приподнялся и пожал руку Чонгука, — Время и правда позднее, засиделись мы с вами, — посмеялся он, пожимая руку Чимина, — Отдыхайте, завтра вам предстоит осмотреть ваше новое помещение!

***

Тэхён протёр глаза. Они пересохли после длительной работы при тусклом свете почти погасшей свечи. Не особо задумываясь о качестве проделанной работы, ведь основные деньги он получал не за неё, Ким собрал все листы в неровную стопку и, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стульчика. Потянувшись, он поёжился от прохлады, что не ощущал всё время до этого, встал и целенаправленно пошёл сдавать бумаги. Тэхён не услышал, как кто-то вошёл, поэтому на мгновение застыл на выходе из подсобки, когда увидел перед прилавком посетителя. Мужчину, слегка старше его самого. В чёрном пальто, и уложенными волосами, оперевшегося на стойку, пока хозяин отсчитывал ему купюры. Тэхён старался не смотреть на него и сделать то, что начал, ведь уже показался в проходе. Со стороны могло показаться, что он без запинок прошёл к начальнику и отдал стопку, но внутри у него всё сжалось, когда он понял, что вышел в то время, когда у начальника был клиент. И в то же время посмеялся. Ему стало жаль беднягу, который решил воспользоваться услугами его хозяина. Тэ боковым зрением видел, как его рассматривает этот мужчина, но не подавал виду, не обращал никакого внимания, пока выслушивал нотацию от хозяина. И благо здесь было третье лицо, ведь при нём банкир не мог быть грубым как это бывает обычно. Или ещё чего хуже. Когда же начальник попросил Тэхёна подмести за собой, Тэ машинально, по привычке выдавил из себя «Свинья» на родном языке. Чтобы старик не понял. И как же он удивился, когда гость посмеялся с его высказывания. Или же он смеялся с самого Тэхёна? Это не важно. Он уже ушёл, а парень принялся подчищать за своим мерзким хозяином. Через окна Тэ видел, что мужчина всё ещё стоит на улице и не уходит. Пересилив себя, он вышел на улицу, чтобы выбросить мусор, с надеждой на то, что мужчина его проигнорирует. — Так вы мой земляк. Тэхёна передёрнуло. Так значит этот мужчина смеялся, потому что понял, что Тэ тогда сказал... Впрочем, какая разница. — Простите, господин, у меня нет времени на разговоры, — если хозяин увидит, что Тэхён общается с посетителем, ему не сдобровать. — Так значит, ты у нас недотрога, — что? Не говорите, что и этот туда же... — А вы — слишком доверчивы, — а вот этого Тэхёну говорить не стоило... — Ты о чём? — не понял мужчина. Что-то внутри Тэхёна заставило его закончить начатое... Кажется, это называют шестым чувством. — Этот старик вас обманул. Как вы додумались зайти в эту конуру? Разве люди вашего статуса не должны пользоваться услугами проверенных учреждений? — Тэ заметил, что мужчина всё ещё не понимает, и объяснил, — Проверьте курс. И после этих слов молился, чтобы хозяин ничего не услышал. Как только он зашёл обратно в конторку и положил метлу с совком на своё место, то заметил, как начальник закрыл все шторы и запер дверь. Только не снова... Эта мысль проносилась в голове Ким Тэхёна каждый божий раз. — Ты не перестаёшь делать ошибки в текстах, мне это не нравится, — мужчина встал перед парнем, — Я тебе плачу не за такую работу. Однако... — сделал несколько шагов к Тэхёну, оказываясь в опасной близости, — Я могу продолжить прощать эти мелкие недочёты... — дальше он продолжил шёпотом, прямо над ухом Тэ, — Если ты будешь подставлять свой зад каждый раз, когда я тебя об этом прошу, а не умолять сделать это «в следующий раз». За окном послышался глухой стук, но никто не стал придавать этому большого значения. — Прошу... — одними губами пробормотал Тэхён. — Что? Потом? — хозяин начинал злиться, — Мне кажется я ясно обозначил свои условия и принял твои, когда брал тебя на работу. Разве ты не помнишь, как умолял принять тебя? Кроме меня тебя — никому ненужного парнишку со знанием языка как у рыбки — никто не хотел, — он вновь наклонился к его уху и почти прорычал, — И не захочет. В подсобку. Быстро, — отрезал мужчина, а Тэхён потерял всякую надежду, что сегодня его пронесёт.