Натурщик

— Господин Сокджин, — в кабинет без стука вошёл парень-швейцар. Весь запыханный: видимо бежал по лестнице все пять этажей, и спешно закрыл дверь, заслоняя собой, — Госпожа прибыла. Джин стоял около дивана лицом к выходу и уже было собирался прощаться с мужчинами, пожимая обоим руки. Услышав взволнованный голос швейцара, Ким поднял брови. — В чём дело? Почему ты бежал? — озадаченно спросил Джин. Парнишка отдышался и продолжил: — Госпожа очень злая, — брови мужчины теперь напротив нахмурились, — Сказала, чтобы я добрался до вас быстрее неё и успел предупредить, что госпожа прибывает в недобром настроении. Джин всё ещё не понимал, о чём толкует этот парень и что могло расстроить его супругу. Чонгук и Чимин взволнованно посмотрели на парня, а затем на хозяина отеля. Тот ничем не мог им ответить и лишь пожал плечами. Через мгновение ручка двери зашевелилась и швейцар покорно отступил, позволяя ей распахнуться и заслонить себя. В комнату вошла тонкая фигура в фиолетовом платье с длинными рукавами, воротником и пышной юбкой, на голове красовалась того же цвета широкая шляпа с чёрными перьями, затянутый корсет подчёркивал изящную талию. В утончённых, скрытых под сетчатыми перчатками руках красовался чёрный ридикюль. Лицо скрывала тёмная вуаль, а каштановые волосы были собраны в аккуратную причёску. Качая бёдрами она прошла внутрь тускло освещённой настенными лампами комнаты, не закрывая за собой двери. Её движения завораживали, она будто бы плыла, а не шагала. Пространство вокруг неё казалось мягким, таким, какими кажутся облака. Но при этом хотелось подчиниться этой сильной ауре. Она подняла вуаль, обернулась и увидела швейцара, стоящего за открытой дверью. Тот мгновенно поклонился и не спешил поднимать свой взгляд — побоялся встретиться со зловеще-тёмными глазами госпожи, как это было в вестибюле. От того безжалостного взгляда у парня сердце стук пропустило. Никто не смел и слова сказать, лишь молча наблюдали за завораживающими движениями и аурой, витающей вокруг женщины. Тишину прервал заливистый хохот. Швейцар нахмурился и с некоторой опаской медленно выровнялся. Глаза раскрылись от удивления, когда вместо строгих глаз он увидел сверкающее радостью лицо. Девушка хохотала и не могла остановиться, кончиком пальца аккуратно останавливая проступившие от смеха слёзы. Когда же она чуть успокоилась, то начала: — Я не могу, какой ты забавный, — обратилась она к парнишке и протянула купюру, которую достала из своего ридикюля, — Вот, держи. За старательность. И спасибо. Парень осторожно принял деньги. — Да не бойся, mon cher! Я пошутила, — и девушка вновь засмеялась, — Видели бы вы свои лица, когда я зашла, вот умора. — От отца нахваталась? — Джин, обходя кресла, подошёл к супруге и с улыбкой, аккуратно положив обе руки на талию, прислонился губами к её щеке. — Обижаешь, это я его учила, — отшутилась девушка и ярко улыбнулась, отводя взгляд. — Господа, — обернулся Джин к гостям, — Хочу представить вам мою жену! Косвенно вы уже знакомы, прошу любить и жаловать — мадам Ванесса. Чонгук и Чимин подошли к девушке, попутно поправляя свои пиджаки. Госпожа Ванесса распахнула глаза, превращаясь в удивлённого оленёнка. — Рад с вами наконец встретиться, госпожа. Ваш муж очень вас хвалил. Вы невероятно красива. — Боже боже! Так вы господин Чонгук и господин Чимин? — догадалась девушка, проигнорировав комплимент от шока, — Когда вы прибыли? А почему меня не оповестили? Ой, а я не нарядилась... — вопросы посыпались и отсекали любую попытку мужчин остановить поток женских мыслей. Этот сюрприз застал её врасплох. Но сказать, что та была расстроена — сравни наглой лжи. Ванесса пребывала в восторге от встречи с человеком искусства. — Ну что вы, — возразил Чимин, — Вы выглядите волшебно, — он мягко протянул руку, слегка склоняясь и, когда девушка вложила в неё свою ладонь, мягко коснулся губами тыльной стороны. — Ах, не смущайте меня, господин Чимин! — Ванесса улыбнулась и легко махнула второй кистью. Вслух говорить о том, что различила мужчин она по росту, всё-таки не стоит. Но привлекательность обоих она подметила с первого взгляда. — Дорогая, а почему так поздно, на ночь глядя? Я ждал тебя через пару дней и Намджуну сообщил... — Джин посмотрел на супругу, взволнованный тем, что могло что-то случиться. — А, не переживай, милый. Мне просто стало скучно, захотелось поскорее вернуться. Да и дела давили, хотелось уже разобраться с выставкой, — меланхолично произнесла Ванесса. Гости смотрели на пару с нескрываемым любопытством. А Чонгук после слов о некой выставке так вообще всё своё внимание сосредоточил на их диалоге. — Ты не сказал им? — заметив озадаченность на лицах мужчин, спросила девушка у мужа. — Хотел дождаться тебя. Ты у нас тут главная, — Джин по-доброму ухмыльнулся и сунул руки в карманы своих брюк. — Де-юре. Все важные лица в первую очередь всё равно с тобой общаются. Так что формальности говорят об обратном, — как само собой разумеющееся произнесла госпожа Ким, прикрывая глаза. Джин опустил задумчивый взгляд, но уже через мгновение Ванесса начала свою речь и ему пришлось вернуть внимание к происходящему. — Тем не менее, мои новоиспечённые друзья! Вас обоих я приглашаю на выставку картин нашего с Джином общего знакомого. Она состоится через пять дней. Думаю вам, Чонгук, будет особенно интересно познакомиться с коллегой художником, — подмигнула девушка, точечным движением пальца указывая на Чона. — Благодарю за приглашение, госпожа. Мы обязательно придём, — сделал лёгкий поклон Чонгук. — Какие вы галантные... Моё чувствительное женское сердечко трепещет от таких жестов, — Джин изумлённо покосился на жену, — Но я уверяю вас, эти формальности ни к чему. Хотелось бы общаться с вами в более расслабленной обстановке, — её муж незаметно улыбнулся. — Вы действительно очень великодушны, — растянуто, словно пробуя на вкус свои собственные слова, констатировал Чон. Ванесса невесомо постучала пальчиками по груди мужа, на что Джин сразу наклонился. Девушка не слишком тихо прошептала ему на ухо: — Ты сказал про квартиру? Джин коротко кивнул и выровнялся. У парней создавалось впечатление, что это именно госпожа на самом деле тут всем заправляет. Господин Сокджин в свою очередь, пусть и каждым своим жестом и взглядом отдавал дань уважения и почтения своей жене, всё же выглядел довольно уверенным, все его действия были уместны и лаконичны. В тандеме они выглядели идеальной парой, чьи взаимоотношения можно ставить в пример молодым. Возможно на это влиял их почти равный возраст. Редко какие богатые мужчины женились на своих ровесницах. Каждый предпочитал молоденьких и очень удивительно в нынешних реалиях, что госпоже Ванессе не семнадцать. Хотя, признаться честно, выглядела она многим моложе своих лет. — Господин Джин уведомил нас о вашем общем щедром подарке. Я очень благодарен за такое внимание к моей деятельности, — сохраняя память о просьбе девушки, Чон на сей раз поклоняться не стал. — Мы просто не могли себе позволить проигнорировать все нюансы вашей профессии! Более того, это ещё не всё! После её слов Чонгуку стало не по себе от того, что всё, что он им подарил, так это сервиз за три фунта, купленный в переулке. Их щедрость была очень приятной, но Чон не знал, чем мог бы им отплатить, кроме картин и денег. А второго, как можно было уже понять, у них гораздо больше, чем у молодого господина. Да и перед Чимином было неловко. — А вам, Чимин, — продолжила Ванесса, будто читая мысли мужчины, — Мы также подготовили небольшой сюрприз. Он ждёт вас в той же квартирке! Эта семья не переставала удивлять молодого слугу. На долю секунды у него промелькнула мысль, что они не так уж и много друзей имеют, если такие вообще есть. Иначе как объяснить такую радушность. Но Чимин был очень польщён даже намёком на какой-то презент. Всё, что он мог делать, так это стоять и хлопать удивлёнными глазами. — Но обо всём вы узнаете завтра. А сейчас довольно поздно, вы наверняка устали, — заволновалась девушка, — Мы не смеем задерживать ваш покой. О, только если вы не хотели бы поболтать! Не подумайте, я просто... — Нет нет, мы как раз собирались уходить, — Чонгук переглянулся с Чимином, — Ещё раз огромное спасибо за ваше гостеприимство. Словами всю мою благодарность я, да и мой товарищ описать точно не сможем. — Только не вздумайте чего учудить! Мы искренне и без задних мыслей хотим сделать вам приятно, так что не удручайте себя ответными подарками. Нам с мужем приятно уже то, что вы решили приехать сюда, даже не зная нас лично. Чон благодарственно улыбнулся. — Ну всё, я вижу, что вас в сон клонит! Если что-то понадобится — наши двери всегда для вас открыты, — Ванесса ярко улыбнулась, сверкая глазами, и мужчины направились в свой номер. После чего она продолжила, — Ах mon cher... Признаться, это было неожиданно, но ой как приятно! — она прошла к столу мужа, положила на него свой ридикюль и облокотилась бёдрами о край, смотря на Джина. — Я и эти замечательные мужчины сказали бы тоже самое, — он медленно подошёл к жене, держа руки в карманах, и, оказавшись рядом с ней, будничным тоном сказал, — Иди, тебе тоже надо отдохнуть, — после чего прошёл к своему креслу и сел за рабочий стол. Ванесса повернулась к нему и с надеждой в голосе вопросила: — А ты?.. — А мне ещё надо поработать, — ответствовал Джин, уже полностью сосредотачиваясь на бумагах, что тяжёлой стопкой покоились на столе. Девушка поджала губы и ушла, так ничего и не сказав.

***

Кто бы знал, что квартира, которую так любезно предоставили госпожа и господин Ким, окажется за пределами центра. Чона это никак не смущало, тем более гулять он любит. Однако Чонгук уже бывал тут. А если быть точнее, то в соседнем квартале, где расположена частная конторка, в которой мужчина вчера менял валюту. И встретил интересную личность. Загадочность того парня не выходила из головы молодого господина. Он не находил места своим рукам, жаждущим взять кисть и тотчас запечатлеть каждую деталь, каждый волосок и изгиб, что Чон смог запомнить, что отпечатался в его памяти. Тем не менее мужчина испытывал смесь различных эмоций, по отношению к этому незнакомцу. С одной стороны он показался ему красивым, но с другой... он был уставшим. Не от физической работы, нет. От жизни. Лицо, не выражающее никаких эмоций давало понять одну очень важную вещь: парень повидал много. А что самое важное — много всякого дерьма. В свою очередь и мужчина банкир, что, по всему видимому, приютил никому не нужного парня, вызывал в Чонгуке лёгкое отвращение. Мужичок показался ему меркантильным. Хотя бы то, что тот парень рассказал об обмане этого мужчины, подтверждало догадки Чона. А то, как он начал отчитывать парня за ошибку, не вылетало из головы молодого господина. Интересной деталью стало и то, что банкир закрыл все окна перед тем, как начать ругать работника. И зачем он просит его не выходить, когда к ним заглядывают посетители? Неприятные догадки встречались с резким отрицанием. Но чувство безудержного любопытства не позволяло Чону оставить всё, как есть. Отложив на некоторое время осмотр квартиры, Чонгук решил прогуляться. — Мой дорогой друг, — обратился он к Чимину, его сопровождающему, — Я оставлю тебя не надолго. Осмотрись первым, а я хотел бы пройтись. — С чего так внезапно? — Чимин принял ключи от квартирки, рядом с дверью которой они уже стояли. Вход был расположен сразу с улицы, единственное препятствие — три крутые ступеньки без перил. Похоже, что всё здание было не жилым. Видимо целиком и полностью принадлежало семье Ким. — Вчера я... А впрочем не важно. Подышу свежим воздухом, — закончил Чонгук и ушёл, не давая Паку и возможности возразить. Сегодняшний день был отличным от вчерашнего. Солнце ярко светило на почти безоблачном небе, отражая свой свет от снега и слепя глаза. Улицы всё также были оживлённы. Чон вышел на ту же улицу, где вчера проходил в первый раз, уже как местный. Хотя нынешняя картина показалась мужчине веселее, чем вчера. Периодически он шагал по дороге с закрытыми глазами, а когда нужно было смотреть под ноги, сильно щурил их, чтобы не болели от переизбытка света. Тень от зданий была велика в силу расположения утреннего солнца. Когда Чонгук оказывался в её зоне, то разглядывал под ногами отпечатавшиеся на притоптанном снегу следы ботинок, коёмочки от саней и свои собственные ботинки. Погрузившись в свои мысли он не заметил, как чуть не пропустил нужный ему поворот. Облезшее здание на углу улицы, в котором находилась известная только этому району конторка, выглядело иначе в другом свете. Впрочем, как и все остальные облезлые здания в округе. Чон не решался войти. Он даже не придумал повод, просто шёл с одной единственной целью. Намёк на неё Чонгук уловил ещё вчера, когда подмечал естественную красоту парня, спрятанную под слоем безжизненного облика. И сегодня, когда узнал, в каком месте находится квартира, в которой ему предстоит творить свои шедевры, окончательно убедился, что попробовать стоит. Но именно сейчас он замялся, не зная, как воплотить задуманное в жизнь. Просто стоять, дожидаясь, пока парень выйдет — не вариант, вряд ли он часто показывается наружу. Но и заявиться без причины, требуя встречи с парнем он не мог. Хотя погодите-ка... — А почему не могу? — сказал Чон не во весь голос, но проходящая мимо пожилая женщина странно на него покосилась, чуть не поскользнувшись на скользком участке тротуара. А ведь действительно, зачем придумывать причину, когда желание — уже является причиной. Простое любопытство, интерес. Неужели каждую свою прихоть нужно оправдывать каким-то вымыслом только ради того, чтобы на вопрос: «Зачем?» ответить то, что люди хотят услышать. Тем более, Чонгук и не думал настаивать. Преисполненный решимости, он тешил себя мыслями, что у этих ребят и так клиентов мало, так что поболтать они не прочь. Но эти утешения ощущались скорее как самообман, который мужчина успешно проигнорировал, зайдя в контору. Облегчение разлилось по телу молодого господина, когда он, ещё на улице через окна, увидел двух человек неприметной наружности, стоящих у прилавка и спорящих с банкиром. Видимо клиенты у них всё-таки есть. Однако, судя по их внешнему виду, за услугами банкира они пришли не из-за хорошей жизни. — Они золотые! Ещё моей прабабки. Стоят минимум двадцать пять! — осипшим голосом хрипел мужчина, одетый в кое-где продырявленную и заляпанную пятнами неизвестного происхождения тужурку, доказывая свою правоту. — Я уже сказал. Больше трёх не дам, — спокойно, снимая свои очки сказал банкир. — Он же тебе сказал — золото! — мало чем отличающийся от первого, прошипел второй мужчина. Видимо этот банкир действительно и услуги ломбарда предоставляет. Но сейчас Чонгука это мало волновало. Его, к счастью, никто и не заметил. Погружённые в спор мужчины не обращали внимания на нового клиента, а Чон, чтобы не привлекать внимание, встал в очередь за мужчинами. Помещение ничем не отличалось, кроме освещения — благодаря ясной погоде было светлее, чем вчера. И, как и вчера, парнишки видно не было. Чонгук посмотрел в сторону каморки, предполагая, что именно там и сидит этот парень. Только вот вряд ли он сейчас выйдет, когда тут собралось так много людей. — Что б тебя, Скрудж! — выругался один из мужчин, — Подавись. Давай за три, — сдался он. — Так бы и сразу, — Чон не видел, но в голосе банкира, названного Скруджем, чувствовалась победная ухмылка. Рассчитавшись, двое мужчин вышли из здания, бубня себе под нос. Скрудж любовался приобретёнными часами и, наверное, уже прикидывал, сколько сможет на них заработать. — Слушаю, — сказал он Чонгуку, даже не смотря на него. Молодой господин оказался в растерянности. Всё-таки иногда нужно придумывать какую-то легенду, чтобы люди задавали меньше вопросов. А что ему теперь сказать? «Дайте мне, пожалуйста, вашего подчинённого, он мне понравился»? Но тут в голову к Чону пришла одна, не очень желанная ему мысль. — Доброе утро, сэр, — услышав знакомый голос с акцентом, банкир отвлёкся от созерцания своего улова. — О, так это вы! Что вас привело на этот раз? Хочу уведомить, что я и депозиты оформляю, — на радостях от такого потока клиентов, проговорил он. — Господин... Скрудж, — медленно и недобрым тоном начал Чон, на что его собеседник заметно нахмурился, — Вчера... Кажется вчера вы прописали мне неверный курс. Банкир напрягся, а его лицо сделалось слегка агрессивным. Но ничего отвечать он не стал. — Хотелось бы... получить остатки по официально утверждённому курсу, — на самом деле Чонгуку глубоко плевать на деньги, сейчас он говорит более громким голосом, чтобы тот парень его услышал. — Не понимаю о чём вы, мистер, — как ни в чём не бывало, банкир вернулся к рассматриванию наручных часов. — Но как же?! — нарочито бодро возмутился Чон, — Ведь вчера!.. — Ничего такого не помню. У вас есть чек? — исподлобья посмотрел на него старик до жути хитрым взглядом. Да, Чон понял свою оплошность ещё вчера, когда помимо курса, на недостоверность которого указал тот парень, заметил, что выписки ему не дали. Как было сказано ранее, мужчину это уже мало волновало. И как бы он не хотел устраивать сцену, голос внутри подсказывал ему продолжать. Хотя бы потому, что было бы странно отступить сейчас. Чонгук думал, что специально разозлиться для него окажется сложным, но осознав поведение этого банкира, труда изобразить раздражение у него не составило. Не сбавляя громкости, Чон выругался. Однако так показалось только банкиру. Ибо следующие слова были произнесены на родном языке Чонгука. — Соседний квартал, корпус семь, квартира два, — первое что сообразил выкинуть Чонгук. Чувствовал он себя как ребёнок, подшучивающий над взрослым. Хотелось засмеяться, но он старался сохранить суровость лица. К чему все эти шифры? Всё до боли просто. В голове Чона до сих пор таилась неприятная догадка о взаимоотношениях хозяина этой конторки и того парня, — Может быть других вам удавалось перехитрить, — грозно прорычал Чонгук, подойдя ближе к прилавку, — Но я не другие. На этой позитивной ноте Чонгук вышел из помещения и отошёл на пару метров в сторону, по направлению своей новой мастерской. Ни единой надежды на то, что его хитроумный план мог сработать у него не было, зато приобрёл такой ценный опыт. Пройдя достаточное расстояние он сбавил темп и тихо засмеялся, потом чуть громче и ещё, пока на него вновь не стали оборачиваться прохожие. И Чону было плевать, это было даже весело. Засунув руки в карманы пальто он пошёл обратно к товарищу.

***

Чимин застыл в дверном проёме. Он уже обошёл всю квартиру, по пути поправляя подушки на мягком диване, скатерть на прямоугольном столе и рамки с незамысловатыми картинками природы на стенах. Всё помещение было довольно тёмным и уютным, с плотными шторами, но нигде не виднелось ни намёка на всё то состояние, которое есть у владельца этого здания. Не вычурная, но чистая, на радость Чимина, квартира, будто бы нетронутая никем. Жалко даже представить, что господин Чон с ней сделает, когда настанет время творить. Однако отсутствие пыли намекало на то, что к их приходу подготовились. Как и письмо, открыто лежавшее на крышке чёрного пианино, на которое Чимин смотрит уже минуты две точно. За это время у него перед глазами пролетела вся его жизнь. И казалось бы, с чего это вдруг. Но то, какое значение для него это имеет, полностью объясняет его реакцию. Решившись пройти дальше, Чимин подошёл к пианино и взял в руки письмо. «Дорогой господин Чимин! Мой отец мне много о вас писал. Он восхищался тем, как хорошо вы умеете слушать, — Пак усмехнулся, — Что немаловажно и в чём суть этого письма, он рассказал, что вы неравнодушны к музыке. Я бы хотел подарить вам что-то более интересное, чем фортепиано, но у меня есть только оно. Если так подумать, то у кого его сейчас нет. Поэтому мне ничего не стоит отдать то, что принесёт вам радость. Спасибо, что позаботились о моём отце и добро пожаловать в Англию! P.s. в шкафу вы можете найти сборники нот. Не стесняйтесь пользоваться — теперь это всё ваше!» Чимин посмотрел в бок, где стоял стеллаж с книгами и заметил в углу стопку, но не спешил подойти к ней. Вновь и вновь пробегаясь глазами по тексту письма, Чимин всё больше ощущал приятное тепло. Казалось, что весь путь был проделан не зря и что все трудности только подталкивали его к тому, чтобы оказаться в этой стране. Люди, что встречались ему на пути с тех самых пор, когда он с господином Чонгуком выдвинулись в своё путешествие, с каждым разом убеждали Чимина, что мир не без добра и не без хороших личностей. Да чего уж далеко ходить — само знакомство с Чоном для Чимина, его отношение к подчинённому, стало чем-то, чего у второго никогда не было... Чем-то родным. Стоило Чимину вспомнить о господине, как он услышал, что кто-то вошёл. — Так быстро? — не раскрывая своего сентиментального настроя, Пак поинтересовался у Чонгука, что прямо сейчас рассматривал залу. — Да... Всё-таки захотелось поскорее осмотреть квартиру. А тут уютно! — мужчина присел на диванчик и обвёл взглядом просторную комнату. — Я того же мнения, господин. Когда перенесёте материалы? — Да хоть сейчас! Глядишь, и набросаю чего. А что за подарок тебе приготовили госпожа и господин Ким? — Чон повертелся в кресле, высматривая сюрприз. — Там... Фортепиано. Но я вряд ли смогу им воспользоваться, вы всё-таки здесь... — Какой замечательный подарок! — перебив, воскликнул Чон, — Что ж, в таком случае, не утруждай себя, мой дорогой друг. Я сам справлюсь со своими принадлежностями, а ты оприходуй эту махину! — хлопнув по коленкам, Чонгук встал. Он ушёл, оставив Чимина вновь наедине с собой. И он может быть и рад сыграть что-нибудь эдакое. Только вот эти загогулины в журналах, которые зовутся нотами, ему ни о чём не говорят. И это порождало в голове Пака грустные мысли. За двадцать три года единственное, что он мог, это играть на каягыме и то по наитию. Остальному же научиться, как он думал, возможности не представлялось. Несмотря на то, что этот подарок в глубине души очень растрогал мужчину, ему было печально от того, сколько времени он упустил...

***

Картинная галерея недалеко от отеля семьи Ким тесно сотрудничала с ними и любезно предоставляла одно из помещений под различные выставки, что организовывала госпожа Ванесса. Эта девушка была влюблена в любое проявление искусства и в особенности в тех, кто прикладывает руку к его созданию. Искреннее восхищение двигало её сделать так, чтобы люди узнали о творчестве встречаемых ею людей. С Намджуном они познакомились пару лет назад и с тех пор провели уже две успешные выставки. Однофамилец любезно предоставлял проценты с выручки за картины, которые у него заказывали на выставках. И изменять не только прибыльной, но и светской красивой традиции друзья не стали. Уже почти неделю путешественники живут в Лондоне и один из них — такой же творец, как и звезда сегодняшней выставки, активно исследует город и его жителей. Присматривается и ищет вдохновения. Хотя искать то его и не нужно — Чонгук знает где оно сидит. Только вот прийти и забрать его с собой Чон просто не может. Не только из вежливости, но и из искреннего любопытства и, что не менее важно, перспективы завести новые знакомства, Чонгук с Чимином пришли сегодня на очередную выставку. Господин Сокджин по уши в делах, а его жена сейчас здесь и полностью контролирует всё происходящее. Как лев, она наблюдает за своим прайдом, чтобы ничего не пошло наперекосяк. — Замечательная выставка, вы постарались на славу! — подошёл к ней Чонгук, держа в одной руке бокал красного вина, а вторую с тем же содержимым протягивая даме. Ванесса засияла от появления Чона и приняла бокал. — Благодарю, но звезда сегодняшнего вечера, увы, не я, — возвращаясь к пристальному наблюдению, меланхолично произнесла девушка, поправляя свою шляпку. Сегодня она была одета в светлое, даже воздушное платье и все остальные предметы её образа несомненно сочетались друг с другом. А тёмный волос и карие глаза разбавляли нежный облик этой светской львицы. — Кстати, а где же автор этих замечательных картин? — Чон слегка провёл рукой по воздуху, очерчивая помещение. Там, в середине длинного светлого зала стоял Чимин и с задумчивым видом разглядывал, очевидно, пейзаж. Именно это было представлено на всех картинах. Пейзажи Лондона, природы и даже моря. — Он, он ещё не прибыл. Хотя, — она посмотрела на настенные часы у входа, — Уже вот вот должен подойти. Как вам его работы? — Живые. Смотрю и будто присутствую в изображённом месте, — радостно высказался Чон, переглядываясь с Ванессой. — Полностью согласна с вами. Он очень старательный мужчина, печётся над каждой картиной. Ему даже сложно продавать их — любит, как родных, — девушка мягко посмеялась и отпила вина. Чонгуку легко продавать свои работы. Порой он грезит о том, чтобы в абсолютно любом месте в этом мире зайти в чей-то дом или ресторан и увидеть там гордо висящий на стене подлинник, написанный его рукой. Иному такая мечта показалась бы сумасшедшей и несбыточной. Но только не Чону. Он искренне верит, что такое не просто возможно, а так и будет. И эта тема для него неоспорима. — Благодарю за вино, — госпожа Ким повернулась всем корпусом к собеседнику, — И прошу простить, мне нужно уладить ещё пару нюансов. Расслабьтесь и наслаждайтесь искусством. Девушка покинула Чона, а сам мужчина направился вдоль картин. Неспеша он ходил и рассматривал каждую из них, возвращался, чтобы обдумать мысли, пришедшие к нему в голову в момент созерцания той или иной картины, присаживался и крутился, чтобы смотреть на пейзажи под разными углами. И будто не замечал всех тех косых взглядов, периодически направляемых на него. Мужчины в своих привычных фраках бродили по зале, некоторые изображая заинтересованность, а некоторые и вправду любуясь тонким художественным искусством. На такие же две группы делились их спутницы. Высшее общество не было чем-то единым, сплочёным вокруг одной темы. Одним действительно нравились все те вещи, которые были присущи деятельности богатеньких особ. Другие же сохраняли планку делая вид, что им тоже любопытны все эти светские развлечения. И ведь правых нет. Каждому своё, но кто-то выдумал рамки, которым остальные негласно следуют. Порой и сами не понимая, для чего. Выкручивая голову в очередную неестественную позу, Чонгук сделал шаг вбок и случайно столкнулся с преградой. Поравнявшись, он увидел высокого мужчину, лет так двадцати семи, его горчичный костюм выбивался из общей массы чёрных фигур, а лицо не выражало той надменности, что была присуща каждому из присутствующих гостей. В руках он держал бокал с красной жидкостью. — Прошу прощения, — поспешил извиниться Чон. — Вам не нравится картина? — мужчина улыбался, медленно рассматривая оппонента с ног до головы. — Чт... — не понял Чон, но после карикатурных движений мужчины, изображающего недавние попытки молодого господина рассмотреть произведение искусства, осознал, о чём речь, — А, нет нет, что вы. Мне очень нравятся эти работы. Хочется взглянуть на них с разых сторон.. Мужчина посмеялся и повернулся к картине прямо перед собой. — Правда? Мне вот кажется, что чего-то в них не хватает... Довольно скучные, — спокойным расслабленным тоном задумчиво произнёс мужчина и отпил вина. — Разве?! — Чонгук изумился такому высказыванию, — А что, по-вашему, сделало бы их «нескучными»? — Даже представить не могу... — мужчина продолжал всматриваться в картину и размышлять о чём-то своём. — Искусство — субъективно. Не хочу показаться зазнайкой, но как художник хочу сказать, что к такому уровню мастерства и владения кистью я и стремлюсь. Просто фантастика, — сделав запинку, Чон посмотрел на висевшее перед ними изображение бедного дворика, а затем продолжил, — И эта техника в полной мере передаёт атмосферу представленного места. Что же вам не нравится, — задумался он и стал усерднее вглядываться в детали. — Вы художник? — Чон не заметил, но мужчина был искренне поражён высказываниям молодого человека. Немного заторможено он посмотрел на собеседника. — А, да! Меня зовут Чон Чонгук, а вы... — протянул руку мужчине. Тот прикрыл глаза и усмехнулся. — Вот как... — после небольшой паузы мужчина охотно ответил на рукопожатие, — Моё имя — Ким Намджун, — лицо Чона мгновенно преобразилось, глаза распахнулись, а рот расплылся в улыбке, — Меня уведомили о вашем прибытии. — Поверить не могу! Я так рад с вами наконец познакомиться! — мужчина начал активнее трясти руку Намджуна, заставляя того невольно поддаться его минутной радости, — От чего же вам не нравятся собственные творения? — Знаете, — грустно начал Ким, — Кажется, мои работы мне больше не приносят удовольствия... — Но я вижу совершенно иное! Мастерство ничем не сгубить! — Чон активно высказывал своё мнение, заряжая энергией и самого Намджуна. — Так то оно так... Но, как я и сказал ранее, мои работы не вызывают у меня никакого интереса. А следовательно и творить дальше желания никакого не возникает. Боюсь, это может оказаться последней моей выставкой, — его печальная улыбка и подобное высказывание вынуждали Чонгука поменять тактику выяснения такого разочарованного состояния. Нужно идти в корень проблемы. — А как раньше вы вдохновлялись? — Раньше меня никто не знал. Любая работа для меня была ключом к успеху, да и тренировать навык надо было. Огонь полыхал во мне и было в радость браться за любую, даже самую посредственную работу. Однако всё рано или поздно надоедает. А сейчас, как видите, я на перепутье, — объяснил Ким и с улыбкой посмотрел на Чона. Тот слушал мужчину и невольно сам терял нотки присущей ему резвости, становясь всё более и более тихим, погружаясь в свои собственные мысли. — Тем не менее, — Намджун вывел коллегу из транса, — Мне очень интересно посмотреть на ваши работы. — О, я обязательно предоставлю вам такую возможность! Несмотря на вашу, м... усталость, вы — мастер своего дела и мне бы хотелось получить оценку от такого человека. К тому же, мне любопытно узнать вас поближе, — Чон широко улыбнулся. Ким посмеялся, отводя взгляд. — Вы смущаете меня своей похвалой. Признаться честно, здесь не встретишь таких открытых и честных людей. Буду рад как-нибудь встретиться и лично пообщаться с вами. — Господин Чон, — раздался голос приближающегося Чимина. Увидев, что его хозяин ведёт диалог, немного сбавил темп и, поклонившись, извинился и тихо шепнул на ухо: — Госпожа Ванесса просит вас. Чонгук, пребывая в недоумении, не спешил покидать своего собеседника. Чимин же покорно ждал действий господина. — Эх, видимо наша приятная беседа на сей раз подходит к концу, — печально констатировал мужчина, — Я рад нашему знакомству! Ещё увидимся. — Буду ждать с нетерпением. Мужчины покинули Джуна и направились к госпоже Ванессе. — Что ж такого случилось то? Я даже господину Намджуну не успел тебя представить, мой дорогой друг. — Так это был автор? Да уж, печально, что я вас так вырвал. Прошу прощения. — Ничего страшного, мой милый Чимин, я обязательно вас с ним познакомлю, — Чон подмигнул и они вошли в небольшой кабинет, дверь в который располагалась в отдалённом коридорчике. Предпочтение отдавалось самому залу, что украшен был по всем светским канонам. Красивые люстры, ажурные колонны в несколько рядов, в середине столики с напитками и где-то бродили нанятые официанты, но старались не мешать посетителям выставки. Сами картины висели на стенах в резных рамах за несильно толстой бархатной верёвкой, что была привязана к двум деревянным стойкам, сохраняя пространство между зрителем и предметом созерцания. Кабинет же был для удобства, чтобы лично координировать процессы и находился в самом конце слабо освещённого коридора, дабы случайным образом на него никто не наткнулся. Уборная же находилась слегка ближе всё в том же коридоре. Войдя они увидели госпожу Ванессу, мило болтающую о чём-то, по всему видимому, с хозяином помещения. — Ох, вот вы и здесь, голубчики! — она поспешила расстаться с мужчиной, с которым Чон и его помощник поприветствовались кивком головы, и вывела своих знакомых в коридор, с азартом прикрывая дверь и разворачиваясь к ним, — Чонгук, у меня для вас великолепная новость! — она задорно хлопнула в ладоши, наблюдая за нахмуренными от непонимания лицами мужчин, — Я договорилась устроить для вас здесь выставку! Чон выпучил глаза, а Чимин поднял брови. Эта семейка не перестаёт их удивлять. Повисло недолгое молчание, и Васнесса возбуждённо наслаждалась их реакцией. — Конечно, дату вы можете выбрать сами... — Но, гос... Ванесса, — начал Чонгук, — Это же очень... Я так благодарен, — на выдохе он произнес последние слова и на радостях спешно стал расцеловывать руки девушки. — Ну что вы! Это не так сложно. Вам же надо было как-то здесь обосноваться, а это отличный способ завести полезные связи. А там, глядишь, и спрос увеличится! — Я ведь даже просить стеснялся... — отступил он, не скрывая своей восторженной улыбки. — Кажется, я упоминала вчера, что у нас с Джином припасен ещё один подарок. Так вот это он. Я была не до конца уверена, когда у хозяина этого места выпадет свободный денёк, но вот сейчас убедилась, что таких предостаточно. Можете не торопиться. Если вам угодно, у вас есть все возможности написать что-то новое и устроить выставку уже по завершении новой работы! — её пыл поутих, но менее счастливой она от этого не стала. — Как же мне вас благодарить... Я... — Так, не вздумайте! — пригрозила она пальцем, а вторую руку упёрла в бок, — Повторюсь, нам это совершенно ничего не стоит. Мы только рады, что поможем такому замечательному человеку. Так что наслаждайтесь, скоро вы станете ещё более узнаваемым, — она мило склонила голову на бок и сложила руки в замок, — О самом важном я вас оповестила, а теперь бегом бегом назад, — Ванесса короткими быстрыми движениями ладоней начала подгонять людей к залу, — Все вопросы позже, а сейчас — наслаждаемся искусством!

***

Сегодняшняя новость зародила в Чонгуке новый прилив вдохновения и ему было жизненно необходимо направить его в нужное русло. Мужчина сидел в своей мастерской при тусклом освещении и так тёмной комнаты и размышлял о творчестве. Идея создания новой работы специально к выставке заинтересовала Чона, только вот он не знал, что именно хочет изобразить. Всё было — желание, возможность, время. Но вариантов в голове ноль. Ему так не хотелось пропустить этот момент полной вовлечённости, что раздражение накатывало с периодичностью в пять минут. Утихало и снова появлялось, когда в голову так ничего и не приходило. Он пытался лежать на диване, столе и полу. Танцевать и даже петь, но ничего не помогало. Такой способ не подходил Чону, ведь обычно он в моменте осознаёт, что хотел бы нарисовать что-то. Будь то человек или внезапно открывшийся ему вид. Хотя на первое он всё же делал акцент. Когда же не получалось образно остановить время и запечатлеть момент, он старался воспроизвести в своей памяти все детали, чтобы перенести их на холст уже через время, и обычно для этого мужчина носил с собой небольшой чемоданчик с кусочками грифеля для мелких набросков. И, как назло, сейчас у него в голове не было ничего. Вспомнив про чемоданчик, он посмотрел на комод, где тот сейчас покоился. Однако основным его содержимым были не наброски. Скорее полноценные рисунки, которые Чон не решался изобразить на большой плоскости. А если быть точнее, то просто не видел в этом смысла. Кроме одного раза. И всё же, этому, как успел понять Чон, не суждено было произойти. Ко всему прочему, наброски, что там хранились, уже давно стали полноценными картинами, а переехав в Лондон Чонгук надеялся, что увидит здесь что-то интересное. Но простые здания ему казались скучными, ведь изюминкой его творчества являлась какая-то конкретная действующая фигура. Все эти мысли давили на молодого господина. Не выдержав такой мощи, подкреплённой четырьмя стенами, он, не надев пальто, решил пройтись по улице в одном пиджаке сверху. Чонгук раскрыл парадную дверь. На него сразу же повеяло морозным воздухом и он, съежившись, решил вернуться за пальто, но в его поле зрения, опущенного в пол, появились чьи-то ноги, становящиеся на ступеньку. Чон поднял взгляд. — Здравствуйте. Перед ним стоял тот самый парнишка с конторки в соседнем квартале.

***

— Так... Почему ты... — замялся Чон, опираясь на стол, пока гость стоял и не решался пройти дальше. — Почему я пришёл? А зачем вы назвали адрес? — он скрестил руки на груди. На нём была надета старая дублёнка, штаны были потёрты, а башмаки давно износились, но всё ещё согревали. Значит он услышал его тогда... — Я хотел предложить тебе кое-что, — Чонгук начал объясняться, но ему стало как-то неловко. Этот парень изображал собой самоуверенного человека, взгляд которого вынести такому как Чон было сложно. И молодой господин не понимал, почему это он сейчас мнётся и не может нормально сложить два слова. Спустя мгновение он продолжил на корейском, — Как тебя хоть зовут? — Тэхён. Что вы хотели предложить? — без возможности перевести тему спрашивал Тэхён, также перейдя на родной язык. — Может присядешь? — А вас как зовут? — Тэхён вёл разговор так, как ему самому заблагорассудится, полностью игнорируя попытки хозяина дома расположить всё на свою сторону. — Чон Чонгук. Я художник. И хотел предложить тебе работу. — Какую? Позировать вам? — в голосе парня слышалось пренебрежение. — Если тебя смущает заработная плата, то не переживай. Я оплачу. Если ты согласишься, конечно, — когда речь зашла о деньгах, Тэхён поднял глаза. Чон понял, что попал в точку. — Зачем? Вы же видели, что я уже работаю... в том месте, — интонация в его голосе слегка дёрнула. — Слушай, — сдался Чон и, выдвинув стул, сел на него, рукой приглашая присесть Тэхёна на диван. На этот раз он его послушался, — Я не знаю, в какой ты ситуации, но точно знаю, что из любой можно найти выход, — парень уже не смотрел в упор на Чонгука, — Людям всегда подворачивается шанс, просто они его либо не замечают, либо специально игнорируют, боясь, что это «неподходящий момент». Тэхён посмотрел на него с еле скрываемой злобой. Да что этот мужчина вообще знает? Возомнил себя непойми кем, предлагает ему сомнительную работу. А самое раздражительное в этом то, что попал он как раз в точку. Это заставляло сердце молодого парня разрываться в метаниях. — Сколько тебе лет? — Чон вывел его из своих мыслей. Он понял, что задел в нём то, что не задевал до этого никто. — Двадцать два. Наверное. — Ох, так значит ты младше меня на два года? — задорно произнёс Чонгук. — Всего два? — поднял бровь Тэхён. — Эй! Я выгляжу таким старым? — мужчина ударил ладонями по коленкам, наигранно возмущаясь. Парень опустил взгляд и слегка ухмыльнулся. Это был первый раз, когда Чон видел его улыбку. Факт этого невольно заставил и самого Чонгука улыбнуться. — Не переживайте, тут лучше выглядеть по-мужественнее, — радость длилась недолго и Тэхён снова сделал серьёзное лицо. — Тэхён! — Чонгук вскочил, явно что-то вспомнив, и, перепугав парня, опустился на колени перед ним, — Решать только тебе! Но я обязан тебе объясниться, — он подполз ближе, кладя ладони на колени Тэхёна, заставляя того рефлекторно податься назад, — Мне выпала возможность представить свои картины на одной очень дорогой выставке. К тому моменту я просто обязан написать ещё одну, но меня переполняет отчаяние! В голову не лезут идеи, но ты, — Чон посмотрел на него умоляющими глазами, а потом успокоился, выдохнул и, поднявшись, продолжил, — Почему-то тебя мне очень хочется изобразить. Губы Тэхёна были слегка распахнуты, а поднятые брови сморщили лоб. Знал бы Чон, какая война сейчас проходит внутри его гостя. — Почему я? Чонгук хмыкнул и с улыбкой продолжил. — Наверное, я не смогу это объяснить. Знаешь, это как... Как влюблённость! Ты влюблялся? — Нет. Повисло молчание. Чон не ожидал такого ответа. — Как? Совсем никогда? — Совсем никогда. — Неужели тебе никогда не нравилась ни одна дама? — У меня не было времени на подобные вещи, — Тэхён вновь отвёл свой мрачный взгляд. — Что ж, в этом я... А, ладно, это не столь важно, — Чон хотел сказать, что понимает его, но вовремя остановился. Вряд-ли их истории чем-то похожи. И, тем не менее, Чонгуку было что сказать. — Так почему я? — Видимо теперь я точно не смогу объяснить, — неловко почесал затылок мужчина, — Так ты... Поможешь мне? Тэхён задумался на мгновение. Ему стало страшно. Уже длительное время в его жизни не происходило чего-то, что может изменить её. Он успел забыть, каково это. И это решение — прийти к незнакомому человеку непонятно с какой целью — он вынашивал несколько дней. Пока в конце концов не сдался под напором своих же мыслей. Возможно, а скорее всего даже точно, он надеялся на что-то, что поможет ему выбраться из порочного круга серых однотипных дней. Но перед приходом он убедил себя, что ничего не получится. Поэтому сейчас, когда перед ним встал на колени мужчина высокого статуса, предлагает ему работу, а не требует, Тэхёну сложно поверить, что такое в принципе возможно в его жизни и везде чует лукавство. — В чём подвох? — Наверное в том, что тебе придётся сидеть неподвижно в течении длительного времени, — почесал подбородок Чон, смотря в сторону, — Хотя, если ты устанешь, мы вполне сможем устроить перерыв. Да и память у меня хорошая... — Чон искренне не хотел сокращать потенциальное количество времени, что они могли бы провести вместе. Но хотел быть честным с этим парнем. — Я не об этом. Не поверю, что всё, что вам от меня надо, это только смотреть и писать. — А что же ещё? — задумался Чонгук. — Не знаю, — Тэхён отвёл взгляд. Но он был уже не как обычно холодным, а, скорее, печальным, — Мало ли какие у вас предпочтения. На секунду Чон застыл. Ведь Тэхён попал в яблочко. Однако ничего, кроме искусства, Чонгук позволять себе не намеревался. Хотя бы потому, что догадывается о том, что мог перенести этот юноша. — Послушай, — тихо начал мужчина, — Я понимаю, что мы с тобой совершенно не знакомы. И, если тебе сложно согласиться, я с удовольствием расскажу тебе о себе и послушаю тебя, если ты сам того захочешь. У тебя есть, эм... выходные? — Нет... — неуверенно произнёс Тэхён. — Вообще? А как ты тогда здесь... — Каждый день. Но только до заката. Хозяин не тратится на электричество. В свой первый визит Чон так и предположил... Какой же всё-таки жадный тот мужик. — В таком случае, мы можем сходить в ресторан или на прогулку. — Скорее прогулка, — Тэхён почти согласился. — Почему? — У меня нет одежды... Да и там лишние уши. — Одежда не проблема. Мы можем купить. — Почему? Почему вы это делаете? — Я вижу, что ты не очень доволен своей жизнью. И если я могу хоть как-то сделать её лучше, то я был бы рад этому. — Занимаетесь благотворительностью? Я в этом не нуждаюсь, — была слышна обида в его голосе, но Чон на это лишь хихикнул. — Мне самому много хороших людей попадалось на пути. Все они помогли мне, а я мог отплатить им лишь своим творчеством, ведь сами они ни в чём не нуждались. Я бы хотел быть как они. Хочу принести в эту злую жизнь частичку добра, — Чонгук засунул руки в карманы и опёрся бёдрами о стол. — Странный вы. — Это ещё почему? — не продолжал усмехаться Чон. — Доброта — это наивно. — Нет, мой дорогой. Доброта — это сила. Сила, с помощью которой можно объеденить людей. Причём абсолютно разных по статусу или даже характеру. И то, что ты в это не веришь — моя причина доказать тебе обратное, — Тэхён не мог ему ответить. У них слишком разный опыт общения с людьми, — Так что завтра мы пойдём с тобой в какой-нибудь салон, купим тебе приличный костюм и я угощу тебя ужином. Повторюсь, только если ты того захочешь. Парень застыл, обдумывая всё вышесказанное. Но вместо логичных мыслей ему в голову лезли нелогичные чувства. Ощущение, что наконец появился человек, который сможет поменять его мнение. А именно этого Тэхён, как оказалось, хотел больше всего. — Хорошо. Только я сам приду. Лицо Чона озарила улыбка и он выдал: — Спасибо. Этот мужчина не перестаёт удивлять Тэхёна. И вызывать в нём неоднозначные реакции. — Приходи сразу после... работы. Я буду ждать тебя здесь. — Вы разве не всегда тут живёте? — Любой свой вопрос можешь задать завтра. А пока, лучше иди отдохни. И не переживай ни о чём. Чонгук сопроводил Тэхёна до двери и, когда та закрылась, опёрся рукой о стену, а второй прикрыл рот, до боли сжимая щёки. Сделав рваный вдох, на выдохе он произнёс: — Получилось. И, засмеявшись — то ли от радости, то ли истерично — вернулся в зал. Открыв свой небольшой чемоданчик, достал оттуда чистый лист, грифель и принялся за работу.