Натурщик

Начало мая для Чонгука выдалось и до сих пор пока остаётся самым загруженным временем из всего процесса работы. Первые пару недель он сидел в мастерской и набрасывал всё новые и новые эскизы, пытаясь перекрыть лицо, которое его рука будто бы сама рисовала. Понадобилось ещё пару встреч с Десмондом, чтобы его образ чётко отпечатался в памяти Чонгука. Общение с Тэхёном стало скуднее, Чон на него, казалось, внимания не обращал совсем, но тому есть причина — чем чаще он видит его лицо, тем сильнее оно затмевает другие физиономии в его голове. Сосредоточиться становилось сложнее. После покупки огромнейшего из всех, с какими Чонгуку приходилось работать, полотна, мужчина особенно скурпулёзно подошёл к делу. Параллельно с этим, художник выслушивал пожелания Юнги об иллюстрациях к его пьесе и непосредственно исполнял задумки. Чимин всё больше времени проводил с Юнги и редко появлялся в поле зрения художника. Если честно, то Чонгук мало о нём думал. Вообще он мало о ком думал во время работы. Зато сильно пытался выкинуть из головы одного человека. Тем не менее, у него это получалось. Перепачкав всю рабочую одежду, Чонгук словно обезумевший учёный то сидел на полу, то ставил картину вертикально и творил стоя. При этом, как замечал Тэхён, выглядел не лучше, чем сам Тэ несколько месяцев назад. Созерцать, как на твоих глазах рождается искусство было для юноши столько же поразительным опытом, сколько и тоскливым. Он чувствовал, что у Чонгука есть дела поважнее и не отвлекал его лишний раз. Ходил в отель, проведать Чимина с Юнги по совместительству. Прогуливался улочками Лондона, не опасаясь и не стыдясь в кои-то веки своего внешнего вида. Всё это заслуга Чонгука. Того, кто сейчас совсем занят и не имеет свободной минуты. Картина должна быть готова уже к концу этого месяца. В целом, Чонгук должен успеть. Если Тэхён вообще с ним разговаривать до конца месяца не будет. Тэ тяжело вздыхал, накидывал плащ и каждый раз, когда Чонгук снова сливался со своим делом в одно целое, уходил в неведомом направлении, куда ноги вели. Один раз он прошёл мимо той самой церкви, где когда-то встретился с мистером Десмондом. Приятно улыбнувшись ностальгическим мыслям, Тэхён прошёл квартал, на котором располагалось множество пабов и различного рода подпольных домов. Он и в прошлый раз заметил эту дикарскую голову быка над входом. Но в этот раз наличие свободного времени и отсутствие, а точнее занятость его лучшего собеседника вынудили Тэхёна туда зайти. Вот уже третий раз на этой неделе его лицо мелькает перед глазами работников, что, казалось, проводили там все свои дни, влача скромное существование. Вот и сегодня, когда солнце пробивается даже сквозь небольшие окна этой таверны, Тэхён предпочёл сидеть здесь, пока Чонгук о нём даже и не вспоминает. — Может чего ещё желаете, мистер? Выглядите грустным, — сочувствующе сама ещё не зная чему, улыбнулась официантка. Видимо она за всё то время успела понять, что у Тэхена в жизни так себе дела. Снова. — Нет, спасибо. Этого хватит, — потягивая низкоградусное пойло, отвертелся Тэхён. — Я не про это. Поговорить не желаете? Тэхён посмотрел на девушку, будто заинтересованный таким предложением, однако это было не совсем так. — Вы, я смотрю, — продолжала девушка, своевольно сажаясь напротив парня, — уже третий день подряд ходите сюда и, по всему видимому, пытаетесь забыться. — Так уж это заметно? — выдохнул Тэ, чуток улыбнувшись. — Неужели хотите сказать, что вам понравилось место и вы черпаете отсюда вдохновение для великих дел? — с любопытством опираясь локтями о край стола, официантка подалась вперёд. Тэхён аристократично посмеялся. — Великими делами чести заниматься, увы, не имею. — Тем паче. Ну так? Не расскажете, что вас тревожит? — девушка проморгалась, готовясь к длительному вслушиванию. — Как вас зовут? — прищурился Тэхён. — Руби. Руби Беккер. А твоё имя? — Тэхён. — Ты азиат. Корея? — Поразительная проницательность. — Доводилось бывать там. Тэхён подозрительно глянул на официантку. К слову, внешне она явно не была англичанкой. Тёмные средней длины волосы, большие зелёные глаза, нос с горбинкой, словно срисованный с греческих скульптур. И развязное поведение, не присущее даже девушкам из местных публичных домов. — Правда? Что же тогда забыла здесь? — Тоже, что и ты. Вечные скитания, обречённость не иметь места, которое можешь назвать домом. Вся моя семья своего рода путешественники, — Руби улыбнулась, особо ничего не испытывая. — То есть вы тоже бежали? — забыв про алкоголь, Тэхён теперь был глубоко заинтересован. Интересно, если бы не виски, смог бы он вообще внятно общаться с девушкой? — Ну бежали и бежали, какая разница? Главное, что я сейчас здесь и у меня, как, впрочем, и у всех, есть свои головные боли. Вот у тебя, например, где болит сейчас? Тэхён промолчал. Опустив понурый взгляд на дощатый пол заведения где-то сбоку, он хотел сказать, что область груди его сжимается не пойми от чего уже несколько недель. — Сердце, да? — догадалась Руби, — Часто встречается. Лечится разговорами. Выкладывай. — Дело не в этом, — как-то резко ответил Тэхён. Поубавив пыл, он объяснил, — У меня в жизни всё было чрезвычайно ужасно многие годы, пока, не так давно, я не встретил одного человека. Руби заинтересованно слушала, не сводя серьёзного взгляда с лица мужчины. — Если кратко, он меня очень выручил, хоть по началу и испугал. Но быстро доказал, что не имеет злых намерений, — Руби подняла одну бровь, не понимая, о чём толкует её собеседник, но старалась не нарушать поток и так скудно идущих из его рта мыслей, — Мы много общались, много узнали друг о друге. Но сейчас он погрузился в работу и я понимаю, что без этого никак, но мне как-то... — Обидно? Одиноко? Тоскливо? — подхватила Руби. — Пожалуй, да. Всё вместе, — вздохнул парень спустя пару секунд, — Я чувствую, что это глупо — обижаться на него, грустить или всё в этом роде. — Никак нет, Тэхён. Ты имеешь полное право чувствовать. Ведь тебе правда было хорошо вместе с ним? Не совсем уверенный, что верно воспринимает формулировку, Тэхён осторожно кивнул, смотря распахнутым взглядом прямо в добродушное лицо девушки. — И почему это должно быть глупо? Тебе нравится проводить время с человеком, у него появляются другие дела и времени друг на друга у вас уже нет. Вполне логично, что ты чувствуешь то, о чём сказал. — Я не хочу это чувствовать. — Ну конечно не хочешь, это ясно. Никто не хочет. Но без этого никак, так уж мы устроены. Ты ему об этом говорил? — Не могу. Я не хочу мешать его работе, — отвертелся Тэхён. — То есть? — не поняла Руби, — И сколько ему ещё работать? — До конца весны. Он художник, у него большой заказ. — Так во-от оно в чём дело, — резкое осознание окатило волной девушку, — Ну-с, в таком случае нужно просто перетерпеть. Чувства ты никуда не денешь, но можно себя настраивать. Ведь скоро твой друг доделает заказ и вы снова начнёте общаться, — Руби расставила ладони, мол, вот и проблема решена! — Вот из-за того, что я знаю, что надо подождать, мне и тошно от чувств, которые я всё равно испытываю, — яростно быстро проговорил Тэхён. — Ну-ну, полегче. Я знаю, что тебе нужно, — Тэхён вопросительно посмотрел на девушку, — Отвлечься! — Да ты гений просто. А я чем занимаюсь? — обводя жестом руки стол, поинтересовался Тэхён. — Ты — убиваешься. А я говорю, что надо отвлечься. У тебя никого больше нет, кроме твоего друга? — Тэхён медленно отрицательно покачал головой, — Вот и нашли источник — тебе надо общаться. Или заниматься чем-то, но что-то мне подсказывает, что тебе нужна именно я, — Руби улыбнулась и вышла из-за стола, принимаясь убирать с него. — Что ты делаешь? — Тэхён возмутился. Он явно хотел закончить свою скромную трапезу. — Веду тебя на прогулку. — Но ты же работаешь, — парень не понимал её действий. — Не обеднеют без меня, — понимая, что скорее всего сейчас солгала, Руби удалилась, забрав с собой своеобразный Тэхёнов завтрак.

***

— И куда мы идём? — щурясь от солнца поинтересовался Тэ. — Ко мне на работу, — ухмылялась Руби. — Подожди, разве мы не с неё идём? — Тэхён остановился и, развернувшись, указал в сторону таверны. — Это вынужденное. А то, куда мы идём — прирождённое. — Ничего не понятно. — И не должно. Ты мне лучше вот что скажи, — заговорчески протянула Руби, — Ты когда-нибудь влюблялся? — В смысле? Зачем? В кого? — опешил от такого внезапного вопроса парень. Он совершенно об этом не думал. — Ну как в кого? В девушку, наверное... Тебя никогда не влекло к красивенькой девушке из твоего окружения? — казалось без междустрочья интересовалась Руби. Тэхён не знал, что ответить. Ему резко стало противно от мысли о своём окружении, ведь много лет в него входил лишь Скрудж и старушки соседки... Брр. Нет, к девушке его никогда не влекло. А изредка мелькающие на улице красавицы не удостаивались внимания замкнутого в своих мыслях иностранца. — Пожалуй, нет, — отстранённо ответил Тэ, желая поскорее закрыть эту тему. — Поразительно. Никогда не встречала мужчину, который бы не смотрел на меня как на кусок мяса. И вообще, которому была бы неинтересна женщина, — искренне радуясь новому открытию, проговорила Руби. — Это не удивительно. Ты красивая молодая девушка, — безэмоционально констатировал Тэхён. — И всё же. Ты не смотришь так как они. Ты говоришь, а это приятно. Приятно, когда хотят общаться как с человеком, а не обойтись, так сказать, без лишних разговоров. — Ну и работа у тебя, — поразился Тэхён, а потом осознал... Ведь он тоже так жил. Ничего кроме лакомого кусочка в нём не видели, а ему уж точно не хотелось быть таким же, тем более по отношению к женщинам. Уж они то ему плохого не делали. Не считая старух, что слухи распускают, но они скорее волновались и ничего дурного не делали, так что, тоже не в счёт. — Мы почти пришли, — заворачивая в переулок сказала Руби. — Ты уверена, что работаешь не где похуже? — оглядываясь по сторонам, Тэхён последовал за девушкой. — Да, местечко не шикарное, но уверяю, тебе понравится, — она подмигнула и подошла к старой просевшей двери. Пока девушка её пыталась открыть, Тэхён словно завороженный несколько секунд рассматривал газетные вырезки, расклеенные на этой самой двери, но через мгновение опешил и постарался помочь, но Руби уже сама справилась. Для неё это, кажется, привычное дело, настолько ловко у неё это вышло. — Прошу, после вас, — вальяжным жестом Руби пригласила Тэхёна войти. Улыбнувшись девушке, парень неуверенно шагнул в полумрак, освещаемый лишь еле заметным огоньком чего-то где-то вдали. Пройдя довольно узкий для какого-либо коммерческого предприятия проход, от чего-то приятно пахнущий сырыми досками, он, а следом за ним и Руби, оказались в относительно просторном помещении, с рядами деревянных сидений справа и небольшой освещённой сценой слева. Они зашли с правого от сцены входа. Тэхен разглядывал не дорогой, но ухоженный, почти ничем не тронутый занавес и такие немногочисленные декорации на сцене, как реальный сундук, скамья с небрежно брошенной на неё тканью какого-то платка и нарисованный фон в виде стены комнаты. — Так ты?.. — восхищённо всматриваясь в любую деталь пространства, начал было Тэхён. — Именно. Актриса пока ещё не погорелого театра, — смеялась девушка. — Невероятно. Но почему здесь горит свет? — Руководитель театра живёт здесь. Чаще всего мы находим его спящим прямо в этих сидениях, — она указала на первые ряды, — Забывает выключать освещение. Этот дядька помешан на своём деле. Одна из причин, по которой я счастлива сюда приходить, пусть это место и не пестрит роскошными убранствами, но работать с человеком, который не просто так же безумно любит своё дело как ты, но ещё и разбирается в нём — большая честь. Спектакли — моя отдушина. Когда я была маленькой, бабушка один раз сводила меня на какое-то представление собственной постановки теперь уже моего руководителя и с тех пор я все карманные деньги тратила на билеты. Так меня он и заметил. На протяжении семи лет я бегала сюда чуть ли не на каждую премьеру, пока в восемнадцать Лука сам не подсел ко мне во время выступления и не предложил присоединиться к труппе, — девушка усмехнулась, — Помню сначала я возмутилась, мол, от чего этот многоуважаемый сэр имеет смелость прерывать тишину в зале. Но потом быстро забыла про нахальство и просто сидела камнем, но с горящими глазами смотря на актёров, представляя как скоро я окажусь среди них. Не всё так просто, конечно, предстояло много работать, но в итоге я здесь. — Позволь узнать, сколько тебе лет? — поинтересовался Тэхён. — Двадцать шестой год идёт, — с какой-то лиричной печалью ответила, Руби. — Быть не может, я думал ты младше меня! — Тэхён не скрывал своего поражения. Руби заливисто посмеялась, проведя рукой по плечу Тэхёна, а второй утирая видимо выступившую слезу. — Знаешь, чувствую я себя ещё младше. Всё время кажется, что я недостаточно опытна. И всё ещё желторотик. Хотя из тех, кто был в труппе восемь лет назад осталась только я и сын Луки. Такой же фанатик, как и его отец. — Раз ты столь значительную часть своей жизни провела здесь, когда же ты успела мир поведать? — всё любопытствовал Тэхён. Руби присела в зрительское кресло, которое скорее походило на широкую лавочку со спинкой, разделённой подлокотниками, и пригласила Тэхёна сесть рядом. — За первые одиннадцать лет жизни много чего случилось. Тогда и успела. Ты не помнишь своего детства? — девушка с ногами залезла на сидение и показывая всю свою внимательность, приготовилась слушать ответ. Тэхён задумался. Он-то помнит. Но хотел бы забыть. — У меня было не так много впечатлений, так что помню я те немногочисленные моменты, что оказали на меня какое-то влияние, — подумав, выдал парень, не облокачиваясь на спинку и смотря, как ладони трут сами себя. — Видимо, так и есть. Я не помню незначительных мелочей, зато приключений хватило бы на пятый том «Войны и мира», — ребята в унисон посмеялись.

***

Закончив работу на том, на чём планировал в этот раз, Чонгук не спешил вздыхать или наводить порядок и идти отдыхать. Вместо этого он рассматривал картину, на которой уже ясно прорисовывались все нужные силуэты и дело оставалось за мелкими деталями. Это самая сложная, но самая любимая часть его работы. Однако пора бы и отдохнуть. Взглянув в окно Чонгук обрадовался, что ещё не темно и он успеет сходить в отель пообедать и может даже кого увидеть. Сильнее всего Чон хотел, чтобы этим «кем-то» был Тэ, однако по неизвестным для самого Чона причинам он был слишком на нём зациклен. Они и так видятся каждый день перед сном и когда просыпаются, так зачем перегружать друг друга постоянным мельканием. Чонгук не до конца понимал, надоедает ли Тэхёну, или наоборот тому грустно от того, что Чон постоянно занят. Тем не менее уже который день подряд Тэхён куда-то уходит на несколько часов, а когда приходит, почти сразу ложится отдыхать, периодически вставая и делая различные дела по дому. Чону некомфортно. Потому что он думает, что некомфортно Тэхёну. Но сроки поджимают, а ему бы хотелось закончить заказ досрочно чтобы вернуться к Тэ и хорошенько отдохнуть. Отель встретил привычным спокойствием и умиротворённой фоновой музыкой. Никто никуда не спешил, никто не говорил слишком громко. Атмосфера как всегда успокаивала. Перекусив в обеденной зоне отеля, Чонгук решил подняться к Сокджину, проведать. Молодой человек в присущей ему манере кинул простое «Входите» и даже не смотрел на дверь. Только когда Чонгук прочистил горло, Джин со слегка удивлённым лицом поднял голову и уже сейчас задорно улыбнулся. — Чонгук! Пропал так надолго, что ж вынудило тебя оторваться от дел? — Сокджин указал на кресло перед его рабочим столом, а сам откинулся на спинку своего. — Ощущение затянутости, полагаю. И у тебя тут, как всегда, дел невпроворот, я гляжу. Как ты? — любезно приняв немое приглашение, Чон опустился в кресло. — Не то, чтобы прям волокита целая... Но я не могу сидеть без дела. Работа есть всегда и, честно, у меня уже голова кипит. Как бы я хотел, за всем не уследишь, — вздохнул Джин. — Тебе бы помощника, не думал? — Задумываюсь иногда. Но тот невоплотимый идеальный образ, что я построил в своей голове, и шанса не позволит дать новичкам, которых ещё и погружать во всё надо. Схватывать на лету это минимум. В идеале, конечно, ещё самостоятельно во всём разобраться, но это я уже многого хочу, не так ли? — мужчина иронично посмеялся. — Высоко ценимо то, что ты это признаёшь. Да, идеал штука выдуманная. Лишь сбивает с толку. — Ты прав. — А Ванесса что? — Хлопочет птичка, — было видно, как Соджин просиял, говоря о ней. — Никаких мероприятий не намечается? — Не в ближайшее время. Впереди лишь летняя выставка скульптур, но и та, по традиции, аж тридцатого июля. Твои то дела как? Скоро сроки, как успехи? — заинтересованный ответом, Сокджин умостился поудобнее и, перекинув ногу на ногу и опершись локтем о подлокотник, коснулся средним и указательным пальцами подбородка. — Да, график у меня был плотный. С утра до вечера за холстом. Поразительных масштабов работа. Жду не дождусь, когда ты её увидишь. Осталось дело за малым. Довести до идеала. Оба мужчины усмехнулись ироничности сказанного. Удивительно, как быстро Сокджин и Чонгук нашли общий язык. Пусть род их деятельности и даже воспитание в совершенном отличии друг от друга, характер, что мужчины сами в себе воспитали, имел схожие черты. — Что-то я давно не видел Тэхёна. Чимин постоянно в компании с Юнги, и нашего друга я видел только с ними и то лишь один раз с наших посиделок в ресторане. — Он сейчас... Отдыхает. Ищет себя. Ему, понимаешь ли, сложно, после всего того, что с ним произошло.. Сокджин понимающе закивал, опустив взгляд. Подробностей он не знал, но сопоставить два и два после случившегося на выставке было не сложно. — Если он вдруг захочет расспросить о чём-то или ему понадобится моя помощь, передай, что мои двери для него всегда открыты. — Спасибо, Джин. Я... и он, я уверен, ценим всё то, что ты сделал. Я всё ещё помню про своё обещание, — заговорчески улыбнулся Чон. — Ах, да. Портрет, — посмеялся Джин, — Я уже и сам то забыл. Думаю, Несса повесит по центру от входа в нашем будущем доме. — Кстати, как он? Скоро ли окончание строительства? — К осени должен быть готов к мебелированию. — Прекрасно. В сроки укладываемся. Ещё некоторое время мужчины поговорили о насущном. Солнце уже скрылось, уступая место глубоким сумеркам. В это время, тёплое и мрачное, лучше всего разгуливать по улочкам Лондона. Центр города только оживился светом фонарей и можно наблюдать освободившихся от дел парочек, романтично проводящих вечер в компании друг друга. Чуть дальше от центра люди всё ещё не разошлись, некоторые до сих пор торговали в пригретых местах, а другие же, дети к примеру, шумели, играясь в салки и прочие игры, пока родители ещё не позвали их на ужин. В воздухе витал запах лета. Хотелось присоединиться к ребятне, просто стать таким же беззаботным ребёнком. Но вместо этого голову терроризировали сплошные навязчивые мысли. Завидя окна мастерской, Чон заметил, что свет в них пока не горит. Видимо Тэхён ещё не пришёл. И всё же, где он пропадает целыми днями? Это всё вина Чона. Тэхён возвращается всегда с клеймом печали на лице. Возможно тому кажется, что художник этого не замечает в процессе работы, но именно это отвлекает его сильнее всего. Возможно от того, что Чон сильно старается игнорировать эти мысли, и возникают ещё большие. Надуманные. Пока не стемнело окончательно, Чонгук сидел на лавочке прямо под окнами мастерской. Следил за появляющимися звёздами, за людьми. Думал думы и вдыхал остывший воздух. Из вакуума его вывел смех, который Чон уже успел забыть. Повернув голову на звук, художник увидел идущего вместе с кем-то, улыбающегося и довольно увлечённого Тэхёна. Присмотревшись, Чонгук увидел девушку примерно их возраста. Тёмненькие волосы, бледноватая кожа. Она также смеялась и видимо она и была инициатором веселья в их новосформировавшемся дуэте. Чонгук безэмоционально смотрел на них. Не вставал, чтобы подойти, даже не шевелился. Чуть погодя, спустя пару метров, Тэхён сам заметил сидящую на скамье знакомую фигуру. Начав прощаться, Тэхён не был уже так вникнут в общение с девушкой и через мгновение смех стих, друзья попрощались и девушка, не доводя парня до квартирки, стала возвращаться откуда пришла тем же путём. Тэхён не спеша подошёл к двери и остановился подле неё, взявшись за ручку. Чонгук лишь боковым зрением проследил за его движениями. — Давно сидишь? Будешь заходить? — сухо поинтересовался Тэ. — Ещё... пару минут. — Как знаешь, — прокрутив ручку, Тэхён зашёл внутрь. Что произошло? Ведь буквально несколькими мгновениями ранее Тэхён весело шагал с какой-то незнакомкой, активно что-то обсуждая. А потом так равнодушно заговорил с Чоном. Мужчина почувствовал укол в районе грудной клетки. Вот только происхождения понять не мог. И не хотел. Вина то будь или внезапная ревность, а может всё в совокупности, своей причастности к этому признавать ему не хотелось. Как и говорил, через пару минут Чонгук зашёл в мастерскую, где свет уже горел. — Я чайник поставил. Перекусить не хочешь? — теперь буднично спросил Тэ. — Не откажусь, — снимая пиджак и вешая его на крючок, ответил Чонгук. Пока Тэхён хлопотал на кухне с перекусом, Чон подошёл и облокотился о дверной проём, просто наблюдая за молодым человеком. Мужчина отчего-то не решался задать вопрос. Возможно потому, что не знал, с чего начать. Этот вечер уже атмосферой отличается от предыдущих. — Ты сегодня улыбался, — после минуты молчания начал Чонгук и тут же мысленно себя одёрнул. Ну что за глупость? — Прости? — отвлёкся Тэхён на внезапное изречение. Не желая отступать и показаться глупым, Чон продолжил. — Последнее время ты был довольно грустный. А сейчас тебе было весело. Я рад, — Чонгук стоял с руками в карманах брюк. — Я.. Не грустный я был. Просто... не было чем заняться, — отвертелся Тэ, продолжая манипуляции с хлебом. — А сейчас есть чем, — скорее констатировал Чонгук. Тэхён проигнорировал, сделав вид, что не заметил укора в интонации. — Ты уже закончил картину? — Ещё нет. — Правда? А чего ж на улице сидел? Ты же вроде не отходишь от неё. — Захотелось проветриться, — Тэхён кивнул, всё также не смотря на Чона, — Я смотрю, ты друзей завёл. — О, ты про Руби. Сегодня познакомились. Ну как сказать, видел я её уже давно. Она официанткой в таверне недалеко отсюда работает. Приятная девушка оказалась, — Тэхён достал стаканы со шкафа. — Хорошенькая, — Чонгук прошёл в кухню, — Вы с ней неплохо смотритесь. — Что? — Тэхён опешил, но взгляд на Чонгука поднимать не стал, лишь застопорился и потом снова продолжил делать чай. Чонгук сел полубоком за стол. Он прекрасно знал, что хочет услышать от Тэхёна — отрицания. Именно на это он его и выводил. Чон начинает раздражаться такой незаинтересованности. Пусть даже он всё это долгое время был занят, но ведь сейчас то он отвлёкся. Почему Тэхён не ловит этот момент? — Думаешь? — внезапно переспросил Тэхён, — Она правда милая. Много интересного мне рассказала. — Так она тебе нравится? Тэхён молчал. Он не хотел говорить «да», ведь это бы было враньём. Ровно так же, как он не хотел говорить «нет», ведь это бы сразу дало понять Чону, что волноваться не о чем. А волноваться есть о чём. Тэхён хотел, чтобы Чонгук волновался. — Уже думаешь, куда пригласишь её в следующий раз? — вздохнул Чонгук и постарался задать этот вопрос максимально по-дружески. — Почему приглашать? Встретимся как-нибудь. Может я зайду к ней в таверну, снова прогуляемся, — рассуждал Тэхен, а потом невзначай добавил, — Пока ты будешь занят работой. — То есть ты завёл подружку, потому что я занят? — ловко выяснял Чон. — Это вышло случайно. А у меня кроме тебя друзей быть не может? — Тэхён поставил чай на стол и один стакан подвинул к Чонгуку. Сам остался стоять, с лёгкой надменностью глядя в глаза мужчине. — Что происходит, Тэхён? — не отводя взгляда от карих глаз, прямо спросил Чонгук. — Всё как обычно. — Нет. Обычно ты не разговариваешь со мной так. — Как? — Будто я тебе надоел. Будто тебе скучно, — чуть резче выпалил Чон. — Ты постоянно занят, Чонгук. Я привык тебя не отвлекать, — Тэ сделал глоток. — Я работал, Тэхён. — Я знаю. — Но не понимаешь. Я не хотел так от тебя абстрагироваться, но у меня слишком много... — Работы, да. Я в курсе. Но ты абстрагировался, — со стуком стакан Тэхёна приземлился на стол, — Да так сильно, что даже минутки не было со мной поговорить. Не то, что поговорить, просто ответить! — Тэхён слегка повысил голос. — Ты тоже не общался со мной, — нахмурил брови Чон. В глубине души он понимал, что дело не в Тэ. — Я перестал предпринимать попытки! — Тэхён был в возмущении, — С чего это ты вообще решил заговорить об этом именно сейчас? Развеяться решил, с какой стати? Ты же трудоголик. Пока работу до конца не сделаешь — не успокоишься, — не громко говорил Тэ, но активно жестикулировал и расставлял интонации, — Я вот смирился с этой мыслью и не лезу к тебе. Что на тебя вдруг сегодня нашло? Стоило хорошему на день появиться в моей жизни, так ты сразу начал биться в конвульсиях, что это не из-за тебя? Всё, что накопилось в Тэхёне за это время, даже то, чего он не осознавал или заживо похоронил, вырывалось словами из его рта, пока Чонгук молча слушал, явно имея ответы на выкрики Тэ. — Да, мне скучно целый день искать, чем себя занять. Да, я понятия не имею, что я умею или чему хотел бы научиться. Чонгук, я ничего не стою, понимаешь. Я ничем тебе не могу помочь, отплатить, кроме как заварить этот дурацкий чай или поддерживать чистоту в мастерской, что на самом деле бессмысленно. А ты занят. Занят, и не видишь, как мне некомфортно. И я тебя не виню. А ты смеешь говорить, что это я с тобой не общался? Чонгук, я покорно ждал, мне не впервой быть серой мышей. — При чём тут это, — покачал головой Чон, намереваясь продолжить. — При том, — выпалил Тэ. Он хотел сразу что-то сказать, но застопорился, — При том, что в кои-то веки я познакомился с ещё одним человеком и не через тебя. Не просто с человеком — с девушкой. Красивой, умной, весёлой. Мы поговорили с ней о том, о чём я никогда и ни с кем не говорил, даже с тобой, — сделал он акцент на последней фразе, на что Чон лишь быстро и коротко прищурился, — Она меня поняла, я с интересом слушал и понимал её, — чем больше Тэхён говорит, тем сильнее Чонгук чувствует предательскую ревность, — Мы говорили об отношениях и знаешь что я понял? Что я никогда не был влюблён. Мне не доводилось. Мне и не хотелось, я не знал, что это что-то хорошее. Я не знал хороших людей. Но потом появился ты. Как бы это странно ни звучало, ты напоминал мне единственного светлого человека в моей жизни. Но даже моя мама потом пропала. Мне было больно, когда я потерял её. Сам понимаешь, какие ассоциации у меня были с любовью. Но, Чонгук, это не контролируется. То, как ты ко мне отнёсся, хотя я никто тебе. То, как помогал, так мы с тобой разговаривали, делились самым сокровенным, — Чонгук насторожился, — Кажется именно в те моменты во мне и зарождалось... чувство Сердце Чонгука начало стучать. От чего, почему. Мозг заглушал желаемые ответы. — Чонгук. Я не равнодушен... я... не... не знаю, почему это чувствую, хотя не должен. Я смотрел на Руби, но всё равно не ощущал того же, что ощущаю рядом с тобой. Художник поднялся, пристально смотря на парня. — Я не хочу, но сопротивляться не могу. Я не знаю, как отреагируешь ты, — взгляд Тэ метался по комнате, лишь бы не встречаться с глазами напротив, — Я, понимаешь... Я не знаю. Шёпотом закончил речь Тэхён, когда осознал, что Чон уже стоит напротив него. — Тэхён... Если бы ты хоть малейший дал намёк... — взгляд Чона напротив — блуждал по лицу парня, пытаясь отпечатать в памяти каждый сантиметр кожи. — Я не знаю, что я чувствую. Я... боюсь. — Это нормально, Тэхён. Но помнишь, что я тебе говорил? Я тебя не обижу. Понимая, что он уже это сделал, Чонгук лишь врал им обоим, но всем своим существом хотел показать Тэ, что ему нечего бояться. — Ты мне нравишься, Чонгук. Словно после тяжёлого эмоционального напряжения, Чон быстро и с облегчением выдохнул. Расстояние не оставляло выбора — либо сейчас, либо убивающая, мучительная неловкость. Словно не желая упустить момент, упустить Тэхёна, Чонгук быстро, но как можно аккуратнее притянул его лицо к своему и накрыл чужие губы своими, сжимаясь от страха, что Тэхён отпрянет. Но он стоял. То ли от шока, то ли от собственного желания, даже не шевелился. С осторожностью Чонгук понемногу начал шевелить губами, замечая ответную реакцию. Тэхён сам не осознавал, что делает. Он лишь соглашался с желанием тела, давал ему волю, а целовать мужчину напротив — это именно то, чего его тело сейчас жаждало больше всего. Невесомо проводя кончиком своего языка по губам Тэ, Чонгук прощупывал почву, а Тэхён, чувствуя лёгкую щекотку, приоткрывал губы и сам уже подавался вперёд, углубляя поцелуй. Ладони его потянулись к плечам Чона, непроизвольно сжимая мышцы сквозь тонкую рубаху, и поднимались всё выше, к шее, оборачиваясь вокруг неё и притягивая художника всё ближе, зарывались пальцами в чёрные волосы, пока сам Тэ ощущал чужие на своей коже. На секунду прерываясь, не столько, чтобы вдохнуть, сколько просто сменить направление, мужчины забыли об окружающем мире. Рассудок начал туманиться, всё происходящее начало казаться единственным правильным на всей земле. Столько Тэхён отрицал, столько не понимал. Столько Чонгук игнорировал, врал себе. Но оба шли к одному. И если бы хоть один был против — ничего бы не случилось. Но оба, как оказалось, жаждали друг друга сами не знали с какого момента. — Чонгук, я... — прошептал Тэхён в поцелуй. — Что, — мало заинтересованный, спросил Чонгук, продолжая целовать уже немного отпирающегося парня. Голову он всё ещё придерживал чисто символически, но Тэхён всё равно мягко отстранился, перенеся свои ладони на кисти рук художника. — Я хочу. Хочу, но не понимаю как. Мне страшно. С неохотой отстранившись, Чонгук понял, что всё то, к чему близится их вечер, — травмирующие воспоминания для Тэ. Но от своих слов он не откажется. Либо Тэхёну будет с ним хорошо, либо другого не будет. — Тшш, — шепнул Чон, соприкасаясь лбами с Тэ. Глаза обоих были прикрыты, кожа о кожу тёрлась, делясь теплом, желая оказаться ближе, — Я не давлю. И я знаю, что ты осведомлён об этом. Но ты не знаешь, чего хочу я, Тэхён. Помутнённым от головокружительного поцелуя и близости взглядом, Тэ непонимающе посмотрел в глаза мужчины. Тот молча взял его ладони в свои и повёл, показывая, что от него требуется. Его пальцами Чонгук расстегнул сначала верхнюю пуговку, затем следующую, Тэхёну не стало понятнее, он, ведомый, лишь в недоумении следовал движениям рук, чуть с меньшим напором со стороны Чонгука, Тэхён расстегнул следующую, затем, уже сам, и все остальные. Открывшийся зазор манил взгляд парня. Что-то такое запретное, такое желанное. Хочется дотронуться. И Чон услышал его немую молитву. Вновь взяв ладонь в свою, Чонгук медленно провёл кончиками Тэхёновых пальцев по своему рельефному торсу от грудных мышц и вплоть до пупка, дыша при этом прерывисто, ощущая, как щекотка дразнит низ его живота, оживляя самые запретные зоны. Тэхён бессознательно, но решительно сам провёл рукой дальше под раскрытую рубашку, останавливая ладонь на левой груди, между указательным и средним пальцами ощущая твёрдый сосок. Впитывая эти тактильные ощущения, Тэхён поднял взгляд. Вместо пристально смотрящего и смущающего взгляда он встретился с опьянённым, закатывающимся. Чонгук не шевелился, но подрагивания его тела Тэхён ощущал через ладонь, что уже сейчас поднял ещё выше, присоединив вторую, и, заведя за плечи, скинул с них рубаху, откидывая куда-то в сторону стула. Тэхён рассматривал мужское тело, Чонгук кусал пересохшие от недостатка недавно полученной влаги. — Ты красивый, — шепнул Тэхён, порой не замечая, как близко их лица друг к другу. — Тэхён... — пока парень продолжал водить ладонями по всему мужскому торсу, Чон напрягался всё сильнее, лишь на мгновение расслабляясь и чувствуя прикосновения с новой волной блаженства и мурашек. Тэ завёл обе ладони за спину и заскользил пальцами ниже по позвоночнику, через поясницу, пока не столкнулся с тканью брюк. Поддел её сзади и, обведя торс так, что теперь он держался за пояс спереди, оттягивал его от тела, сам от себя не ожидая, старался заглянуть, опуская взгляд, но видел только манящую раскрыть свои тайны темноту в его штанах. — Ты можешь делать что угодно, Тэхён. Сегодня я в твоём распоряжении, — всё в той же прострации, но более внятно сказал Чонгук, наблюдая за любопытностью Тэхёна. Услышав это, Тэ захотел получить ещё поцелуй. Но более настойчивый, более жадный. Настолько, что сейчас он уже слегка касался зубами линии подбородка Чонгука, опускаясь ниже и дыша ему в шею. Пока сам Чонгук еле сдерживался, чтобы не пустить его руку к себе в штаны. Именно эта картинка сейчас стоит перед его полузакрытыми глазами. Однако вместо того, чтобы поразить партнёра своей напористостью, Чонгук решил, что просто покажет, как тот на него влияет. Давя ладонью себе на промежность, потирая её, Чон ощущал влажные поцелуи Тэхёна на своём лице. Тэхёна жа, отстранившись лишь на мгновение, заметил нетерпимость мужчины и, уже смелее, положил свою ладонь на его, и убрал со штанов, заменяя своей. Чужая рука, ласкавшая член, возбуждала сильнее своей непредсказуемостью. И пока Тэхён был сосредоточен на ласке, Чонгук решил повторить ранее исполненные парнем поцелуи. Прошёлся губами по скулам и уголкам губ Тэхёна, опустился к шее, пока Тэ раскрывал её, подставляя под поцелуи и прикрыв глаза от тёплых влажных ощущений. Продолжая манипуляции, Чонгук тихо шептал в перерывах между касанием своих губ чужой кожи: — Тебе... когда-то делали... приятно... ртом? — Ты делаешь это прямо сейчас, — опьянённо прошептал Тэхён, сглатывая образовавшуюся слюну. — Не здесь, — сказал Чон и отстранился от чужой шеи. Тэхён открыл глаза и увидел во взгляде Чонгука проблеск хитрого замысла, прежде чем тот начал опускаться, пока не оказался на коленях. Тэхён следил за его действиями, не понимая, чего тот задумал. А Чонгук не отрывал фальшиво-невинного взгляда от удивлённого лица Тэ. Слегка прикусив нижнюю губу, Чонгук расстегнул брюки Тэхёна, что сейчас находились прямо напротив его лица. Прежде чем потянуть их вниз, мужчина вопросительным взором поглядел на Тэхёна. Не встретив сопротивления, он опустил штаны парня вместе с нижним бельём. Тэхён всхлипнул от лёгкого холодка и от факта, что его член сейчас находится в паре сантиметров от лица мужчины, к которому он не ровно дышит. Так ещё и возбуждённый как конь во время случки. Тэ прикрыл рот ладонью и сминал губы, пытаясь контролировать позывы, сам не понимая, на что они должны быть направлены. Чонгук смотрел ему в глаза. Направленные снизу вверх, они отражали тёплое свечение ламп в своей бездонности, от чего Тэхён прерывисто вздыхал, пока не задержал дыхание окончательно, когда Чонгук обвил его член тёплыми руками и, всё также не отрывая взгляда, коснулся полуоткрытыми губами его кончика. Тогда-то мир Тэхёна рухнул, сменяясь вымышленным, таким, где ничего кроме них двоих и удовольствия нет. Рука его сама легла на затылок Чонгука, не давя, но будто от того контролируя процесс. Художник, долго не думая, уже активно посасывал головку, периодически проводя языком по всей длине. — Чон... — лишь могло вырываться изо рта Тэ, пока тот, сощуренный от приятных ощущений, видел, с каким удовольствием Чонгук ласкает его. Тэхён сам подавался бёдрами навстречу, но это и не требовалось. Щекочущая, дразнящая влажность, ощущение чужих ладоней там, где бывали только свои, и звук, наполнивший комнату страстью, помутнили рассудок Тэ. Он начал чувствовать нарастающее до пределов возбуждение. Такое ему доводилось ощущать не часто. И в большинстве случаев не по своей воле. Зная, что контролирует процесс, Тэхён решил, что сейчас не время и, отстранив голову Чонгука, встретился с его вопрошающим, но таким же затуманенным взглядом. — Я хочу вместе с тобой, — после слов Тэ, Чонгук без вопросов поднялся и жадно накрыл его губы своими, делясь почти не ощущавшимся привкусом смазки и ловя своим ртом его постанывания. Сбрасывая по пути остатки Тэхёновой и своей одежды, парни, не разрывая поцелуя, вышли за дверь кухни, и сами не поняли, как оказались у дивана в гостинной, полностью обнажённые споткнувшись, и рухнув на него. Чонгук перевернулся на спину, помогая Тэхёну лечь на него сверху. Тэ не понимал, что делает, а делал то, что рождалось желанием. Осыпая поцелуями лежащего под ним Чона, опускаясь уже ниже, чем на кухне. Целуя грудь, прикусывая кожу, пока художник сжимался, забывал дышать и зарывался пальцами всё сильнее в волосы Тэхёна. Тэ поднимал взгляд и видел, как Чонгук прикрывает глаза от удовольствия, когда его губы уже дошли до лобка. Когда же Тэхён провёл кончикам языка от низа до пупка, Чонгук вздрогнул, как и его член, соприкасаясь с шеей Тэхёна. Чон понимал, что собирается сделать Тэ. И он был не против. Скорее даже наоборот. Ему не терпелось ощутить тепло его языка своим членом. От этого желания колени разводились в стороны, открывая Тэхёну лучший обзор для удобных манипуляций. Тэ старался повторить языком те же движения, которые недавно ощущал на себе. Однако по наитию добавлял что-то от себя, и это оказалось для парня на удивление приятным. Он не знал, что ему нравится больше — ощущение чувствительности губ от возбуждения или стоны и извивания Чонгука от его действий. Водя руками по торсу Чона, Тэхён даже не представлял, как ощущение чужих рук даже на животе вызывает у мужчины волну покалываний. Как только Чонгук начал дышать по-иному, Тэ остановился. Отстранившись, Тэхен вновь встретился со взглядом карих глаз. Чонгук, немного погодя, выдохнул, предполагая, к чему всё должно пойти и, предугадывая действия Тэ, взял его кисть в свою ладонь и облизнул два пальца. Тэ снова оказался в недоумении, но Чон пояснил. — Чтобы нам было хорошо, необходимо подготовиться, — Чон опустил руку Тэ вниз и направил пальцы в отверстие, — Только медленно. Тэхен, ощущая пальцами скопившуюся в том месте влагу, по наитию сначала растёр её, наблюдая за реакцией Чонгука, а затем, как было велено, медленно ввёл средний палец. Чуть погодя второй. А ещё через время уже активно вводил оба пальца до предела параллельно с этим извивая их под разным углом. Стоны наполнили помещение, а сам Тэхён был настолько доволен процессом, что забыл, для чего это делает. Вспомнил лишь когда Чонгук, уже совсем размякший, положил ладонь на активную руку Тэ, останавливая движения, тихо при этом сказал: — Готово... Шумно сглотнув, Тэхён вывел пальцы и, устроившись поудобнее, смотрел на уязвимую позу лежащего перед ним мужчины и его подрагивающий член. Взяв его в одну руку, а свой в другую, он аккуратно приставил его ко входу, ощущая кончиком, как тот сжимается и разжимается от нетерпения. Боясь навредить, на собственном опыте зная, как это может быть неприятно, Тэ аккуратно повёл бёдра вперёд, вместе с этим водя ладонью по члену Чонгука. Почувствовав, что входит легко, Тэ толкнулся дальше, пока не почувствовал лобком чужое достоинство. Пока хватало сил, Тэ ласкал Чона рукой, но когда собственный член набухал всё сильнее, от ощущения тугости и тёплой влаги, не оставалось ничего, кроме как нависнуть над стонущим его имя Чонгуком, и участить фрикции. По мере нарастания стонов самого Тэхёна, Чонгук ощущал приближающуюся разрядку и потянулся рукой вниз, чтобы помочь себе. Тэхён был уже не здесь, он не заметил этого. Всё что он смог, это слегка ускориться, а почувствовав ток, разливающийся по телу, короткими движениями закончить начатое, изливаясь в такое же перевозбуждённое тело, пока Чон изливался себе на живот. Подрагивая, парни ещё несколько секунд держались в напряжении, пока совсем не обмякли и Тэхён не лёг на Чонгука. Всё же они примерно одинаковы в весе. Чон вдыхал запах волос, а Тэхён запах тела, пару мгновений спустя Чонгук скинул со спинки дивана накрывавшее его покрывало так, что теперь оно накрывало тела мужчин. Тэ завёл руки под руки Чона, размещая ладони на его плечах, а Чонгук обнял лежащего на нём Тэ, всё ещё тяжело дышавшего как и он сам. — Я.. — чуть было начал Тэ, но был прерван резким, при том тихим Чонгуковым: — Тшш, отдыхай, луна моей жизни. Тэхён уснул в руках художника под его размеренное дыхание и звук его сердцебиения у себя под ухом, с ощущением безграничного счастья и безусловной защищённости.