Пересекая границы

Как приятно, после тяжёлого дня, стать под горячие струи воды и почувствовать постепенное расслабление мышц. Хотелось бы понежиться в ванной, выпить чего-нибудь, как я делала ранее после работы, но увы. После душа поплелась в комнату. Часы показывали девять. Час можно было посвятить себе любимой. Может прочесть дневник Ан Хёнэ? Пусть девочка меня простит, так требует ситуация. Надеюсь ничего плохого не прочту, что заставит чувствовать себя не в своей тарелке. Оказавшись в комнате, достала сумку с нижней полки шкафа, извлекла дневник и, упав на кровать, приложила картонную основу к груди. Сердцебиение участилось, я от чего-то начала переживать. Астрея, соберись, это просто дневник. Благо открыть удалось его ещё раньше, ибо я обязательно бы потеряла ключ, уверена в этом. — Итак, первая страница. Начинался дневник как обычно, с имени девушки. Далее повествование шло о прошедшем дне, где девушка рассказывала о времяпровождении с компанией, о шутках Шинву и… о том, как она симпатизирует к нему. Интересно, а паренёк-то знал об этом? Если знал, я в отчаянии. Следующие пять страниц были идентичны первой, отличались лишь началом и продолжительностью дня. А вот следующая повергла в шок, дала мотивацию встать и отправиться на поиски директора, который, как ни странно, не находился в лаборатории. — Я начала читать дневник Ан Хёнэ, — крикнула со второго этажа, быстро спускаясь по лестнице. — Вначале всё идёт гладко и, я бы даже сказала, радужно, но потом, — сев рядом, открыла его, предоставив возможность лично прочесть написанное. — У матери девочки явные проблемы с головой. Обрати внимание на последний абзац. «Из-за неё я стала прогуливать школу. Мне не нравятся стены больницы, которую мама заставляет посещать меня в конце каждой недели. А таблетки… Они настолько противные, что моментами я не в силах проглотить их даже с большим количеством воды. После них я чувствую сильные головные боли, тошноту, иногда бывает рвота. Мама говорит, это таблетки нужны для лучшей жизни, так как грядут изменения. Почему бы ей не оставить меня в покое и не уйти вновь? Она очень изменилась. Будь моя воля, я бы никогда её не знала.» Директор отложил дневник в сторону. Уверена, теперь у него будет угрызение совести, как и у меня за компанию. У девочки были проблемы, о которых она умалчивала, хотя могла бы прийти и пожаловаться директору, уверена, он бы мог предпринять что-то. Хотя, возможно, Ан Хёнэ боялась, что ей не поверят, ведь о родителях долгое время не было ни слуху ни духу. — Слушай, — внезапно меня осенило. Франкенштейн обернулся, ожидая очередного перла с моей стороны, — если мать Ан Хёне приспешник Союза, кто тогда опекуны девочки? Вдруг они тоже одни из этих? — Не знаю, — пожал плечами директор. — Как видишь, девушка не рассказывала о происходящем. — Не кори себя за это, её тоже понять можно, никто не хочет осуждения и плохого отношения в свою сторону. — Я бы никогда… — Франкенштейн, — вздохнула, — я знаю. Но она-то этого не знала, поэтому так и получилось. Но, несмотря на это, я всё равно понять не могу, почему меня перенесло в тело девочки. А-ну, подай дневник, — вытянула руку. — Обычно в таких вещицах излагают все свои мысли, хороши и плохие, — пробегая глазами по страницам дневника, дошла до последней исписанной, но так ничего и не нашла, кроме изливания души бумажному другу. — Что ж, я ошиблась. Думала, может в дневнике что-то указано, — еле заметно пожала плечами. — Ладно уж, если мне было суждено исправить жизнь девочки, я справлюсь с этим на ура, — подбросив дневник, целилась на поверхность стола, но промахнулась и по моей же случайности заметки девушки упали рядом. — Не быть мне снайпером, — возмущенно пыхтя, потянулась за вещью, но в паре сантиметрах замерла. — Здесь написано что-то ещё, даже страшно читать. — Читай, может это и есть ответ на твой вопрос. Сев ровно, приблизила дневник ближе к глазам, так как шрифт был намного меньше предыдущего и слегка корявый. С каждой строчкой глаза становились шире, в руках появилась дрожь, навернулись слёзы. Прикрыв ладонью скривившиеся губы, тяжело задышала, резко закрыв дневник. — Астрея, что не так? — учёный нахмурил светлые брови, протягивая руку к дневнику, которую я тут же остановила. — Астрея! — Она пишет… — голос дрожал, — она пишет о ощущении приближающейся смерти. Судя по почерку девочка уже ослабла. Она не пропадала на длительное время? — Было дело, но это были лишь простуды. По её словам… — Видимо это была не простуда, — сглотнула подошедший ком к горлу, — какой ужас. Получается, она умерла в собственном доме? А я… Же-есть, — накрыв лоб ладонью, опрокинула голову. — И её никто не навещал? Ни Юна, ни Шинву? — Насколько мне известно, Хёнэ боялась заразить друзей. Она присылала фото рецептов Шинву, а он, в свою очередь, показывал их мне. Я даже подумать не мог, что всё было подделкой. — Получается, если девушка умерла, а я в её теле… Я здесь навсегда, — понурила голову. — Мне явно дали шанс начать жизнь с чистого листа. После школы найду работу, мужчину, создам семью и к тридцати буду иметь двое детей, собаку, кота и попугая. Может заведу рыбок. — Астрея, — потрепал по плечу, — не стоит загадывать наперёд. Уверен этому есть решение. — Есть решение? — вздохнула, — Подумай только, девочка не была нужна ни родной матери, ни опекунам, ни отцу, который, видимо, участие в её жизни принимал только при зачатии. А вот компании… Они же относятся к ней, как к сестре. Плохо? Ничего страшного, сейчас подлечим. Грустно? Развеселим. Представь, что с ними будет, когда они узнают, что Хёнэ мертва, а я была лишь заменой. Да они тебя десятой дорогой обходить будут! И твою школу тоже. — Давай вернёмся к обсуждению этого вопроса завтра? Нам пора выдвигаться, — встав с дивана, учёный поправил кофту. — И оденься теплее, ночи не такие тёплые. — Какой заботливый, даже приятно, — улыбнулась. — Пару минут и я готова. Во что готова, правда, не знаю. Придётся, видимо, снова надеть толстовку и легинсы, чтобы директор всю дорогу не ворчал. Сказано — сделано. Через пару минут, как и обещала, уже стояла у входа, поправляя волосы, собранные в пучок. Директор же поднялся наверх предупредить Рейзела, что мы будем отсутствовать некоторое время. — Снова у тебя на руках? — покосилась на директора, что лишь молча кивнул. — Ещё разочек и мне понравится, буду проситься на руки. — Я не вынесу этого. — А нечего было предлагать, — скрестив руки, хмыкнула. Я не тяжёлая, чтобы его мучить. Мог бы, ради приличия, и согласиться. — Если бы ты могла преодолевать расстояния больше двух шагов самостоятельно, до этого бы не дошло. — А, то есть я ещё и виновата, что не такая, как ты? Ну извините. — Я этого не говорил. — В твоих словах был скрытый смысл, — фыркнула. — Женщины, — вздохнул, подходя ближе. Оказавшись у мужчины на руках, обиженно отвернула голову в сторону, расположив руки на шее. Женщины ему, видите ли, не нравятся. Не удивительно, когда под боком благородный модельной красоты живёт. — И не дуйся, я ничего плохого не имел ввиду. — Дай почувствовать себя слабой, — продолжала держать голову отвёрнутой, рассматривая внизу мерцающие огоньки города. Усмехнувшись, директор продолжил путь молча. Чего усмехаешься, смешно тебе? Думаешь, легко держать себя в руках, чтобы не бросить всю эту затею и закрыться? Да после прочитанного я боюсь с ума сойти. Как вообще можно жить дальше, зная, что ты находишься в теле бедного ребёнка, который перенёс на себе опыты матери-недоучки и, в конечном итоге, погиб? Да мне чертовски плохо после этого. Как будто сердце у живого человека отняли и пересадили мне, потому что нужнее было. — Я их вижу, — сообщил Франкенштейн. — Отлично, не придётся ждать. — Астрея, не вешай нос, — подбадривающе улыбнулся. — Легко тебе говорить, — вздохнула, — как доберёмся домой, пойду рыдать. С такими мыслями недалеко и с ума сойти. А ещё лучше, завтра отправлюсь к Юне, будем всю ночь обсуждать мальчиков. — Надеюсь, я не вхожу в этот список? — Тебя буду обсуждать больше всех, — усмехнулась, сразу же замолчав, так как учёный стал снижаться. Оказавшись на земле, сделала пару шагов в сторону. Сердечко моё обещало из груди выскочить, если я не перестану рядом с директором находится. Сделав вдох-выдох, подняла голову, устремив взгляд на модифицированных. М-24, почему-то, стоял позади. Видимо был готов в любой момент защитить своего собрата. — Не буду кокетничать и перейду сразу к делу, — Франкенштейн усмехнулся, — нападать на вас никто не собирается, пока вы не сделаете первый шаг. А теперь, я предоставлю слово юной леди, — указал рукой в мою сторону. Подожди, я ещё не готова! — Как и сказал директор, обойдёмся без прелюдий. У нас к вам есть предложение. Возможно уже сегодня по улицам Сеула, в целях найти вас, бродят агенты Союза — Джейк и Мэри. В предстоящие дни будет происходить ужас, который не описать словами, и все проделки джентльмена и мадам будут удачно спихнуты на ваши души. Под угрозой будут дети, а я уверена, вы не желаете им ничего плохого. — Почему ты так уверена в этом? — М-21 вскинул бровь. — Я не уверена, я знаю, — сложила руки в карманах толстовки. — Всё, что будет происходить дальше — мне известно. Сделаю маленький спойлер, твоего друга, М-24, убьёт Джейк, — глаза М-21 расширились в удивлении. — Сомневаюсь, что ты хочешь этого, как и М-24 тоже. — М-21, это похоже на ложь, — товарищ модифицированного напрягся. — Ложь? — усмехнулась. — Что ж, как тебе такая информация? М-21, ты модифицированный человек. Доктор Кромбель и Союз неохотно экспериментировали над тобой, в результате чего у тебя не осталось воспоминаний о своей прежней жизни. Ты потерял много товарищей, из-за чего ненавидишь доктора и его приспешников. Вы единственные, кто выжил после изнурительного экспериментирования, но всё равно считаетесь неудачными экспериментами. — Откуда ты…? — М-24 был шокирован, как и М-21, что не мог пошевелись и губами. — Секрет фирмы, — пожала плечами. — О, а ещё, всё это время вы натравливали заражённого на одного из школьников, чему директор, — указала рукой на мужчину, — был не особо-то и рад. Скажите спасибо, что остались целы. Этих фактов хватило для того, чтобы вы были вынуждены слушать наше предложение? — Допустим, — как же меня бесит характер М-21. — Какой же ты вредный, — нахмурилась. — Терпеть тебя ещё придётся, — пробурчала еле слышно. — Что ж, как было ранее упомянуто, в город прибыли Джейк и Мэри. Вскоре Джейк спровоцирует резню в больнице и вину благополучно перенесёт на М-24. Вами будут пользоваться, как пешками. Если ты не хочешь остаться без своего товарища, а ты погибнуть, предлагаю сделку. — Какую? — Вы будете заодно с нами, — улыбнулась. — Поверьте мне, задание вы не выполните, за что вас посмертно накажут, в любом случае умрёте оба. Поэтому, чтобы предотвратить это, предлагаю сообщать о каждом шаге вашего командования. Детей вы не трогаете или же, если того будет требовать ситуация, подыгрываете всеми силами, жмёте кнопку SOS, то есть, мой номер, я сообщаю директору, он делает взмах рукой, обезвреживает противника и все счастливы. — Мы согласны, — М-21 кивнул. — Только, после этого, вы даёте нам уйти. — Уверены? — продолжаю улыбаться. — Союз продолжит поиски и в любом случае найдёт вас. — Тогда что ты предлагаешь? — Поселиться у него на некоторое время, — снова ткнула рукой на Франкенштейна, не убирая улыбки с лица. — Ты, случайно, не хотела спросить моего разрешения? — бровь блондина нервно дёрнулась. — Ни у тебя, ни у них выбора нет. Между прочим, я кардинально изменила сюжет. Плюс, тебе в школу требуется охрана, а ты посмотри на них, ну вылитые. — Поговорим об этом дома. — Звучит как угроза. — И в мыслях не было, — спокойно ответил директор. — Ты об этом подумал. Так, что? Мир, дружба, жвачка? — удивились. — Мг, вам понятен план действий? — модифицированные кивнули. — Отлично, мой телефон всегда на связи и, М-21, не беспокоить с вопросами о матери. Понял? — кивнул. — Славно. Пошли, директор. — Шеф в юбке, какая прелесть, — усмехнулся. — Тебе показалось, это единоразовая акция.