Пересекая границы

По дороге к дому Франкенштейна я вновь и вновь прокручивала прочитанное в дневнике девочки. На душе будто скребли крысы. Именно крысы, не кошки. Кошки − это когда ты потолстела или за окном идет проливной дождь, который нарушил все планы. А «крысы» — это гораздо хуже, и словами не передать. Будто кусок души вырвали и растоптали на глазах. По прибытию, естественно, рыдать не стала, хотя следовало, но я решила выбрать здоровый сон. Ночью ничего не снилось, а причиной был тот самый «здоровый» сон. Если бы можно было сделать перезагрузку организма, сделала бы не раздумывая. Ворочалась до тех пор, пока не надоело. Было давно за полночь, время близилось к утру, а сон как рукой сняло. Решила спуститься на кухню, выпить воды, вдруг поможет. Узнал бы преподаватели из университета, как ты опираешься на своё «вдруг», Астрея, получила бы по шапке. В доме царила мёртвая тишина и темнота, даже торшеры находились в стадии покоя. Не верится, что вскоре дом станет общежитием. Надеюсь, мать-психичка оставит меня в покое и я смогу вернуться в свои чертоги до этого момента, иначе не видать мне покоя. Особенно со стороны М-21, все мозги ложкой выест. На подходе к кухне стала чувствовать подступающую тошноту, неприятное ощущение. Через силу выпив воды, смахнув всё на усталость, побрела в комнату, но дойти не удалось. Поднявшись на середину лестницы, почувствовала резкий упадок сил. Ноги стали ватными и будто отказывались двигаться. Не хватало ещё грохнуться в обморок и пересчитать все ступеньки. Схватившись за перила, старалась держаться и, пошатываясь, медленно стала подниматься, но сил не хватило. Сперва перед глазами всё заблюрилось, а после и вовсе потемнело, будто кто-то выключил свет. Пришла в себя уже в комнате. И то, изначально этого не поняла, долго не могла сфокусироваться на потолке. Жутко болели колени и локоть правой руки, которая, к тому же, была ещё и онемевшей. Повернув голову к двери, заметила сидящего у кровати Рейзела, что был как всегда спокоен. — Я в порядке, — не дождавшись вопроса, сообщила о своём самочувствии. — То, что ты потеряла сознание — уже не в порядке, — дёрнулась от внезапного голоса позади. Оказывается Франкенштейн закрывал окно. — Думаю излишне перенервничала, — попыталась сесть, но Ноблесс предотвратил задуманное одним лишь жестом руки. Поняв, что деваться некуда, осталась в том же положении. — Всё-таки за последние дни много чего произошло, организм молодой, не выдержал перегрузки. Или же таблеточки матери периодически о себе знать дают. Какой ужас, вспоминаю и вздрагиваю. Как можно подобным образом поступить с родным ребёнком? Оторвать бы этой горе-матери руки и ноги! И я это организую, не зря руку долгие годы набивала. — Твои отговорки не спасут тебя от очередного медосмотра. — Жду не дождусь, когда моё место займёт трио, — вздохнула, прикрыв глаза. — Не переживай, ты будешь четвёртая, — улыбнулся директор, продолжая стоять около стула Рейзела, прожигающего меня взглядом. Не нравится мне это. — Пока я не выясню, что с тобой происходит. — Я, между прочим, надеялась перебраться в свой дом к тому моменту, — мне, всё-таки, удалось сесть. Не могу лежать и вести диалог. — Так что, боюсь, ваши планы на меня, директор, успешно нарушены. И вообще, вдруг это естественный процесс? Я думала над произошедшем и пришла к выводу, некто одарил меня этой способностью, — со стороны выглядела, как сумасшедшая, уверена. И благо, что вовремя замолчала, а-то понёсся бы словарный вихрь несвязанного. За состояние Рея стоит молчать, думаю, для него это тоже больная тема. Астрея, как говорила Аки? Закрой чердак, да, именно. — Тебе опасно возвращаться, — Рейзел говорил спокойно, продолжая прожигать во мне дыру, Франкенштейн подтвердил слова мастера кивком. Я, в свою очередь, вздохнула. Нет, ну что за беспредел? Я хочу сделать как лучше, а они не отпускают. Может я хочу личную жизнь наладить? Или побыть в тотальном одиночестве? Может у меня депрессия! Нет, это лишнее. — Ладно, соглашусь, — подняла руки, показывая, что сдаюсь. — Может это и к лучшему, что я здесь, в безопасности. И, всё-таки, интересно, посещает ли та женщина дом. Нужно было оставить записку. — Ты чересчур говорлива, — блондин устало прикрыл глаза. — Ничего не стряслось? Твоё поведение необычное. — Нет, всё в порядке, — сжала одеяло. Я думаю, что в порядке, а на самом деле, видимо, нет. Не психолог и никогда не буду им, но на душе всё-таки чувствую мерзопакостное ощущение. Впрочем, понятно, почему. — Что ж, — Франкенштейн вздохнул, — раз всё в порядке, Мастер, с вашего позволения я удалюсь приготовить завтрак. — Мне, пожалуйста, кофе, не чай, если не трудно. Учёный лишь фыркнул. Трудно, не трудно, а он в любом случае сделает. Стоило директору покинуть комнату, как наступила тишина, в какой-то степени неловкая. Хотелось зарыться в одеяло, чтобы спрятаться от пронзительного взгляда Ноблесс. И чего он так смотрит? Неужто сказала что-то лишнее и не заметила? — Расскажи, что тебя беспокоит. Ну вот, вернулись к тому, с чего начали. И почему вас так интересует моё состояние? Что за чрезмерная забота? А если серьёзно, скрывать мне от него нечего, в любом случае всё узнает. Не сегодня, так завтра. — Я не хочу нагружать тебя своими накрученными проблемами, но мне кажется, что я медленно схожу с ума. Меня начинают пугать обмороки, ранее я не страдала от этого, даже когда переутомлялась. Каждый день варюсь в своих мыслях, как в кипятке, пытаюсь докопаться до истины, но ничего не выходит. Что со мной происходит, Рей? — плакать не собиралась, но голос говорил об обратном. — Сейчас я обычный подросток, пусть и с душой взрослой женщины, которая устала. Если отбросить все минусы и взглянуть на проблему с иного ракурса, можно сделать вывод, что мне был дан шанс прожить жизнь заново. Прекратить изматывать себя, почувствовать то, что не смогла почувствовать настоящая я. Но я так не умею, но и не могу жить так, как жила в прежней жизни. Тогда это чревато скажется на психике Франкенштейна, — усмехнулась. — А ещё, я ужасно боюсь. Боюсь, что меня втянет в вихрь этих событий, что я могу стать виновником чего-то страшного. В прочем-то, чего бояться, сюжет от части уже изменён. Если мне не надавали по шляпе, значит всё в порядке. Франкенштейн был прав: если бы я не знала сюжета и стала поступать по велению сердца, ничего ужасного бы не произошло. И не произойдёт, надеюсь. — Прости, Рей. Это всё действительно нервы, — улыбнулась. — Пора прекращать держать всё в себе, — взглянула на мужчину, чей взгляд после моей исповеди стал мягче. Молодец, Астрея, выдавила каплю жалости к себе. — Если тебя что-то тревожит, — голос Рейзела эхом разнёсся по комнате, — можешь рассказать мне об этом, я всегда буду рад выслушать. А сейчас тебе пора отдохнуть. Спокойного сна, Астрея.

***

‐ Почему бы тебе не прекратить весь этот спектакль? — голос девушки раздаётся эхом по пустому помещению. — Ты давно променяла меня! Поставила опыты выше своей дочери, которую теперь ещё и втягиваешь в свои проблемы, — срывается на слёзы. — Уходи, я не желаю знать ни тебя, ни тех, кто играет роль моих опекунов! А если не уйдёшь, я имею полное право пожаловаться на тебя. Уходи и не смей возвращаться! Я тебя не знаю и знать не хочу, мама. Лучше уж быть без тебя, чем с подобием. В голове раздаётся смех. Тот, кто смеялся явно плевал с небоскрёба на всё вышесказанное. На шею ложатся холодные, худые руки, которые тут же сдавливают, перекрывая доступ к кислороду. Смех в голове усиливается и становится невозможным. Пытаюсь вырваться изо всех сил, но тело будто не слушается. ‐ Я дала слово, что сделаю из тебя прекрасную марионетку, — голос сладок. С каждым словом руки продолжали сильнее сжиматься, а я терять силы. — Но, вижу, все мои старания были напрасны. Ты не Ан Хёнэ, не моя дочь. Ты нечто другое и нечто интереснее её, — хватка ослабла, смогла наконец вдохнуть полной грудью. — Я обязательно отыщу тебя и подчиню себе. Если будешь сопротивляться, знай: все, кто дорог тебе, перестанут существовать. — Вали к чертовой бабушке, сумасшедшая! — резко открываю глаза и понимаю, что всё это время держала руки на шее, сжимая их. Душила сама себя? Как это возможно? Приняв сидячее положение, осмотрелась, в комнате было пусто. Будь здесь Рейзел, то предотвратил бы весьма дикое желание задушить себя собственноручно. Черт, в голове не укладывается. На меня настолько сильно повлияла мать Ан Хёнэ во сне? Этот мир удивляет меня всё больше и больше. Сердце бешено колотилось с намёком выпрыгнуть из груди, руки слегка тряслись. Выполнив упражнение «вдох-выдох», спустя пару минут уже стояла у зеркала, рассматривая себя. — Надеюсь ничего в дальнейшем на коже не проявится, — вздохнула. — Так, переодеться, спуститься, найти Франкенштейна и пожаловаться, — сделала себе напоминание. Я не в силах справиться с этим дурдомом самостоятельно, нужна помощь профессионала. Одеться труда не составило, а вот волосы уложить ещё как. — И почему они настолько длинные? Как с такими волосами вообще живут? — пытаясь затянуть резинку потуже, бормотала себе под нос. И, всё-таки, через энное количество времени мне удалось сделать желанное. — Радуйся — не радуйся, Астрея, а голову помыть стоит. Иначе вскоре можно будет делать укладку без геля. Покинув комнату, направилась на поиски учёного. Чувствую себя ребёнком после кошмара, который ищет мамочку, чтобы поплакаться. Если подумать, со стороны это именно так и выглядит. Поиски не увенчались успехом. Директора вызвали на важное собрание, дома остался лишь Ноблесс. Что ж, Рейзел, не хочу наглеть… — Ты не занят? — поинтересовалась ради приличия. Оторвавшись от телевизора, мужчина махнул головой, после чего вновь вернулся к просмотру какой-то научной программы. М-да уж, Франкенштейн. Ничего лучше не придумал? — Рей, у меня серьёзный разговор, — вновь отвлекла мужчину, но на этот раз полностью. — Не знаю, можно ли это назвать сном, но всё было весьма странно… — рассказала кратко, но в красках, стараюсь не упустить ничего важного. Ноблесс слушал внимательно и, как казалось мне, будто не моргал. — Могла ли как-то мать Ан Хёнэ повлиять на меня сквозь сон? — Это странно, — мужчина отвернул голову, став прожигать стену. — Я не могу дать ответа на этот вопрос, Астрея. Обратись за помощью к Франкенштейну, это явление может быть для тебя опасным. Мне осталось лишь кивнуть и как верный пёс Хатико ждать прибытия хозяина, который, к слову, вернулся под вечер с кислой миной. — Сегодня произошла незапланированная встреча с М-21, — потирая уставшие глаза, учёный вздохнул. — Джейк пытался вызвать резню в больнице, но М-24 удалось предотвратить это и отозвать инфицированного. — Вот же… — вздохнула. — Теперь Джейк проявит ещё больший интерес к инфицированному и скорее разузнает информацию о детях. Мне кажется или пора в гости к Юне? Эдак на денька два, а-то и три. — Я не против, — развёл руками. — Но при одном условии — не самовольничать. Почувствуешь что-то неладное, немедленно сообщи мне. — Я и самовольничать? — фыркнула. — Ты видел моё состояние? Упаду в обморок не успев подняться с дивана. — Не смешно. — Знаю. Кстати, Рейзел сказал обратиться к тебе с этой проблемой. В общем, на повестке дня необъяснимое и непонятное для меня…