Пилигрим

      Раннее утро. Жизнь в Египтусе начинает оживать. Малик вытер лицо полотенцем и посмотрел на зеркало перед ним. «Даже если и существуют высшие силы, помогите мне.»       Малик обернулся, когда услышал голос отца. На удивление сегодня он не кричал и не злился как обычно. Парень и забыл каким спокойным бывает Рауф. В последний раз он так говорил с Маликом, когда парню было около десяти лет. С того момента начались перепалки с отцом.       — С каких пор отец стал таким добрым, мама? — спросил Малик, зайдя в дом, — Я его не узнаю.       — Я не знаю, сынок, — Жасмин поправила одежду Малика, — лучше иди. Не гневи его.

***

      — Мне не нравится, что в городе образуются подпольные организации, повелитель. Мне известно о нескольких из них и люди, в особенности молодежь, вступают туда.       — Народ недоволен после последних, проведенных вами реформ, повелитель, — продолжил Сет, — Госпожа Исида говорит правильные слова. Нужно избавиться от этих организаций, иначе они перережут нас как овец. Кефер выслушал обе стороны. Он потупил взгляд, задумался. Присутствующие сидели молча, ожидая вердикта фараона. Наконец, Кефер оживился. Он осмотрел всех членов совета, затем тихо добавил:       — Хм, — усмехнулся Кефер, — мой народ решил пойти против меня. Надеюсь, мои воины будут настроены за меня. Фараон посмотрел на Юсуфа агу. Мужчина сделал несколько шагов вперед, поклонился.       — Мой фараон, солдаты возмущаются из-за вовремя не выплаченных денег. На время я смог убедить их, однако они могут начать восстание.       Все присутствующие всё ещё сидели в молчание. Сет шумно выдохнул, поднимая взгляд наверх.       Исида взглянула на Сета, когда он вдохнул, затем посмотрела на Кефера.       — Повелитель? — обратилась Исида.       — Предотвратить возникновения бунта. А всех зачинщиков смуты среди солдат наказать. Мне все равно как вы это сделаете, Юсуф ага, накажите их, чтобы остальные поняли, — мужчина поклонился, — скажи мне, Юсуф ага, нашли того человека?       — Мы ищем его, повелитель.       — Он же мог сквозь землю провалиться. Ищите его. Все свободны.       Кефер вышел из Зала Совета. За ним все стали медленно расходиться. Когда все почти вышли, Сет остался рядом с Юсуфом.       — Чего тебе нужно, Сет? Ты нервничал. Что-то явно скрываешь?! Или может замышляешь переворот в городе?       — Следи за языком, Юсуф ага. Ты стал чаще появляться на совете. Неужто Кеферу дал несколько золотых? — Юсуф ага рассмеялся от слов Сета.       — Я просто предан повелителю. Не замышляю за его спиной грязные дела, Сет. Всё просто, — Юсуф поклонился, — всего хорошего вам.

***

      По рынку шел мужчина в черном плаще. Он иногда смотрел по сторонам, убеждаясь, что за ним нет хвоста и никто не узнал. Наконец, незнакомец нашел нужную лавку. Мужчина встал так, чтобы его не заметили.       — Здесь продает оружие человек по имени Рауф? Малик отвлекся от дела и посмотрел на мужчину. Ночью он не видел его лица, однако, голос врезался в память, что Малик не спутал, если бы захотел.       — Ты. Я тебя помню, — парень отложил тряпку и подошел ближе.       — Говори громче, болван. Я и так в розыске, — Яхья ага огляделся, — ты достал что нужно?       Малик отошел, взяв под прикрытым полотенцем предмет.       Он убедился, что отец не заметил, направился к Яхье аге.       — Держи, — Малик отдал предмет, — слушай, зачем этот цирк? Малик понизил голос, чтобы его никто не услышал.       — Кефер поднял цены. Народ недоволен. Видишь господина Аббаса? — Малик кивнул, — две трети от дохода отдает в казну. При правлении Ра Аббас был богат. Сейчас он трудится в поте лица. Бедненький.       Малик слегка улыбнулась. Яхья достал из-под рукава плаща, записку.       — От Хаджи аги. Просил передать прийти обязательно. Он тебе все расскажет, — Яхья осмотрелся, — завтра я буду ждать тебя у старого колодца недалеко от храма. Яхья. Меня так зовут.       Он ушел, заметив как к ним подходит Рауф. Малик обернулся, услышав голос отца. Записку он успел спрятать под рукав.       — Кто это был?       — Обычный пьяница. Отец… — Рауф обернулся, — ты сегодня на себя не похож. Что происходит с тобой?       — Я не могу побыть таким один день? Что за вопросы, сын?       — Да так, -– Малик помедлил, затем добавил — оставайся таким. Так ты мне больше нравишься.

***

      Малик вернулся домой. Рауф сказал, что на рынке справиться сам и, чтобы Малик возвращался. Еще днем парень попросил у отца тетрадь с записями, который Рауф сам собственноручно писал. Малику было запрещено заходить в родительскую комнату. Это было объяснено тем, что у отца и матери есть свои секреты, о которых не стоит знать. Малик впервые нарушил это правило. В поисках тетради на пол упала записка. Она выглядела потрепанной, кое-где почти порванной и пожелтевшей от времени. Малик взял ее в руки и вышел из комнаты. Тетрадь он положил на стол на кухне, а сам на стул, читая содержимое: «Привет,       Как ты, сынок? Я знаю ты не одобришь моего поступка, но со временем ты обязательно поймёшь меня. В этом письме мне хочется рассказать кто ты. Чтобы знал свое прошлое. Надеюсь, когда читаешь это, ты уже достаточно взрослый, чтобы узнать правду о себе. Я принесла тебя к этим людям, потому что у меня не было выбора. Мне нужно было тебя защитить сынок. Твой отец лжец и предатель. Если бы вдруг он узнал о тебе, он забрал бы тебя. Я, надеюсь, эти добрые люди вырастили и воспитали тебя достойно.       Когда я взяла тебя на руки, ты был таким крошечным. У тебя был такой вкусный запах, я готова была вдыхать его снова и снова. Даже, ненавидя твоего отца, я все равно видела его черты в тебе, но я все равно люблю тебя. У меня сердце разрывалось от мысли расстаться с тобой. Я очень сожалею о своём поступке.       Надеюсь, мы скоро встретимся, сын мой. Прости меня, если сможешь. Твоя мама, Луна.»       Несколько минут Малик смотрел на лист перед собой, не понимая смысл написанных слов, одновременно понимая, что он прочел.       — Вы знали, что я не родной вам. Знали, но все равно не сказали. Почему? — шепотом обращался Малик к родителям. Парень сложил лист в привычный вид, он положил во внутренний карман жилетки. Малик приступил к делам.

***

      День медленно шел к своему завершению. Рауф с Маликом доделывали дела дома. Осталось сделать самую малость, однако Малик работал медленнее обычного. «Откуда Хаджи ага знает кто я? Почему он решил, что именно сейчас я должен узнать о своем происхождении? Кто такой этот Хаджи ага?»— в размышлениях парень чуть не уронил нож.       — Что с тобой? — взволнованно спросил Рауф. Не выдержав, Малик силой воткнул его в стол.       — Я больше так не могу, отец, — Малик повернулся к Рауфу, — зайди домой, есть разговор. Малик пошел в дом. За ним последовал Рауф.       — Мама! Мама, оставьте свои дела. Нужно поговорить. Жасмин обернулась. Она улыбнулась, но увидев серьезный взгляд сына и Рауфа, улыбка сошла с лица. Малик вынул из кармана бумагу, сложенную в несколько раз, положил на стол.       — Что это? — спросил Рауф.       — Это адресовано мне некой женщиной по имени Луна. Кто она? Вы ее знаете?       Мужчина взял бумагу, стал читать содержимое.       — Откуда ты это взял? — вопрос, заданный Рауфом, остался без ответа.       — Объясните мне, кто это женщина? Откуда она меня знает? — Малик посмотрел на отца, затем на мать. Он пытался смотреть им в глаза, ища ответ на свой вопрос. Родители молчали, отводя глаза.       — Так и будете молчать?       — Садись, Жасмин, — Рауф положил бумагу на стол, — и ты садись, чего стоишь? — сказал мужчина. Парень остался стоять. Рауф сел.       — Я жду ваших объяснений, папа, — сквозь зубы сказал Малик. В ответ молчание, — почему вы молчите? Скажите же что-нибудь.       — Тебя оставили у порога нашего дома, — тихо начала Жасмин, — эту записку я нашла, когда она упала на землю.       — Тогда мы с твоей матерью поняли, прочтя ее, что эта женщина твоя мать. Мы не говорили тебе, потому что ты не понял бы.       — А теперь я должен понять вас? — на глазах появилась влага, которую Малик хотел скрыть. Он тихо продолжил, — вы знали. Знали и столько лет молчали. Сейчас я понимаю почему ты так наказывал меня, отец. И это объясняет наши ссоры с тобой. Ты это делал только из-за того, что я не родной.       — Ты не прав. Я…       — Только не говори, что это из-за любви, лучших побуждений. Любящий родитель не будет бить и унижать ребенка. Разве не так? — повысив голос, спросил парень. Вена на шее Малика вздулась. Было видно как она пульсирует. От большого количества адреналина в крови парень часто дышал, его лицо покраснело, зрачки увеличились. Сердце забилось чаще. Рауф не ответил на вопрос. Жасмин старалась смотреть в сторону сына. Изнутри ее сжигало чувство вины. Если бы время можно было повернуть назад, может все могло бы быть по другому.       Рауф молчал, обдумывая слова, которые он скажет. Тишина. Никто не осмелился нарушить ее. Рауф посмотрел на Жасмин. Он накрыл ее ладонь своей, придавая ей уверенность. Малик немного остыл, раздумывая о ситуации.       — Я не знаю, что тебе сказать, сын, — наконец сказал Рауф, — если бы мы сказали тебе раньше, реакция была бы такой же. Понимаешь, скажи мы тебе в пятнадцать, не знаю как бы отреагировал. Всё могло быть иначе.       — Но вы могли сказать, когда я смогу понять. Но не сейчас, отец, — Малик вытер слезу, скатившуюся по щеке.       — Сын. Ты можешь сердится на нас, кричать, ломать всё. Но не держи в себе эмоций. Это не лучшая идея.       — Сынок, — Жасмин попыталась сказать       — Мне нужно побыть одному. Обдумать все, — Малик вышел из дому.       Рауф сжал руку Жасмин.       — Рано или поздно он должен был узнать правду, Жасмин.

***

      По коридору эхом отдавался стук каблуков. Гюль в своем репертуаре направилась в свои покои. Кефер уже находился в комнате. Он читал книгу, когда вошла его жена. Гюль села за туалетный столик. В комнате царило молчание, только шум людей за окном нарушал тишину. Кефер поглядывал за Гюль. Фараон любит, когда она распускает свои золотистые волосы. Ещё до свадьбы, после помолвки Кефер признался будущей жене, что хотел бы чаще видеть ее с распущенными волосами. Однако Гюль не восприняла эти слова всерьез, думая, что фараон шутить, и перевела это на шутку. Кефер отложил книгу и подошел к жене, когда та расчесывала волосы.       — Я соскучился по тебе, Гюль, — Кефер взял прядь и вдохнул ее аромат, — у меня слишком много дел.       — У тебя их так много, что не замечаешь меня и ситуацию в городе? Мне интересно, чем ты так занят? — Гюль с невозмутимым лицом продолжила приводить себя в порядок.       — Не начинай, Гюль, — Кефер отошел от женщины.       — Ты опять уходишь от вопроса, Кефер.       Фараон промолчал. Гюль привела себя в порядок и направилась к выходу.       — Ты куда? — спросил Кефер.       — К Элиф, — с этими словами Гюль вышла

***

      На улице людей много. Все гуляли группами или поодиночке на главной улице города. Эжен и Малик встретились случайно. Догадки по поводу подавленного настроения Малика Эжен подтвердила через несколько минут после их встречи. Девушка не стала его допрашивать, надеясь, что парень расскажет сам. Пара села под деревом в центральном парке города.       — Ты не особо разговорчивый сегодня, Малик. У тебя что-то случилось?       — Неприятность.       — Может поделишься?       Малик молчал, смотря вперед. Решиться открыть все чувства другому человеку или вовсе не рассказывать, что происходит внутри? Половина тебя говорит выскажи и тебе станет легче, а вторая говорит лучше не стоит.       Малик вздохнул.       — От меня скрывали правду столько лет, Эжен. Я и не думал, что родители мне не родные.       — Усыновление ребенка — это благородный поступок, Малик. Попробуй понять их, — парень посмотрел на Эжен.       — Ты так думаешь? — Эжен кивнула, — а хочешь я покажу тебе одно красивое место?       Малик и Эжен дошли до городской стены. По лестнице, которую Малик обнаружил, пара поднялась наверх. Солнце приблизилось к горизонту, что кровавое зарево отражалось на лице молодых людей. Эжен подошла к стене, кладя руки на выступы. Волосы трепал легкий ветер.       — Здесь так красиво. Не помню, чтобы я когда-нибудь видела такой закат. Тут можно позабыть обо всем.       –Ты права, — Малик встал рядом.       Сказать было нечего. На миг показалось, что слова забылись, исчезли. Будто некий человек взял и вычеркнул их. Они были и не нужны, чтобы наслаждаться закатом в компании человека, в которого ты потихоньку осознаешь свои противоречивые чувства, хотелось целую вечность. Может это и есть влюбленность?       Время. Иногда его не хватает, чтобы сказать другому человеку что-то важное.       Эжен посмотрела на Малика. Она не заметила, что он стоял, опустив голову. Парень теребил невидимый предмет в руках. Эжен чувствовала как Малик напряжен.       — Все ещё думаешь об этом? — девушка положила руку на плечо парень.       Малик несколько секунд простоял с опущенной головой, затем он поднял голову, глядя вперёд.       — Я не знаю как об этом забыть, Эжен, — Малик взглянул на девушку, — для меня это сложно.       — Я не могу понять, что ты чувствуешь. Давай завтра встретимся, где мы были вчера на празднике.       Взгляд Малика потеплел. Он повернулся к Эжен, губы поползли в улыбке.       — Кстати, ты вчера ушла рано. Почему?       — Было поздно, — Эжен посмотрела в глаза Малика, затем опустила вниз.       — Ты мне снова врешь, Эжен, — Малик подошёл ближе, аккуратно притянул девушку за талию. Эжен с непониманием и с лёгким страхом подняла глаза на парня. Взгляд Малика упал на губы Эжен. Он потянулся к ним, однако девушка положила пальцы на губы Малика.       — Не здесь и не сейчас, — девушка убрала пальцы с губ, — извини, мне пора. Малик сделал шаг назад, позволяя девушке уйти. Парень опомнился.       — Эжен! — окликнул Малик девушку, — ты вчера уронила.       Малик достал белую ленту, которая расплелась с волос Эжен. Девушка остановилась, обернулась.       — Пусть она останется у тебя. «Идиот», — мысленно выругал себя Малик. Постояв минуту, парень спустился вниз.