Пилигрим

      Говорят, что с первыми лучами Ра побеждает врага Апопа. Грань смерти стирается, растушёвывается, соприкасается с гранью жизни и исчезает до своего часа.       Жители, потрясённые событиями прошлой ночи вовсе и не спали, наблюдая затем как их знакомые, незнакомые люди погибают.       Малик нервно ковырял ножом землю, Аслан сидел молча, не желая раздражать брата ещё больше, он то и дело поглядывал на друга. Малик силой швырнул первый попавшийся камень, а нож со всей силы воткнул в землю.       — Это он во всем виноват сволочь? — тихо заговорил Малик.       — Кто? — спросил Аслан.       — Хаджи. Он подговорил Ильяса на этот шаг. Что он ему там обещал? До Аслана вдруг дошло, что собирается сделать его друг. Он нахмурил брови.       — Брат мой, не дури, не надо.       Малик поднялся с бревна, забрав с собой нож. Аслан мгновенно выхватил предмет из рук Малика, спрятав за спиной. Он преградил другу путь, вытянув руку и уткнув ее в его грудь.       — Брат мой, — Аслан встал перед другом, — ты не пойдёшь туда. Ты не будешь делать глупостей.       — Отойди, Аслан, или, я клянусь, сделаю с тобой что-нибудь.       Парень и не думал уходить с места. Он отрицательно покачал головой. Аслан молебно взглянул на друга, призывая его не делать того, о чем потом будет поздно сожалеть. Малик силой забрал нож из рук друга, грубо задев плечом Аслана, направился к Хаджи. Аслан остался стоять. Он инстинктивно поднял голову к небу, обратился к богам.       «Боги, помогите», — Аслан, помедлив, все же пошёл следом.       Хаджи стоял у стола, опёршись на него руками. Он резко обернулся, когда дверь резко открылась. Малик ударил его, отчего мужчина с грохотом упал на пол. Парень приставил нож к горлу. Все сидящие повыскакивали из-за стола. Хаджи ненароком испугался, он на автомате схватился за запястье парня. Желваки заиграли.       — Что ты наделал… гад, — закричал Малик, держа Хаджи за ворот одежды, — ты отнял у него жизнь. Ты лишил мальчика отца… За что?       — Малик, прекрати, поднимайся, — Аслан разнял друга. Хаджи помедлил, встал, поправляя воротник. Он привёл в порядок волосы, огляделся.       На них смотрели несколько пар глаз. Мужчина не хотел терять авторитета перед другими.       — Я не знал, что так произойдёт.       — Лжец. Ты все знал, знал, что возможен такой исход. Это ты нас всех впутал гад, — Малик вонзил нож в стол, — Какого … ты ввязал в это именно Ильяса?       Вопрос остался без ответа.       — Боги дают нам жизнь и боги её отнимают.       — Боги всегда отнимают больше, чем дают. Помнишь, ты говорил мне достать одну вещь, которая связана со мной? — Малик вытащил из кармана кольцо и показал перед носом Хаджи, — если эта та самая вещь, тогда ты просто обязан рассказать мне все. Малик вышел из помещения, за ним и Аслан. Хаджи вытер кровь, вытекшую из носа, и обернулся на Яхью.       — Он мне нужен завтра.

***

      Малик сидел на ступенях крыльца, рассматривая кольцо, которое ему дала Жасмин. Оно было сделано из похожего на медь металла с непонятным для Малика камнем. Он переливался в лучах солнца.       — Что это? — спросила вышедшая Эжен, присаживаясь рядом.       — Кольцо одного из моих настоящих родителей. Его дала мне мама.       — А оно красивое, — Эжен взяла предмет из рук Малика, — они были богаты, если могли себе такое. Необычный камушек. Моя мама не смогла себе такой позволить, даже если бы захотела.       — Мне кажется, тебе подойдёт больше, — Малик надел кольцо на палец Эжен.       — Я не смогу его носить.       — Почему?       — Потому что оно принадлежит твоей матери, Малик.       — Она была бы не против. Я хочу, чтобы оно было у тебя. Надёжнее. Эжен прислонилась к плечу Малика и сплела пальцы.       — У тебя холодная ладонь.       Эжен взглянула на Малика, давно смотревшего на неё. Эжен отметила про себя, сколько бы не вглядывалась в его глаза, она утопала в них. Тихо подкравшись, Рауф наблюдал в сторонке, не нарушая идиллию. Кажется, он слегка постарел. Морщины на лице выдавали усталость. Еле заметная седина стала больше и теперь бросалась в глаза. Рауф невольно улыбнулся, глядя, как он считал, детей, хотя они давно не были ими. Мужчина вспомнил свою молодость, то время, когда он и сам с Жасмин были невинны.       — Пялится не приличино, — решил нарушить тишину Рауф       Молодые обернулись, будто пойманные на преступлении. Рауф подошёл.       — Отец, — Малик встал, опираясь на Эжен. Без лишних слов Рауф притянул сына к себе, заключая его в крепкие объятия.       — Я не пялился, я любовался, — Малик обернулся на Эжен.       — Ты бледен, как прошлогодний сыр, — Рауф слегка ударил сына за щеку.       — Я пойду.       Малик смотрел в её уходящий силуэт, затем обернулся, когда потерял из виду.       — Я рад, что ты жив, — нарушил заметно затянувшуюся паузу.       — Ты бы никогда так не сказал. Ты никогда не выражал своих эмоций по отношению ко мне, отец.       Рауф вздохнул.       — Пройдёмся?       Рауф завёл руки за спину. Слова, сказанные Маликом, заставили его ненадолго задуматься. И вправду. Рауф никогда не говорил: «Я тебя люблю».             — Тебе будет сложно понять, потому что у тебя нет своих детей.       — У тебя тоже. Ты не можешь назвать меня родным, потому что я приёмный.       — Это не так, Малик. Я не говорил тебе слова любви, но в глубине души это было, сынок. Я любил тебя. Человек не может жить без любви, он будет страдать. Для нас ты подарок.       — Даже если я найду своих настоящих родителей? — Рауф кивнул.       — Это Ра?       Навстречу шел Ра. Люди стали расступаться, образовывая коридор, чтобы их бывший повелитель смог беспрепятственно пройти. Они буравили его взглядом, как шайка шакалов, смотрящие на добычу. От таких взглядов человеку стало бы не комфортно, но не Ра. Он шел, не замечая этого. Все тот седой, морщинистый, но с прямой спиной и не дашь ему ста лет.       — Да.       — А кто рядом?       — А рядом его жена.       Бахар. Жена Ра. Он женился через несколько лет после своего пробуждения. Тогда Кефер уже успел жениться на Гюль. Бахар невзлюбила Гюль сначала их встречи, с первого контакта глазами. Жена Кефера оказалась алчной женщиной, делала все, ради своей выгоды.       Малик ещё долго смотрел в спину Ра, который отдалялся все дальше и дальше.

***

      Луна молчании слушала разговор Ады и Эжен. Девушки непринужденно о чем-то говорили, иногда хихикая. Они будто забыли, что произошло тут несколько часов назад.       — Я отойду ненадолго?! — Ада вышла из-за стола заметив кого-то из своих знакомых.       Эжен поправила локон, упавший на лицо, затем отпила немного чая. Луна проследила за ее движением, заметила кольцо.       — Красивое кольцо, — отметила женщина, — откуда оно у тебя?       — Сегодня утром Малик дал его мне. Сказал оно его принадлежит его матери.       — Вы с ним давно? Сколько лет вам обоим?       — Мы с ним около месяца.       Ада вернулась с улыбкой на лице. Непонятно от чего: от того, что ее знакомые живы или отчего-то другого.       — О чем говорите?       Эжен показала кольцо. Она уже успела поделиться с этой новостью с Адой, что ей не пришлось повторять дважды.       — У меня было такое же, — опустив глаза, сказала Луна. На мгновение на ее лице промелькнула грустная улыбка.       — И где оно? — спросила Ада.       — Я его продала. Потому что это кольцо мне подарили, когда я родила первого сына. На глаза навернулись слезы.       — И где он сейчас? — спросила Ада.       Луна соврала:       — Он умер, — Луна вытерла слёзы, — простите.       Женщина ушла. Девушки переглянулись.

***

      – Мне кажется, эта ночь была немного бурной, не находишь? Малик остановился. Голос ему показался знакомым. Малик обернулся. Саид. Он стоял, облокотившись спиной к столбу, во рту он жевал стебель.       – Удивлен? – спросил Саид, – пока ты не задал мне вопрос, я отвечу на него. За мелкое хулиганство и мелкий грабеж меня закрыли. На время. Как видишь, я вышел.       – Чего ты хочешь от меня? Саид подошел к Малику, остановился на расстоянии вытянутой руки. Он невзначай, стал поправлять складки на рубашке собеседника.       – В тот раз, на базаре, ты меня сильно обидел, Малик, – Саид взглянул в глаза Малика, – это не очень хорошо, брат.       Малик иронично усмехнулся, глядя на Саида, как на ребенка, который хочет обвинить другого в виновности или как на старика, у которого начался старческий маразм.       – Мне первым она понравилась, – Саид засунул руки в карман.       – Я не стану переубеждать тебя, в том, что ты говоришь о моей виновности на базаре в тот день. Если бы ваши с ней чувства были взаимны, она бы не убежала от тебя. Она сделала свой выбор, Саид, смирись.       – Хм, – Саид усмехнулся, – возможно, ты прав.       Саид обдумал что-то, затем молча ушел.       

***

      При свете лампы Эжен зашивает оторвавшийся шов на рукаве её накидки. Тусклый свет от лампы освещает слабо. Для одного человека может этого и хватит, но для целой оравы людей ее будет мало.       — Что ты делаешь здесь в одиночестве? — Малик зашел в помещение потирая ладони, — на улице слегка прохладно.       — Шов на рукаве моей накидки отошёл.       — И ты решила зашить его в темноте?       Рука Эжен остановилась, и девушка подняла на Малика глаза. Парень замер.       — Я шучу, — он сел напротив, — я встретил Саида.       Эжен снова подняла глаза. Она отложила вещи в сторону.       — Он отсидел.       Эжен поникла от этой информации. Девушка вспомнила ту ситуацию на базаре. Не было и малейшего желания встретится с этим человеком. Малик приподнял ее за подбородок.       — Он ничего тебе не сделает, — парень замолчал, затем сказал, — знаешь о чем я подумал? Я бы женился на тебя сейчас.       — Для брака нужен священник. Ты говорил, что не веришь богов.       — Я верю в то, что вижу, слышу и трогаю.       — Я верю, что человека создали боги, что они живут в нас.       — Мы только кровь и плоть и все.       — Это у животных так. Они говорят, что мы животные, что у на нет ду ши. Что же ты согласен с ними?       — Кровью, что течет в моих венах, моим дыханием. Я буду твоей до последнего дня жизни у меня не будет никого, кроме тебя, клянусь.       — Кровью, что течет в моих венах, моим дыханием. Я буду твоей до последнего дня жизни у меня не будет никого, кроме тебя, клянусь. И в последующей жизни       — Откуда ты знаешь, что есть жизнь после этой?       — Я верю в это.

***

      Стемнело. Попадались редкие люди на улице. Юсуф шел по еле освещённому коридору. Впереди замаячила тень, и мужчина остановился. Тень пропала. Юсуф прошёл к месте, где заметил кого-то.       — Кто там? — вполголоса позвал он. Никто не ответил. Наконец, незнакомец выдал себя. Он побежал к выходу, Юсуф за ним.       — Стой, стой.       Юсуф догнал нарушителя и за шкирку развернул к себе. Мужчина приставил парня к стене, где горел факел. Юноша сбитый с толку, вдруг потерял дар речи, глаза расширились, слова резко пропали.       — Имя и твои намерения?       — Саид, — дыхание парня сбилось, — я…я       — Хорош мямлить, — Юсуф сощурил глаза в недоверии, окинул его взглядом. Мужчина отпустил Саида, отошёл на пару шагов назад, — ладно, иди. Саид стал медленно уходить. Биение сердца практически не ощущалось. Юсуф смотрел в       спину уходящему парню, решил окликнуть его, сам не понимая своему решению.       — Подожди.       Саид остановился. Юсуф рукой подозвал его, и Саид подошёл.       — Поди сюда. Как ты говоришь тебя зовут? Саид?       Тот кивнул.       — У меня для тебя есть предложение.

***

      Тишина. Давящая тишина. Никто не смеет её нарушить. Ра сидел на месте сына, где тот восседал во время собрании Правящего Совета. Бывший фараон задумчиво смотрел в одну точку, ожидая, что кто-то объяснит ему о последних событиях. Ра выпрямился.       — Сегодня… — начал Ра, — в связи с ночным происшествием я вышел в город. Встретился с бунтовщиками. И узнал вот что: солдатам долго не выплачивались их деньги, ущемлялись права горожан, мало работы для бедняков. Я хочу знать, почему все эти проблемы были так запущены?       Ра осмотрел всех присутствующих. Они молчали, как набрали в рот воды. Взгляд старого фараона остановился на Кефере.       — Мне нечего тебе сказать, отец, — Кефер опустил взгляд.       — Почему?       Кефер молчал, не зная, что сказать. Ра неотрывно смотрел на сына, ожидая от него ответа. Около минуты они играли в молчанку. Бессмысленно терять Ра не любил.       — Нам пришлось так поступить, — начал Сет, — нехватка денег. Туристов стало мало.       — А что вы сделали для этого? Для того, чтобы наш город стал процветать и туристов стало больше?       — Ничего, — ответил Сет.       — Ничего, — повторил Ра, то ли передразнивая, то ли пристыдить Сета, — на этом совет закончен. Идите. Я не хочу вас видеть. Кефер, зайди ко мне.       Кефер поклонился и вышел со всеми.

***

      Ночь. Луна ходила из стороны в сторону, не находя себе места. Сегодня она поняла, что парень, которого она спасла — возможно её сын.       «Возможно я ошибаюсь и это не он, — Луна прикусила губу, — Господи, сделай так, чтобы он был моим сыном. Найти бы тех людей, у кого я его оставила.»       Луна остановилась у стола, села на стул. Она накрыла руками голову. Шаль с плеча Луны опустилась, женщина не обратила на это внимание. Перед ней лежит фотография: она и маленький мальчик. Луна взяла снимок в руки.       «Что если они не захотят разговаривать со мной? Могут ли они обвинить меня? Может пристыдить? Но где уверенность, что они мне поверять?»       Дверь скрипом открылась. Луна, помедлив, повернула голову. Она встала, удивлённо глядя на неожиданного гостя.       — Ты?