Пилигрим

      Луна не стала избавляться от браслета. Она обещала себе еще тогда, когда рассталась с Кефером, что не станет возвращаться в Египтус. Однако нарушила его через месяц родов. Сейчас обещание нарушено второй раз. За двадцать город явно изменился. Луна оказалась рядом с воротами.       "— Ты прекрасно слышал, что я сказала, Сэм.       — И где ты собираешься его искать? Он может быть где угодно.       — Только ради тебя я отказалась от сына.“       — Госпожа, с вами все хорошо? — спросил парень.       Луна посмотрела на него. Она улыбнулась.       — Да.       — Могу я узнать откуда и зачем вы прибыли в город?!       — Я приехала к родственникам из Сумеречных островов.       — Проходите, госпожа.       За последние двадцать лет город изменился, отметила Луна. Все выглядело знакомым и одновременно с этим все казалось чужим. Луне мерещилось, что люди смотрят на неё. Возможно, отчасти это было так, однако многие люди были заняты своими делами.       " — Я просил тебя не вспоминать об этом, — Сэм ударил кулаком по столу.       — Это была моя ошибка, что я вышла за тебя и жалею о своём решении."       Луна дошла четырехэтажного дома. На входе ее чуть не сбила молодая пара. Они о чем говорили и, извинившись перед Луной о своем проступке, поспешили уйти. Она вошла и в нос ударил запах сигаретного дыма, алкоголя и пота. На проволоке сушилось белье. Комнату освещала лампадка.       — Вы что-то хотели, госпожа? — спросила женщина.       — Да, — ответила Луна, — мне нужна комната здесь.       — Что не сделаешь ради богатства. Ведь не каждый день к тебе приходят прилично одетые люди, — женщина рассмеялась, выдыхая табачный дым на лицо Луны. Улыбка оголила ее желтые зубы, в нескольких местах они отсутствовали. Женщина отдала ключи.       — Эй ты, отведи госпожу в комнату. Из тени вышел юноша. Он выхватил из рук Луны чемодан и пошёл впереди.       — Я удивлён, что вы пришли в бедный район, госпожа, — начал юноша.       — Почему?       — Богачи навоза боятся. Они обычно к нам не заходят.       — В городе все так плохо? — спросила Луна.       Юноша не ответил. Наконец дошли до нужной комнаты. Юноша передал ключи и чемодан Луне.

***

      Перед глазами предстал заросший сад дома. Трава доходила до забора. Доски ограды местами сгнили и кое-где покосились. Жизнь здесь остановилось. Грязные, пыльные окна не позволяли увидеть, что внутри дома. В них видится лишь серые помещения. Шторы давно изъеденный молью.       Эжен повернулась к Малику, спросив:       — Ты уверен, что никто нам претензий предъявлять не будет?       — Я все узнал и информация надежная. Не бойся. Идем.       Малик вынул из кармана ключ. Замок проржавел и вряд ли откроется.       — Что делать? — спросила Эжен, когда ключ застрял в замке.       — Я могу выломать дверь, но мы же адекватные люди, правильно?       Малик решил найти камень, чтобы попробовать его открыть.       В доме пахло сыростью, пылью и старостью. Половицы скрипели каждого от шага, на углах поселились пауки, чьи паутины тянулись вдоль стен, мухи лежали то тут, то там. Малик прошел дальше по коридору, а Эжен вошла в комнату, которая находилась недалеко от входной двери. Помещении было большое. Из мебели был шкаф, стул и зеркало, стоящее в углу комнаты, а также засохший цветок на подоконнике. На окнах сгнившие занавески, которые висели на веревке. Эжен положила сумку около шкафа и подошла к зеркалу. Человек, который здесь жил был не беден. Обрамление зеркала сделано изящно: по бокам выкована виноградная лоза, поднимающаяся вверх, которых перекрывали крылья птицы. Эжен не смогла определить металл, из которого изготовлена эта рама. Похоже, что это медь, либо бронза. Она дотронулась до зеркала. На стекле отпечаталась ладонь Эжен, а на коже осталась грязь. Сквозь отражение, Эжен увидела, что Малик зашел в комнату. Он положил сумки, куда девушка недавно поставила свою, и подошел к Эжен.       — Что думаешь? — спросил он, обнимая девушку сзади.       — Слегка мрачновато, не заметил?       — Согласен. Могу остаться и помочь отмыть все.       — Нет, я справлюсь.       Хотелось и дальше стоять и смотреть на свое отражение. Малик шумно выдохнул. Он, выпустив из объятий Эжен, поправил рубашку. Парень дотронулся до рамы зеркала, пытаясь понять из чего она сделана.       — Что это за металл? — Малик стер пыль с обрамления, — похоже, что это медь.       — Этот человек был не таким уж и бедным.       — Мне кажется, у него был средний достаток, не то что у нас, — Малик усмехнулся.       — Думаю, здесь есть свои скелеты в шкафу.       — Я пойду. Аслан закатит истерику, если я не приду.

***

      Смех разливается по всему дому. Ада — обладательница этого звонкого смеха. Ада, как магнит, притягивает к себе сплетни, интриги. Иногда ее болтовня утомительна, но из ее разговора можно вынести толк.       Больше всего в своей жизни Ада гордилась своими густыми белокурыми волосами, которые она всегда залетает в высокую косу. Ее волосы подчеркивали голубой цвет глаз. Девушка убрала прилипшие ко лбу волосы и на табуретку.       — Я невыносимо устала, — сказала Ада, — мы отмыли только одну комнату.       — Сколько ушло времени? Часа два?       — Кажется, больше. Хочешь чай? Давай немного посплетничаем.       — О чем?       — О тебе, например. О твоих отношении с Маликом.       — О нет, даже не мечтай, Ада. Мне кажется, ты узнала обо мне при первой нашей встречи. Давай лучше о тебе.       — Да брось, Эжен. Я видела как ты на него смотришь, как теряешься при виде него. Малик жутко вспыльчивый. Может вспылить, как огонь, но что мне в нем особенно нравится, он легко отходит. Одно могу сказать точно: Малик изменился рядом с тобой.       Эжен опустила взгляд на чашку, обдумывая стоит ли задать вопрос Аде, который она не намеревалась задать Малику.       — Айла. Кто она?       Ада на миг задумалась.       — Она… Раньше ей нравился Малик. Айла пыталась строить с ним отношения, но Малику она не нравилась. Не так давно она напилась и пыталась выяснить отношения с ним. Но Малик не стал ее слушать. Айла ревнует. Держись от нее подальше, мало ли что она может вытворит.       — Что насчет тебя? Ты ничего о себе не говоришь.       — А что говорить? Я главный работяга в семье. Кроме меня еще есть два брата и сестра. Отца нет, он умер несколько лет назад. Если честно мне его было не жаль, заслужил свое. Единственное кого мне было жаль это мать.       — Что значит главный работяга?       — Банально просто. Я работаю прачкой. Работа не пыльная, да и платят хорошо. Мне не на что жаловаться.       Девушки обернулись. Ада выглянула через открытое окно.       — Чего тебе, Али?       — Где Эжен?       — Зачем она тебе?       — Ада, будь человеком, позови ее.       Эжен посмотрела в окно.       — Эжен, сестрица. Тебя там какая-то женщина спрашивает.       Эжен выбежала из дому и направилась в сторону гетто. Там ее ожидала Дженнет. Девушка остановилась в нескольких метрах от матери. За ней прибежали Али и Ада. Отдышавшись, она медленно направилась в ее сторону.       — Никогда не думала, что моя дочь спутается с одним чумазым оборванцем и окажется здесь, — начала Дженнет, — но я смирилась с этим.       — Ты пришла, чтобы сказать мне это, мама?       — Нет. Я пришла сказать, что забираю тебя домой. Отец попросил.       Эжен попятилась назад. Дженнет схватила ее за руку, ведя за собой.       — Али, найди Малика, быстро.

***

      Сумерки незаметно опустились на город. Малик прибежал       — Что случилось, Ада? Али сказал с Эжен произошла беда.       — Эжен, она… — девушка мялась, не зная как сказать.       — Где она? — Малик встряхнул ее за плечи.       — Пришла какая-то женщина. Она практически силой забрала ее.       — Скотство, — выругался Малик.       Подошел Аслан. Он слегка выглядел взволнованно.       — Господин Ильяс хочет что-то сказать.       Кто-то сидел, кто-то стоял. Горел костер, освещая всех.       — Время пришло, друзья. Больше нет ни капли терпения. Мы терпели гнет и унижение со стороны власти и власть имущих. Мы терпели их оскорбления. Терпели побои, позор. Пора высказать наше недовольство. Солдаты с нами…       Малик был как иголках. Он не мог сосредоточиться на словах Ильяса, про себя проклиная родителей Эжен, зная, что проклинать людей, особенно старше тебя не этично. Малик явно нервничал, то и дело переминался на одном месте. Осознание, что родители Эжен не пойдут на попятную, они уведут ее туда, где Малик не найдет ее. Парень боялся не успеть, не спасти.       Слова, которые произносил господин Ильяс, воодушевляли людей. Это было видно по их лицам. Среди толпы Малик заметил знакомые лица. Ильяса все уважали, а Хаджи не был так популярен. Они могли быть в сговоре вместе. На счет Хаджи сомнения людей были оправданы. Ильяс человек свой он не предаст, а Хаджи мог вывернуть ситуацию в свою пользу и выйти сухим из воды, а мог и не делать этого. Взглядами Малик и Хаджи все же встретились. Контакт был недолгим и мужчина отвел взгляд первым.       Ильяс закончил, и первые секунды молчание. «Замочим этих зажравшихся гадов» выкрикнул кто-то из толпы. Трудно идти против толпы, когда все, как стадо бизонов, идет на тебе и сбивает с ног. Аслан дернул за рукав Малика, притягивая к себе.       — Ты куда?       — Я должен забрать ее.       — Малик, это безумие. Ты идёшь против толпы, они затопчут тебя.       — Эжен оставила прежнюю жизнь ради меня. Она отдала все, чтобы быть со мной.       — Я с тобой.

***

      Юсуф грубо схватил дочь за плечи.       — Что он тебе обещал, что так яро рвешься к нему?       — Он меня любит, — ответила Эжен.       — Сегодня любит, завтра выкинет как шавку подзаборную. А если ты в подоле принесешь от него? Знай, Эжен, я тебя не приму. Ты уедешь из города и это не обсуждается.       — Нет. Малик не оставит город, а я не оставлю его, — Эжен выбежала из дома, Юсуф последовал за ней. Девушка оказалась за воротами дома.       — Малик, — прошептала Эжен. Она воодушевилась. Юсуф отпустил руку дочери, отчего та опешила. Эжен посмотрела на отца, который и не смотрел в ее сторону. Девушка, оборачиваясь на отца, подошла к Малику. Она надеялась… знала, что он придет. Знала, что Малик не оставит ее. Эжен взяла Малика за руку, теперь ее совершенно не волновало мнение отца.       — Хорошей дороги, мама, — сказав это, Эжен ушла.       Снова он позволил ей уйти с ним. Юсуф больше не хотел предпринимать попыток вернуть дочь. Эжен снова будет пытаться уйти. Возможно это в последний раз, когда девушка виделась с родителями. Возможно последний шанс доказать, что все будет не так как захотят. Эжен верила, что боги уже предопределили ее судьбу. Уже в доме Дженнет схватила со стола нож, подошла к Юсуфу. Вложила в его руку нож.       — Убей его, — приказным тоном сказала женщина, — мне не важно как ты это сделаешь.       Юсуф удивился ее просьбе. Это безумие. В его понимание убить человека — это грех.       — Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь? Дженнет, ты с ума сошла? Это безумие. Это тебе не животное какое-то зарезать, ты толкаешь меня убийство человека.       — Вот именно, что животное. Он не человек, он ничтожество.

***

      Люди с факелами, орудиям для обработки земли медленно стекались ко дворцу.       — Боги, люди обезумели, — констатировала Ада.       Поток толпы не скончаемый. Он прибывал и прибывал, и стало опасно находится.       — Вам нужно уходить, — серьезно сказал Малик, глядя на девушек. Эжен хотела возразить, но парень перебил ее, — я знаю о чем ты думаешь, не надо. Не усложняй мое положение. Мы скоро увидимся.       — Малик, нам пора, — поторопил Аслан.       — Сейчас, — Малик обернулся на друга, затем на Эжен, — я найду тебя, когда все закончится.       Малик поцеловал Эжен так, как если бы это был их встречи последний раз.       — Будь осторожнее, я люблю тебя, — девушки ушли прочь.

***

      Стук в дверь. Настойчивый стук в дверь. Недовольно Гюль перевернулась на другой бок, что-то пробурчав себе под нос. Кефер нехотя встал и накинул на себя подобие халата. Он открыл дверь. Перед стоял Юсуф, обеспокоенно смотря на него.       — Мой фараон, в городе восстание. Люди хотят пройти во дворец, — протараторил он, — перед дворцом я выставил стражей. Солдаты тоже восстали.       — Отца предупредили, — Юсуф кивнул, — выйди к ним, попробуй их разогнать.

***

      — Ты куда? Стой же, — Аслан развернул Малика к себе.       — Нужно остановить это безумие.       Малик пробирался сквозь толпу, расталкивая людей на пути. Никто из представителей власти ещё не выходил. Народ желал видеть повелителя и высказать ему своё недовольство. Из толпы выкрикивали фразы: «Давайте уже зайдём туда», «Где повелитель?». Малик остановился почти дойдя до начала колонны бунтующих, когда увидел, что кто-то вышел. Аслан следовал за ним, чуть отставал от товарища, встал рядом. Человек подходил все ближе и в нем в отчётливее узнавался Юсуф. Он встал рядом со стражей дворца.       — Тихо, — закричал один из солдат, — господин Юсуф хочет нам что-то сказать.       Все стихли.       — Вы все с ума посходили? Что это вы устроили? Бунт? Вот что я вам скажу: расходитесь по домам, завтра приходите.       — Мы не для этого сюда пришли, чтобы выслушивать такое, господин Юсуф, –      Малик вышел из толпы.       Мужчина обернулся.       — Народ… Мы ясно выразили своё требование, будьте добры исполнить его. Юсуф усмехнулся.       — Голодранец. Подбил своих псов на бунт, все равно из бедности не выберешься, — процедил сквозь зубы Юсуф.       — Не я их сюда привёл. Люди сами пришли. Хватит тянуть время, пускай повелитель выйдет.       Юсуф, не сказав ни слова, пошёл в сторону дворца. Малик проводил его взглядом, а затем повернулся к людям. Несколько тысяч пар глаз устремлены в сторону парня, ожидая от него дальнейших действии. Ощущение ответственности за столько жизней, хотя Малик понимал, что это не так.       — Что предлагаете? — спросил Малик.       Глава стражей вышел вперёд.       — Я предлагаю ждать. Повелитель мог уйти, и нет смысла в штурме.

***

      Юсуф быстрым шагом направился к Кеферу. От факелов на улице стены превратились в кроваво-красный, как если бы ее покрасили. Юсуф посмотрел в окно. Люди не прекращали требовать повителя и к бунту присоединялись все больше человек.       Мужчина дошел до тронного зала. К его удивлению присутствовал Ра. Про себя Юсуф отметил, что пора уже привыкнуть, потому что каждый день удивляет по-своему.       — Что они хотят? — спросил Кефер.       — Они требуют вас, повелитель. Люди ждут вас. Что прикажете делать? Разогнать их?       Сет — шестерка, собачка и член правящего совета. Он грубый, жестокий человек. Он подошел к Юсуфу и сказал, чтобы слышно было присутствующим:       — Разгоните их. Сделайте это любыми способами.

***

      — И пяти минут не прошло. Когда выйдет повелитель? — спросил глав страж.       — Расходитесь. Завтра приходите.       — Нам нужен повелитель. Это наше требование к вам, Юсуф, — настойчиво попросил Хаджи.       — Вы не понимаете слов? Уходите.       — Уйдите с дороги, — не выдержав, Малик встал перед Юсуфом. Ситуация накалялась, и переход на высокие тона вынужденная мера.       — Стража!       Звон металла прошёлся по воздуху. Солдаты вынули мечи из ножен, дабы дать отпор. Повисло молчание между спорящими.       — Отойди, щенок, ты смеешь огрызаться, когда у тебя ещё клыки не отросли, — сказал Юсуф Малику, подойдя ближе. Малик промолчал.       Рядом с Асланом тихо встал Али. Аслан промолчал при виде юноши, хотя мог прочитать лекцию, что тот неправ и должен быть в безопасности. Малик не стал бы молчать и дал бы Али хорошего пинка. Малик попятился назад. Его глаза встретились с глазами Али и в этом взгляде парень уместил все: от негодования до смирения.       Между Юсуфом и главой солдат началась перепалка. Малик наклонился к Аслану. Малик что-то шепнул ему на ухо и тот ушел.       — Али, держись позади меня, — тот кивнул.       Спор между между мужчинами накалился и вот-вот перейдет в драку. Малик, взяв Али за локоть, отошел подальше.       Юсуф замешкался. Он вспомнил просьбу. Неосознанно рука потянулась к рукояти ножа, пальцы обхватили черенок оружия. Юсуф вынул нож из ножен. Четкий стук сердца сопровождался гулом в ушах. Казалось, что мужчина опьянел и не давал отчет в своих действиях. На ватных ногах Юсуф двинулся в сторону Малика.       Холодный металл пронзил тело, вызывая резкую, жгучую боль. Малик схватился за руку Юсуфа и перевел взгляд на него. Юсуф, ничего не сказав, вынул нож и развернулся, чтобы уйти. Хаджи повалил Юсуфа на землю, принимаясь его избивать. Началась драка. Малик, прикрывая рану рукой, медленно сел на землю, на грани от потери сознания. Звуки приглушены, они смешались в непонятный гул. Образы превратились в одну гамму действий. Али сел перед Малик. Он, обеими руками взяв за его лицо, попытался привести брата в чувства.       — Малик? — обеспокоенно позвал его Али, но Малик не ответил.       Взгляд Малика стал отрешенным, безучастным. Он не реагировал на слова Али, лишь ничего не понимающими глазами, смотрел на юношу. Глаза Малика стали закатываться, и Али поймал его, когда он начал падать. Малик оказался тяжелым для юноши, что чуть было Али не остался под парнем.       Али еле дотащил Малика в безопасное место. Рука, закрывающая рану, и одежда окрасились в красный. Кровь продолжала течь из раны. Вскоре Али прибежал с Асланом и еще двумя парнями. Аслан растормошил Малика. На миг его открылись, но в них не было осознания происходящего. Малик, как будто был опьянен       — Только не умирай, брат, — Аслан взял Малика за лицо, — не закрывай глаза, прошу тебя.       Аслан разорвал штанину Малику, делая повязку. Он приложил ее к ране. Малик уже потерял сознание.       — Парни, помогите отнести его в лечебницу. Али, уходи отсюда. Тебе опасно тут находиться.

***

      — Парни давайте его сюда.       — Малик, — Эжен подбежала к парню, — что произошло, Аслан? Почему он весь в крови.       — Я позже объясню. Нужно остановить кровь.       Малика положила на пол, расстеленным кучей одеял, соломы и подушек. Аслан подложил под голову друга первую попавшуюся подушку. Эжен убрала с раны Малик окровавленный кусок одежды, разорвала подол платья и       — Нагрейте воды, принесите чистые тряпки и человека, который умеет зашивать раны. Быстро, — Луна быстрым шагом подошла к ним.       — Я немного разбираюсь в медицине, госпожа.       Аслан побежал выполнять указания Луны. Малик то приходил в сознание, то обратно отключался. На его лбу появилась испарина, он часто и тяжело дышал. Луна разорвала одежду и начала разбинтовывать повязку. Она положила окровавленные бинты в сторону.       — Вот, — Аслан положил рядом с Луной ведро с водой и отдал ей чистые тряпки.       — Где лекарь? — спросила Луна, вытирая запёкшуюся кровь.       — Я его не нашёл.       — Найди нож и лампу.       Луна снова наложила повязку на рану. Малик что-то бессвязно бормотал себе под нос, Эжен вытерла с его лба пот.       — Откуда вы все это знаете, госпожа? Где научились? — спросила Эжен       — Я… Этому меня научил один хороший человек. Ты его знаешь? — спросила Луна, кивнув в сторону парня.       — Сегодня мы собирались поженится.       — Мы его спасём.       Луна слабо улыбнулась, давая надежду на хороший исход. Запыхавшись Аслан прибежал с лампой и ножом.       — Зажги лампу. Держи нож, проведи над огнём.       Аслан выполнил указания Луны, она вымыла руки и взяла нож из рук парня. Малик издал стон, сминая ткань, когда раскалённый металл коснулся кожи.       — Что с ним? — спросил Аслан, не понимая, что происходит с его другом, — он умер? Что ты сделала с ним? Отвечай немедленно.       Аслан схватил Луну за плечо. Он грубо тряхнул женщину, и Луна пощёчину.       — Не истери. С ним ничего не случилось, он лишь потерял сознание. Очнется или нет это вопрос времени.

***

      Прошло пару часов с момента погрома. На улице светло из-за света факелов, от света погребальных костров. Искорки огней, которые поднимались вверх и исчезали в бесконечной ночной тьмы.       Жасмин медленно шла к месту, где располагались раненые. Когда она остановилась у дверного проема, Жасмин увидела как люди сидели в разброс. Никто не позаботился о порядке, сейчас даже никого этого не волновало. Забинтовые головы, руки, ноги.       Жасмин вошла в помещение. Ее взгляд упал на Малика, лежащего на полу в углу. Он спал на коленях Эжен. Жасмин села рядом.       — Что же это такое? — тихо спросила Жасмин.       Эжен не обратила внимание на вопрос.       — Ему стало лучше, — Эжен приложила тряпку, смоченную в холодной воде, ко лбу Малика.       Жасмин отказывалась воспринимать тот факт, что ее сын лежал перед ней бледнее мела. Женщина ближе села к Эжен, коснулась ее руки, слегка сжимая ее.       — В коем-то веке я рада, что вы встретились. Когда ты рядом с ним, я спокойна за Малика.       Эжен опустила глаза, затем подняла на Жасмин.       — Вы лучше, чем та женщина, которая родила меня.       — Не говори о ней так, она все равно твоя мать.       — Мать, которая оставила ушла из города, оставив своего ребенка?       Жасмин промолчала. Эжен слабо улыбнулась.       — Мне пора, — Эжен проводила Жасмин взглядом.

***

      Малик лежал, прикрыв глаза, на коленах Эжен, наслаждаясь тем, как девушка проводит пальцами по волосам. Её рука, лежавшая у него на груди, поднималась вверх от ровного дыхания парня.       — У меня нет сил что-либо делать.       — Госпожа Луна говорит, что ты потерял много крови и от этого твоя кожа бледная. У тебя темные круги под глазами. Ты мало ешь, так и до худобы недолго.       — Я не могу есть, Эжен, меня начинает тошнить даже от запаха. Голова часто кружится и хочется пить.       — Луна сказала ты поправишься.       Малик открыл глаза.       — Кто она? Эта Луна?       — Я не знаю. Она появилась из ниоткуда и потом пропала. Однако я благодарна ей за спасение твоей жизни.       Малик вытер слезу с щеки Эжен.       — Я очень испугалась, увидев тебя в крови, — девушка замолчала, а затем тихо спросила, — тебе не страшно?       — Страшно, я ведь не герой       Малик накрыл ладонь Эжен своей.       — Идем со мной.       Дым сожженных костров поднимался вверх. Запах гари распространился по городу. Разрушенные дома, жизни нескольких сотен, а может и тысяч людей. Народ оказался не готов к такой катастрофе.       — Столько сломленных судеб. Какой грех мы совершили, что боги нас так сурово наказывают.       — Будучи неверующим в богов я хотел бы задать им тот же вопрос.       — Когда это закончится?       — Я не знаю, Эжен.       Эжен прижалась к Малику сильнее, только так она могла почувствовать себя в безопасности.       Раньше Египтус был олицетворением жизни, богатства, а теперь город представлялся нарывом бубонной чумы на коже всего за несколько часов. От былой роскоши остались лишь погромы совершенные прошлой ночью. Теперь же с высоты оборонительной стены эти разрушения отчётливо запечатлелось в памяти.       Люди бесцельно бродили туда сюда, с главной площади убрали трупы убитых, раненых отвезли в лечебницы. Луна все ещё не понимала, что произошло. Она проходила мимо раненых, для которых не хватило мест. Их, прямо на улице, продолжали перевязывать и оказывать помощь. По её телу бежал холод от вида убитых, которых не успели накрыть простынями. Они лежали несколькими рядами, друг на другом. Но бо́льшое впечатление произвели на Луну — дети, случайно оказавшимися жертвами кровавой бойни.

***

      Малик и Эжен медленно шли, в сторону его дома. Парень опирался на Эжен. Голова болела, иногда кружилась.       — Стойте, подождите, — окликнул Аслан. Малик с Эжен, остановившись, обернулись.       — У меня плохие новости. Ильяс… его тело нашли. Он погиб.       — Что? Как? — Малик обернулся к Эжен в недоумении, затем обратно на Аслана, — где он?       Некогда приносящее радость место, превратилось обитель скорби, печали. Тела лежали в ряд. Родственники умерших оплакивали их: кто-то навзрыд рыдал у них на груди, кто-то, прикрыв ладонью лицо. Отовсюду слышались стенания и вопли.       Ильяс лежал в самом конце этого ряда. Рядом сидела его жена Айше. Её лицо не выражало ни единой эмоции. Али же стоял отстраненно, засунув руки в карманы, и, кажется не участвовал в этом. Али лишь изредка посматривал на тело отца, на лице которого, казалась, застыла лёгкая улыбка. Рядом с Айше сидела Ада, держа в руках стакан воды.       Малик медленно подошёл к телу, осторожно сел.       — Как же так? — еле слышно пробормотал Малик, касаясь рукой ноги покойного. Айше с Али не отреагировали на слова, Ада, повернув голову, опустила её. Малик осторожно встал, подошёл к Али и обнял его. Тихие всхлипы превратились в рыдание, практически в вой. Рубашка Малика быстро намокла от слез.       Тела погибших медленно опустили в вырытые ямы. На них положили соломы и подожгли. Оставшийся пепел развеяли к утру.