Сложный выбор Пак Чимина

Чимин не помнит, как оказался в аэропорту, как оказался в самолёте, а затем и где-то в другом городе или вообще стране. Помнит лишь запах, что дарил спокойствие, и крепкие руки, прижимающие к себе с таким трепетом и любовью, которую никогда не ощущал даже от родителей. В голове впервые за последнее время пусто, даже нет мыслей о Шуге. — Вам нужно поесть. — ставит перед ним на постель поднос мужчина. — Приказ господина. — отчитывается он, а Пак даже внимания не обращает, поглощённый в свою пустоту. Сидеть физически невозможно из-за болей во всём теле. И не только теле. Не помнит, кто был тот человек, завернувший его, словно гусеницу, в тёплое одеяло и уложил на роскошную кровать в не менее роскошном номере отеля. Раньше бы скакал от радости, рассматривая каждый угол, но сейчас обстановка не вызывает ничего. Одна сплошная пустота. Как же достало. Снова проклинает себя за слабость, но сделать с ней ничего не пытается. Будто его самого не существует, а одна лишь только оболочка. Нужно что-то делать с этим, возвращать себя к жизни, но как? Как заставить себя сделать это, если нет никакого стимула к жизни? Некоторые скажут "раздул из мухи слона. Не ты первый, не ты последний". Да, так оно и есть, но каждый, кто пережил подобное, справляется по-разному. Что его сломало больше всего? Так просто и не скажешь. Одно событие за другим, но где-то в глубине души радуется, что всё закончилось и тот человек уже давно на том свете. Получил по заслугам. Но... Снова это блядское "но"... — Тебе нужно хорошо питаться. — даже не заметил, как человек, принёсший ужин, покинул номер, а на его место пришёл другой. Чимин смотрит прямо на него, узнав голос, но словно не видит. Глаза абсолютно пустые и эта пустота пугает альфу. — Детка, всё уже позади. Тебе нечего бояться, слышишь? — ощущает холодные пальцы на своём лице, но в ответ ничего. Снова понимает, что должен сопротивляться, вырываться, не даваться в руки, кричать, бить посуду или альфу перед собой, но опять ничего не делает. — Давай ты поужинаешь, а потом тебя осмотрят? — с надеждой в голосе интересуется мужчина, но реакции на его слова нет. — Чимин, пожалуйста, не заставляй меня кормить тебя силой. — берёт в руки палочки и, размотав одеяльный кокон, протягивает их омеге. — Давай, будь хорошим мальчиком. Эта фраза... Сколько раз он уже слышал её за последние месяцы своего существования? "Будь хорошим мальчиком; будь послушным и тебя никто не тронет". Срывает тормоза, возвращая ту ярость, что сидит где-то глубоко внутри. Пак хватает столовые приборы быстро и неожиданно, заставляя мужчину перед собой вздрогнуть, и вонзает их прямо в лицо. Жаль только, что реакция альфы оказывается быстрее и он перехватывает руку, больно схватив за запастье. — Я понимаю, ты зол на меня за многие вещи, но так было нужно. — спокойно говорит мужчина, выбивая второй рукой палочки. — Но не стоит кидаться на меня, как дворовая шавка. Я всё могу стерпеть, но не это. Запомни хорошенько. — Ненавижу тебя. — шепчет Чимин, а глаза проясняются, теперь отчётливо видя свой кошмар наяву. — Ты сломал мою жизнь, сломал меня, а потом говоришь "прости"? — ядовитая усмешка играет на губах и он вырывает руку из захвата, чтобы в следующую секунду взять поднос и кинуть прямо в Юнги, который кипит от злости, но ничего не делает. — Убирайся. Оставь меня в покое и не лезь ко мне, чтобы попытаться загладить свою вину. Для этого тебе нужно, как минимум, вернуть мне Шугу и сдохнуть самому. — шипит омега. — Хотя нет. Смерть для тебя будет слишком лёгким наказанием. Ты должен умирать долго, мучительно и болезненно. Пережить то, что пережил я. — Хватит. — рычит Мин, скидывая с волос лист салата. — Ты не первый, кого насилуют. Ты не первый, кого отдают на растерзание, а потом вытаскивают. Некоторые пережили то, что кажется ядерной катастрофой в сравнении с тем, что произошло с тобой. Не строй из себя великого мученника. Я ведь говорил, что ты поймёшь, я — лучшее, что было с тобой в этой жизни. — Ты — лучшее? — снова усмехается Пак. — Лучше уж тот альфа, чем ты. Убирайся. Секунда и щеку обдает огнём от удара, а на коже появляются следы от пальцев. — Не заставляй меня делать то, что он сделал с тобой. Да, моя вина есть в этом. Я опоздал, не думал, что всё произойдёт так скоро. Но имей хоть немного благодарности за то, что я вытащил тебя не только оттуда, но и с того света! Накормить и осмотреть. — отдаёт приказ Агуст, открыв дверь номера. — Потом доложить мне. — и уходит разбираться с проблемами, что возникли из-за омеги. На самом деле этих проблем не так уж и много, всего лишь подчистить за Хосоком, пулю которому Мин засадил чётко в затылок. Сначала было желание просто перебить его людей (что и начал делать), а самого Чона закрыть где-нибудь в подвале и пытать так, как душа пожелает, но увидев, как тот грубо трахает его омегу, тормоза слетели, а тело среагировало быстрее мозга, выпустив свинец чётко в цель. Жалеет ли сейчас об этом поступке? Частично. После известия о смерти Чон Хосока каждый, кому не лень, пытался оттяпать себе часть его территории или бизнеса, на которые метил сам Мин, прибавив ещё ворох проблем. Как он говорил? Получает то, что хочет? Для этого нет никаких исключений. Ни в делах, ни в омегах. Всё то время, что Чимин был у Хосока, Юнги потихоньку лично убирал его людей и перетягивал партнёров Чона к себе, обещая, что скоро Хосок сойдёт с пьедестала. Не соврал. Да, было бы жестоко убивать за бизнес, но тот сам сделай свой выбор, притронувшись и осквернив того, на кого даже смотреть не имел права. Знал бы, чем всё закончится, Юнги бы пришил его сразу же, в своём борделе, на глазах у всех, но Чимин бы остался нетронутым. А сейчас этот уже не невинный парень смотрит на него сначала с пустотой в глазах, а потом с яростью, которую не видел никогда. Но несмотря на всё это, спуску омеге не даст, не будет скакать перед ним на задних лапках, вымаливая прощение. Агуст Ди не тот человек, с которым прокатывают такие фокусы, хоть сердце и заходится при виде Пака каждый раз. *** Собрать себя по кусочкам, склеив каждый клеем, не так-то просто, но Чимин старался. Правда старался и это получалось с каждым днём, пусть и не без труда. По-прежнему нет желания выходить на улицу, нет желания стать снова тем тусовщиком, которым был раньше, но нужно, наконец, вылезти из своего кокона отчаяния, сострадания к себе и самобичевания. Пора показать всем тем, кто сломал его, что всё поправимо и он сильнее, чем кажется. После осмотра были выявлены разрывы, ссадины по всему телу и синяки, происхождение которых он не может объяснить. Насколько он помнит, тот альфа не был груб в прикосновениях, но и не сказать, что оглаживал его и дарил нежные ласки. Просто грубый секс без подготовки и разогрева. Его первый секс, который случился не с тем, с которым хотел. — Где ваш босс? — спустя несколько недель Пак сам выходит из номера отеля, удивив охрану, что караулит его в коридоре 24/7. — Он занят. — басит один из альф в чёрном костюме. — Передайте ему, что я хочу его видеть. — неожиданно даже для самого себя, отдаёт грубый приказ омега и снова скрывается в номере. Пошарив в шкафах, Чимин находит свою одежду, которую, вероятно, доставили сюда вместе с ним самим. В прикроватной тумбочке находит набор косметики, а возле входа в номер несколько пар обуви. Он скидывает с себя вещи, которые всё это время даже не снимал и заходит в душ. Горячая вода расслабляет мышцы, а сам Пак понимает, что слишком запустил себя, пренебрегая душем и личной гигиеной. Новая зубная щётка до сих пор в упаковке, а пасту так никто и не открывал. Намылив огрубевшее без ухода тело, омега выдавливает пасту на щётку и принимается чистить зубы. Наверняка от него несло, как от бомжа, но ничего, сейчас он это исправит. За зеркалом над раковиной находит небольшие тюбики с различными кремами и масками, а так же упаковку патчей для глаз. Отлично. Закончив с водными и бьюти процедурами, Пак заматывает волосы в полотенце, а себя в махровый бежевый халат с эмблемой отеля и выходит из ванной, откуда аж пар валит из-за горячей, словно лава, воды. — Ты хотел меня видеть? — раздаётся голос со стороны окна, заставляющий испугаться и подпрыгнуть на месте. Юнги отменил все свои дела, стоило только узнать, что омега пожелал поговорить с ним. — Да. Раз ты так обо мне печешься и хочешь загладить вину. — Чимин усаживается за туалетный столик, расположенный недалеко от кровати, даже не обращая внимания на альфу. — Тогда дай мне денег. — Зачем? — напрягается всем телом мужчина. Неужели решил свалить? Да кто его отпустит?! — Мне нужно подкрасить корни и подстричься. — стягивает полотенце с головы, придирчиво проводя пальцами по влажным волосам. — А ещё новая одежда. В том тряпье, что ты притащил сюда, даже мусор выкинуть стыдно. А ещё я хочу в ресторан. — Хорошо. — просто соглашается Мин, незаметно выдыхая от облегчения. Он осматривает омегу, что принялся наносить на лицо макияж, и молча положил чёрную карту рядом с ним на столик. — Ни в чем себе не отказывай. — И не собирался. — хмыкает Пак, стрельнув глазами на пластик. Чёрную карту могут позволить себе далеко не все. Если верить новостям, то даже президент Кореи ходит с обычной именной. — А теперь иди. — Уйду. — кивает Агуст. — Когда скажешь, куда собрался. — Раз мои планы по походу на вечеринку были сорваны, я наверстаю упущенное. — улыбается своему отражению в зеркале Чимин. Макияж вышел потрясающий. Чёрные тени придают глубины взгляду и делая глаза визуально больше, бледные щеки и нос заиграли новыми красками, стоило подправить их корректором, а сочные губы теперь не кажутся сухими из-за блеска на них. — Мы в Лас-Вегасе, детка. — пытается остудить его пыл альфа. — Ну так это же замечательно. — поворачивает к нему голову омега, широко улыбаясь. — Всегда мечтал здесь побывать. — Один ты никуда не пойдёшь. — складывает руки на груди Мин. — Ну возьму с собой твоих бугаев. Только пусть не трогают и не мешают. Что ж, здравое решение. Раз не хочет видеть рядом с собой Юнги, пусть будут его люди, отчитывающиеся за каждый шаг перед боссом. Альфа кивает, соглашаясь, а затем покидает номер, дав указание не спускать глаз с омеги ни на секунду. *** Если верить поисковику, Чимин сейчас находится в самом лучшем ночном клубе Лас-Вегаса. Громкая музыка приятно бьёт по ушам, посылая мурашки кайфа по всему телу. Неоновый свет попадает в каждый уголок огромного помещения. Тут и там снуют люди разных национальностей, судя по лицам, но ни одного азиата не видно. Омега пробивается через толпу танцующих в сторону бара, за которым пританцовывает бармен, параллельно смешивая коктейли. Завидев нового посетителя, он даёт кому-то знак рукой и подходит другой. Азиат. Это радует, не возникут трудности с заказом. Парень переваливается через стойку, выкрикивая в ухо: — Что будете заказывать? — интересуется бармен на чистом корейском. — Макголи, если есть. — так же громко отвечает Чимин. Бармен усмехается примитивному выбору и кивает. Минута и молочного цвета вино с пузырьками стоит на стеклянной стойке в красивом бокале. Пак берёт алкоголь и принюхивается. Как же он скучал по выпивке! Салютует охране за своей спиной и вливает в себя, затем расплываясь в улыбке. По телу тут же растекается приятное тепло вина. — Бокал пива и рюмку соджу! — снова кричит бармену, что всё это время наблюдал за ним. Парень снова кивает и исполняет заказ. Чимин никогда так не делал, но кидает рюмку в пиво, заставив то чуть вытечь из стекла и вспениться. Завтра будет плохо, но сейчас хочется расслабиться. Омега улыбается бармену, что усмехается его действиям и решает выпить сразу всё, а не тянуть. — Ещё? — вежливо интересуется парень за стойкой, натирая посуду салфеткой. — Давай самое крепкое, что здесь есть. — кивает Пак. — Есть кое-что поинтереснее. — подмигивает бармен и омега понимает, что тот имеет в виду. Он борется с собой. Знает, что наркота ещё никого до добра не доводила, но выпитый алкоголь разных градусов будто материализовался в человека и гаденько шепчет на ухо: "давай, ничего не будет от одного раза, ты должен попробовать в этой жизни всё". Чимин соглашается. Перед ним тут же появляется небольшой поднос с тремя дорожками белого порошка, а затем небольшая трубочка. — Можешь вдохнуть через нос или втереть в десна. Сомнения не покидают голову, нужно ли это делать? Охрана за спиной напрягается, завидев на пальце охраняемого объекта порошок, но не лезут, ведь был чёткий приказ просто следить, но не трогать и не мешать, однако один из мужчин всё же подаёт знак боссу. Если не скажут, то Агуст лишит головы. Причём не в переносном смысле, а в самом прямом. Омега нервно выдыхает и втирает первую дорожку, тут же ощущая горький вкус, а язык начинает неметь. Ощущения странные, но не сказать, что отвратительные. Чуть погодя берёт стеклянную трубочку, вставив один конец в нос, а вторым приблизился к следующей дорожке. Вдохнув, тут же закашлявается. Из-за жжения в слизистой невольно выступают слезы в уголках глаз. Бармен одобрительно улыбается и двигает поднос ближе, призывая втянуть и третью дорожку, но Чимин отказывается. Для первого раза и этого достаточно. Пара минут и во всём теле появляется чувство полного расслабления, лёгкости, невесомости, а музыка становится в разы приятнее, она так и тянет выйти в центр танцпола и танцевать, пока не упадёт. По коже проносится приятное покалывание и лёгкий озноб. Это всё так и тянет отдаться веселью, ведь всё вокруг становится ярче, насыщеннее, круче. И Чимин поддаётся этому порыву. Он сует бармену карту и удаляется в сторону танцующих. Музыка ударяет по мозгам с новой порцией наслаждения и Пак по-настоящему кайфует. Совершенно не в такт двигается — медленно покачиваясь из стороны в сторону, улыбаясь во всю и прикрыв глаза, чтобы ощущения были ещё ярче. Он не знает, сколько уже стоит здесь. Не знает, сколько треков сменил диджей. Ему плевать на это. Ему хорошо так, как не было никогда. Внезапно чувствует руки на талии и тепло чужого тела спиной. Знакомый запах заставляет улыбнуться ещё ярче и откинуть голову на крепкое плечо. Так заебись! — Посмотри на меня, куколка. — шепчет хриплый голос в ухо, обдавая жаром дыхания, заставляя мурашки пробежаться по телу и остановиться где-то внизу живота. Чимин слушается, медленно оборачиваясь. Перед ним тот, по кому скучал. — Шуга. — шепчет в чужие губы, что изгибаются в ухмылке. Такой уже знакомой, по которой скучал. — Я скучал по тебе. — Потрясающий. — так же тихо говорит альфа. Кажется, что музыка для них двоих стихла и они только вдвоём. Там, где нет никого, кроме их двоих, тишина и полное понимание чувств, что обостряются с каждой секундой. — Поцелуй меня. Альфа исполняет просьбу незамедлительно, накрывая чужие губы, вкус которых теперь никогда не забудет. Он кладёт руки на тонкую талию, прижимая к себе ближе. Пак раскрывает глаза с расширенными зрачками, а затем опускает веки, отдаваясь во власть мужчины. Горячий язык проникает в рот, обводя зубы, задевая его собственный, будто высохший, язык. Медленно, тягуче, так сладко, что омега не сдерживается и стонет. Внизу живота пожар, требующий, чтобы его потушили. Витиеватые длинные пальцы спускаются с талии на ягодицы, сильно сжимая через ткань новых кожаных брюк. Так близко, так соблазнительно, что хочется взять прямо здесь и сейчас, но нельзя. Пак невменяем и не осознаёт, что и с кем делает. Жаль только, что перед Чимином не тот, кого видит. В неоновом свете не видна одна отличительная черта. — Пора домой, куколка. Ты уже достаточно отдохнул. — отрывается от губ альфа, взяв за руку, чтобы увести за собой. Бармен, предложивший омеге "кое-что поинтереснее", уже не дышит, а карта вернулась к владельцу.