Сложный выбор Пак Чимина

— Чимин-щи! — слышится окрик и он оборачивается. К нему быстрыми шагами приближается уже знакомый омега. Неожиданная встреча. — Сокджин-щи. — кланяется Пак, но его тут же поднимают, взяв под локоть. — Не нужно кланяться мне, дорогой. — улыбается Ким, а охрана за его спиной заметно расслабляется, отступая на несколько шагов назад. — Рад видеть тебя. — Взаимно. И неожиданно. — теряется младший омега, краем глаза отмечая, как один из его сопроводительных уже убирает телефон в карман. Юнги только что послали весточку о незапланированной встрече. — Это же замечательно! — снова улыбается Джин. — Хоть кто-то из знакомых, а то я думал, что со скуки помру в этом душном Сеуле. Не хочешь пройтись со мной по магазинам? Чимину не остаётся иного выбора, как согласиться. Они с Юнги на днях вернулись обратно в Корею после того, как личный врач, нанятый Мином, подтвердил, что здоровье омеги в полном порядке и физически, и морально. Сейчас альфа занят своими делами, не посвящая в них Пака, но каждый вечер в одно и то же время приезжает в старенькую съемную квартиру на окраине огромного мегаполиса. Это странно, но Чимин каждый вечер ждёт его, готовит ужин, прибирается в комнатах, приводит себя в порядок, лишь бы его альфа ни о чем не беспокоился. Так непривычно считать себя занятым омегой, который полностью пропитан запахом зелёного яблока. Но присутствие мужчины словно успокаивает его, дарит иллюзию спокойствия рядом с ним, хотя это не так. В любой момент может что-то случиться. Например, кем-то запланированное нападение в аэропорту Лас-Вегаса, которое успешно ликвидировали благодаря наблюдательности людей, что работают на Юнги. Стоит отдать этим альфам должное. Пара из них получили пулевое ранение, но Мин заверил впечатлительного к таким вещам омегу, что с ними всё будет в порядке. Альфа занят чем-то важным, но теперь, кажется, Пак понимает, чем и кем занят мужчина. Поход по многочисленным бутикам непривычен и порядком утомил. В отличии от Сокджина, Чимин взял себе не так много — пару комплектов дизайнерской одежды и немного мелочи для своего гнездышка, которое решил обустроить в предтечку. Ким предложил отдохнуть в ресторане на самом верхнем этаже торгового комплекса. — Агуст сейчас с вашим супругом? — интересуется Пак, чтобы хоть как-то завязать разговор. Молчание его напрягает. — Да. Они обсуждают условия нашей сделки и воплощают её в жизнь. — устало улыбается Джин. — Ты разве не в курсе? — Он не хочет напрягать меня своими делами. Да и я не желаю об этом что-либо знать. — вежливая улыбка расползается на пухлых губах, а заказ отдаётся подошедшему официанту. — Или просто не доверяет тебе... — как бы невзначай бросает фразу Ким. — Что вы имеете в виду? У нас полное доверие друг к другу и взаимопонимание. — напрягается младший, уже жалея, что завёл этот разговор. — Ну, расскажи мне, что ты знаешь о Юнги? — складывает руки на груди Джин и откидывается на спинку стула, а Пак вылупляет на него глаза. — Что, ты думал, мы не знаем его имени и того, что он лучший детектив в Сеуле? — усмехается старший. Чимин перед ним выглядит как маленький ребёнок, которого поймали за воровством сладостей. — Мы с Джун-и знаем о нём достаточно, чтобы доверять ему. — Он... — Просил тебя не упоминать его имя, да. — кивает Джин. — Но всё же мы в курсе. Не волнуйся, с твоим альфой ничего не случится. Если он сам этого не захочет. Нам выгодно его сотрудничество. — Почему вы, являясь омегой, не против того, чем они занимаются? — задаёт тот вопрос, который волнует уже долгое время. — Ведь те омеги равны нам, они такие же, как и мы с вами, Сокджин-щи. — Видимо, Юнги тебя всё же не посвящал в эти дела. Что же, я расскажу, а ты постарайся понять меня. — в ответ кивок. — Те парнишки, что находятся в борделях — наркоманы и пьяницы. Их жизнь была обречена на смерть от отравления или передоза. Я даже не побоюсь сказать, что Юнги и Намджун спасают их, предоставляя такую жизнь. — Но и это мерзко... — кривится Чимин. — Соглашусь. Это мерзко, но при всём при этом они имеют тёплую крышу над головой, а не бомжатник с клопами и крысами. Их хорошо кормят и одевают, заботятся об их здоровье. — Но я... — Ты был на пути к пьянству, Чимин-и. — снисходительно улыбается Ким, а младший омега не удивляется этим словам. Было ожидаемо, что о нём уже известно всем мафиозным кругам. — Тебе очень повезло, что этот чёрствый сухарь влюблён в тебя, иначе бы ты подставлял свою упругую задницу каждую ночь не по одному разу. — серьёзно продолжает старший, а Чимин вновь распахивает глаза. Неужели так заметно? Юнги всегда сдержан на людях, сосредоточен на делах и даже не обращает на него внимания, если омега находится рядом. Но спорить со словами Сокджина не смеет, признавая правоту. Он прав, Мин действительно влюблён. Мужчина не говорил об этом, но его поведение наедине, поступки, подарки и забота говорят громче каких-либо слов. Поцелуи обжигают каждый участок кожи, которых касались сухие тонкие губы, мурашки беспрестанно бегают по телу от каждого прикосновения, а внутри завязывается узел желания от хриплого и слегка шепелявого шёпота. — Ты можешь доверять мне так же, как и ему, я не обижу тебя. — Я не верю никому. В вашем кругу это опасно делать. — Ты прав. — ухмыляется Джин. — Но если есть плохие люди, то так же есть и хорошие, которых очень сложно найти. — Я не могу довериться только вашим словам, Сокджин-щи, и милой улыбке, которая может в любой момент стать оскалом. — И ты снова прав, дорогой мой. — кивает Ким. — Держись подальше ото всех, а со временем ты поймёшь, кто друг, а кто враг. — после этих слов к старшему омеге подходит охранник и что-то шепчет на ухо. — А теперь извини, но мне пора. Спасибо, что составил компанию. До встречи, Чимин. — встаёт из-за стола, кинув пару крупных купюр и уходит в сопровождении охраны. *** — Почему ты так спокойно открываешь дверь? — входит в квартиру Юнги и дарит быстрый поцелуй в щеку. — Я видел, как ты выходил из машины, когда поливал цветы. — улыбается Чимин и помогает альфе снять пиджак. — Ты сегодня рано. — Это плохо? — выгибает бровь Мин, ослабляя галстук на шее. — Нет. Просто я ещё не успел приготовить ужин. Ты голоден? — Я перекусил с Намджуном. Хочу завалиться в постель и проспать до обеда. — прикрывает глаза мужчина, а затем проходит в гостиную и падает на диван. — Я слышал, ты сегодня виделся с Джином? — Да. Но я встретил его совершенно неожиданно. — устраивается рядом с Мином на диване омега и тут же оказывается в объятиях. — Да, стоило тебя предупредить об этом. — Так ты знал? — приподнимается Чимин и обиженно смотрит на старшего. — Я не думал, что он будет тебя искать. Лишь спрашивал, где ты и почему не со мной. Тебе не о чем волноваться, куколка. — Ты ничего мне не рассказываешь... — обиженно бурчит Пак. — А надо? — Я не хочу этого, но мне нужно знать хоть что-то, чтобы не было того, что произошло сегодня. — А что произошло? Он обидел тебя? — напрягается альфа. — Нет. — улыбается Чимин. — Но он застал меня врасплох своим вопросом "что я о тебе знаю", а ещё сказал, что ты не доверяешь мне. — Полностью доверяю. — расслабляется мужчина. — Но я не хочу, чтобы ты переживал о моих делах и чтобы тебе навредили. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. — Да, но... — Мин не даёт договорить, прерывая жадным поцелуем. — Я скучал по тебе. Я прихожу вечно уставший и мне до безумия мало только проведённой ночи. — тяжело дышит Юнги. В нос забивается насыщенный запах ягод. Как же трудно держать себя в руках, но обещал не трогать, пока сам не попросит. Чимин буквально плавится от прикосновений к себе, а в последние дни сам напрашивается на ласку, сам льнет ближе, желая ощутить тепло альфьего тела. — Малыш, у тебя скоро течка. — Да. — заторможенно отвечает Пак. — И я хочу, чтобы ты был со мной. — То есть ты... — на этот раз поцелуем прерывают уже старшего, а тёплый язык исследует полость рта, проходясь кончиком по зубам. Омега валит его на диванные подушки и седлает бёдра, не разрывая поцелуй. Чимин перемещает руки мужчины себе на ягодицы и сжимает пальцы, чтобы взял сильнее и сам прижимается, задевая тут же вставший член сквозь брюки. — Я хочу попробовать сейчас, пока течка не затуманила мне мозг. — шепчет младший, разорвав поцелуй. — Ты ведь ждал, когда я попрошу. Так вот. Я прошу тебя, альфа. Юнги рычит в пухлые губы и снова целует, тут же кусая нижнюю, а пальцы впиваются в ягодицы, скрытые под домашними шортами. Запахи обоих сгущаются и создают невероятный коктейль. Мин резко поднимает бёдра, задевая членом член омеги, на что тот стонет прямо в рот и зажмуривает глаза, пальцами сильнее цепляясь за крепкие плечи. Как же долго альфа ждал разрешения овладеть этим телом, по которому сейчас гуляет ладонями, чувствуя мурашки. Невозможно держать себя в руках, когда этот мальчишка каждый вечер щеголяет в одних коротких шортах и облегающей футболке. Невозможно терпеть, когда он так близко и позволяет касаться себя, целовать везде, где только захочется, но не переступая границы. И вот сейчас последний барьер преодолён. — Юнги... — выстанывает Чимин, когда альфа забирается под кромку белья и вводит один палец, перед этим измазав его в смазке, что от одних только поцелуев обильно выделяется. — Не здесь... — Мин понимает, поднимается с омегой на руках с дивана и идёт в сторону спальни, где тут же валит на постель, нависнув сверху. — Не мучай меня... — Никогда. — томно отвечает альфа, спускаясь губами до шеи и вылизывая языком ароматную жилку, где будет его метка. Обязательно будет. Младший под ним стонет и выгибается, следуя за холодными ладонями. Электрический заряд проходит по всему напряжённому от желания телу. Кажется, такого Чимин не испытывал никогда. Никогда не ощущал такого желания, никогда не отзывался на прикосновения так чувствительно, никогда и никого так не хотел. Это дурманит разум. Мин медленно избавляет омегу от немногочисленной одежды и перед глазами предстаёт идеальное тело, поблескивающее в свете луны, что попадает в тёмную комнату через окно. Боже, Чимин идеален. Даже лучше, чем он себе представлял. Видел раньше, но не рассматривал так, как сейчас. От этого вида желание только усиливается, а внутренний зверь уже мечется, желая взять своё. Нет сил сдерживать себя. Мужчина припадает губами к тёмному соску, проводя языком по горошине, а второй массирует пальцами, вырывая очередной стон. Чимин руками, которые с трудом слушаются, расстегивает пуговицы на белоснежной рубашке и стягивает её с плеч, желая ощутить контакт кожи к коже. Снова ток проходит по телу и снова стон, но уже громче. Хорошо даже от этого. — Альфа... — прикрывает глаза и облизывает пересохшие губы, когда чувствует в себе палец. — Пожалуйста... Хочу тебя... — Тебя нужно подготовить, детка. — горячий шёпот на ухо и новые мурашки по спине. Спустя пару минут уже два пальца быстро двигаются внутри, принося нереальное удовольствие, которое не испытывал никогда. Когда три пальца входят без давления тугих мышц, Мин свободной рукой и с помощью Пака стягивает с себя брюки и боксеры, освобождая пульсирующий от прилившей крови член. Он вынимает пальцы, испачканные в смазке, и проводит ими по стволу, чтобы после медленно толкнуться красной головкой. — А-а-ах... — Пак выгибается, пальцами впиваясь в предплечья и закатывает глаза. Юнги даёт привыкнуть к своему не маленькому размеру, ждёт, когда омега расслабится, а затем двигается, вгоняя член в жаркую тесноту глубже. Едва сдерживает себя, чтобы не начать двигаться грубее, желая так, как хотел и представлял себе не раз, но нельзя. Этот омега не заслуживает быть грубо оттраханным. Он заслуживает всей любви и нежности, что сидит где-то глубоко внутри. — Малыш, расслабься, я не сделаю больно. — покрывает любимое лицо нежными поцелуями в надежде отвлечь. И это срабатывает. Чимин ослабляет хватку и заметно расслабляется, но продолжает дрожать, когда альфа делает первый глубокий толчок. Внутри так жарко и тесно, что сносит крышу от одного только пронзительного стона и густого запаха желания. Миниатюрный член крепко стоит, истекая смазкой, из-за чего красная от напряжения головка поблескивает в темноте. — Вот так, умница. — хвалит, когда омега неосознанно сам двигает бёдрами, полностью принимая в себя. — Такой хороший, ласковый, беззащитный передо мной... — Юнги-я... — в глазах слезы от новых ощущений, что приносят невероятное удовольствие с каждым движением. Руки сжимают холодную простынь, даря контраст температур. Так потрясающе... Невероятные эмоции топят, не давая сознанию проясниться. Да и не хочется. Сейчас всё здесь, в одном человеке, что с каждым толчком увеличивает скорость. Это не то, что было с Хосоком. Здесь чувствуется бешеное желание. Не физическое, нет. Желание духовное. Желание доставить удовольствие обоим, но в первую очередь ему, чтобы не чувствовал грубости, не чувствовал себя грязной шлюхой, которой должен был стать несколько месяцев назад. Здесь безграничная любовь, которая не нуждается в словах. Всё чувствуется в прикосновениях. Таких нежных, осторожных, наполненных той самой привязанностью, которую оба ни к кому не испытывали. Сейчас всё ощущается слишком остро, чтобы вникать в это. Желающими друг друга телами правит страсть, смешанная с самыми светлыми чувствами. — Детка... — хрипит Мин, двигаясь более уверенно и даже слегка грубо, но не переступая грань. — Мой омега... — Ещё, пожалуйста... Не останавливайся. — Чимин не в силах открыть глаза, уплывая в мир безграничного удовольствия, когда гладкая головка попадает по заветной чувствительной точке. Альфа слушается, повторяя движения. Едва держится, чтобы не кончить, поэтому накрывает ладонью истекающий член и водит вверх-вниз в такт толчкам. Сдерживаться трудно, но пока возможно. По телам обоих рекой течёт пот, в комнате невероятно жарко даже несмотря на раскрытое настежь окно, откуда дует прохладный осенний ветер. Люди, проходящие мимо, явно слышат громкие стоны и пошлые звуки двух тел, которым плевать абсолютно на всё, кроме друг друга. — Я скоро... — выкрикивает омега, сжимаясь вокруг члена. Влажная спина отрывается от такой же влажной простыни, а под закрытыми веками взрываются миллионы фейерверков, когда белесая жидкость пачкает живот и ладонь мужчины. Мин рычит и за пару грубых толчков догоняет экстаз Чимина, успев вовремя выйти из жаркого тела и обильно кончить, смешивая сперму с омежьей. Он валится на свободную часть постели и тяжело дышит. Хочется курить, но нет никаких сил встать с кровати. Кажется, такого яркого оргазма он не испытывал никогда и ни с кем. Через несколько минут, когда дыхание обоих нормализовалось, Юнги всё же находит в себе силы сходить до ванной, намочить полотенце, а затем обтереть уже спящего омегу. Он откидывает полотенце куда-то в сторону и притягивает Пака к себе, уложив голову на грудь. — Я люблю тебя. — шепчет в густые влажные волосы, а затем сам проваливается в глубокий сон, которого не было уже очень давно. *** Это самое потрясающее утро из всех, что пережил Чимин. Открыв глаза, чувствует тянущую, но приятную боль во всём теле. Постель разворошена и омега даже удивляется, как умудрился так быстро уснуть практически на голом матрасе. Рядом Юнги не обнаруживается, но слышны маты и шум посуды со стороны прикрытой двери. Пак усмехается и накидывает на голое тело рубашку альфы, а затем выходит из спальни, отправляясь на кухню. Там полный кавардак — стоящий в одних боксерах Юнги что-то жарит на сковороде, тряся другой рукой в воздухе, похоже, обжёгся. Омега не сдерживает смешок на очередном "блять" и старший оборачивается. — Доброе утро. — улыбается Мин, а затем возвращает глаза к плите. Нежные руки обвивают подкаченный торс, а зацелованные губы касаются плеча. — Как себя чувствуешь? — Всё хорошо. — усмехается Чимин, когда отмечает сгоревшую яичницу. — Я мог бы и сам приготовить. Завтраки в постель мне не нужны. — Вообще-то это для меня. — бурчит Юнги, вызывая уже громкий смех младшего. — Не буду же я ждать, пока ты выспишься. — Мог бы и подождать. — щипает его за бок Пак и нагло отодвигает от плиты, про себя матерясь испорченной любимой сковороде. — Порядочные альфы дожидаются пробуждения омег. — С чего ты взял, что я порядочный? Забыл, чем я занимаюсь? — ухмыляется мужчина, включив кофе-машину. — Однако ты сейчас здесь, а не сбежал. — берёт большую тарелку Чимин, принимаясь за приготовление бутербродов. — Я скоро уйду. У меня дела. — разливает по чашкам кофе альфа. — Ты всегда уходишь. — скрыть нотки обиды в голосе не удаётся, из-за чего младший поджимает губы. — Я приеду к тебе ближе к вечеру, ты же знаешь. — обнимает его Юнги, прижимаясь обнажённой грудью и только сейчас замечает на нём свою рубашку. — А тебе идёт. — забирается ладонью под одежду, оглаживая подтянутый живот. — Но без неё ты ещё красивее. — губами припадает к шее, вылизывая бархатную кожу, а Чимин тает от прикосновений и ласк. — Перестань. Завтракай и иди. — берёт себя в руки омега и отходит, чтобы поставить тарелку на стол. — Что, уже перехотел? — усмехается старший. Он без труда берёт парня на руки и садится на его место, устраивая Чимина у себя на бёдрах. — А вчера ты был более смелым. — Я просто хотел попробовать. — краснеет Пак. — И как? — Всё было замечательно. — смущённо улыбается, а затем откусывает бутерброд. — Ты снова ни о чем не расскажешь мне? — Детка, ты решил, что после первой ночи я тут же вывалю тебе всё? — в голосе звучит издёвка, на что младший поджимает губы и отворачивает голову. — Расскажу, но вечером. Будь готов к восьми, я заеду за тобой. — улыбается альфа на обиду и целует заднюю часть шеи. — А теперь завтрак и я побежал. *** Воспоминания от этого места не самые приятные, если учесть, в каком виде появился здесь впервые. Тут и там снуют альфы в дорогих костюмах, играет тихая непринуждённая музыка, а в каждом углу по паре разодетых и разукрашенных омег. Чимину не нравится здесь, но раз Юнги решил привести его сюда, значит, это важно. Он полностью доверяет альфе. — Господин Ди, всё готово. Вас уже ждут. — подходит к паре один из сотрудников борделя, но на омегу даже не смотрит. — Хорошо, я сейчас подойду. — подчинённый кивает и покидает их. — Детка, посиди где-нибудь, пока я занят. Делай и заказывай всё, что пожелаешь. Теперь ты здесь хозяин. — крепче прижимает к себе Юнги и накрывает губы быстрым поцелуем, а после отпускает. — Не скучай, я быстро. — и уходит, оставляя одного. Чимин решает занять уже знакомую вип-зону, куда тут же подходит официант. Он заказывает бутылочку дорогого шампанского и разваливается в кресле, осматривая зал. Внутри неприятное чувство не даёт полностью расслабиться, но Пак отгоняет дурные мысли, утешаясь тем, что Юнги отошёл ненадолго и на его территории ничего не случится. В одиночестве он сидит недолго, ведь к нему подходит омега уже не первой свежести, вульгарно одетый в тонкую рубашку, из-под которой виднеются соски с пирсингом, а на лице броский макияж. — Ты чего тут расселся?! Работы нет, что ли? Иди, клиент за третьим столиком скучает. — хватает Чимина за руку незнакомец и грубо поднимает с кресла. — Ты ещё кто такой? — шипит Пак, вырывая руку из захвата. — Я — омега Агуста, так что исчезни. — Ага, а я муж президента. Иди работать, я сказал! — злится мужчина и снова тянется к омеге, но его руку резко и грубо перехватывают. — Что здесь происходит, Сухо? — строгим голосом интересуется Мин. — Господин Ди, он отказывается работать! — отчитывается Сухо, опустив голову. — Он не наша шлюха. И даже больше скажу, ты будешь подставлять свой потрёпанный зад тем, на кого он укажет. — отпускает руку Юнги и падает в кресло, на котором до этого сидел Чимин. Альфа тянет его к себе на колени и перемещает одну ладонь на талию, а вторую на бедро. — Ну же, детка, ты можешь делать с ним всё, что хочешь, не стесняйся. — Клиент за третьим столиком скучает. — в глазах Пака проскальзывает огонёк, а Сухо в недоумении смотрит на пару, не веря в услышанное. — Ну, чего встал? Не слышал, что тебе сказали? Вали работать, иначе переедешь в общежитие. — усмехается Мин. Ему нравится этот огонь в любимых глазах. Он принял правильное решение, назначив Чимина главным омегой своего борделя. Сухо кивает и поправив рубашку, удаляется в сторону тучного престарелого мужчины с огромным пузом. — Ты молодец, Чимин-и. — улыбается он, когда омега в его руках резко теряет всю свою напускную уверенность и растекается на нём. — Скоро привыкнешь. Держи их в узде, милый, иначе будут вертеть тобой, как им захочется. — Пак натянуто улыбается и кивает. Они проводят около двух часов за наблюдением работы борделя, а Мин параллельно рассказывает, что теперь ему предстоит делать здесь и как часто появляться в стенах заведения. Пару раз к ним подходили посетители, выражая уважение Агусту и его омеге, что гордо восседает уже рядом, потягивая холодное шампанское с закусками. Мужчина не рассказал, чем был занят, а Чимин и не спрашивает. Это не его дело. Неожиданно музыка затихает, а огромный зал пронзает истошный крик выбежавшего со второго этажа омеги, чья немногочисленная одежда пропиталась алой кровью. Только Юнги подрывается с места, как раздаётся звук выстрела и он оседает обратно. Чимин кидается к нему и видит расползающееся пятно крови в районе плеча. Паника заставляет тело трястись словно в припадке, а на глазах слезы. Альфа достаёт из-под пиджака пистолет и смотрит прямо в глаза. — Чимин-а, уходи. Беги через кухню, там есть чёрный выход. На улице моя машина. Езжай домой, я приеду позже. — хрипит Мин, прижимая руку к ранению. — Нет, я не оставлю тебя здесь. — дрожащим голосом говорит Пак. — Я сказал уходить. — рычит старший и резко выставляет руку с пистолетом за спину, выстреливая в приближающегося со спины мужчину. — Тебе опасно быть здесь. Я приеду, обещаю. Верь мне. — быстро поднимается с кресла, утягивая за собой и толкает в сторону кухни. — Давай же! — и быстрыми шагами направляется сквозь перепуганную толпу на второй этаж. Пак бежит, даже не видя, куда именно. Вокруг шум, слышны выстрелы, заставляющие подскакивать каждую секунду, люди в панике не знают, куда им деться, перепуганные омеги оглушают криками. Прямо перед дверью в кухню падает бармен с дырой во лбу и стеклянными, уже безжизненными, глазами. Отпихнув тело, омега открывает дверь и вбегает в помещение, где все работники так же разбегаются в панике, побросав приготовление блюд для гостей. Делает так, как было велено, открыв железную дверь и выбежав на улицу. Возле входа стоит чёрный уже знакомый внедорожник и он без сомнений влетает в салон, приказывая водителю гнать в сторону дома, но автомобиль остаётся на месте, а тёмное стекло, разделяющее салон и водительское место, опускается. — Привет, солнышко, я скучал. — ухмыляется альфа, заставляя бешено бьющееся сердце замереть. — Шуга... — хрипит Чимин.